Мальчик с пальчик

Карты побежали по последнему кругу, но так и не дошли до него. Рука ведущего дрогнула, и тянувшаяся к нему карта выпала, так и не попав к нему в руки. Повернув голову, Ники посмотрел на застывшую Дэн, а после — на свою упавшую карту. Тишина хуже, чем в могильном зале, — она такая громкая, такая действительная. От этого хочется спать. Медленно протянув руки, нарушая застывший покой в комнате, Ники подобрал свою карту, которая, к счастью, упала рубашкой вверх, не показывая своей масти. Возвращая её в свою колоду, глаза метнулись к Аарону. Воздух на удивление вдыхается очень приятно и немного тяжеловато, но не в плохом смысле. Будто он находится сейчас в бане, а тело медленно погружается в вакуум, такой мгновенный и быстрый, что тело не успевает до конца осознать его прелесть, как оно растворяется так же быстро, как и пришло. Остаётся лишь приятное послевкусие в виде легкого покалывания на подушечках пальцев. Хотя, возможно, это и от стресса, давящего на него молчанием. — Что, прости? — прорезал тишину хриплый голос Ники, невинный и на удивление бодрый. Он словно спугнул взгляды вокруг, застывшие в неподвижности, заставил их встрепенуться и метать стрелки между друг другом. — О чём ты? — повторил он, прочистив горло. «Никто не знает, — сердце шептало только Эрику тайны, а им — лишь холодное молчание. Но это и тайной назвать трудно, — ничего не было». — А ты не знаешь? — притворно протянул Аарон. Вопрос повис в воздухе, риторический, как злая шутка. Ники лишь мотнул головой, в безмолвной мольбе о пощаде, надеясь, что пронесет мимо, не зацепит. Все же было так хорошо. В глазах напротив плясали опасные искры, предвещая бурю. Аарон закипал, словно чайник на раскаленной плите, и это кипение не сулило ничего хорошего. — Хватит врать, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, веко нетерпеливо подпрыгнуло вслед за этим выражением. Ники невольно вздрогнул и поморщился от его шипения, будто от порыва ледяного ветра, и неловко втянул шею. Пальцы сжали карты, а брови сошлись к переносице, тщетно пытаясь скрыть растерянность от обвинения. Неожиданно лицо озарила предательская улыбка, вырвавшаяся наружу вместе с нервным хмыканьем. Неуместно и очень глупо чувствует себя Ники, он не хочет, чтобы мышцы лица шли против его воли, но ничего не может с этим поделать. От собственной мимики появляется небольшое раздражение, ему приходится сжать зубы, чтобы не рассмеяться Аарону в лицо и случайно не довести его до ручки. Вовремя он совсем ненадолго отводит беглый взгляд на присутствующих, потому что не может долго смотреть человеку в глаза, будучи под прицелом. Казалось, никто и не собирался встревать в их миниатюрный спор, в некоторых было выражен интерес к ситуации, но так же было заметно и безразличие, схожее с терпимостью к ним. Ники сильнее сжал карты, почувствовав укол вины. Его друзья устали и надеялись на весёлый вечер и спокойный сон, а они тут сцену разводят. Подняв глаза на Аарона, видно, что угрызения совести чувствует тут только один. А кто чувствует, тот всегда поймет, поэтому решив пощадить остальных, Ники поставил точку в этом публичном спектакле. Все же, как бы эгоистично это ни звучало, но настольные игры ему интереснее разборок, которые могли бы подождать. — Я и не вру, — в голосе Ники прозвучала напускная обида. Немного возмущенная даже и, театрально разведя руками в стороны, вздохнул: — Если не веришь — пожалуйся Эбби, она быстро проверит меня на вещества или что ты там себе напридумывал. — Больше насмешливо, чем с нажимом на слова, он продолжает: — Хватит уже, ну реально. Не порть вечер. Расслабься, выпей, давай лучше сыграй с нами, все и так устали, не нагоняй тоску. Со стороны его кузена эти обвинения на самом деле для всех ничего не стоят и выглядят больше смешно, чем серьезно. Их компания два года ездила в сумерки почти каждую неделю, развлекаясь под пылью. Все знали, все видели, и это не вызывало ни осуждения, ни удивления. На Хэллоуин старшаки даже присоединились к ним по собственному желанию, выпив и закинувшись пакетиками другими. Сейчас у них табу на крекеры по инициативе Нила, поэтому и в Колумбию они ездят редко, хотя тут ещё проблема связана с неуравновешенными новичками, но это отходило на второй план. — Сегодня предлагаю обойтись без ссор, — выждав паузу, словно натягивая струну, проговорила Дэн. В её голосе звучала едва уловимая сталь, смягчённая миролюбивой обходительностью прирождённого