I'm not

— Я открыт! Пасуй сюда! — Да куда ты кидаешь?! — Парни, осторожнее! В сторону! Спортивный зал заполнен криками студентов, кажется, совсем не уставших к пятой паре. Кто вообще ставит физическую культуру последней в расписании? Но пропускать нельзя — чревато последствиям. Из-за обширного количества прогулов могут не допустить к зачёту, и одним рефератом уже не оберёшься. Подобная роскошь доступна только освобождённым от занятия студентам, например, таким как Мин Су, одиноко сидящим на скамье для «лохов», как называет это Су Бон, в простонародье — Танос. — Эй, целочка, мяч-то хоть подай! — кричит фиолетовая залупа, когда предмет инвентаря отлетает в угол зала. Одногруппники смеются, пока команда противников с параллели закатывает глаза. — Да забирай! — рядом сидящая Сэ Ми берёт баскетбольный мяч и кидает его прямо в надоедливого парня, прямо в спину, пока тот отворачивается, — не давай себя в обиду, — она улыбается и Мин Су краснеет, мысленно благодаря свою спасительницу. — Ого, отличный бросок! — комментирует Нам Гю, прыгая на одном месте, делает что-то наподобие разминки, но нет, он просто балуется, — Танос, тебя опять эта девчонка уделала? Су Бон хмурится и поднимает мяч. Подбрасывает его правой рукой, со всей силы ударяя. Друг инстинктивно наклоняется и садится на коленки, чтобы в него не попало. Зато попадает в кое-кого другого. В парня из параллели. Его хвостик дёргается от удара, а тело падает на пол. Одногруппники подбегают, чтобы проверить жизненные силы товарища, а учитель дует в свисток. Присутствующие синхронно закрывают уши. Таносу никогда не нравился выскочка по кличке «морпех», который лучше него буквально во всём: в отличной физической форме, участвует во всех соревнованиях, ещё и в гуманитарных науках выделяется, судя по слухам. Вечное противостояние двух групп отражается на Су Боне лично, ему важно быть тем самым павлином среди стайки гиен, которые гогочут от его идиотских шуточек. — Хорошо поиграли, — вполголоса произносит Танос, ухмыляясь чужим страданиям. Пострадавший удаляется, а его сокомандники поворачиваются на фиолетовую макушку, скрестившую руки на груди, нагло улыбающуюся. — Он же опять допрыгается, — шепчет Мин Су, его пугает напряжённая обстановка. — Не переживай, — Сэ Ми кладёт свою ладонь поверх его, провоцируя на чужом лице новую порцию краски, — тебя это не коснётся. Он хочет сказать что-то ещё своей дорогой подруге, но звенит звонок, и им приходится разойтись. — Увидимся в столовой, — подмигивает она, читая в глазах напротив перевод мыслей. И пускай они оба не в форме, и времени на переодеться Мин Су не нужно, он всё равно задержится в раздевалке дольше положенного. Сэ Ми просто захватит свой рюкзак, а вот ему ещё нужно пообщаться с «пацанами», посетить уборную и посмотреться в зеркало, чтобы выглядеть нормально. Не хочется ударить в грязь лицом перед объектом обожания. Мальчики налево, девочки направо. Единственная девушка из группы спокойно скрывается за деревянной дверью, в то время как парни толкаются, что-то громко обсуждают и кричат друг на друга. — Нам Гю, — зовёт учитель, и студенту приходится подойти. — Да, что такое? — Зачем ты наклонился, когда Су Бон кинул в тебя мяч? Уворачиваться — это верное решение, но важно принимать удар, ловить снаряды, а не избегать их, — господин Кан Ми наклоняется и поднимает с пола баскетбольную игрушку, — попробуй поймать. Мужчина кидает мяч, и Нам Гю успешно его хватает обеими руками. — Кажется, это намного лучше — знать, что оружие сейчас у тебя, а не где-то на стороне, — в какую-то непонятную философию уходит тот. Студент неуверенно кивает и под одобрительный взгляд преподавателя идёт на