Necrosis

Как обычно, это происходит без предупреждения. Мне не удается даже перевести дух. Обычно я умываюсь, ложусь спать и рассчитываю проснуться утром от будильника, но я не просыпаюсь. И будильник тоже не слышу. Во сне нам кажется, что прошла целая жизнь, но в реальности прошла минута. За ночь можно увидеть десятки снов. За ночь можно обработать десятки писем с адской почты. И именно поэтому я обнаруживаю себя на полу в круглосуточном магазине за прилавком. Сегодня я — продавщица. Я с трудом поднимаюсь на ноги и вижу возле кассы парня. Привет, мой новый убийца. Приятно познакомиться, хотела бы сказать я, но этого не будет. Хотя у него нет ножа или пистолета (только если в кармане), я уже знаю о нем все. Настроение сегодня — удрученное. Люди находят силы перед смертью, но это не обо мне — я готова сдаться без боя. А может быть, удастся отделаться испугом? Все-таки лежащих не бьют. На улице темно, и в магазине только я и он. Он серьезно смотрит на меня, практически не моргая, и я смотрю на него так же. У него знакомое лицо, и я пытаюсь понять, могла ли я где-то его видеть. Он говорит: — Так ты все еще здесь? Я думал, ты снова закрылась пораньше. Мне как обычно. — Он, видимо, даже не заметил, что я только что валялась на полу. Вы арестованы по подозрению в том, что вы Кира — были когда-то. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Я стою и не двигаюсь — я не знаю, что у него там обычно. Он не обращает на меня внимания, потому что вдруг снимает свои смешные, как у Гарри Поттера, очки и начинает протирать их шарфом. Сегодня я актриса, которая от волнения забыла слова прямо на сцене. Он надевает очки и так внимательно разглядывает мое лицо, что я чувствую себя загнанной в ловушку. Впрочем, ведь это и есть ловушка. Он говорит хмуро: — Мальборо красные. Я всего неделю не приходил, а ты уже забыла, что я беру? При этом у него такие красивые глаза, что даже не хочется верить, что он может причинить мне зло. Но думать так я определенно точно не должна. Я знаю, что обычно скрывается за красивыми глазами. У него нахальный тон, и я не могу удержаться от комментария: — У меня много покупателей. Ненужную информацию лучше не запоминать, чтобы не забивать себе голову. Теперь у него недовольный вид, но зато довольна я. Сегодняшняя роль иронично слишком простая, потому что я знаю все об обслуживающем персонале. Пока я ищу его сигареты, у него звонит телефон — на звонке у него музыка, как в ночном клубе. — Где ты, Ран? Я сто раз звонил. Я уже не ищу сигареты, а слушаю его разговор. Это может быть просто случайностью. Человек, похожий на Рана, говорит Рану в телефон: — Мог бы предупредить. Тут он замечает, что я подслушиваю, поэтому я снова отворачиваюсь к полке. Мне хочется отобрать у него телефон и крикнуть в трубку что-то вроде: «Эй, как там твой крольчонок по имени Нана?». — Если это действительно тот самый Ран. Он бросает трубку и говорит уже мне: — Что ты копаешься? Он меня уже так бесит, что я швыряю ему чертовы сигареты. Он ненавидит меня так же, как и я его. — Ты очень любезная, — заявляет он с холодной усмешкой. — Спасибо, что всегда обслуживаешь меня. Если бы не ты, даже не знаю, куда бы я ходил. Хотя владелец магазина не додумался надеть на меня боди с глубоким вырезом, он все равно скользит по мне заинтересованным взглядом. Он упирается локтем о прилавок, нагибается ближе ко мне и говорит: — Слушай, Сая, а тебе не страшно одной работать по ночам? Не нужно обладать шестым чувством, чтобы понять, что это значит. Они уже давно научили меня читать между строк. Пока я пытаюсь разобраться с кассой, он продолжает: — Хочешь, я буду провожать тебя до дома? — Я уж как-нибудь сама, — отвечаю я. Хотя этот ответ ни на что не влияет. Он не откроет