Римуру в мире цивилизация мудрецов

Следующее утро началось необычно тихо. Не было привычного шума птиц. Не слышалось шелеста мокрых листьев. Даже воздух казался каким-то другим. Холодным. Очень холодным. Первыми, как обычно, проснулись самые активные дети. Сонные слизни вместе с волчатами лениво выползали из комнат, собираясь выйти на утреннюю зарядку. Вельзевул первым открыл дверь общежития— И замер. … Перед ними был совершенно другой мир. Лес. Земля. Крыши. Деревья. Всё вокруг оказалось покрыто белым снегом. С неба медленно падали крупные снежинки. А холодный воздух сразу ударил в лицо. — …Ого. Тихо выдохнул Сатору. Один из волчат осторожно вышел наружу. Наступил лапой на снег. И тут же подпрыгнул назад с выражением глубочайшего предательства. Дети же стояли в дверях, одновременно испытывая две совершенно противоположные эмоции. Первое— Невероятное любопытство. Потому что большинство из них никогда в жизни не видели снег. Он выглядел почти волшебно. Белый. Мягкий. Медленно падающий с неба. Второе же чувство пришло сразу после того, как холодный ветер ударил по лицу. — ХОЛОДНО!! Вельзевул мгновенно захлопнул дверь. — Почему улица пытается нас убить?! Фальфа быстро прижала руки к щекам. — Оно кусается! Сатору, который всё же выглянул наружу ещё раз, тихо пробормотал: — Дыхание превращается в дым… … Для них это вообще выглядело как магия. Тем временем термометра у них, конечно, не было. Но даже Римуру позже примерно оценил бы температуру около минус шести. Для леса посреди пустыни это ощущалось особенно странно. Волчата, кстати, реагировали совершенно иначе. Стоило нескольким щенкам снова выбежать наружу— Как началось безумие. Они: прыгали в снег, пытались ловить снежинки, катались по земле, и с огромным энтузиазмом ели снег. Причём выглядели абсолютно счастливыми. — Предатели… Обвиняюще пробормотал Вельзевул, глядя как волки веселятся на морозе. Фальфа же всё ещё с огромными глазами смотрела в окно. Снежинки медленно оседали на стекле. Белый лес выглядел настолько красиво и необычно, что она не могла отвести взгляд. А затем резко обернулась. — Отец! И почти сразу побежала вверх по лестнице. В коридоре было тепло благодаря батареям. По трубам тихо проходила горячая вода. И именно сейчас отопление впервые ощущалось по-настоящему необходимым. Добежав до комнаты Римуру, Фальфа быстро постучала. — Отец! Тишина. — Отец!! Изнутри послышалось сонное: — Мм?.. Фальфа распахнула дверь. — Там мир стал белым! Римуру сонно приоткрыл один глаз. — Мм… Он всё ещё лежал под тёплым одеялом, явно не собираясь вставать. — Поздравляю мир с этим событием… И снова закрыл глаза. … Фальфа несколько секунд смотрела на него. Не веря. — Отец. Ноль реакции. — Отец. Тишина. Только сонное: — Мгх… И попытка завернуться в одеяло ещё сильнее. Фальфа медленно сузила глаза. После чего резко развернулась к двери. — Вельзевул! — Он опять спит?! — Да! — ПОНЯЛ!! Через несколько секунд в комнату буквально ворвались Вельзевул и Сатору. Причём Вельзевул уже выглядел как человек, готовящийся к величайшей операции своей жизни. Он указал пальцем на кровать. — План “подъём” начинаем. Сатору тяжело вздохнул. — Мы правда это делаем?.. — Да. Фальфа решительно кивнула. — Он должен увидеть снег! Римуру тем временем уже почти снова уснул. И именно в этот момент троица одновременно схватила его за руки. — Мм?.. — ПОДЪЁМ!! — Отец просыпайся!! — Мир белый!! Римуру резко дёрнулся. — Чего— Но было уже поздно. Трое детей начали буквально стаскивать его с кровати. Причём Вельзевул упёрся ногами в пол с таким лицом, будто тащит древнего дракона. — Почему… вы… такие… сильные с утра… Сонно пробормотал Римуру, позволяя себя тащить. Фальфа победно заявила: — Потому что это важно! Сатору честно добавил: — И потому что ты слишком тяжёлый. — Спасибо, Сатору… В итоге через минуту полусонного Римуру уже буквально вытянули в коридор. Он всё ещё выглядел так, будто душа покинула тело где-то на середине пути. А затем дети дотащили его до входной двери. Вельзевул торжественно распахнул её. Холодный воздух сразу ворвался внутрь. Снежинки закружились в воздухе. А перед ними открылся полностью белый лес. … Римуру наконец немного