Мальчик с пальчик

Просыпаться без тревожных сновидений в последнее время для Ники было очень непривычно, и он чуть не расплакался от облегчения, когда понял, что проснулся и чувствует себя очень выспавшимся. В спальне временной квартиры Эрика плотные и темные шторы, что дает им полноценно выспаться и не просыпаться от шаловливых лучей солнца. Мягко потянувшись, Ники заметил, что Эрик до сих пор спит, и это довольно умиляет. В плане сна у него довольно строгий график, почти как расписание у морпехов. Полет с одного континента на другой, еще и с разницей во времени, наверное, очень сильно вымотал его. И даже несмотря на это, они все равно уютно провели ночь за поздним ужином и уснули в объятиях друг друга. Это так ценно. Ники не знал, что все это время жил без этого. Приблизившись, он тихо чмокнул его в висок и аккуратно прилег рядом снова, обвивая его поперек груди своими руками, не забывая про рану. Ему так давно не было легко и приятно. Эти чувства, казалось, прячутся все время, стоит им с Эриком оказаться порознь, но вот они снова рядом друг с другом, и Ники чувствует, как все это время, сам того не замечая, подавлял в себе желание тактильности. Когда можно просто обнять человека и не быть побитым за это, не отвергнутым, не тем, кого толкнут за это, не тем, чьи руки сбрасывают с себя, как что-то пораженное. Оказывается, по этому можно соскучиться, по возможности касаться и быть коснувшимся в ответ без плохого замысла. Не удержавшись от искушения еще раз это прочувствовать, Ники целует Эрика в щеку и прячет лицо в его шее от несдержанного приступа счастья и прилива нежности к этому мужчине. — Доброе утро, — тихо хрипит Эрик, обнимая в ответ и прижавшись губами к его лбу в ответ на поцелуй. Ники готов запищать. — Доброе, — отвечает Ники, — Разбудил, да? Сонно и все еще не открыв глаза, Эрик качает головой. — Я и не спал, — говорит он Ники. Глаза медленно открываются, но лишь для того, чтобы проморгаться, найти его и провести рукой по мягким кудрям, принципиально задев чувствительную шею, от чего он вздрогнул, почувствовав пробежавший холодок по спине. — Врунишка, — корит его Ники, но с лица не спадает улыбка, наблюдая за его сонным лицом, — Ты спал крепче младенца, по-моему, даже уснул раньше меня. Вымотался? — И выспался, — подтверждает Эрик. Ники думает, что такая маленькая новость не может вызвать столько положительных в нем чувств. Это всего лишь сон, но так приятно просыпаться выспавшимся с кем-то, не беспокоясь ни о чем. Приблизившись, он собирается поцеловать его в последний раз, собираясь после предложить сходить в душ, но Эрик перехватывает его поцелуй, затягивая в глубокий. Неожиданно его резко переворачивают на спину, от чего Ники охает, оторвавшись от поцелуя, оказавшись полностью под Эриком, придавленный его мускулами. Чувствуя, как к нему прижимаются, он сглатывает, обвивая руками шею над собой, не разрывая зрительного контакта. — Привет, красавчик, — шепчет Ники прямо в губы напротив, не касаясь их, — Не постесняюсь спросить, а что это ты такое делаешь? — Думаю, — туманно отвечает Эрик, нагнувшись, он начинает мучительно медленно покрывать его шею поцелуями, — не продолжить ли нам вчерашнее? У Ники сбивается дыхание от нежности и покалывающих чувств, так что он запускает пальцы в его волосы массирующими движениями, притягивая ближе. Хотя они и так вплотную друг к другу. — Ммм, — мычит Ники прямо в губы напротив, продолжая мягко поглаживать кожу головы. Не видя препятствий, Эрик запускает руку под его футболку, пальцами уделяя особое внимание чувствительным местам, и, дойдя до поясницы, приподнимает его бедра вверх всего лишь одной своей сильной рукой. Ники никогда не перестанет восхищаться его силой и им самим, и сегодняшний день не исключение. Эти горячие руки