мне дополнительную сцену, потому что все предрешено. — Как обычно, суровый отказ. — Он выдавливает из себя усмешку. — Но, если что, я рядом. — По опыту я знаю — его слова нужно понимать буквально. Он смотрит на меня в ожидании ответа. — Даже не улыбнешься? Оглядев меня в последний раз, он забирает сигареты и уходит, а я вслед за ним запираю дверь на ключ. Все не может закончиться так просто, но я все равно спускаю жалюзи и вешаю табличку «закрыто». Пока я сижу в магазине, ничего не происходит. Сюда не вламываются грабители. Убийца не стоит у двери с ножом. Я смотрю на себя в зеркало в туалете — я вся в черном, у меня черные волосы, черные ногти и густо подведены черным глаза. Сегодня я — рок-звезда. Возвращаюсь за прилавок, проверяю телефон. Ничего интересного — по крайней мере, настолько, чтобы тягаться с Санзу. Нет признаний в вечной любви, миллиона звонков и нет даже номера этого парня. А дальше я просматриваю контакты и прихожу в ужас. У нее есть номер человека по имени Хайтани Ран, и это действительно тот придурок с двумя косичками, который запер меня в доме. А на фото в мессенджере он вместе с очкариком, который пока еще не успел запереть меня в доме. Я листаю их фотографии дальше и понимаю — они братья. Кажется, я попала под акцию — беру одного, второй достается в подарок. Возврату и обмену не подлежит. Возмездие ввергнет тебя в ад, предупреждала Ай. И вот я тут, мечусь от одного адского круга к другому, а потом возвращаюсь к истокам. Я всего лишь мышка, бегающая по колесу до самой своей смерти. А потом я нахожу номер Санзу. Это действительно он — он записан «Санзу Харучие», а в мессенджере его фото, где он в ночном клубе сидит, развалившись на диване. На коленях у него стриптизерша в боди, но лица не видно, потому что лицо не главное. А возможно, это не стриптизерша, а Канами. Время в этих мирах идет по-разному, словно везде свои часы. Не факт, что Канами уже умерла, но и не факт, что она до сих пор жива. Поэтому я звоню ему, скрыв номер. Интересно, что будет, если я сделаю это? Я надеюсь, что меня дисквалифицируют за нарушение правил, и я тут же вернусь к своей унылой реальности. Мне полагается наказание, но что может быть страшнее моего настоящего? — Алло? — Я слышу его голос и молчу. Он далеко, но мне все равно страшно. — Алло? — Потерявшийся котеночек нашел тебя. Он должен решить, что это телефонный розыгрыш, но я все равно жду его ответа, закусив губу. И он почему-то молчит так долго, что я думаю, что он уже сбросил. — Я попался, — наконец, отвечает он. У него дрожит голос, а я закрываю рот рукой, чтобы больше ничего не сказать. Он должен решить, что у него галлюцинация. — Кана? Кана, это ты? Я бросаю трубку, какое-то время сижу, не двигаясь, а потом нервно смеюсь, открыв рот. Я действительно сделала это — смоталась в ад туда и обратно. Я не собираюсь выходить из убежища, и, кто бы сюда ни пришел, я его не пущу. На всякий случай я ставлю рядом с прилавком огнетушитель в качестве средства самозащиты. На полке есть перцовый баллончик. Я нахожу перочинный ножик и засовываю его в ботинок. В круглосуточном магазине есть все — я вырезаю с перчаток пальцы, чтобы было не так больно бить. Собираю волосы, закатываю рукава. Разминая кулаки, я ловлю себя на мысли, что не прочь снова подраться с Раном, и прихожу к выводу, что я сумасшедшая. Но сегодня моей жертвой будет не Ран. Я не обладаю шестым чувством, но, видимо, им обладает мой убийца. Прочитав мои мысли, он пишет мне сообщение с незнакомого номера: «Ты дома?». «Это Риндо». Я все еще надеюсь, что это просто совпадение. А потом вижу в мессенджере фото парня, который купил сигареты. Который на фото вместе с Раном. Ну здравствуй, Риндо. Я не могу пойти домой, потому что не знаю, где я живу. И