лидера. Она перехватила ускользающее внимание, возвращая его к игре. — Аарон, раздать на тебя карты? Аарон злобно зыркнул на неё, не проронив ни слова. Молчаливая ярость плясала на его лице в напряжённых желваках, и Ники надеется, что причина этой бури – не его слова. — Согласна с Ники. Либо ты с нами в игре, либо пьешь молча, — отрезала Элисон, коротко кивнув Дэн и небрежно потянувшись к своей карте. Прищурившись на него омерзительным взглядом, скрытым под маской терпимостью, она добавила: — Вы так долго отгораживались от нас своим клубом. Тусовки, выпивка и… кажется, крекеры? Да, точно, крекеры, — она скривилась, словно проглотила нечто кислое, но тут же продолжила ровным тоном: — Каждую неделю толкали дурь, а теперь грызетесь, как крысы в бочке. Тебе самому не кажется, что это перебор вообще-то? Ники задумчиво почесал затылок, взъерошивая непослушные длинные пряди, и с деланым пофигизмом фыркнул на слова Элисон, прекрасно понимая, что они адресованы не ему. Его внимание было приковано к Аарону, чье лицо багровело с каждой секундой. Казалось, еще немного, и он взорвется, словно перекипевший чайник, выпуская клубы ярости. — Пыль была клубным развлечением, её почти не считают наркотиком, и у нас давно табу на неё, благодаря Нилу. Мы теперь почти что святоши, если не считать алкоголя, — отвечает Ники, беспечно пожимая плечами и щёлкая, складывая пальцы пистолетиком, указывая на её бокал. Элисон едва приподняла свой бокал в тосте, Ники тут же подхватил жест, судорожно хватая свой недопитый коктейль. Ни Нил, ни Эндрю не проронили ни слова за все это время. Напряжение, свинцовым покрывалом, медленно сползало с плеч, каждый оживился, отходил от неудачного спектакля. Именно за эту способность – умение вовремя отгородиться от мира, закрыть глаза на бурю – Ники одновременно обожал и ненавидел их. Хотелось бы ему так уметь делать не только для других, но и для себя. — Крекеры вообще здесь ни при чём, — парирует Аарон менторским тоном, кивнув подбородком в его сторону, — Я про таблетки, которые ты втихаря каждый день херачишь, не сказав при этом нам. Лучше бы он молчал. После сказанного Ники замер, плотно поджав губы. Так хотелось прикрикнуть на него, но он сдержался. Элисон, сделав немалый глоток, чуть не подавилась, переводя взгляд с близнеца на него самого. В глазах читался шок, вопрос и настороженное подозрение — удивительная концепция, странная, почти невозможная смесь, но Ники безошибочно уловил её оттенки. Дэн нахмурилась, беспомощно разведя руками, в непонимании и с тем же вопросом, устремляя взгляд на Ники, но тень подозрения легла не только на него. Мэтт, казалось, был наименее удивлен откровением, потому что Ники говорил ему об этом раньше. О чем тут же пожалел, но уже было слишком поздно. Вряд ли Мэтт станет лгать Дэн ради его спасения, если она решит потребовать правды спросив его об этом напрямую. «Неужели Аарон не мог спросить лично об этом, а не устраивать публичное шоу?» — вскользь и уже не в первый раз думает Ники. Тяжело вздохнув, Ники грустно посмотрел на свой недопитый бокал. — Какие таблетки? Вопрос от Эндрю заставил его замереть и испуганно повернуть голову в его сторону. Отвечать Эндрю хотелось меньше всего, но, увы, он был не единственным, кто ждал объяснений. — Да так, ничего особенного, — пробормотал Ники, тщетно пытаясь вложить в голос беззаботность. Фальшь прозвучала жалко и неубедительно. Искоса взглянув на Аарона, он встретил лишь не впечатлённо вздёрнутую бровь. Вернувшись к Эндрю, Ники чуть не захлебнулся в его пронзительном, изучающем взгляде, который требовал, нет, требовал немедленных ответов. — Витамины, — выпалил Ники, чувствуя, как предательски краснеют щеки. Ложь давалась ему всё хуже с каждым разом, с каждым годом. Ему лукавить в принципе не дано от природы. Эндрю не поверил. Это было очевидно по тому, как напряглись скулы и как опасно сузились глаза. В комнате повисла давящая тишина. Было очевидно, о чём думает сейчас каждый, но эти мысли не совпадали с действительностью и были далеки от простой, обычной правды. — Какие именно витамины? — медленно и отчетливо произнес Эндрю каждое слово, не отрывая взгляда от Ники. В его голосе звучала сталь, предупреждающая о последствиях. Ники сглотнул, судорожно соображая, но в такой ситуации это даётся ему очень тяжело. Аарон фыркнул, но промолчал. Эндрю продолжал смотреть, прожигая взглядом. Тишина стала невыносимой. Ники готов был провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого допроса. Он знал, что рано или поздно все вскроется, но надеялся оттянуть этот момент как можно дольше. «Да бог с ними, — подумал Ники. — Пусть делают с этой информацией, что захотят, лишь бы отъебались впоследствии». — Антидепрессанты и успокоительные, — выпалил он, нетерпеливо глянув на кузенов, но задерживаясь взглядом на Аароне. — Доволен? Допрос окончен, надеюсь? Я вообще-то в карты хотел поиграть, да и баиньки пора, а ты тут со своим… этим самым. Неопределённо Ники помахал картами в воздухе, как бы отгоняя негативную ауру Аарона от себя, импровизируя движение веера. А потом и вовсе тяжело выдохнул через рот, словно всё это время те слова, что были для него помехой, вышли наружу. Может ли он считать себя полностью раздетым после этого? Как бы то ни было, Аарон, хоть и вытянул при всех из него ответ, не выглядел довольным, скорее задумчивым. Эндрю несколько секунд сверлил в нём дыру, изучая, расстраивая и, видимо, сделав для себя какие-то выводы, быстро потерял интерес. По крайней мере, он так это демонстрировал. Ники, с одной стороны, это немного порадовало: знание того, что с него больше ничего поиметь, а с другой – почему-то неприятно кольнуло. Не такую реакцию он ждал. Но именно такую реакцию он ожидал. — Это же не мешает тренировкам? Ники чертыхнулся и обиженно посмотрел на Кевина. Старый персонаж, старая песня, одни разочарования. И только одна хорошая реакция: Элисон простонала «О, боже» и откинула голову на колени Рене, сидевшей на кресле-мешке, причём умудрившись не разлить свой напиток. — Каким по-твоему образом? — возмущенно парировал Ники, приподняв бровь. — Это вообще ничему не мешает. Ну ты даёшь... На ответ Кевин не сильно отреагировал, вместо этого сложным взглядом посмотрел на алкоголь в его руках и, пожав плечами, глотнул прозрачную гадость из своей излюбленной бутылки. — Вот тебе и посидели. — Прочищает горло Дэн, неловко потерев ладони друг об друга, быстро оглядев всех и остановившись на нём взглядом. Внутри него росло странное, щекочущее предчувствие, смешанное с нелепым желанием отвернуться и разразиться истерическим смехом, доводящим до дрожи в кончиках пальцев. — Только два вопроса, Ники, если ты не против: нам стоит переживать насчёт этого? Ей не составило труда намекнуть, но он и так мгновенно уловил суть. Под предлогом "этого" капитан, несомненно, подразумевала принятие лекарства. Однако мучительные размышления о том, затронет ли это всю команду или же его одного, дошли до него не сразу. Вместо того чтобы гадать или выпытывать, рискуя вызвать еще больше подозрений, Ники уверенно покачал головой, заставляя в первую очередь себя поверить, что это когда-нибудь может быть правдой, и ответил коротко, но ясно: — Нет. Дэн медленно кивнула, ее брови нахмурились, словно предчувствуя грозу. Взгляд цепко следил за каждым его движением, выискивая предательские признаки лжи. Ей не стоит в этом жесте сомневаться, они не в Болгарии. Но Ники узнал этот взгляд – отпечаток общей травмы, нанесенной бесконечной ложью Нила. Все они теперь двигались по минному полю недоверия. Но при чем здесь он? Им с ним не обязательно быть аккуратными, но он не из тех, кто долго держит обиды в себе. К тому же раньше это не имело значения. — И последний вопрос: Бетси в курсе? На это Ники кивнул уверенно и утвердительно. — Ага, — просто и легко ответил он, уперев локоть в колено и подперев подбородок. Желая придать своим словам вес, он добавил, зная, что эта информация вряд ли что-то им даст, но зато послужит правдоподобным прикрытием: — И не только она, но ещё и мой психотерапевт. Время от времени мы созваниваемся по выходным, и именно он проинформировал Би о лекарствах, чтобы избежать путаницы на встречах. Ники заговорщически прищурился, плавно и подозрительно оглядывая всю комнату. А потом улыбнулся и сказал: — Эрик тоже в курсе, если вы мне не верите, можете спросить у него. Было бы мило, если бы мой жених и моя команда-семья поболтали, — миловидно пропел он, мечтательно смотря в потолок, представляя, как он рушится и на него светит солнце, — не обязательно о психотерапии, знаете ли, он вообще-то крутой скалолаз и раньше играл в экси в старшей школе. Может, подружитесь. Облегчение в их глазах и азарт к разговорам было сладкой победой для Ники, хотя он и проиграл этот бой. Победитель, словно тень, застывшая напротив, молча осушал все, до чего дотягивалась рука. И Ники бы не обратил