Клоуны всегда рыжие

День тотальной зачистки в трущобах Мидгара наступил хмуро и серо — небо затянули свинцовые тучи, а воздух пропитался запахом гари и сырости. Улицы, обычно суетливые и шумные, замерли в тревожном ожидании. Ценг шёл впереди отряда ТУРКов, стиснув зубы. В ушах ещё звучали слова Руфуса: «Очистить все каналы и места ЛАВИНы. Без исключений». — Это безумие, — тихо бросил он Рено и Руду, шагавшим позади, не поворачивая головы. — Здесь живут не только террористы. Простые люди, семьи, дети… — Не бойся, босс? — так же тихо отозвался Рено. — Всё готово. — Выполнять, — достаточно громко, чтобы было слышно вокруг крикнул Ценг. — работаем! Рено усмехнулся: — Работать — это мы умеем. Операция началась. ТУРКи с грохотом врывались в заброшенные склады, переворачивали ящики, стреляли в воздух. Солдаты Шинра, тайно преданные Ценгу, бегали туда‑сюда, как потревоженные чокобо, палили холостыми и громко перекликались. Жители, заранее предупреждённые, подыгрывали: кто‑то бросал камни, кто‑то поджигал старые покрышки, создавая дымовую завесу. — Эй, глянь, что тут творится! — хохотал Рено, перепрыгивая через груду ржавого металлолома. — Настоящий цирк с пушками! Ценг, стараясь не улыбаться, строго бросил: — Меньше смеха, больше шума. Но без жертв, запомни. — Да-да, босс, — махнул рукой Рено. — Всё по плану: громим, кричим, никого не трогаем. Идеально! Вокруг царил хаос, но хаос упорядоченный. ТУРКи врывались в полуразрушенные здания, грохотали по лестницам, выбивали двери — но аккуратно, без лишнего разрушения. Один из агентов нарочито громко выкрикивал команды: — Сектор три под контроль! Повторяю, сектор три зачищен! Всем перейти к сектору четыре! Солдаты Шинра носились по улицам, сталкиваясь друг с другом, падая и тут же вскакивая. Кто‑то нарочито громко спотыкался о камни и охал, кто‑то «случайно» ронял автомат, поднимая облако пыли. — Осторожнее с огнём! — кричал Ценг, заметив, что дым от горящих покрышек слишком уж густо заволакивает улицу. — Не дайте ему перекинуться на жилые дома! Из окон верхних этажей выглядывали жители. Некоторые, следуя негласной договорённости, начинали «паниковать»: кто‑то размахивал тряпкой, будто сигналя о помощи, кто‑то громко звал детей, кто‑то изображал, что пытается потушить воображаемое пламя. — Арестовать этих! — громко приказал Ценг, указывая на группу подозрительных типов с оружием. — И тех двоих у угла — тоже. ТУРКи ловко скрутили бандитов, защелкнули наручники и повели их к временному пункту задержания. — Вот так, — удовлетворённо кивнул Ценг. — Несколько реальных преступников под замком, остальные жители в безопасности, а сверху увидят лишь бурную деятельность. Рено подбежал к нему, запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом: — Босс, мы гениальны! Глянь, какой спектакль устроили. Даже я почти поверил, что тут настоящая зачистка. — Главное, чтобы Руфус тоже поверил, — хмуро ответил Ценг. — Продолжаем. Создаём максимум шума, минимум ущерба. И следите за сигналами — если что-то пойдёт не так, сразу отход по резервному плану. В этот момент из бокового переулка донеслись крики и звуки драки. Ценг резко обернулся: — Что там ещё? — Похоже, не все играют по нашим правилам, — мрачно заметил Рено, хватаясь за рукоять пистолета. — Там что‑то серьёзное. Ценг сжал губы: — Пошли. Посмотрим, что за проблемы. Они бросились на шум, оставив позади клокочущий, дымящийся, но всё же контролируемый хаос «тотальной зачистки». Они бросились на шум и увидели: трое здоровяков избивали парня в рваной куртке. ТУРКи вмешались мгновенно. Один удар — один противник на земле. Ещё пара секунд — и остальные тоже лежат. Но прежде чем они успели перевести дух, из темноты выскочили фигуры в чёрных масках. — Назад! — крикнул