потому что это определенно точно ловушка. Наверное, там этот проклятый Риндо, неизвестно как попавший внутрь, уже разбрасывает по кровати лепестки роз и раздевается до трусов. Если он такой же чокнутый, как Санзу. Я не могу остаться в убежище, потому что вдруг гаснет свет. Хотя вероятность того, что это просто авария, стремится к нулю, я иду проверять пробки. Оставшись в кромешной тьме, я резко понимаю, что боюсь темноты. Я не двигаюсь и не могу даже посветить телефоном, потому что я знаю, что злоумышленник, скорее всего, снаружи. Второго входа здесь нет, поэтому он не мог сюда попасть. Я хочу лечь на пол и заснуть. Я хочу притвориться мертвой. Писать ему что-то вроде «это ты выключил свет?» так же глупо, как моя попытка спастись. Если мышка не хочет выходить, то можно поджечь ее норку, — вероятно, так думает мерзавец. Я не обладаю шестым чувством, но умею читать их мысли тоже. И мышка выходит. Интересно, что будет, если я просижу в темноте всю ночь, но мы этого не узнаем, потому что я понимаю, что в окно в подсобке кто-то лезет. Случайностей не бывает, хотя сложно поверить в то, что все это связано с Риндо. Я не запираю дверь и бегу вдоль по улице — тут хотя бы светят фонари. Я не запираю дверь, потому что мне неважно, украдут ли что-нибудь из магазина, который мне не принадлежит. Мне не принадлежит даже эта жизнь. Но и тут неприятности не заканчиваются, потому что кто-то хватает меня сзади и тащит в подворотню. Мне зажимают рот рукой, а я бью злоумышленника локтем в нос. Но это не так эффективно, потому что их трое, и среди них, к тому же, нет Риндо. Я перестаю понимать происходящее, потому что все это похоже на начало тупой комедии, а я в роли замухрышки, которую преследуют неудачи. Сейчас уже должен появиться мой принц на белом коне и спасти меня. Вот только это не комедия, потому что эти трое преграждают мне дорогу. За спиной у меня мусорный бак — я могла бы запрыгнуть на него и перелезть ограду. Но глупо ожидать, что они будут просто стоять и смотреть. Тот, которого я ударила локтем, снова пытается схватить меня, но я бью его кулаком в нос, а потом провожу болевой захват так, как меня учили на курсах самообороны. Теперь я держу его, но их еще двое, и они все еще преграждают мне дорогу. Он орет матом, а потом вырывается так быстро, что мне приходится отступить к самой ограде. — А дамочка не промах, — объявляет один из них. Когда из-за угла выходит Риндо, я вытаскиваю из ботинка нож. Он смотрит на меня с торжеством и говорит: — Я же всегда предупреждал тебя, Сая, что из-за твоего острого язычка у тебя будут проблемы. Потому что ты грубиянка и сучка. Он неожиданно появляется с пафосом принца, вот только он не принц и не собирается меня спасать. Да и я никакая не принцесса, а грубиянка и сучка. Он все еще стоит в отдалении, пока я думаю, стоит ли прыгать на ограду. Я — загнанный в ловушку раненый зверь. Принц в сговоре с разбойниками, потому что один из разбойников говорит: — Смотри, как она его отделала. — Я примерно такого и ожидал, — довольно отвечает Риндо, а я размышляю, смогу ли забраться по трубе на крышу. Чтобы спрыгнуть и разбиться об асфальт. Но мне нельзя сбегать. И нож в моей руке я должна использовать только по назначению — только в качестве самозащиты. Самоубийство не является средством самозащиты — такое письмо я нашла в папке «спам» с пометкой важно. Они всегда ставили мне невыполнимые условия. — Я всегда хорошо относился к тебе, Сая, — продолжает Риндо, пока я сжимаю нож. Никто ко мне не подходит, и я думаю, успею ли забраться на мусорный бак. — Но ты была так груба, что я с трудом сдерживался. — И что ты хотел сделать? Убить меня? — кричу я и делаю маленький шаг назад. Риндо высокомерно улыбается и отвечает: — Конечно, нет. В