на это внимание, если бы не задумчивые, но такие пустые глаза Аарона не разговаривали с Эндрю. Телепатия как и ложь не его конёк, но их тихое перемирие, если его таким можно назвать, пугало до чертиков. Ники не мог себе представить, что тот так легко сдастся, сохраняя при этом выражение лица человека, знающего то что, недоступно остальным. Причём не он один был таким. Еще и Нил, с самого начала напрягавший, смотрел на все происходящее не с удивлением, а скорее с ощущением дежавю. «Теперь все знают», — напомнил себе Ники, кидая карту, когда пришла его очередь. Он слушал смех и шутки, доносившиеся из общего гула, но слова их скользили мимо, не задевая сознания. Музыка на фоне стала ему милее и громче — странно, что Ники не услышал её изначально, оказывается, она играла всё это время. Элисон упомянула Беатрис из её группы, и это был хороший повод поддержать разговор для остальных и для него почувствовать себя вовлечённым, а не под прицелом. Ему нравится проводить время со своей командой под приятную музыку и пустые разговоры, которые сейчас кажутся намного интереснее, чем в будние дни. Ему нравится пить, когда никто на это не указывает и не следит за сестрой, потому что все уже забыли про это. Ему нравится думать, что так будет всегда, даже когда, весело болтая со всеми, он снова слышит этот зудящий свист вперемешку со звоном церковных колоколов. Это портит его слух, который хочет слушать музыку, а не непонятные галлюцинации, возникающие и уходящие по собственной прихоти. Этот свист прямо дышит ему в затылок, наступая на пятки, всё время напоминая о том, что он будет рядом, будет преследовать его. Теперь Ники точно знает, что слышит это один. Никто, кроме него, не обратил на это внимание, но от этой избранности лучше не становится. Только хуже, когда он отчётливо понимает, что уже где-то раньше слышал этот гармонический интервал. И чем чаще он его слышит, тем ближе к нему подступают воспоминания о его первом появлении. Не помогает и то, что Аарон, кажется, готов прожигать в нём дыру взглядом, причём до конца этого вечера.

***

— Блять, как холодно! — Постукивая зубами, выходит Ники за дверь общежития в объятия промозглой улицы. В этом году осень холоднее, чем в прошлом, но виной его продрогающим конечностям тут больше служит отсутствие теплой куртки. Все лисы, напившись, наигравшись и вдоволь наболтавшись почти под ночь, разошлись по своим комнатам на боковую. Под предлогом вынести грязное белье в общую прачечную, как и обещал раньше, Ники оставляет своих далеко не трезвых соседей засыпать, а сам спускается в подвал их здания. Прачечная представляет собой довольно маленькое бетонное помещение из четырех стиральных машинок, нескольких сушилок и ряда из пары стульев для ожидающих, чтобы попусту не стоять. Закинув в свободную машину все имеющееся белье и засыпав стиральный порошок, который каждый берет с собой, Ники ставит режим смешанного белья и, примерно сверив время, выходит из подвала на улицу, при этом проверив, нет ли сторожа на вахте, а то он рискует не зайти обратно. Поежившись от холода, Ники отходит по стене вдоль, прямо под окнами, оставаясь скрытым в тени под навесом балконных ставней. Останавливаясь напротив парковки, рука лезет в карман джинсов и достает пачку сигарет с дешевой маркировкой, которую можно увидеть в любом продуктовом или круглосуточном супермаркете. Магазины в грязных подворотнях, лавки в богом забытой деревне с вечно ворчащей продавщицей у пекарни, и заброшенные дворы с нависшей тоской, где роятся мухи и путаются всклокоченные пряди волос — эта пачка сигарет олицетворяла все эти места и подходила на удивление к каждому. Такая потрепанная, очень старая, явно не раз кем-то пользованная лежала в его мозолистых, с ссадинами и двумя ожогами на лицевой стороне ладоней, руках. Ники сморгнул слезную пелену с глаз, появившуюся от сонливости вперемешку с ночным холодом, сглотнул и, поморщившись, опустил взгляд вниз, вытаскивая зажигалку. На глаза сразу попались несколько растоптанных и сегодняшней свежести окурков. — Бестолочи, — пробубнил Ники с сигаретой в зубах. Поднеся зажигалку к лицу, воспламеняя тонкую палочку, он вдохнул лёгкими первую затяжку и шумно выдохнул облако дыма в небо. — Только курить и мусорить умеют. Вздернув похолодевшим носом, Ники посмотрел наверх. А небо такое чистое-чистое, ни облачка, ни дымки, лишь чистое полотно и крапинка звёзд, тянущихся бесконечно по этой вселенной. Сделав