склад инвентаря, чтобы отнести несчастный мяч. Мужчина удаляется из спортивного зала, огромное помещение пустует, а шаги отдаются эхом о стены. — Чёрт, ещё ведь помыться нужно, — Нам Гю не доволен сегодняшним учебным днём, он чувствует себя ужасно уставшим. Парень заходит в раздевалку и со всей силы захлопывает за собой дверь. Он стягивает с потного тела футболку, небрежно кидает ее на пол и машет рукой, мол, наплевать. Из-за самокопания Нам Гю не замечает, что все уже ушли, рюкзаков и одежды на вешалках не видно. Оно и лучше, спокойнее будет. Танос вечно встаёт в соседней от друга кабинке, настраивает воду на ледяную и направляет напор на чужой голый торс. Ха-ха, оборжаться можно. Воспоминания не вызывают на лице Нам Гю улыбку, напротив, он раздражается сильнее и ещё сильнее радуется, когда понимает, что сейчас помоется без происшествий. Встряхнув макушкой, студент открывает бутылку воды и понимает, что она пустая. Танос, сука, выпил всё. — Тварь! — швыряет кусок пластмассы в стенку, снова бесится. Крышка падает под ноги, она крутится на одном месте, и Нам Гю наступает сверху, чтобы прекратила. Парень пинает её, хватает со скамьи полотенце и идёт в душевую. Напротив зеркала стоит Де Хо с ваткой в носу. Он достаёт кровавые затычки и выкидывает в мусорку. Нам Гю дёргается от испуга, ударяясь спиной о дверь сзади. Прижимая руки к себе, он теряется в словах. Чёрт. Один на один встречаться с «врагом» из параллели нет желания от слова совсем. Особенно когда он в два раза физически сильнее тебя, что заметно и внешне, и судя по сданным нормативам в журнале. Склоняясь над раковиной, Де Хо набирает в ладони воду и моет лицо. Аккуратно, чтобы не задеть повреждённое место у переносицы. Нам Гю пробегает мимо и скрывается среди душевых кабинок, быстро раздеваясь. Нужно поскорее закончить с этим, — впопыхах настраивает температуру парень и направляет лейку себе на грудь, водя по ней ладонями, смывая с себя пот сегодняшней «катки», — он же стоял в форме… Получается, не купался? Дверь скрипит. Нам Гю делает шаг назад в надежде на помилование. Их компашка вечно задевает параллель, хотя те изначально относились с уважением, чем показали свою адекватность. А вот Танос с нихуя стал задевать их, создал целую банду, частью которой сделал даже, казалось бы, непричастную Сэ Ми. Да что там Сэ Ми, умудрился Мин Су вплести к себе в шестёрки. Которого, кстати, также буллил. По-доброму, но всё же. Де Хо проходит мимо Нам Гю и скрывается в последней кабинке. Можно выдохнуть. Кажется, их группа действительно адекватнее, чем шайка-лейка под руководством фиолетового чуда. Натягивая на талию полотенце, Нам Гю пропускает мимо взора встроенные фены у стенки и с мокрыми волосами покидает помещение для водных процедур. Он быстро переодевается в чёрные штаны, кроссовки для повседневной жизни и белую футболку. Руками старается расчесать волосы, хотя бы немного привести себя в божеский вид. — Нам Гю, — раздаётся за спиной. Парень дёргает плечом, выпрямляется и отпускает рюкзак обратно на скамью. — Да? — принимает расслабленный, совсем не напряжённый вид он и в итоге всё же поворачивается к оппоненту. — Ты забыл, — Де Хо стоит перед ним с голым торсом. Он кладёт чужие вещи в сложенном вещи на небольшую тумбочку близ вешалок на другой стороне комнаты. Кивая в знак благодарности, студент подходит и забирает своё. Если бы Танос нашёл мои шмотки, он бы наверняка затолкал их в унитаз… — проносится в мыслях, — ты подозрительно ласков, что с тобой не так? Де Хо обходит парня и спокойно снимает с себя полотенце, и складывает его точно так же, как и тряпки Гю. Словно данная функция заложена в нём технически. — Скажи, ты