такие моменты я обычно представлял, как поставлю тебя на колени. Мне так смешно, что он перестает улыбаться и смотрит на меня в недоумении. Наверное, ожидал, что я сейчас испугаюсь и буду кричать, но я уже не раз стояла на коленях. Мои грехи уже давно прощены. Ведь правда? Он странно оглядывает меня с ног до головы, как будто догадался, что в девочку вселилась адская девочка. Но я и без него знаю, что уже не способна адекватно реагировать на происходящее. — Кто ты такой? Даже со сломанными ногами я не встану перед тобой на колени, мерзавец, — говорю я, наконец, и он становится совсем уж раздраженным. Он подходит ближе, но я продолжаю делать все, чтобы взбесить его еще больше: — Только трус будет удерживать девушку силой. Что, боишься меня? Я улыбаюсь, потому что он — нет. Пройдя через это множество раз, уже практически не чувствуешь страха. Инстинкт самосохранения отсутствует, потому что я персонаж игры — в случае смерти начинаю заново без сохранения прогресса. И вот он подходит ко мне на расстояние удара, и я замахиваюсь, но он перехватывает мою руку. Тогда я замахиваюсь ножом, но Риндо ловит и эту руку. Он говорит с усмешкой: — Не надо так нервничать. — Как будто бы ничего не происходит. Как будто бы я просто помешанная истеричка. А потом он, дернув меня на себя, вырывает нож и бросает на асфальт, и я остаюсь безоружна. Он держит меня за запястья, долго смотрит в глаза, а потом говорит: — Выбирай — я или эти трое? — У него такой равнодушный тон, что я боюсь, что сейчас окончательно сойду с ума. Я молчу, а он говорит: — Хочешь быть спасенной? Уйдешь отсюда со мной? Он так смотрит на меня, будто имеет в виду просто поход в кафе. Как всегда, свидание мечты закончилось нападением в подворотне, потому что романтика бывает только в сказках, и даже розовые очки тут не помогут. Почему-то меня всегда ставят перед выбором, сделать который невозможно. Кто я такая, чтобы решать за Саю? — Придется тебе сначала переступить через мое тело, — отвечаю я, потому что никакой Саи здесь нет. Потому что я не хочу ничего решать — я хочу домой. Риндо меня отпускает, смотрит с оскорбленным видом, словно ожидал, что я кинусь обниматься. А потом он хватает меня за шею, вжимает в стенку мусорного бака и говорит сухо: — Хорошо подумала? Даже если бы я хотела ответить, я бы не смогла, потому что у меня уже нет воздуха, и мне больно. Я цепляюсь ногтями за его руку, пытаюсь ударить ногой. Почему-то моя жизнь проносится у меня перед глазами, хотя это даже не моя жизнь. Это не я сейчас умру. Меня вообще-то учили, что делать, когда тебя душат, но сегодня я почему-то ничего не помню. Он сжимает мою шею все сильнее, но я смотрю ему в глаза. А он смотрит на меня. И первым отворачивается и отпускает меня. Я захожусь нелепым кашлем, а он отходит на шаг и заявляет своим друзьям безжалостно: — Тогда пускайте ее по кругу. Пока я в ужасе от того, как можно говорить такие чудовищные вещи настолько спокойно, он уже даже не смотрит на меня. Он отвлекся, сбросив меня со счетов, поэтому мне удается ударом сбить с него очки, а потом я достаю из сумки перцовый баллончик и брызгаю ему в глаза. Пока он стоит, согнувшись пополам, и орет, я хватаю с асфальта нож и бегу к растерянным парням, размахивая баллончиком. Они поднимают ладони, как будто у меня пистолет, — никому не хочется быть обрызганным. Они смотрят на меня, как на сумасшедшую. Впрочем, ведь ей я и являюсь. Видимо, Риндо у них главный, потому что они даже не пытаются остановить меня, и я убегаю в неизвестном направлении. В магазине прятаться нет смысла, раз туда уже забрались. Пойти домой означает подписать себе смертный приговор. Поэтому я решаю спрятаться на виду — я пойду искать дом, где меня запер Ран. Существует ли Нана