Ценг, но было поздно. Их атаковали со всех сторон. Удары сыпались со спины, сбоку. ТУРКи отбивались, но нападающих было слишком много. Хорошо подготовленные люди, в масках и тёмной одежде, они появлялись из‑за ржавых контейнеров, выпрыгивали из окон полуразрушенных зданий, бесшумно выскальзывали из тёмных проёмов. Ценг действовал чётко и хладнокровно: блок, удар локтем в челюсть, подсечка. Он отшвырнул одного противника в груду металлолома, развернулся и встретил следующего прямым в нос. Краем глаза он видел, как Рено яростно отбивается, работая кулаками и ногами — его движения были резкими, почти звериными. Руд, Елена и двое других агентов встали спиной к спине с Ценгом и Рено, прикрывая фланги. Руд парировал выпад ножом, резко ударил противника коленом в живот, затем локтем в висок. — Держимся вместе! — крикнул он, отбрасывая очередного нападающего. Один из бандитов бросился на Рено сбоку. Тот увернулся, но не успел среагировать на второй удар — тяжёлый ботинок врезался в предплечье. Рено глухо вскрикнул: рука безвольно повисла, из‑под разорванной ткани куртки показалась кровь. — Чёрт! — он на мгновение замер от боли и ярости, бестолково кружась на месте. Этим замешательством тут же воспользовались нападающие. Двое схватили Рено за плечи, третий ударил под колени — и ТУРКи потеряли строй. — Отходим! — заорал Ценг, пытаясь прорваться к Рено, но путь ему преградили сразу трое. Бандиты, действуя слаженно, начали теснить группу вглубь трущоб. Удары, крики, лязг металла о металл — всё слилось в какофонию. Елена получила скользящий удар по голове, но устояла на ногах, яростно огрызаясь. — К стене! — скомандовал Ценг, уворачиваясь от ножа. — Держим оборону! Но нападающие не давали им закрепиться. Они продолжали давить, заставляя отступать шаг за шагом. Один из агентов получил удар по затылку и осел на землю. Руд подхватил его под руку, помогая отходить. — В проход! — Ценг указал на узкий коридор между ржавыми бытовками. — Там они не смогут атаковать всей толпой! Они бросились вперёд, но бандиты не отставали. Кто‑то швырнул камень — он просвистел над ухом Ценга. Ещё несколько ударов, ещё пара блоков — и группа ТУРКов оказалась загнана вглубь лабиринта из хлама: старых гаражей, покосившихся ангаров и полуразвалившихся сараев. Рено, стиснув зубы, прижимал повреждённую руку к груди. Кровь просачивалась сквозь пальцы. — Всё нормально, — прохрипел он, перехватывая пистолет здоровой рукой. — Я в строю. Ценг окинул взглядом окружение: тупиковый коридор, стены из ржавого металла, единственный выход позади — уже перекрытый силуэтами в чёрных масках. — Отлично, — мрачно произнёс он. — Теперь мы в ловушке. Как думаешь здесь есть другой выход? Рено замер, вслушиваясь. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками: где‑то капала вода, скрежетало железо, будто кто‑то медленно проводил когтем по металлу. В воздухе витал запах плесени и чего‑то ещё — едкого, чужого. — Не нравится мне это место, — пробормотал Рено, нервно оглядываясь. — Как будто оно… живое. Ценг провёл рукой по стене одного из гаражей. Ржавчина осыпалась, обнажая тёмные пятна. Он поднял глаза: над ними нависали конструкции, похожие на гигантские челюсти, готовые сомкнуться. «А что, если зачистка была подстроена? — вдруг подумал он. — Что, если цель — не ЛАВИНА, а я?» Мысль обожгла холодом. Он посмотрел на Рено. Тот был хмурый и настороженный, бледный, но держащийся. — Остаёмся здесь до утра, — решил Ценг. — Разводить огонь нельзя. Держимся вдвоем и следим за окружением. Ночь опустилась быстро. Тени стали гуще, звуки — страннее. Точь‑в‑точь кто‑то ходил вдалеке, и что-то шептал на непонятном языке. Холод пробирал до костей, но не только от погоды — от ощущения, что за ними