ещё одну затяжку и выпустив тонкую струйку дыма, Ники прошептал, не отрывая глаз от неба: — Красиво. Ночная прохлада все сильнее пробирала сквозь тонкую и ненадежную кофту, заставляя Ники зябко поежиться и шмыгнуть носом, потоптавшись на месте подобно манулу. Только сейчас он замечает, что на нем довольно-таки красивая кофта: синяя такая, один из его любимых цветов, со стразами, белым узорчатым рисунком и теплым капюшоном. Красиво и модно, но от холода это его не спасет. Он затянулся еще раз, наслаждаясь кратким никотиновым теплом, разливающимся по телу. Ощущение умиротворения от ночного неба и сигареты между пальцев успокаивало, разгоняло тревожные мысли, что крутились в голове последние дни. Хотя скорее последние два часа… Сгорбившись, прислонился спиной к холодной стене, глубоко вдыхая морозный воздух, смешанный с запахом табака. Звезды мерцали в вышине, как россыпь бриллиантов на черном бархате. В этот момент Ники чувствовал себя невероятно маленьким и незначительным, песчинкой в бесконечном пространстве, плевком в тарелке блевотины. Но эта незначительность почему-то не угнетала, а наоборот, освобождала. Маленькая такая незначительная деталь, прислонившись к стене, меланхолично раскачивалась из стороны в сторону и нагло раскуривала сигарету, мечтая о прекрасной жизни в замке с немецким принцем, собакой, а главное вечном счастье и спокойствии для близких и друзей. «А мне и принца достаточно, — подумал Ники, улыбнувшись своим мыслям, представляя своего принца, — Одного и на всю жизнь». Стоило только представить его строгое, угловатое лицо, на котором как всегда только для него одного, единственного растянулась нежная улыбка, под стать сверкающим в ночи глубоким васильковым глазкам. В своем прекрасном костюме тройке с теплым и всегда приятно пахнущим пальто, аккуратным шарфом, укутывающим белоснежную шею… Ники так больше не может. Встряхнув головой, снимая с себя наваждение прекрасного образа, восставшего перед его глазами призрачной тенью, преследовавшей его в моменты одиночества, он сжимает в кулаке недокуренный окурок. Восхитительно отрезвляющая боль молниеносно бьёт его по телу, от обожжённого места на руке вплоть до кончиков пальцев ног, и, засунув потушенную сигарету в задний карман джинсовых штанов, Ники вытаскивает телефон и в списке контактов экстренных вызовов находит свой любимый номер. Он звонит, не сомневаясь ни секунды в своём импульсивно-эмоциональном решении. С шестого гудка трубку подняли, и послышалось знакомое, родное: — Привет, медвежонок. Ну ты как? Ники не может описать то, что он почувствовал, услышав эти два простых слова. Это было что-то намного лучше, чем сигарета после тяжелого дня. — Привет, не разбудил? — беспокойно, поспешно спрашивает Ники, заметив тень усталости в любимом голосе. Если его импульсивные решения приведут к тому, что он нарушит драгоценный покой Эрика, который к тому же и так страдает от недосыпания, работая даже сейчас в удаленном режиме, он себе этого просто не простит. Никогда. — Нет, мой хороший, все хорошо, — спокойным тоном отвечает ему Эрик. На заднем плане слышен шорох простыней и скрип знакомой кровати. — Я ещё даже не ложился. Ники со спокойной душой кивнул, зная, что тот этого не увидит, но это скорее было не для Эрика, а больше для себя. Совесть чиста, можно продолжить разговор, зная, что он не побеспокоит и не обременит его этим. — Ясно, а я вот в прачечную вещи относил, — шмыгнул Ники носом, в который раз поежившись от внезапно подувшего холодного ветра, — стою, вот жду стирку, и представляешь, о тебе так хорошо подумалось. Решил позвонить. Ники пожевал обе щеки и улыбнулся, снова поднимая взгляд на звездное небо. — Голос твой хотел послушать. — У тебя все в порядке? Вздохнув, Ники обмяк и устремил взгляд на парковку. Темные глаза скользили по асфальту, не находя, за что зацепиться. Он смотрел в пустоту, сквозь бетон и автомобили, сквозь ажурные ворота общежития, сквозь переплетение дорог и багрянец парка, будто он может видеть так далеко, но ему начинает казаться, что может. А еще ему кажется, что Эрик звучит очень серьезно. — Пу-пу-пу, — пробубнил Ники задумчивым певучим басом, отбивая ленивую дробь по бедру кончиками пальцев. Прижав телефон плечом к уху, он натянул рукав кофты на подмерзшие, побелевшие от холода костяшки. "Обморожения только не хватало", – промелькнуло в голове, и, сменив тон на будничный, он ответил: — Наверное, нет, — он на мгновение