проснулся. Несколько секунд он просто молча смотрел вперёд. На падающий снег. На покрытые инеем деревья. На белую землю. И на тихий зимний лес. Изо рта вырвался лёгкий пар. Римуру медленно моргнул. А затем тихо пробормотал: — …Уже зима, да?.. Римуру ещё некоторое время молча стоял на крыльце. Снежинки медленно оседали ему на волосы и плечи. Холодный воздух приятно бодрил после сна. А белый лес выглядел настолько тихим и спокойным, что на несколько секунд всё вокруг будто замерло. … Зима. Настоящая. Он задумчиво посмотрел вдаль. На деревья. На замёрзшую землю. На дым, медленно поднимающийся из трубы общежития. И внутри неожиданно появилось странное чувство уюта. Хотя расслабляться было нельзя. Теперь еды, тепла и безопасности должно хватать на всех. К счастью, к зиме он готовился заранее. Склад был почти полностью заполнен: сушёным мясом, фруктами, зерном, солью, сушёными травами, и запасами воды. Если экономить, еды спокойно могло хватить месяцев на девять. Даже с учётом растущих детей и пятнадцати волчат. Так что хотя бы об этом можно было пока не переживать. Позади него уже слышалось нетерпеливое ёрзанье. — Отеееец… — Можно выйти? — Но только если улица перестанет быть холодной. Римуру тихо усмехнулся. — Улица не перестанет быть холодной. — Жестоко… Но всё же он вернулся внутрь и начал одевать детей теплее. Шкуры. Меховые накидки. Самодельные шарфы. Перчатки. Некоторые слизни настолько закутались, что стали похожи на маленькие меховые шарики. Вельзевул вообще едва мог нормально двигаться. — Я не чувствую руки. — Это потому что ты надел три пары перчаток. — На всякий случай! Даже волчатам досталось немного меховых накидок. Правда они попытались их съесть. После короткой борьбы вся компания наконец вышла наружу. И почти сразу двор наполнился шумом. Сначала дети осторожно трогали снег. Потом начали наступать в него ногами. А затем Римуру показал им, как лепить снежки. … Это была ошибка. — В АТАКУ!! Первый снежок прилетел Римуру прямо в лицо. Повисла тишина. Вельзевул медленно побледнел. — …Ой. Римуру очень спокойно снял снег с лица. Слепил идеальный снежок. И улыбнулся. — Беги. — ААААА!! Следующие полчаса превратились в полноценную снежную войну. Дети носились по двору. Строили укрытия. Лепили кривых снеговиков. Волчата прыгали в сугробы и пытались ловить снежки зубами. Фальфа вместе с несколькими слизнями слепила огромного снежного волка. Вельзевул пытался построить крепость. Сатору surprisingly оказался самым опасным снайпером среди всех. Даже Римуру постепенно втянулся. Смех эхом разносился по заснеженному лесу. После нескольких часов игр всех наконец удалось загнать обратно внутрь. Причём слово “загнать” подходило идеально. Потому что дети категорически не хотели уходить со снега. — Ещё чуть-чуть!! — Мы почти достроили крепость! — Волки предали нашу сторону! Один из волчат в этот момент действительно сидел внутри снежной крепости Вельзевула с абсолютно довольной мордой. Римуру только устало вздохнул. — Если вы простудитесь, лечить вас будете сами. Это подействовало surprisingly эффективно. Особенно после того как все почувствовали, насколько приятно тепло внутри общежития. Стоило двери закрыться— На окна сразу начал оседать пар. Батареи тихо грели комнаты. А после мороза тепло ощущалось почти роскошью. Дети быстро расселись ближе к трубам отопления, закутавшись в шкуры. Волчата тоже расползлись по тёплым местам. Некоторые почти сразу уснули после утренней беготни. Римуру же времени терять не собирался. Раз уж зима началась по-настоящему— Учёба теперь становилась ещё важнее. Поэтому вскоре длинные столы снова были заставлены: самодельными тетрадями, деревянными дощечками, карандашами, и книгами, которые Римуру создавал с помощью навыков и памяти. Когда дети поняли, что начинается урок… По комнате прокатился коллективный стон. — Отеееец… — Мы только выжили после снега… — Математика жестче зимы… Римуру невозмутимо сел впереди комнаты. — Именно поэтому сегодня двойная математика. — Жестокий тиран. — Я всё слышу, Вельзевул. Тот сразу выпрямился. — Я сказал “великий учитель”. — Угу. Несмотря на жалобы, уроки всё же начались. Сначала — рукопись. Дети старательно выводили буквы