наблюдают. Рено прислонился к стене, достал из кармана пачку сигарет, но передумал и убрал обратно. — Думаешь, нас специально сюда загнали? — тихо спросил он. Ценг помолчал, потом ответил: — Возможно. Понятия не имею, но есть ощущение, что мы здесь не одни. Он вгляделся в темноту. Где‑то вдали мелькнул огонёк — то ли отблеск далёкого фонаря, то ли чей‑то холодный взгляд. ТУРКи замерли, напряжённо вслушиваясь в тишину. Где‑то вдали снова мелькнул огонёк странно похожий на отблеск глаз. — Ну и дыра, — прошипел Рено, осторожно шевеля повреждённой рукой. — Надо было брать с собой вертолёт. Или, на худой конец, карты этих проклятых лабиринтов. Впрочем, о чём я... какие карты... Ценг бросил на него короткий взгляд и молча достал из подсумка бинт. — Стой ровно, — коротко приказал он, беря Рено за предплечье. — Ай! — поморщился тот, но подчинился. — Полегче, босс, она и так болит, как будто по ней пробежался разъярённый чокобо. Ценг не ответил. Он аккуратно очистил рану от осколков стекла, обработал антисептиком из походного набора и начал накладывать повязку, плотно, но не слишком туго. — Так лучше? — спросил он, завязывая узел. — Жить буду, — буркнул Рено, шевеля пальцами. — Спасибо. Но вертолёт всё равно не помешал бы. Они помолчали, настороженно оглядываясь по сторонам и держа оружие наготове. Воздух был пропитан запахом ржавчины, сырости и чего‑то ещё — едкого, звериного. Ценг нахмурился, вслушиваясь в тишину. — Странно, — произнёс он наконец. — Почему они не кинулись за нами? Не обыскивают эти закоулки? Мы же не могли уйти так далеко, чтобы они потеряли след. Кстати, я бы хотел понять, кто эти люди кто на нас напал? Рено пожал плечами: — Может, решили, что мы уже не выберемся отсюда самостоятельно? Или ждут подкрепления? — Не похоже, — покачал головой Ценг. — Они действовали слишком слаженно, чтобы просто бросить дело на полпути. Тут что‑то другое… Он не успел договорить. В конце коридора, там, где тени были гуще всего, что‑то зашевелилось. Сначала послышался скрежет — будто когти скользили по металлу. Затем раздался низкий, утробный рык, от которого по спине пробежал холодок. — Что это?.. — прошептал Ценг, вскидывая оружие. Из темноты выступил силуэт — огромный, сгорбленный, с длинными конечностями, оканчивающимися кривыми когтями. Его глаза светились тусклым жёлтым светом, а пасть, усеянная острыми зубами, приоткрылась в беззвучном оскале. Кожа существа была покрыта шрамами и наростами, местами проглядывали оголённые металлические пластины — словно кто‑то пытался модифицировать зверя, но не довёл дело до конца. — Вот и ответ, — тихо произнёс Рено, сжимая пистолет здоровой рукой. — Они не погнались за нами, потому что боятся его. Это коренной обитатель трущоб. И, похоже, мы только что нарушили его территорию. Мутант сделал шаг вперёд, и ржавые стены отозвались жалобным скрипом. ТУРКи переглянулись — теперь их главная задача была не просто выбраться, а выжить. — Вбок, — тихо приказал Ценг, хватая Рено за здоровую руку. — Быстрее, пока он не сориентировался. Они бросились в узкий проход между двумя покосившимися ангарами, стараясь двигаться бесшумно. Каждый шаг приходилось делать с осторожностью: то под ногой хрустнет проржавевшая труба, то заденут висящую тряпку, то осыпется груда металлолома. Рено, стиснув зубы, прижимал повреждённую руку к груди. — Если выживем, — прошипел он, — я потребую отпуск. И двойной оклад. За моральные страдания. Ценг лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от тёмных проёмов впереди. Он прислушивался к звукам погони: где‑то вдали раздавался низкий рык, лязг металла — монстр шёл по их следу. Они свернули за угол и замерли: проход впереди был завален доверху — горы ящиков, ржавых бочек, обломков