и не менее пылкий взгляд заставляют его растаять и полностью отдаться под его контроль, расставляя ноги шире, чтобы им обоим было удобнее. Подставляя шею под ласковые поцелуи и мокрые засосы, без намека на боль, лишь одно удовольствие, в голове Ники чувствует, что кто-то специально, чтобы испортить, потянул за рычаг, и тут он услышал этот щелчок. Приоткрыв глаза и уставившись в потолок, сознание преподносит ему воспоминания минувшего дня, и все те чувства, что были, как ему казалось, пережиты, возвращаются с новой добавкой. Постаравшись сосредоточиться на Эрике, организм, словно издеваясь над ним, полностью снимает с него все нарастающее возбуждение, оставив после себя лишь неприятные покалывания. И более трезвое сознание снова переносит его на похороны, в дом родителей, подкидывая осуждающие лица его команды и братьев, размытые викодином с запахом марихуаны и сухостью во рту. Он поступил неправильно, излишне эмоционально, необдуманно. Его обязаны презирать, но он не вынесет этого снова. Заметив, что он лежит неподвижно некоторое время, Эрик отстраняется, заглядывая ему в лицо. Беспокойство, что Ники видит напротив, тяжестью ложиться ему на плечи в виде вины. — Ники? — тихо зовет его Эрик. Ладонь мягко ложится ему на щеку, и он об нее ластится, медленно вздыхая, — Все хорошо? Поджав и прикусив нижнюю губу, Ники неловко отводит взгляд, не решаясь качать головой, пока сам еще не понимая, в какой момент с ним пошло что-то не так. — Прости, — виновато шепчет Ники, не поднимая взгляд, боясь увидеть разочарование из-за прерванного процесса, — У меня был ужасный день, и я не знаю, но можем ли мы продолжить в другой раз? Если хочешь, то я могу прийти к тебе в любой другой день, и когда захочешь… — Эй, Ники, — строго перебивает его Эрик, останавливая бессмыслицу, — Посмотри на меня, пожалуйста. Медленно, смежив от неловкости брови, Ники переводит взгляд обратно и сталкивается со своими любимыми васильками. Ничего кроме завораживающего спокойствия и понимания он в них не находит. Единственное, что остается в непонимании – это он сам. — Ты — мой жених, а не секс-игрушка, с которой я могу обращаться как и когда захочу, — мягко говорит Эрик, будто напоминая, но от его слов становится немного не по себе, — Если ты сейчас, через день, через неделю, да не важно. Если ты ничего не хочешь сейчас, то ты и не обязан этого делать. Наши желания в этом должны совпадать, если мы оба хотим, а не тогда, когда этого хочется только одному. Ты меня понимаешь? Немного заторможенно переваривая сказанное Эриком, Ники, поджав губы, кивает, надеясь, что его глаза слезятся спросонья, а не от чувств. Подняв руки, Эрик вытер выступившие слезинки на ничего не соображающем лице. Разум все еще играет с ним в дурные игры, единственное, что ему остается, так моргать и принимать. — Расскажешь, из-за чего у тебя был ужасный день? — аккуратно спросил Эрик, оставаясь совершенно спокойным, но близким, от чего Ники немного приятно. Помотав головой, Ники, не решаясь снова начать извиняться, уже предчувствуя лекцию, передергивает плечами. Он обещал себе, что не будет ничего скрывать от Эрика, потому что тот этого не заслужил, но это не обязательно должно быть сегодня. — Не сегодня, — бормочет Ники напоследок, проведя рукой по блондинистым волосам, — Прости. Нагнувшись, Эрик целует его в лоб, молча показывая, что все понимает и готов подождать столько, сколько это будет нужно, что ему от этого понимания становится больно внутри. Сложная изжога разрывает Ники изнутри. — Хорошо, — Эрик встает, принимая сидячее положение, а потом протягивает руку, ероша его волосы, вызывая у Ники легкость моментом и улыбку, — Как насчет освежающего душа и кофе на завтрак? — У тебя все еще нет продуктов? — ехидно заметил Ники, следуя его