специально? Почему… — разворачивается Нам Гю с раздражением в голосе, — блять… Слава богу, его «враг» с параллели успел надеть хотя бы чёрные боксёры на резинке. Извиваясь в гейской панике, студент легонько бьёт себе ладонью по шее, а потом по лбу. Он приоткрывает рот, жмурится и снова открывает глаза. — Забей, Хо, — Нам Гю хватает забытые вещи и небрежно запихивает их в рюкзак, прижимая кулаком сверху. Парень застёгивает молнию, чудом не ломая её резкими и неаккуратными движениями. Он даже не проверяет карманы на наличие мелких безделушек и прямо так бежит к выходу, дёргает за ручку и… Ничего не происходит. Дёргает ещё раз, и ещё. Нервы на пределе. — Твою мать, — глубоко дышит Нам Гю, толкая дверь плечом. Пытаясь, по крайней мере, — открой! — он мотает головой в сторону опешившего Де Хо, — открой, это не смешно! Открой, сейчас же! — Я ничего не делал, — спокойный, как большая река, парень надевает синие джинсы, затягивая ремень на них, — ты последний заходил в раздевалку. — Чёрт, точно, — отмахивается тот, продолжая насиловать ручку, — да блять! — Отойди, Гю, — Де Хо подходит поближе, но его грубо пихают в не прикрытую тканью грудь. — Чё ты вечно такой спокойный ходишь?! Правильный весь из себя, даже спортивки мои сложил, будто мамочка! Чё не намочил их? Не отдал на съедение своим дружкам? Тоже мне, благородство из кустов! Сглатывая, Нам Гю держится правой рукой за лямку рюкзака как за спасательный трос. Он делает шаг назад, соприкасается с закрытой дверью и хмурится. Пытается показать, что совсем никого и ничего не боится. Де Хо щурится, хочет что-то сказать, но решает промолчать. Он возвращается к себе и заканчивает акт переодевания. Спортсмен садится на скамью, включает телефон — ешка. Интернета нет совсем, конечно, физ-ра же проходит на минус первом этаже. Как удобно. Нам Гю так и остаётся стоять около выхода. Он ещё пару раз старается «открыть врата», но всё тщетно. С поражением парень облокачивается о стенку и скатывается вниз, обнимая вещи. Жуть как пить хочется, жажда никуда не уходит. Делая ещё один глубокий вздох, он закидывает макушку назад и вздымается грудью наверх, стараясь совсем не впасть в отчаяние. — Держи. Нам Гю открывает глаза, над ним во весь рост стоит Де Хо с бутылкой воды, радушно протягивая её вперёд. — Спасибо, спасибо… — быстро встаёт перед ним на коленки студент, хватает спасительный оазис и откручивает крышечку. Обхватывая сухими губами влажное горлышко бутылки, Нам Гю прикрывает глаза и жадно поглощает прохладную водичку. Он мычит от удовольствия, а по щекам вниз стекают драгоценные прозрачные капельки. Двигая головой в такт, парень выпивает всё целиком, сжимая в руках пластмассу. Де Хо наблюдает за жалким видом соперника сверху вниз, а когда тот опустошает бутылку, садится рядом, на пол. — Ты как? — спрашивает он. — Прости, я… Я выпил всю твою воду… — кашляет себе в кулак Нам Гю, выкидывая мусор в стоящее поблизости ведро, — я… Я куплю тебе новую, как только мы… Вернее, как только я и ты выберемся отсюда… Вытирая запястьями мокрую мордочку, парень чихает и снова трясёт волосами. — Всё в порядке, я успел попить перед тем, как поделиться с тобой, — успокаивает Де Хо, — ты выглядишь намного спокойнее, когда не испытываешь жажду. — Отстань, — смотрит в потолок, — ты одним своим видом бесишь, даже втащить мне по-мужски не можешь за мой длинный язык. — Предпочитаю решать конфликты словами, а не кулаками, — выпячивает нижнюю губу Хо, кивая больше самому себе, нежели собеседнику, — а язык у тебя не длинный, у твоего друга получше будет. Здесь он имеет в виду Таноса, который вечно лезет на рожон. — Конечно, конечно у него получше, — горько усмехается