конструкций. — Чёрт, тупик, — выдохнул Рено. — Идём назад? Но позади уже слышалось тяжёлое дыхание монстра. Он приближался — медленно, неумолимо. — Нет, — Ценг быстро огляделся. — Вон там, видишь? Щель между теми контейнерами. Протиснемся. Они с трудом пролезли сквозь узкий лаз и оказались в новом коридоре — ещё более тесном, заваленном хламом. Здесь пахло гнилью и машинным маслом. Свет почти не проникал сквозь нагромождения металла над головой. — Куда теперь? — тихо спросил Рено, оглядываясь. Ценг медленно поднял голову. Над ними возвышалась настоящая гора из старых контейнеров, гаражей, ржавых листов, сваленных друг на друга. Небо было полностью скрыто — лишь редкие лучи лунного света пробивались сквозь щели. — Мы потерялись, — произнёс он мрачно. — И не просто в лабиринте. Мы в его сердце. Здесь нет ориентиров. Только хлам, тьма и этот зверь. Рено огляделся, сглотнул. — Ну, босс, — попытался он улыбнуться, — зато теперь точно не скучно. Ценг не ответил. Он вслушивался в тишину — но теперь она была другой. Не просто отсутствие звуков, а напряжённое молчание, будто весь лабиринт затаил дыхание. И где‑то совсем близко, за стеной из ржавых бытовок, снова раздался утробный рык. Монстр нашёл их след. — Приготовься, — тихо сказал Ценг, доставая пистолет. — Он идёт. Держись позади меня и не высовывайся без команды. Рено кивнул, перехватывая оружие пораненной рукой. Они прижались к стене, затаили дыхание. Шаги монстра становились всё ближе — тяжёлый, размеренный топот, от которого дрожали ржавые конструкции вокруг. — Слушай, — шепнул Рено, — а что, если… — Тихо! — Ценг поднял руку, останавливая его. — Сейчас главное — не выдать себя. Ждём, пока он пройдёт мимо. Потом попробуем обойти его с фланга и найти выход. Монстр остановился в нескольких метрах от их укрытия. Он медленно повернул голову, принюхиваясь, его жёлтые глаза сканировали тьму. Несколько долгих секунд казалось, что он точно их увидит… Но затем зверь развернулся и двинулся дальше, вглубь лабиринта. — Пошли, — прошептал Ценг. — Пока он нас не заметил. Шаг за шагом, осторожно. Они двинулись вперёд, стараясь ступать так, чтобы не издать ни звука. Лабиринт продолжал давить на них своей тяжестью, но теперь появилась слабая надежда — шанс выбраться из этой ловушки, пока монстр рыщет где‑то в стороне. — Знаешь, босс, — прошипел Рено, прижимаясь к стене, когда они пробирались мимо очередного завала, — я всё больше убеждаюсь: это дело рук Руфуса. Ценг замер на полушаге и бросил на него острый взгляд: — Что ты несёшь? — Да всё сходится! — Рено, несмотря на боль в руке, жестикулировал здоровой. — Сначала эта «зачистка» — абсурдный приказ, который ты был вынужден выполнять. Потом внезапная атака в трущобах — слишком слаженно, слишком точно. Словно кто‑то заранее знал наш маршрут. А теперь вот это… — он кивнул в сторону, откуда доносилось утробное рычание монстра. — Монстр в трущобах? Да кто вообще поверит, что такое случайно оказалось на нашем пути? Ценг нахмурился, обдумывая слова напарника. В его голове начали складываться фрагменты в единую картину: странное поведение солдат во время зачистки, слишком быстрый прорыв нападающих, отсутствие подкрепления… — Ты думаешь, Руфус организовал засаду? — тихо спросил он. — Специально подстроил, чтобы убрать нас? — А что, не похоже? — Рено скривился. — Ты же сам говорил — он не любит, когда кто‑то ставит под сомнение его решения. А ты последнее время слишком часто поднимал вопросы по его политике. Может, он решил, что ты стал… неудобен. Ценг сжал кулаки. Мысль была неприятной, но пугающе логичной. Руфус всегда отличался жёсткостью в решении проблем. И если он увидел в Ценге угрозу… — Допустим, — медленно произнёс Ценг. — Но зачем такие сложности? Почему