и нуждается ли она в спасении? Не так-то просто сориентироваться на улицах, где ты всего лишь однажды бегал в панике, но идти мне некуда. Можно было бы сразу пойти в полицию, но, учитывая, что я никакая не Сая, я могу сама стать подозреваемой. Пока я иду, мне приходит сообщение от Риндо: «Урок усвоен?». Он все никак не уймется, и я оборачиваюсь, но он не идет за мной. На улице вообще никого нет, и слышно только мои шаги. Мне противно даже вспоминать этого психа, но все-таки я возмущена и отвечаю: «Это я должна спрашивать. Как тебе мой удар?». «Потренируемся вместе, когда наберешься опыта». Для него все это нормально. Как будто мы только что были на аттракционах, и мне нужно ответить что-то вроде «как-нибудь повторим». Как будто ничего не случилось. Я оглядываюсь и ускоряю шаг, но Риндо не появляется из воздуха. Стоит ли надеяться, что он отстал, и я скоро проснусь, а девушка вернется в свою ужасную реальность? Уж лучше бы с ней произошел какой-нибудь несчастный случай. Но я здесь не для того, чтобы соболезновать. Видимо, ей суждено выжить — нет даже машин, которые могли бы трагически сбить меня. Я уже не знаю, где я, а потом мне приходит еще одно сообщение: «Ты же не подумала, что я позволю кому-нибудь тронуть тебя?». Хоть я и поражена благородством принца, который на самом деле даже не жаба — он хуже жабы, — я не отвечаю. Я действительно так не подумала, потому что уже была свидетелем бурных проявлений любви. Но потом я пишу: «Конечно, не подумала. Только что бы было, если бы я тебя не ударила?». «Я бы взял тебя на руки, и мы бы гуляли всю ночь». Неожиданно из лягушки я превратилась в принцессу, а ведь он даже не целовал меня. Интересно, как бы Сая отреагировала на эту пошлость? Впрочем, вряд ли можно найти человека, которого очаруют такие грязные методы. Влюбленный в таком отчаянии, что довел себя до пограничного расстройства личности. Или это просто было игрой, а я, как обычно, восприняла все слишком серьезно. Это снова розыгрыш, а у меня просто нет чувства юмора. И тут из-за угла появляется этот сукин сын, и я понимаю, что поторопилась с выводами — сейчас я умру. — Почему не отвечаешь? — говорит он с таким видом, будто мы встретились по чистой случайности. Он преграждает мне дорогу, но это неважно, ведь я все равно не знаю, куда иду. — Ты бы взял меня на руки только при условии, что я бы стояла смирно. — Ну значит, мне пришлось бы обездвижить тебя, — заявляет он. — Как именно? Ударив тупым предметом по голове? Я оглядываюсь, чтобы побежать в другую сторону, но он быстро подходит ко мне и, схватив за запястья, прижимает мои руки над головой к стене. Положение настолько безвыходное, что я чувствую себя унизительно. На улице никого нет — все тактично решили исчезнуть с лица земли, чтобы не беспокоить меня, пока я умираю. А тут Риндо, к тому же, говорит: — Ты меня так бесишь, что я хочу тебя убить. — Он нагибается к моему лицу и смотрит так сурово, что мне не приходится сомневаться в его намерениях. Он так близко, что я хочу расплакаться. Еще никто не говорил мне это так открыто. Они не кричали мне об этом в лицо, но все равно убивали меня. А потом он добавляет с поразительным хладнокровием: — Но сначала трахнуть. Это практически взаимно. Я тоже хочу его убить. У меня большой опыт в сфере делового общения с неуравновешенными, поэтому я отвечаю: — Ты тоже меня бесишь. Придурок. Мне приходится изображать заинтересованность в диалоге, если я хочу, чтобы он отпустил меня. Хотя бы последние минуты я имею право побыть собой. Я так долго прохожу через это, что уже могу тягаться с профайлерами из сериалов про ФБР. Теперь у меня «CSI: Место преступления Токио» наяву. Каждый мой сон — место преступления. Я знаю, о чем думает маньяк, и поэтому моя фраза