примеру, подтянув ноги и садясь прямо, — Кофе - это хорошо, но я все же закажу тебе свежие продукты. Ты не будешь питаться одной доставкой. Придав своему лицу максимально серьезный вид, Эрик покорно кивает. — Все, как ты скажешь, — важно заявляет он, положив руку на сердце, словно давая клятву верности, — Я не смею оспорить твои предложения. Ники приподнимает бровь. — Это было не предложение, а заявление, — твердо, но ласково поправляет Ники, он действительно волнуется, что станет с его желудком от такого питания, — А теперь иди в душ. Прыснув, Эрик берет свои вещи и, не споря, как он и говорил, уходит в ванную комнату. Приятно вздохнув, Ники позволил себе несколько минут поваляться в мягкой постели. Чтобы не терять времени зря, он берет свой телефон с прикроватной тумбочки, замечая очень милый светильник в виде луны. Включив мобильное устройство, Ники замечает пару входящих сообщений из мессенджеров, но успешно игнорирует их, заходя в галерею, и среди кучи бесполезных файлов находит сохраненные номера магазинов с доставкой на дом. Выбрав необходимые продукты, Ники лениво потягивается, разминая мышцы, а затем бодро встает и, напевая себе под нос, идет на кухню. Обследовав все шкафы и содержимое в них, он не удивляется, когда в одном из них находит годовой запас кофеина. К счастью, доставка не должна задержаться из-за раннего утра и хорошей для осеннего сезона погоды, поэтому у Ники есть время для приготовления кофе. Зависнув на несколько секунд, он, развернувшись, уходит обратно, хватая с комода резинку для волос. И остановившись перед зеркалом, собирает мешающиеся локоны в хвост, ведь будет не очень приятно, если кто-нибудь выпьет кофе с его отросшими волосами. Собрав все свои волосы, Ники замечает свою разрисованную шею и опускает на нее руку. Один слегка заметный засос, оставленный Эриком с левой стороны над яремной веной. Проводя по нему пальцами, слегка касаясь области вокруг укуса, в нос Ники резко ударяет запах кожи. Такой терпкий запах кожаного дивана, неприятный, как когда садишься на него впервые и слышишь этот мерзкий скрип от обивки. Помотав головой, Ники огляделся, пытаясь найти причину, от которой исходит этот запах. Но в комнате нет ничего, напоминающего кожаную обивку. Принюхавшись, Ники выходит в коридор, зная, что чаще всего это может исходить оттуда. Но и там ничего не оказалось похожего на скрипучую обивку. Прищурившись и оглядевшись, Ники снова включает свое обоняние, но запах испарился. Исчез. Сглотнув и еще раз войдя в комнату, он с удивлением отмечает, что его тут попросту не было. Если из одной части квартиры исходит неприятный запашок, то он рано или поздно распространится по всему пространству, но Ники его больше не чувствует. Проведя рукой напоследок по своему следу на шее и вздохнув, Ники уходит на кухню, думая, что, вероятно, у соседей есть проблемы с выбором мебели, и запах просочился через вентиляционное отверстие. — Кретины, не умеющие выбирать обивку, — пробубнил себе под нос Ники на немецком, доставая турку и включая газ на плите, — Чуть настроение своим ароматизатором не испортили. Засыпав кофе и залив его холодной отфильтрованной водой, Ники со скрещенными руками на груди принялся мысленно отсчитывать время до полной готовности, поверхностно слыша, как в душевой уже перестала течь вода. Сегодня выходной, значит, они могут делать что угодно. Он может делать что угодно: остаться в квартире Эрика, пойти в общежитие, прогуляться, подольше поспать. Поговорить, к примеру. Это совсем его не волнует, но подпрыгивающая нога выдает легкую нервозность. Почесав нос, Ники медленно применяет технику дыхания для спокойствия, не зная зачем, но просто чтобы убедить себя в том, что тревожность — это иллюзия, навязанная человеческим восприятием для создания неуверенности