просто не арестовать или не отдать прямой приказ о ликвидации? — Потому что так чище, — хмыкнул Рено. — Несчастный случай в трущобах. Атака местных бандитов. Может, даже нападение мутанта — вон, доказательство прямо за углом бродит. Никаких следов, никаких прямых приказов. Ты исчезаешь — и все вопросы снимаются сами собой. Рено вздохнул, наконец перевёл взгляд на Ценга и широко улыбнулся: — А может, — он понизил голос, будто делился великой тайной, — мы просто спросим у него напрямую? Ну, знаешь: «Руфус, дружище, это ты устроил весь этот бардак?» И он такой: «Ой, да, точно, виноват, вот мои признания, подпиши тут и тут». И всё! Экономия времени, нервов, бумаги… и моих ног, которые не надо будет таскать по всему городу. Ценг замер с приоткрытым ртом, потом медленно выдохнул и смерил Рено взглядом, полным сдержанного отчаяния. — Рено, — произнёс он ледяным тоном, — иногда мне кажется, что ты сознательно избегаешь всего, что требует хотя бы капли усердия. — Я не избегаю, — парировал Рено, — я оптимизирую. Но если ты так настаиваешь… Ладно, босс, веди свои списки, а я пока пойду «таскать ноги» — раз уж без этого никак. Но мне почему-то кажется, что дело обстоит иначе. — В смысле? — А знаешь, что я думаю? — вдруг произнёс он своим фирменным лениво-дерзким тоном. — Этот твой белобрысый принц просто охуенно зол, что ты когда-то не дал ему засунуть тебе свой корпоративный член. Пять лет назад ты женился на нормальной женщине вместо того, чтобы стать его личной турковской игрушкой в золотой клетке. Вот он и решил: раз не можешь заполучить — уничтожь. Классика, босс. Одержимый псих с комплексом «я достоин всего». — Рено, я категорически возражаю против твоих выводов относительно Руфуса, — голос Ценга прозвучал твёрдо, почти холодно. — Да, его методы порой жёстки, его политика не всегда вызывает одобрение, но он не способен на подобное преступление. Мы знакомы с ним много лет — я знаю его принципы, его кодекс чести, пусть даже он кажется кому‑то устаревшим. Ценг сделал паузу, пристально глядя на Рено, словно пытаясь донести не просто слова, а убеждённость, выстроенную годами наблюдений и опыта. — Ты строишь обвинение на поверхностных совпадениях и догадках. Этого недостаточно. Нельзя вешать ярлык предателя на человека, который никогда не подводил своих союзников — пусть даже его союзники порой не понимали его мотивов. Рено лишь хмыкнул, лениво откинувшись к какому-то куску листового железа. Он покрутил в здоровой руке монету и бросив короткий равнодушный взгляд на Ценга, почти небрежно ответил: — Ну, босс, моя версия имеет право на существование. Совпадения бывают редко, а тут всё слишком аккуратно сходится. Может, ты просто не хочешь видеть правду из‑за старой дружбы? В воздухе повисла тишина. Ценг сжал челюсти, но сдержался — спорить дальше сейчас не имело смысла. Он лишь тяжело вздохнул . Рено, будто не замечая внутреннего напряжения Ценга, принялся осматриваться вокруг еле слышно насвистывая какой‑то незамысловатый мотив. А у Ценга остался осадок — тяжёлый, неприятный. Не от слов Рено, а от мысли, что, возможно, он сам слишком долго закрывал глаза на какие‑то тревожные знаки. Но верить в вину Руфуса… он пока был к этому не готов. Ценг помолчал, вслушиваясь в отдалённые звуки погони. Монстр всё ещё рыскал где‑то поблизости, но, похоже, потерял их след. — Если ты прав, — тихо сказал он, — то это меняет всё. Нам нужно не просто выбраться отсюда — нам нужно выжить и донести информацию. Если Руфус действительно пошёл на такое, он не остановится. Рено криво усмехнулся: — Ну, босс, теперь у нас есть дополнительная мотивация. Не только выжить, но и доказать, что нас пытались подставить. Хотя, должен признать, способ выбрали не самый приятный.