на него действует, и он довольно улыбается. Для него это игра в изнасилование, только играть он будет один. Продолжая сжимать мои запястья, он говорит: — Ты не думаешь, что наша проблема решится, если нам переспать? Я так совершенно не думаю, поэтому говорю: — Ты сумасшедший? — Хотя можно и не спрашивать. Но неважно, что я скажу, потому что он зажимает мне рот рукой и отвечает: — Не разговаривай и не двигайся, сука. — Сегодня я в роли манекена. Ради спасения я решаю изобразить подчинение и покорность. Я не разговариваю и не двигаюсь, смотрю ему в глаза и представляю, как сбегу, когда он отвлечется. А сначала я его ударю, чтобы не побежал следом. Тут два варианта — либо он идиот, либо она сумасшедшая. Хоть это и немыслимо, он действительно верит, что Сая испытывает к нему что-то, помимо отвращения, и мы идем к нему домой. Я настолько хорошая актриса, что смогла убедить его парой фраз и правильным взглядом. Хотя я даже не уверена, что на моем лице отобразились какие-то эмоции. Я просто робот. Ходячий андроид с лицом девочки. И это не отменяет того факта, что мы идем в мою ловушку. Он держит меня за руку, и теперь мы принц и принцесса. Я осторожно поглядываю на него — он серьезно смотрит перед собой и как будто даже не думает, что я могу побежать. Мы идем так долго, что мне становится еще страшнее, чем до этого. Он крепко держит мою руку, и, если я не смогу вырваться, он просто вырубит меня и потащит на руках. Я уже не надеюсь на конструктивный диалог, и вряд ли, если я скажу, что передумала, он развернется и обиженно пойдет домой один. И вот мы подходим к его дому, а я так и не придумала план чудесного спасения. Я не героиня. Я мышка, которую привели в мышеловку за руку. Остановившись возле двери, он говорит: — Ты готова? — Он тянется пальцами к моему лицу, но не трогает, просто смотрит мне в глаза. — Когда ответишь, дороги назад не будет. Не хочу даже знать, что меня ждет в его проклятом доме, хотя шокировать меня трудно. Нужно иметь стальные нервы, чтобы проходить через это раз за разом и не потерять рассудок. И настоящую себя. — Может, завтра? Я делаю слабую попытку спастись, но это не имеет никакого смысла, когда все предрешено. Легко рассуждать о том, что будет завтра, когда завтра тебя здесь не будет. — Это зависит от того, как ты постараешься сегодня, — заявляет он, как ни в чем не бывало, а потом ухмыляется. — Так ты готова? И я отвечаю: — Готова. — Потому что это вообще не моя жизнь. Меня здесь нет. У него дома наверняка есть какое-нибудь оружие. Можно запереться в комнате и вылезти через окно. Очевидно, мерзавец подготовился, но любая вещь в умелых — отчаянных — руках может превратиться в оружие. Мы заходим в дом, Риндо запирает дверь на ключ и кладет его себе в карман. Добро пожаловать в ад. Вам у нас понравится, обещала Ай. А он толкает меня к двери, больно хватает за подбородок и говорит со всей ненавистью, что он уже успел показать: — Если сбежишь, узнаешь, что будет. Это уже вряд ли. Меня в тот момент здесь не будет точно. Но можно пофантазировать на тему того, во что превратится жизнь Саи, когда я уберусь из ее тела. Я практически ничего не сделала, но испортила все. Или сделать хуже было уже невозможно? А потом Риндо меня целует, грубо схватив за шею, и тут уже трудно разобраться, что он на самом деле чувствует. Я бы рекомендовала ему, как можно скорее, обратиться к психотерапевту, но ведь я не врач. К тому же, я сама так и не сходила, потому что боюсь, что меня объявят сумасшедшей. Я особо не двигаюсь, чтобы не раскрыть себя раньше времени, а он без лишних церемоний задирает мне юбку и больно тянет меня за волосы. Я убеждаю себя, что это не мое тело. Я стараюсь не думать о том, что, вообще-то, я все еще тут. Я думаю о том, как