в себе и игнорирования лучших качеств. Получается неплохо, навязанное спокойствие оказывает более действительный эффект, чем волнения. Почувствовав приятный аромат готового кофе, Ники выключает газ и, взяв турку, переливает содержимое в приготовленную чашку. Как раз в этот же момент двери ванной открываются, выпуская за собой облако теплого пара. — Привет, — обернувшись и сверкая улыбкой, промолвил Ники, все еще словно не веря, что его жених может быть здесь, — Кофе готово. Доставка будет с минуты на минуту. — Давно не виделись, — усмехается Эрик, подходя и благодарно целуя его в висок, забирая чашку, — Спасибо. Прислонившись бедром к столешнице, Ники переводит ласковый взгляд с него на кухонное окно со встроенным небольшим балконом. Задумчиво рассматривая балконные ограждения, на ум приходит странное ощущение забытого вопроса. — О чем думает самый прекрасный на свете мужчина? — спрашивает Эрик, оторвавшись от кофе, заметив его нахмуренные брови и сбившийся взгляд в окно. Промычав что-то себе под нос, Ники переводит скептический взгляд на Эрика. — Где Сникер? — внезапно вспомнил Ники, уставившись на Эрика. Чуть не подавившись, тот, опустив чашку, недоуменно уставился на него. — Сникерс? — переспросил Эрик. Закатив глаза, Ники выразительно смотрит на него взглядом, показывая, чтобы он не тупил. — А, — доходит до Эрика, — Собака. Он у родителей сейчас. Сложив руки и подперев кулаком голову, Ники вздыхает, вспоминая немецкого короткошерстного пятнистого друга. — Я по нему соскучился, — тихо прошептал Ники и с интересом повернулся к Эрику, — У тебя остались его фотки? Тот ласково заправил прядь выбившихся волос за ухо, с интересом рассматривая его снизу вверх. — У тебя никогда не получится меня заболтать, — предупреждает Эрик все с той же мягкостью в голосе, но уже твердым взглядом, приподняв вызывающе бровь, — Проигрышный вариант, сладкий. Выкладывай. Цокнув, Ники сощурился, отвечая на этот взгляд своим хмурым, но долго быть таким у него никогда не получалось. Тем более против немецких мужчин. Хлопнув себя по бедрам, он потер виски, ненароком взглянув на окно. — Мне кажется, я что-то упускаю, — прямо признается Ники и начинает думать об этом еще больше. Поставив стакан, Эрик заглядывает ему в глаза. — Ты чего-то не помнишь? — аккуратно спрашивает он. К удивлению, у Ники уже длительное время не было проблем с провалами в памяти, поэтому мотает головой, но слова цепляют. — Нет, просто думаю, что я что-то забыл сделать, а чего не помню, — объясняет он, — Это не связано с памятью, а с тем, что я что-то сделал не так. Прикусив нижнюю губу, Ники вздохнул, не прерывая зрительного контакта. — Если у меня и были когда-то проблемы с головой, — продолжает Ники, делая акцент на последнем слове, — То это вовсе не значит, что можно списывать на мою память все подряд. — Что, прости? — непонимание, отразившееся на лице Эрика, лишь подлило масла в огонь, — При чем тут это? Обычный вопрос, Ники. Просто хочу понять… В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Закатив глаза, Ники покачал головой в сторону Эрика, без слов давая понять, что этот разговор еще не закончен, и, выходя с кухни, топает к входной двери. Взявшись за ручку двери, медленно вдохнув через нос, выдохнув через рот и натянув на себя самую вежливую улыбку, не желая пугать курьера мрачной аурой, он открывает дверь. Улыбка спадает так же быстро, как и появилась. — Ты не похож на курьера. — Бинго, — ухмыльнулся Аарон, щёлкнув пальцами перед его носом. Ники отшатнулся. Не спрашивая, его брат бесцеремонно распахивает настежь дверь, проходя в квартиру. Остановившись где-то на середине, Аарон покрутился, осматривая коридор, как раз в тот момент, когда Эрик выходит из кухни. — О, Господи! — простонал Эрик, как только увидел