замолчал, взвешивая все за и против, а потом и вовсе выкинул воображаемые судебные весы из своей головы прочь. Они никогда не помогали. Вся эта херня про "сначала подумай, а потом говори" только мешает высказываться именно так, как он хочет, а не так, как хотят это услышать другие. — Я всем всё рассказал. Впервые сказать об этом вслух оказалось так просто, что казалось настоящим преступлением, ведь внутри него творилось непонятно что. И ключевое во всем этом слово: "непонятно". — Что? — В голосе Эрика звучало недоумение, в котором трудно было различить, то ли он просит уточнить, то ли просто не может поверить услышанному. В любом случае Ники не стал вникать в двусмысленность вопроса, да и не было желания разбираться, вникли в его слова или их просто услышали. Вместо этого продолжил: — Насчёт таблеток. Я сегодня все рассказал. Теперь все в курсе. — Ух ты, — тихо отвечает Эрик, — ясно. Несколько секунд они дают друг другу собраться с мыслями. Ники летал в облаках, но после ответочки неловко прикусил нижнюю губу и замер в ожидании его мнения. — Хорошо. Это правда здорово, — снова медленно повторяет Эрик, — а тот факт, что ты "не в порядке" имеет отношение к тому, что ты решил поделиться этим с командой? А вот над этим Ники немного задумался. Он и сам толком не понимал, что значит это его "не в порядке”. Просто показалось, что скажи он Эрику да, это было бы нечестно с его стороны, но ведь и не правдиво. — Не знаю, — прозвучал честный, но неуверенный ответ. — Вроде бы, нет. Я и рассказывать-то особо не хотел. Да и нечего, по сути было. — Мгм, — Эрик издал неопределенный звук, больше похожий на констатацию факта. — Но ты рассказал. — Да. В тот момент у него особого выбора, по сути, не было. Либо он расскажет правду, с которой все смирятся, в надежде, что они все равно ее скоро забудут или проигнорируют, либо Эндрю пустит его на гамбургеры. Мысль о бутербродах пробудила в нем чувство голода и заставила взгрустнуть, потому что все фастфуды сейчас закрыты. — Этому была какая-то причина или ты просто захотел поделиться этим с ними? — аккуратно уточняет Эрик. — Пу-пу-пу, — снова задумчиво бубнит Ники, желая заполнить пустоту в разговоре пока думает над ответом, надеясь, что это не сильно раздражает Эрика. Он действительно благодарен и ценит то, как аккуратно тот подбирает вопросы, выражая желание разобраться во всём, при этом не вытягивая из него слова, а по полочкам собирая пазлы, позволяя ему самому думать над своими ответами и не путаться в мыслях. — Причина.., — медленно проговорил про себя Ники, чувствуя себя полным тормозом ночью на улице, — Случайность. Аарон просто хотел выбить из меня признание, понимаешь? У него паршивое настроение, вот мы и пытались… — Постой, — неожиданно резко обрывает его Эрик. Что-то в его тоне меняется после услышанного. — Прости, кажется, я ослышался. Он заставил тебя признаться… перед всеми? — Э-э-эм, не совсем, — тянет Ники, на мгновение теряясь, словно только сейчас осознавая, что именно так задело Эрика. — Ну, "заставил" – это, пожалуй, слишком громко сказано. Развивая эту скользкую тему, которую он сам же и начал, Ники рискует обрушить на Аарона новую волну гнева, а это совершенно не входит в его планы. Ему просто хотелось поговорить об этом, выговориться, так сказать, отвлечься, замять эту тему и поболтать ни о чем особенно важном с любимым человеком. Под таким-то звёздами грех не поболтать. — Пу-пу-пу… — Ну, Ники! — стонет Эрик, впервые за весь разговор повышая голос и тяжело вздыхая. — Хватит с этим своим "пу-пу-пу"! Откуда это вообще взялось? Мода опять на глупые фразочки пошла? Затаив дыхание и судорожно сжав губы, словно пытаясь удержать рвущийся наружу порыв, он камнем падает в клубящуюся пыль. Изо рта Ники вырывается звонкий смешок, а затем, услышав в трубке удивленный возглас, перерастает в безудержный хохот. — Не повышай на меня, голос, — посмеиваясь серьезно предупреждает он Эрика, хотя от серьезности у него есть только название, ведь смех портит всю картину, — Господи, ну серьезно, ты чего? И снова он слышит этот вздох. Ники не знает наверняка, но легко может представить, смотря туманным взглядом поверх парковки, туда, где заканчиваются границы общежития и начинаются жилые дома и новостройки, как Эрик прямо сейчас сидя в своей квартире, на диване, на стуле, а может вообще растянувшись на нём, очень недовольно вздыхает, потирая переносицу двумя пальцами. Как он обычно всегда делал, когда что-то