На грани бита

Последние недели Ниннин будто жила во сне - мутном, липком, где всё звучит глуше, чем должно. Где голоса стаффа отдают эхом в голове, а аплодисменты не кажутся настоящими. Где даже улыбка Жизель - слишком яркая, слишком ослепляющая, чтобы на неё смотреть без боли. Она не понимала, что с ней произошло. Может, это усталость. Может, ревность. А может - то, что чувства, которых не должно быть, стали реальностью. Жизель всё чаще проводила время с другими - то обсуждала новые проекты с Винтер, то репетировала в паре с Кариной. Смеялась, как раньше, но не с ней. Не с Ниннин. Сначала это была просто лёгкая тоска. Потом - раздражение. Потом - паника. А теперь это стало чем-то постоянным, как тихий шум в ушах, от которого невозможно избавиться. На тренировках она путала ноты. На отработках забывала движения. Один из наставников, обычно спокойный, впервые повысил голос: -Ниннин, что с тобой происходит? Ты словно не здесь. Она только кивала. Не знала, что ответить. Как объяснить, что сердце тяжелеет каждый раз, когда она видит, как Жизель кого-то обнимает? Как объяснить, что сон больше не приносит отдыха, а сцена - радости? Комната, где раньше стоял аромат клубники и смех, теперь казалась холодной. Жизель приходила поздно, уставшая, и, не глядя, бросала рюкзак у двери. Они почти не разговаривали. Ниннин ловила себя на том, что ждёт этих взглядов - хоть мимолётных, хоть злых. Но Жизель просто проходила мимо. И чем больше она молчала, тем громче в голове звенело: "Ты ей не нужна." В один вечер Ниннин стояла у окна общежития. Город внизу жил своей жизнью: шум машин, реклама, люди. А она - будто за стеклом. Невидимая. Ненужная. Телефон мигнул уведомлением: сообщение от стаффа. "Твоя концентрация снова упала. Если не восстановишься - мы будем вынуждены пересмотреть твоё участие в программе." Ниннин перечитала. Ещё раз. И ещё. Слова расплылись перед глазами. "Пересмотреть участие." Значит, выгнать. Её руки дрожали. Она уронила телефон и закрыла лицо ладонями. Впервые за долгое время она позволила себе заплакать. Не тихо. Не красиво. А по-настоящему - с надрывом, с болью, с отчаянием, которое рвёт изнутри. Всё рушилось: сцена, мечта, дружба, чувства. И никто этого не замечал. Жизель - особенно. На следующий день она вышла на тренировку с покрасневшими глазами. Стафф снова сделал замечание. Один из участников хмыкнул: -Смотри, Ниннин снова забывает слова. Может, пора уступить место тем, кто действительно старается? Жизель стояла в углу, молчала. Её взгляд был непроницаем. И это молчание ранило сильнее, чем любые слова. К вечеру Ниннин уже знала: завтра ей объявят решение. Она не смогла поесть. Не смогла уснуть. Просто сидела в темноте, вжимая колени в грудь, слушая, как тихо капает вода из неисправного крана. "Если я уйду - кто вообще заметит?" Мысль была проста. И страшна.