его возводя глаза к потолку. — Не угадал, — с натянутой улыбкой парировал Аарон. Плотно прикрыв дверь и убедившись, что за ней не прячется настоящий курьер, Ники обернулся к ним, не решаясь подойти ближе. Неконтролируемую дрожь в руках он постыдно спрятал в карманы домашних штанов Эрика, которые были ему явно велики. Его брат выглядит слишком любезно рядом с его женихом, поэтому, чтобы это ни было, он будет наготове. Чтобы это для Ники ни значило. — Уже обустроились? — спрашивает Аарон, прислонившись к стене спиной, мотая головой, переводя взгляд то с одного, то на другого, — Как поживает твое ранение? — Отлично, — напряжённо отвечает Эрик, а потом переводит красноречивый взгляд на Ники. Ох, теперь он это чувствует прямо на себе. — Я не давал тебе этот адрес, Аарон, — с ноткой удивления в голосе произнёс Ники, не зная, как ему точно реагировать на эту ситуацию. — Нет, — соглашается Аарон, пожимая плечами, — Но ты мне звонил. Брови Ники взлетели вверх против его воли. Ух ты. — Правда? — саркастично протянул Ники, начиная сомневаться в собственных словах. — Что-то не припоминаю. Теперь настала очередь Аарона закатывать глаза, не так сильно, как это вышло у Эрика, но очень похоже. — У тебя геолокация не отключена, — Аарон смотрит прямо ему в душу, подрагивающая нижняя губа, на которой ещё недавно была улыбка, и этот холодный взгляд заставляют всё внутри Ники сжаться и лишь сильнее натянуть свою улыбку пытаясь скрыть волнение. Руки выскальзывают из карманов, начиная хаотично мять рукава и перебирать пальцы. Взгляд неотрывно следит за реакцией его брата, готовясь к любым сюрпризам. — И что же это значит? — разводя неопределённо руками, спрашивает Ники. Аарон сухо начал: — Это значит, что можно отследить твоё местоположение, и узнать, где ты… — Это конечно здорово! — радостно воскликнул Ники, перебивая и хлопнув в ладоши, — Но я не об этом, — а после, увернувшись от прямого взгляда, прямо продолжил: — Зачем ты сюда пришёл? — Ты не отвечал со вчерашнего вечера, — терпимо отвечает Аарон, копируя его позу и пряча руки в карман, — Даже на звонок не ответил. Взгляд на мгновение выглядит потерянным, а после становится виноватым. Несколько долгих секунд Ники смотрел, не отводя глаз от своего брата, периодически сбегая к Эрику. А потом тихо спросил, смотря только на своего брата: — Вы переживали за меня? Сожаление отражается на его лице, закрадываясь неприятными мыслями в голову. Ники становится резко стыдно за свою беспечность. Те моменты, проведённые с Эриком, были для него так важны, что он позволил себе минутную слабость для своего счастья, но… Он поступил эгоистично с другими. Во вред другим ради своего счастья, Ники чувствует Шекспира где-то за углом. — Нет, конечно, — удивлённо отвечает Аарон, нахмурившись, — Кому ты вообще нужен. Внутри что-то будто треснуло при этих словах. — Следи за языком, — предупреждает Эрик, делая шаг вперёд. Но Аарон на него даже не смотрит, будто и не замечая вовсе, продолжая сверлить взглядом Ники. — Извини, — с поддельной искренностью произносит Аарон, по-прежнему не отрывая глаз от Ники, — Поправочка. Никому не нужен человек, который постоянно лжёт, обманывает и вечно что-то скрывает. Трещина пошла дальше, с лица Ники пропали все краски, остаётся лишь только наблюдать. Но внутренний голос продолжает насаждать на него, что они были к этому готовы. — Ну, так и проваливай отсюда, раз он тебе не нужен, — прошипел Эрик, подходя к Аарону вплотную и кивком указывая на дверь. — Заберу Ники себе, раз вы так к нему относитесь. Злость в глазах Аарона, направленная на Ники, больше не пугает его, ему даже нечему удивляться. — Ложь подрывает доверие к человеку, порождая полное недоверие к любым его действиям, — продолжает Аарон, повышая голос, — На кой чёрт нам волноваться