шло не так. — Извини, — тихо произносит Эрик, — сорвался. — Да ладно тебе. Ну, рассказал слегка под давлением всем, ну что, теперь, убить его, что ли или может себя? — Ники шмыгнул покрасневшим носом, безуспешно пытаясь сдержать нервный смешок. — Мне скрывать нечего, рано или поздно все равно бы все узнали. — Да какая разница, есть тебе что скрывать или нет, — неожиданно вскипел Эрик, с яростным напором в голосе, но не повышая его, — Это твоя жизнь, твое здоровье, твое лечение. И если ты не хочешь, если еще не готов делиться этим с ними, ты не обязан. Он просто украл у тебя это право, совершенно глупо и по-детски поставил тебя в неловкое положение перед всей командой. Луна сегодня красивая, такая яркая, такая круглая среди этих пыльных звёзд, рассыпавшихся вокруг и кучи грязи, которую люди выбрасывают в космос, потому что не знают, что с этим делать. Так и хочется её съесть. — Ники? — Почему ты-то злишься? — устало, с меланхоличной ленцой в голосе, спросил Ники, покачнувшись на пятках. — Да потому что бесит, — выпалил Эрик, больше не стесняясь в выражениях, — что ты принимаешь это дерьмо. На лице расцвела чеширская улыбка. Бровь заразой поползла вверх, а голова упрямо качалась из стороны в сторону. — Я тебя бешу? — Нет! — горячо, с возмущением в голосе, отрезал Эрик, — Конечно, нет, не ты… Туман выходит. Прячет луну, прячет звёзды. Закрывает их собой, но все равно у него не получилось скрыть их прелестное сияние. Они будут мерцать, потому что это их время, и никто не способен этому помешать. Вообще ему, конечно, известно, что Эрик не может так говорить про него, но становится все равно немного обидно. Есть у него такое желание, которое он даже не может объяснить это самому себе, но все же ему хочется верить, что когда-нибудь они будут намного ближе, чем сейчас. И дело было вовсе не в отношении Эрика к близнецам. Ники хотел, чтобы они были близки, чтобы они все были близки, ну хоть когда нибудь. Чтобы в будущем можно было посмотреть на них со стороны и с уверенностью сказать, что они выглядят как настоящая семья. Маленькая, неполная и, может, совсем не похожая на другие, но зато настоящая. А эту ситуацию… он почти забыл и хочет, чтобы Эрик сделал тоже самое для него. — Спасибо, — искренне молвит Ники, на этот раз вложив в свои слова искренность. Холод стальными тисками сдавил конечности, но он, упрямо цепляясь за остатки сил, всё еще держался на ногах, вросших в промёрзлую сырую землю. Двигаться казалось непосильной и нежелательной задачей — за то, что выслушал. Мне правда легче стало. Ники, несмотря на усталость и холод, чувствовал себя в безопасности, просто разговаривая с ним. — Знаешь, я просто выдохся, — проговорил он, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. — День выдался сумасшедшим, да еще и это признание. — Он замолчал ненадолго подбирая слова. — Давай взглянем на это с другой стороны: я считаю, что Аарона винить не в чем. Да и я, если честно, ни капли не расстроен. Скорее, наоборот, словно камень с души свалился, когда все узнали. Всё казалось, будто я прятался от них, держал это в себе, а теперь прятать нечего. И дышать, представь себе, стало лучше. Свободнее, что ли. Настала очередь Эрика задумчиво промычать в ответ. — Ладно, — на удивление легко согласился он. — Если тебе и вправду стало легче, то это главное. Ники улыбнулся, сдерживая рвущееся наружу желание сорваться с места, бежать к Эрику домой, крепко обнять, разрыдаться от счастья и уснуть в его объятиях. — Но ситуация все равно отвратительная, — продолжал Эрик. — Аарон поступил с тобой неправильно. — Зато все обернулось к лучшему, — закончил за него Ники и, бросив тоскливый, прощальный взгляд на звезды, грустно сказал: — Послушай, у меня стирка закончилась, да и спать пора. Не только мне, между прочим. Эрик фыркает. — Ты просто уходишь от разговора. — И у меня это хорошо получается, — нагло признался Ники, пожав плечами. — Но белье все же забрать надо. Прости… Эрик замолчал, будто обдумывая услышанное. Наконец вздохнул и с ощутимой улыбкой в голосе проговорил: — Ничего, иди. Но помни, что я теперь недалеко и всегда рядом. Если тебе понадобится поговорить, или просто… знаешь. Все, что захочешь. В голосе Эрика звучала такая искренняя забота, что у Ники защемило в груди. Он кивнул, стараясь не показать переполняющих его эмоций. Хотелось сказать многое, но слова застревали в горле, а язык словно прилип к нёбу. — Я очень сильно люблю тебя, — тихо