Нам Гю, поднося правую ладонь к лицу. Он странно улыбается, и улыбка эта совсем не радостная, — Танос же у нас глава стаи, всем нравится, все… — Нет, ты мне больше нравишься. — Да чё ты меня перебиваешь, — бесится Нам Гю, — так вот, Танос же у нас… Что, блять? — прыскает студент, левой рукой опираясь о пол, а корпусом поворачиваясь к однокурснику, — а ты быстро учишься насмехаться над окружающими, молодец, общение со мной идёт тебе на пользу. Я ведь даже побоюсь ответить. — Нам Гю, ты чего? — Де Хо проделывает идентичные действия, только ладонь резко убирает назад после случайного соприкосновения, — я не насмехался. И почему ты побоишься ответить? Ваша банда часто кидает едкие фразочки в наш адрес. Интересно, он тупой или сам по себе добренький? — изгибает бровь тот, — неужели не видит, что мы совершенно в разной физической форме, он же меня одной левой ушатать может. Они какое-то время сидят в тишине. Лампа на потолке мигает пару раз, привлекая к себе внимание. Кран в душевой капает, а топот сверху постепенно утихает. Пары заканчиваются, столовая закрывается, людей в здании становится всё меньше. Желудок начинает неприятно тянуть вниз, голод даёт о себе знать. Особенно беспощадно он скребётся после тренировок и уроков физической культуры. Как назло, сегодня именно такой день. — И чем же я тебе больше нравлюсь? — молчание рушится, всё-таки удаётся затронуть чужое самолюбие, — меня легче нагнуть? — Вовсе нет, — пожимает плечами Хо, всё это время сидевший рядом, — с тобой интересно, наверное. Я особо не вглядывался, но иногда замечал, — и тут он начинает перечислять, — ты мастерски воруешь Яккву в нашей столовой, классно стоишь на подаче, когда у нас совместные пары. Ещё я пару раз видел, как ты с местными котами возишься около ворот университета. — А Танос всегда пророчил мне блох из-за контактов с ними… — Нам Гю не замечает, как вслух озвучивает свои мысли. Он давит лыбу и смотрит себе в ноги, сложенные вместе. — Танос много глупостей говорит, его поэтому никто всерьёз не воспринимает, — Де Хо возвращается в своё исходное положение, показывая только половину своего лица, — наши даже лишний раз игнорируют, не то что задевать ленятся. — Су Бон называет это собственным превосходством над окружающими, — посмеивается парень, ему не стыдно обсуждать одногруппника за спиной, они и друзьями настоящими никогда не были. — Почему ты с ним общаешься? — С ним иногда действительно весело, да и я не только с ним вожусь, у нас компания, — объясняет Нам Гю. Кажется, он постепенно успокаивается, — Сэ Ми и Мин Су адекватные, а Кен Су просто влюблён в него и… Чёрт! — острые зубы прикусывают нижнюю губу до крови, — ты ничего не слышал! Блять… Я… Я не гей! Я против подобного! Я просто толерантный! Толерантность не равно личному отношению к данному обществу людей! — Ты чего, всё в порядке, — поднимает руки на уровне груди Де Хо, поднимая брови от неожиданного напора, — насколько тебя запугали? Что постыдного в том, чтобы любить свой пол? Нам Гю прищуривается, отодвигается немного назад и ставит между ними на пол свой рюкзак. Он всё ещё не может поверить в то, что не получит сегодня по роже. — Тебя в прошлом кто-то сильно обидел? — блещет проницательностью морпех. — Не твоё дело, — облокачивается на правую ладонь тот, — просто Танос… Один раз неудачно пошутил, — во взгляде загорается огонёк ненависти, но также быстро гаснет, сменяясь печалью, — мы пили компанией на хате у Мин Су, отошли на балкон, я сигарету попросил, а Су Бон по приколу сказал, что отдаст только за поцелуй, — с каждым словом рассказ становится всё тише, — ну и… Короче, когда мы почти соприкоснулись губами, он рассмеялся. Нам Гю