о том, кто только и делает, что вечно скрывает что-то от нас и врёт? Вынув из кармана одну руку, Аарон резко поднял её прямо перед его лицом. На секунду Ники показалось, что он его ударит и даже отшатнулся, но, увидев жёлтую пластиковую баночку в его руках, вздрогнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Какого хрена? — по слогам, с нажимом на каждое слово, прорычал Аарон, тыча ему этой банкой в лицо, — Зачем ты их принимаешь? Почему ты скрывал это от нас? Как долго, твою мать? Объяснись. — Ты что, рылся в моих вещах? — осевшим голосом произносит Ники, не зная, что ещё он может сказать, догадываясь, что любые оправдания будут встречены в штыки. — Это всё, что тебя волнует? — ещё сильнее повышает голос Аарон, неверяще разводит руками, — А то, что ты пьёшь таблетки, никому при этом не сообщив? — Хватит на него кричать, — вмешивается Эрик, подходя чуть ли не вплотную к Аарону, заставляя его отшатнуться и напрячься, создавая дистанцию между ними всеми, — Хочешь поговорить, говори нормально, а не так, будто обвиняешь его в чём-то. Ники не виноват в том, что пьёт антидепрессанты. Напущено вздохнув, Аарон сощурился, теперь его новая цель для будущего взрыва — Эрик. — Я не обвиняю его в том, что он пьёт таблетки, — медленно проговорил он, полностью игнорируя замечание о тоне, — А в том, что он скрывал это от нас на протяжении… Ты вообще собирался когда-нибудь нам об этом сказать? Ники готовно открывает рот, набирая в лёгкие воздуха, но что он должен сказать? Неужели он действительно собирался рассказывать им? Ответ — нет, справедлив. Это их не касается, но они имели право знать. У них больше никого нет. Отчаяние отображается в его глазах, как и безнадёжно вышедший воздух, и это ничуть не смущает и даже не злит Аарона. Тот лишь приподнял уголок рта наподобие кривой улыбки, но почти сразу все эмоции пропали, как и ухмылка. — Так и знал, — бесцветно произносит Аарон, — Поверить не могу, что кто-то ещё может быть хуже Нила, — нахмурившись, он промычал, словно что-то вспомнил, а потом выдал: — А нет. Есть ещё хуже — твой ёбырь. — Аарон, — тихо просит Ники, впервые обретши голос, искоса глядя на Эрика, зная, что тот не станет это терпеть. Что и произошло. — Я думаю, тебе пора, — прошипел Эрик, грубо хватая Аарона за руку выше локтя, намереваясь выставить его за дверь. Но тот вырывает руку и толкает его от себя. — Не трогай меня! Ники всего передёргивает, стоило Аарону вскрикнуть, как он рефлекторно подходит ближе, умоляющим взглядом прося Эрика ничего не делать. Не понимает, зачем просит и так зная, что тот не причинит ему серьёзного вреда. — Ты, блять, прав, не Ники виноват, а ты, — шипит Аарон, наставляя на него палец, — Это ты виноват в том, что он пьёт антидепрессанты. — Что? — шокировано произносит Эрик, теряя весь свой прошлый пыл и выглядя так, будто его пытались рассмешить. Шутка была, кстати, не смешная. — В чемодане Ники я нашёл справку на имя Эрика Клозе, — продолжает Аарон, выплёвывая и искривляя его имя в своих словах, — Таблетки, которые пьёт Ники, записаны на твоё имя. Помимо этого, там указано, что ты ответственный за его лечение, ведь люди, которые принимают рецептурные препараты, должны находиться под наблюдением. Либо врача, либо родственника. Громко хохотнув и тыча обеими руками прямо в Эрика, Аарон воскликнул: — Как, блять?! — сжав кулаки, Аарон толкнул Эрика в плечо сильнее предыдущего, но тот даже не отшатнулся, незаинтересованным взглядом наблюдая за его выходками, — Как ты собирался следить за его состоянием, будучи в другой, нахрен, стране? Что ты о себе возомнил? Ники не хватает воздуха в груди. — Ну, сейчас я не в другой стране, — замечает Эрик. — Да плевать, — разочарованно протянул Аарон, — Ты не понимаешь, ты знал и должен был нам сказать, что