дополняет Эрик, — Спокойной ночи, ангелочек. — Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи, — тихо прошептал Ники и, стараясь не бежать из-за подгоняющего холодного ветра, направился к двери общежития. По дороге, он крепко сжимаял себя в объятиях, представляя, как скоро окажется в настоящих. Оглядев, нет ли кого поблизости, в том числе и на посту, Ники юркнул за дверь и быстрым шагом направился в прачечную. В помещении было теплее, чем на улице, и блаженно вздохнув и расслабившись, он активно начал тереть свои замёрзшие ладони. В основном ту, которая держала телефон все это время, казалось, рука чуть не примерзла к устройству. На телефон пришло уведомление, что заставило его почти вздрогнуть от неожиданности. В пустом помещении, где нет ни души, напугать может что угодно, особенно в такое темное время, но Ники быстро ориентируется, зная наверняка, что это сообщение пришло ему от Эрика. Ведь они только что общались, и любимый захотел написать ему пару приятных слов на ночь. Открыв устройство, он почти сразу пожалел, что сделал это. Сообщение было от Джея и максимально кратким и сомнительным по содержанию. «32.855124. -80.012043» «Цифры?» — подумал Ники. Никакого последующего текстового сообщения после них не последовало, пользователь даже не был в сети. Ники нахмурился, пытаясь понять, что это может значить. Географические координаты? Зачем Джею отправлять ему эти координаты посреди ночи? Они не общались уже несколько недель, после того дня похорон, оставившего неприятно напряжённый осадок у обоих. Хотя он сомневается, что у того вообще хоть что-то осталось человеческого. Плохо в тот день было только ему, а Джею, наоборот, было очень даже хорошо. Единственное и, наверное, самое главное, в чём Ники действительно ему бесконечно благодарен, — это за то, что он побыл с ним в тот день рядом и в полуконтуженном состоянии притащил к себе домой и дал выспаться после того, как из его организма вышло не менее двух литров слёз. Отбросив неприятно карабкающиеся в его голову мысли, он напечатал:

«Чего это?»

«???»

И временно выключил телефон, чувствуя все же вернувшийся неприятный осадок, к которому теперь прибавилась ещё и порция тошнотворного переживания, отдающегося тянущей болью в животе и висках. Быстро потерев переносицу, Ники открывает дверцу стиральной машины, вдыхая приятный запах чистой одежды и стирального порошка. Не теряя ни секунды времени, он комкает мокрые вещи, выуживая их из стального нутра барабана, и бросив эту тяжёлую, влажную ношу в плетёную корзину, несёт в сушилку. Всё намокло, и это не было бы так тяжело, если бы сейчас не была ночь и он не заваливался бы на каждом шагу, рискуя заснуть в прачечной. К тому же этот день тянулся так долго, что Ники думал под конец реально расплакаться, но… Разве у них не всегда так было? Почему же раньше он не чувствовал этой непонятной усталости, не мечтал о сне при первой же возможности? Теперь же, едва открыв глаза, он уже чувствовал себя выжатой губкой, и это чувство преследовало его до самого заката, и так день за днем. Словно кто-то ночью высасывает из него весь кислород, заставляя целый день за ним гоняться, искать, но, догоняя его, силы иссякают. Странное чувство. — Лучше уж так, чем как в прошлом году… — пробормотал Ники, вешая последнюю футболку на тонкие железные прутья. Уже завтра вся одежда должна быть готова. Удивительно, но в прачечной и сушильне теплее, чем в их комнатах. Нагнувшись и подобрав корзину, из его кармана предательски сбегает пачка драгоценных сигарет и идеально падает перед его кроссовками. Прямо перед носками обуви, издевательски посередине. Где-то в конце коридора послышалось эхо щёлкнувшего выключателя. Вот только никакого коридора с эхо стенами у них нет. Это его нервы постепенно сдают свои позиции с потрохами. У него дёргается глаз, смотря на эту пачку, он уже явно чувствует ощутимое омерзение и раздражение к тому, что нужно снова наклоняться, на этот раз чтобы поднять ее. Сделав несколько глубоких, терпеливых вдохов, Ники спокойно поднимает ее. Все ушло так же быстро как и пришло. Желание спать медленно занимает выигрышную позицию, и времени и сил на дальнейшие возмущения на пачку у него нет. Да и глупо это. Злиться на картон, но иметь слабость к его содержимому. Засунув её в карман, Ники с пустой корзиной и головой поднимается вверх по лестнице. При каждом шаге помятые края пачки врезались ему в бедро. Как жаль, что там нет сигарет.