на бумаге. Правда аккуратность у всех была разная. У Фальфы почерк был surprisingly красивым. У Сатору — слишком ровным и строгим. А у Вельзевула… Римуру долго смотрел на его лист. — Это буквы или следы раненого паука? — Искусство нельзя ограничивать. — Это “А”. — Оно выражает эмоции! … Затем началась математика. И вот тут страдания стали настоящими. — Если у тебя пять яблок— — Я их съем. — Вельзевул. — Да, отец… Но при всём этом дети действительно учились быстро. Очень быстро. Слизни обладали хорошей памятью и высокой адаптацией. Особенно сейчас, когда начали взрослеть. Даже Римуру иногда удивлялся, насколько быстро они схватывают новое. Пока снаружи медленно падал снег, внутри общежития царила совершенно другая атмосфера. Тёплая. Живая. С лёгким запахом дерева, бумаги и горячего супа. Иногда между столами пробегали волчата. Иногда кто-то случайно засыпал прямо над тетрадью. А Римуру, глядя на всё это, неожиданно поймал себя на мысли… Что ему действительно нравится такая жизнь. Зима постепенно стала частью их жизни. Дни проходили почти одинаково. Утром — тёплый завтрак и сонные попытки вытащить детей из кроватей. Потом уроки. Иногда тренировки. Иногда помощь по дому. Волчата за эти недели заметно выросли и теперь уже свободно бегали по всему общежитию, окончательно превратив спокойную жизнь в постоянный хаос. Снаружи же мир почти не менялся. Белый лес. Снег. Холодный ветер. Иногда сильные метели, из-за которых даже Римуру старался лишний раз не выходить далеко. Поэтому большую часть времени все действительно проводили внутри. И strangely enough… Никто уже особо не жаловался. Общежитие давно стало настоящим домом. Тёплым. Шумным. Живым. Но однажды вечером атмосфера внутри начала ощущаться немного иначе. Потому что сегодня был Новый год. И пусть остальные даже не понимали значения этой даты… Для Римуру она всё равно оставалась важной. Когда за окнами начало темнеть, дети заметили, что отец с самого утра что-то готовит. Причём очень серьёзно. На кухне стоял невероятный запах. На столах постепенно появлялась еда, которую обычно готовили только по особым случаям. Даже волчата чувствовали, что происходит что-то необычное, и весь день крутились возле кухни. Вельзевул первым не выдержал. — Отец. — Мм? — Что происходит? Римуру ненадолго замолчал. А затем спокойно ответил: — Сегодня праздник. — Какой? … Он на секунду задумался. Как вообще объяснить Новый год тем, кто никогда не видел цивилизаций? В итоге Римуру просто слегка улыбнулся. — День, когда люди радуются тому, что пережили ещё один год. Дети сразу притихли. Даже Сатору поднял взгляд от книги. А Фальфа тихо спросила: — Тогда… это хороший праздник? Римуру посмотрел на них. На детей. На волчат, уже спящих возле батарей. На тёплый свет ламп. На снег за окном. И спокойно ответил: — Да. — Очень хороший. К вечеру столовая общежития была полностью заполнена. На столах стояли: мясо, супы, лепёшки, сушёные фрукты, сладкий горячий напиток, и даже несколько “десертов”, которые Римуру пытался воссоздать по памяти. Дети смотрели на всё это так, будто перед ними сокровища. — Это всё нам?.. — Нет, волчатам. — ОТЕЦ!! Римуру тихо усмехнулся. И вскоре внутри снова стало шумно. Смех. Разговоры. Возня волчат под столами. Даже метель за окнами будто стала тише. А позже, когда большинство уже наелось и начало сонно засыпать прямо за столами, Вельзевул вдруг спросил: — Отец. — А чего обычно желают в такой день? … Римуру замолчал. На несколько секунд. В памяти неожиданно всплыли: яркие улицы, огни, салюты, голоса людей из другой жизни. Но затем он посмотрел на этот дом. На свою новую семью. И тихо ответил: — Чтобы следующий год тоже закончился вот так. — Всем вместе. Поздней ночью, когда внутри общежития всё ещё слышались голоса детей и редкий смех, Римуру тихо вышел наружу. Снежная буря усилилась. Холодный ветер проходил между деревьями, поднимая белые вихри снега. Следы почти мгновенно заметало. Но Римуру всё равно спокойно шёл вперёд. Один. Без фонаря. Без сопровождения. Лишь снег тихо хрустел под ногами. Он углублялся всё дальше в лес. Туда, куда почти никогда не ходил. И спустя некоторое время впереди наконец показалось небольшое