Ники на таблетках, мы должны знать такое. — И что же вы бы сделали? — хмыкнул Эрик, — Следили бы за его состоянием и приёмом лекарств? — Да, — уверенно отвечает Аарон, — Мы рядом. Знаем его и заметили бы, если бы с ним что-то было не так. Ники аккуратно присаживается на стул в коридоре. Суставы совсем его не держат, всё тело его жутко подводит. — Так сразу бы заметили, что с ним что-то не так? — спросил Эрик, склонив голову набок. — Хорошо знаете его, да? Секунды молчания проходят в смятении, он нахмурился, как будто бы до этого его лицо не источало ярость, и подозрительно продолжил, но уже повернувшись лицом к сидевшему Ники: — О чём он? Оторвавшись от рассматривания стены, Ники повернул голову. — Ни о чём, — сказал он, бросив быстрый взгляд на Эрика, — У меня всё хорошо, таблетки нужны просто для поддержания активности и сна и ничего больше, я думаю, тебе пора. — Опять ложь, — шипит Аарон, указывая на оранжевую баночку, стоящую на полке, — Это сильный препарат, их просто так не выписывают. — Тебе пора, — мягко произносит Ники, решаясь встать и забрать свои таблетки, пряча их в карман, — Увидимся вечером или завтра, как получится. Разочарование вперемешку со злостью полностью зависает в глазах Аарона. Поджав губы, будто не решаясь сказать что-то ещё, он подходит и открывает входную дверь. Застыв у порога, Аарон всё же решается посмотреть на Ники. — Когда-нибудь ты всё нам расскажешь, — говорит он, уже без той злости и былой угрозы. — Мне жаль, — прошелестел Ники, нервно переплетая пальцы, — Но пока… пока я не могу. Пожав плечами, Аарон понимающе кивнул, при этом ни доли понимания не было в его голове и словах. — Конечно, ты не обязан. Что ж, кровь — ещё не делает нас семьей, верно, Ники? — заглянув за спину он бросил полный презрения взгляд на Эрика, — К тому же, у тебя она уже есть. Ему-то ты больше доверяешь. А потом он захлопнул за собой дверь, и Ники чувствует, как может вздохнуть и захлебнуться. Он был готов к такому повороту событий. Готов к тому, что они могут так отреагировать. Всегда твердил себе, что готов, но столкнуться с этим оказалось всё равно горько. Эрик мягко берёт его за плечи, снова усаживая на стул, и, взяв его за руки, которые снова одолел тремор, заглядывает в глаза. — Ты как? Ники посмотрел прямо на него. Недавно злого и раздражённого ссорой с Аароном, теперь волнующегося и мягкого. — Вроде нормально. Приподнятая бровь свидетельствует о том, что Эрик ему не верит, но Ники на это лишь пожимает плечами. — Всё тайное становится явным. Рано или поздно это должно было случиться. — Он не имел права на тебя орать, — замечает Эрик, становясь настороже, — Прийти и поговорить нормально — да, но не кричать и не оскорблять тебя. В этой ситуации он не прав. — Но и я тоже, — прямо говорит Ники, — А злится он, может, он волнуется за меня. — По-моему, он говорил обратное, — скептически отвечает Эрик. Ники лишь хмурится на него и, вздохнув, встаёт со стула. — Хочу спать, — объявляет он. Эрик, что опустился на корточки ради него, встает следом, подозрительно осматривая его и кидая взгляд на настенные часы. — Ещё даже не обед. Ники легко пожимает плечами, уходя в сторону ванной. — И что? — открыв дверь, Ники останавливается, улыбнувшись Эрику, — Я хочу ещё поспать, выходной же. Только приму душ. Не став больше ждать, Ники заходит внутрь и закрывает за собой дверь на замок. Прислонившись спиной к двери, Ники несколько долгих секунд смотрит куда-то в сторону, не замечая ничего вокруг, кроме пустоты. В голове зудит слишком много мыслей, настолько, что у него начинает подпрыгивать нога. Хочется выбежать из квартиры, догнать Аарона и всё ему объяснить, убедиться, что тот правильно понял, но ему страшно. Выбежав случайно на дорогу, его чуть не сбила машина, и даже тогда, будучи