дёргает плечом и пальцами проходится по своей шее, трогает кадык, затем подбородок и, наконец, доходит до переносицы, сминая её. Его зубы стучат, а глаза смотрят наверх. — Эй, в этом нет ничего такого, — аккуратно обхватывает ледяные запяться Де Хо, чтобы убрать руки парня от лица, — твоя ориентация не делает тебя менее… — Нет у меня никакой ориентации! — словно током ударяется Гю и падает набок, отпрянув. Он отряхивает свою белую футболку и достаёт из рюкзака зелёную толстовку, натягивает сверху, но не до конца, чтобы образовалась «юбочка» внизу, — я просто хотел тепла, я очень тактильный человек, и не важно, с кем происходят обжимания! Это вообще не имеет значения! Я на всё и всех согласен, просто дайте обнять. — На всех? — Де Хо дожидается, когда собеседник снова сядет и пододвигается поближе, чтобы положить подбородок ему на плечо. Он не видит сопротивлений, только слышит рваное дыхание сверху, поэтому продолжает. Морпех кладёт свои тёплые руки на чужую спину и медленно гладит по ней, в последующем вырисовывая пальцами узоры. Нам Гю первое время не проявляет инициативы вообще — он, обомлевший, сидит и тает, как мороженое под солнцем в начале лета. Когда шок спадает, парень обнимает в ответ, даже немного прижимает к себе, желая почувствовать человека напротив целиком и полностью. Вдыхая запах Де Хо, он носом трётся о его футболку, словно щенок, выпрашивающий вкусняшку. Они сидят в таком положении добрые минут пять, пока Нам Гю не берут за предплечья и не отстраняют от себя. Кажется, он выглядит расстроенным, всем своим видом моля «Пожалуйста, я хочу ещё, мне не хватило». Об этом свидетельствуют его глаза-бусинки и бровки, сложенные домиком. Де Хо касается мягких щёк, проводит по правой большим пальцем, а потом наклоняет Нам Гю к себе, целуя его в лоб. Коленки дрожат, если бы он стоял, то обязательно упал бы на пол и получил очередной синяк. Это первый поцелуй в лоб за всю недолгую, никчёмную жизнь, и от кого? От ненавистного морпеха? А разве это уже имеет значение? Нам Гю хватает Де Хо за шею и притягивает к себе, впиваясь в чужие губы. Он быстро заводится и нависает сверху, когда парень так удачно ложится на спину. Но дальше поцелуев они не заходят. Один — потому что впринципе не любит первый лезть, мало ли, партнёр не готов, а второй — хочет насладиться чем-то простым, без желания превращать душевную связь в очередной перепихон. — Я… Извини, я не хотел, чтобы так получилось, — Нам Гю отрывается и машет руками перед лицом, — прости, я не гей, я так не могу, только не говори никому, пожалуйста, — он снова сглатывает пару раз, прежде чем сказать, и кивает головой, а потом ею мотает, — я больше так не буду. — Это не делает тебя геем, — Де Хо садится по-турецки и переделывает хвостик, который успел растрепаться, — может, тебе просто конкретно со мной понравилось. Такое бывает, когда мужчины тебя не интересуют, но конкретно этот человек притягивает. — Да? — он нервно теребит шнурки на кроссовках, — то есть, я могу продолжить? — кажется, обмануть это чудо, как раз плюнуть, — ну, не сейчас, конечно… — Можешь, — морпех поднимается и берёт свои вещи, — после пар, прогуляемся? Нам Гю впервые показывает зубки, когда улыбается. Он встаёт с пола, спотыкаясь о собственную ногу, и бьёт себя по штанине. — Да, давай, — накидывает рюкзак на одно плечо, — только чтобы никто не видел. — Само собой, — Де Хо кладёт на ручку двери свою левую ладонь, нажимает на неё и одновременно с этим движением делает толчок вперёд. Они спасены, — до завтра? — До завтра… — Нам Гю, окрылённый внезапными чувствами, не замечает ничего вокруг себя. Он быстро чмокает морпеха в скулу и убегает из спортивного зала.