открытое место среди деревьев. Могилы. Сделанные им самим. Простые. Без роскоши. Лишь деревянные таблички, которые уже почти полностью покрылись снегом. Римуру молча остановился перед ними. Затем медленно очистил место от снега. Руками. Спокойно. Тщательно. Будто боялся оставить хоть что-то неаккуратно. Холодный ветер трепал одежду. Снежинки оседали на плечах. Но он почти не обращал внимания. Закончив, Римуру достал из хранилища небольшую порцию еды. Ту самую, что приготовил для праздника. И аккуратно поставил перед могилами. … Некоторое время он просто стоял молча. Без эмоций. Без слёз. Только тихий снег вокруг. А затем наконец заговорил. Спокойным голосом. Будто разговаривал с теми, кто всё ещё мог его слышать. Он рассказал им, что произошло за это время. О доме. О детях. О волчатах. О том, как они впервые увидели снег. О том, как шумно теперь стало в его жизни. Иногда он даже ненадолго замолкал, словно ожидая ответа. Но вокруг был только ветер. И всё же Римуру продолжал говорить. Потому что внутри всё ещё оставалось слишком много вещей, которые он так и не успел сказать тогда. Под конец он тихо выдохнул. Пар растворился в снежной буре. И впервые за весь вечер его голос стал чуть тише. — Надеюсь… Он посмотрел на заснеженные могилы. — В следующей жизни вам будет легче. Несколько секунд он просто стоял неподвижно. А затем медленно сложил руки в короткой молитве. Не какой-то особенной. Просто искренней. Пожелание. Чтобы души тех, кого он потерял, однажды нашли более спокойную жизнь. Без войн. Без страха. Без боли. Снег продолжал медленно падать вокруг него. Постепенно вновь укрывая белым покрывалом очищенную землю. А далеко позади, сквозь метель, едва заметно виднелся тёплый свет окон его нового дома. Утро началось странно. Слишком тихо. Обычно к этому времени Римуру уже был на кухне или проверял печи. Иногда готовил завтрак. Иногда уже работал в кузнице. Но сегодня… Его нигде не было. Сначала дети не придали этому особого значения. — Наверное отец уже проснулся раньше нас. — Может в кузнице? — Или снег чистит. Но спустя полчаса спокойствие начало исчезать. Кухня пустая. Кузница пустая. Старый домик тоже пуст. Даже следов почти не осталось — ночная метель всё замела. Вельзевул первым начал нервничать по-настоящему. — Он бы не ушёл ничего не сказав… Фальфа тоже заметно побледнела. А Сатору уже молча надевал тёплую одежду. После этого начались поиски. Дети вместе с волчатами разбежались по всему лесу вокруг поселения. Они кричали. Звали его. Проверяли тропы и ловушки. Но нигде не находили. Часы шли. Холод становился сильнее. И паника постепенно росла. Некоторые слизни уже едва не плакали. — А если на него напали?.. — Нет… отец сильный… — Тогда почему он не отвечает?.. Даже волчата начали чувствовать тревогу. Они бегали между деревьями, вынюхивая следы под снегом. И вдруг— Где-то далеко в лесу раздался протяжный вой. Все резко замерли. Это был один из старших волчат. Снова вой. Настойчивый. Будто зовущий их. — Туда! Вельзевул первым сорвался с места. Остальные побежали следом сквозь снег. Ветки били по одежде. Ноги проваливались в сугробы. А вой становился всё ближе. Пока наконец дети не выбежали на небольшую поляну среди леса. И замерли. … Там, возле покрытых снегом могил, лежал Римуру. Неподвижно. Один из волчат сидел рядом и тихо скулил, толкая его носом. Рядом всё ещё стояла замёрзшая порция еды, почти полностью укрытая снегом. Несколько секунд никто не двигался. А затем Фальфа первой испуганно вскрикнула: — ОТЕЦ?! Дети мгновенно подбежали к нему. Вельзевул дрожащими руками попытался потрясти его за плечо. — Отец!.. Никакой реакции. Только слабое дыхание. Очень слабое. После этого началась настоящая паника. — Он холодный!! — Быстрее домой! — Что случилось?! — Почему он здесь?! Сатору, хоть и сам дрожал, всё же попытался говорить спокойнее: — Нужно согреть его! Быстро! Все вместе они кое-как подняли Римуру. Волчата тоже крутились рядом, тревожно поскуливая. Снег продолжал падать, пока дети почти бегом тащили его обратно через лес. И впервые за долгое время страх в их глазах был по-настоящему детским. Потому что мысль о мире без отца… Они даже не хотели представлять.