я об этом не думаю. Пока он возится со своими штанами, я вижу за его спиной на тумбочке вазу и уже собираюсь схватить ее, чтобы ударить по голове, как загорается свет, и в прихожую выходит Ран. Я думаю, уж не мерещится ли мне, а Риндо, торопливо натянув штаны, отскакивает от меня, как от огня, и кричит недовольно: — Какого хрена ты здесь делаешь, придурок? Иронично, что спасение подоспело в лице другого принца-жабы. Ран практически не изменился — тот же взгляд и та же странная улыбка, как будто он где-то в своих мыслях. А может, это не спасение, и мои дела стали еще хуже, хотя, казалось бы, куда уж. Теперь их двое, а я по-прежнему одна. У меня трясутся ноги, потому что я вспоминаю, как Ран гонялся за мной по улице. Как он засунул руку мне в трусы. Как он заставил меня встать перед ним на колени. Забавно, что я знаю, кто он, но он никогда не узнает, кто я. Тем не менее, он смотрит на меня так, будто перед ним предстал покойник. Хотя в общем-то это так и есть, только он об этом не должен знать. Я опускаю юбку, а Риндо все ворчит: — Ты же должен быть у Наны. — Должен, но мы поругались, и она меня выгнала, — наконец, приходит в себя Ран. Он собирает руки на груди и, оглядев меня, говорит: — Я и не думал, что вы двое вместе. — Что ты опять натворил? — говорит Риндо и смотрит на меня в замешательстве. Мне хочется расхохотаться, но я стою и жду, может, они скажут что-нибудь еще про Нану. — Хотя это неважно. Вы, как всегда, помиритесь. Поэтому проваливай! — Не могу. Она выбросила мои вещи из окна, — отвечает Ран, а я не могу удержаться от смеха. Он обиженно смотрит на меня и откидывает свои смешные косички. — А еще она изрезала все мои карточки. Я хотел тебя предупредить, что приду, но у меня сел телефон. Зарядник она тоже изрезала. Риндо отвечает сварливо: — Зачем ты с ней связался? Она ненормальная! Я снова смеюсь, не в силах поверить своим ушам, и со стороны, наверное, кажется, что у меня сейчас будет нервный срыв. Возможно, действительно будет. Странно слышать это от человека, который еще недавно организовал нападение и пытался придушить меня. Я стою и не понимаю, почему она до сих пор жива, но ведь мне можно задавать тот же самый вопрос. А потом я вспоминаю письмо из папки «спам» с пометкой важно — самоубийство не является средством самозащиты. Нана и не должна была умереть? Я просто совершила ошибку, и мои действия аннулировали? Тут они оба смотрят на меня, поэтому мне приходится объявить: — Я пошла домой. — Я вам не помешаю, — говорит Ран с насмешливой улыбочкой. — Вы меня даже не заметите. Я как раз собирался в душ. Давайте вы только по-быстрому, ладно? Потом вместе поедим. Риндо, ты приготовишь что-нибудь? — Ты что, издеваешься?! — в гневе кричит Риндо, и тут они начинают ругаться. Я бы сбежала, если бы ключ не лежал в штанах у Риндо. Я просто стою и не знаю, что делать. Я спаслась? Но все-таки деваться мне некуда, поэтому я лезу в его карман. Но он толком не смотрит на меня, только небрежно обнимает одной рукой, как будто бы теперь мы пара. Он говорит Рану: — Я всю ночь торчал в интернет-кафе, лишь бы только не мешать тебе, но ты не стесняешься заходить в мою комнату, когда я там с девушкой! Я вырываюсь из объятия, открываю дверь, а Ран усмехается и отвечает: — Да ладно, это было всего один раз. И ты, кажется, правда запал на Саю, раз так разошелся. — Сае остается только посочувствовать. Наконец, я на свободе, но они все еще ссорятся и даже не замечают, что я запираю их снаружи. Я кидаю ключ в траву и убегаю. Они не бросаются в погоню, но я все бегу. Бегу и бегу. Бегу и бегу. Я услышала будильник и поняла, что я в своей постели. Я поняла, что там, в мире Риндо, я, наверное, просто упала в обморок. Сае стоит сказать мне спасибо. Наверное.