в шаге от смерти, ему ещё не было так страшно, как сейчас. Он может их потерять. Объяснения приведут только к новым фактам, о которых они не знали, и это полностью подорвёт их доверие к нему. К тому же они ещё не знают о его новых увлечениях травкой и вике. Если узнают, то он их потеряет. Ники не может их потерять, когда они только учатся быть ближе. Оттолкнувшись, Ники обшарил все шкафчики в ванной, пока в одном из них не обнаружил набор булавок. Шмыгнув носом, он опустился на крышку унитаза, приспустив пижамные штаны до колен. Взяв в руки одну булавку, Ники выпускает весь воздух и, плотно сжав зубы, прокалывает кожу на бедре ближе к паховой зоне. Медленно сомкнув веки, он надавил, погружая иглу глубже, почти до основания. Боль вспыхнула раскалённой лавой, пронзая бедро острыми копьями и мгновенно разливаясь мелкой, судорожной дрожью по всей ноге. Спокойно открыв глаза, Ники взял следующую иглу, на этот раз зажав складку кожи между пальцами, и пронзил её насквозь. Сначала кожа покраснела, а потом кровь мелкими капельками выступила на месте проколов. Эта боль притупляла чувство страха и безвыходности, заполняя её осязаемой реальностью. Она была единственным доказательством, что ещё не всё потеряно и он может что-то исправить. Он продолжал, методично и бесстрастно, словно выполнял рутинную работу. Булавка за булавкой, бедро покрывалось россыпью красных точек, каждая из которых отзывалась пульсирующей болью. Ники не считал их, не пытался контролировать процесс. Он просто позволял боли течь сквозь себя, надеясь, что она смоет всю ту грязь и мерзость, что скопилась внутри. Но кого он обманывает? Это всего лишь жалкая попытка отвлечься на несколько минут и снова выйти в мир, в котором он не справился с ролью человека. Просидев несколько минут в тишине, приводя себя и своё дыхание в порядок, аккуратно вытирая каждую булавку и убирая её в коробку, Ники встаёт с удивлением, отмечая, что колющая боль отступила, оставив лишь напоминание о себе в виде красных точек и лопнувших сосудов. Убрав булавки обратно в шкаф, он снимает с себя всю одежду и включает душ. Много времени на это он тратить не собирается, поэтому, наскоро освежившись и вытеревшись полотенцем, он выходит из ванной. За углом его поджидает Эрик. Без слов, без объяснений, Ники бросается ему в объятия, крепко прижавшись к его широкой груди. Они ничего друг другу не говорят, но это ему и не нужно. Поцеловав его в макушку, Эрик ведёт его на кухню, где обоих на столе поджидают две кружки кофе. Он усаживается за стол, благодарно кивая Эрику, который ставит перед ним кружку. Приятно, что кто-то помнит, что он пьет кофе только с молоком. Первый глоток обжигает, но не болезненно. Ники делает еще один, и еще, пока тепло не разливается по всему телу. Взгляд пустынно направлен на окно, неприятные слова Аарона крутятся в его голове. Со стороны слышится тяжелый вздох. Оторвав глаза от мрачного вида за окном, Ники молча наблюдает за тем, как Эрик встает из-за стола и выходит из кухни. Долго он не отсутствовал, но вернулся с двумя теплыми кофтами. Ники с интересом поднял бровь, а Эрик лишь молча поманил его на лоджию. Ники, не говоря ни слова, встал и последовал за Эриком. На лоджии было прохладно, чувствовалось дыхание конца осени. Эрик протянул ему одну из кофт, темно-синюю, с чуть вытянутыми рукавами. Он сразу узнал ее – любимая кофта Эрика, которую тот носил почти не снимая. Надев ее, Ники почувствовал себя словно в объятиях – манящих и таких убаюкивающих. Они стояли молча, глядя на город, утопающий в утреннем тумане. Шум машин доносился приглушенно, словно издалека. Он ещё не готов говорить ни об утреннем инциденте, ни о том, что случилось с Аароном. И ему приятно, что Эрик это понимает, потакая и позволяя ему пока избегать этого.