Who wants to live forever

Визиты Кроули в книжный стали регулярными. Ему очень нравилось проводить время с новым знакомым за кружкой чая, обсуждая всё на свете: начиная с дельфинов и заканчивая разговорами о появлении вселенной и теориями заговоров. Всё это казалось таким правильным. Всё происходящее. Да, они были знакомы всего ничего, но было ощущение, будто они знают друг друга целую вечность. После каждой встречи видения у обоих становились всё длиннее, яснее и чувство того, что они что-то забыли становилось всё острее. И Бентли в последнее время сильно разошлась. Радио отказывалось играть что-то кроме Queen и при попытке переключить на другую волну начинало шипеть. После одного из тихих вечеров, который Энтони как и всегда провёл с Азраэлем, он увидел снова. Припарковавшись на привычном месте, мужчина не успел выйти из машины, как мир перед глазами поплыл. “Стрелка спидометра показывала больше 70 км. Длинные пальцы снова и снова нажимали кнопку "вызов”. — Ну же, Азирафель, ради Бо.. Дьявола… Да кого угодно! Возьми чёртову трубку! – Кроули чувствовал, что что-то случилось. Точнее, он не чувствовал Азирафеля на Земле. Совсем. И это его не на шутку пугало. Почему всё пошло по одному месту прямо накануне Армагеддона?! У книжного стояли три пожарные машины, магазин полыхал изнутри. Один из пожарных увидев вышедшего из машины и направляющегося к горящему зданию очень быстрым шагом мужчину, подбежал к нему. — Вы хозяин магазина? — Я по-вашему на букиниста похож?!– Кроули забежал в объятый пламенем книжный и с помощью чуда захлопнул за собой двери. — Азирафель, где ты?! – голос был будто чужой, в горле скребло от угарного газа. Демон отчаянно метался между стеллажами, между грудами пепла, которые раньше были книгами, которые так любил его дорогой ангел. Энтони хотел пробраться в дальнюю комнатку, но внезапная вспышка пламени отбросила его на несколько метров. Очки слетели и разбились. Ничто больше не закрывало его змеиных глаз, в которых бушевало отчаяние. Азирафеля нигде не было, и это могло означать только одно. — ОНИ УБИЛИ МОЕГО ЛУЧШЕГО ДРУГА! – голос сорвался, а из глаз хлынули слёзы. Впервые с момента его падения.” Из кошмара его вырвала громкая музыка, полностью заполнившая собой салон Бентли.

Ooh, you make me live

Whatever this world can give to me

It's you, you're all I see

Ooh, you make me live now, honey

Ooh, you make me live

Энтони почувствовал, как по щеке стекает слеза. Его руки, лежащие на руле, дрожали. Сердце билось как сумасшедшее и было готово разорвать грудную клетку. Ему нужно было увидеть Азраэля. Вдавив педаль газа в пол, мужчина мчался по опустевшим с наступлением ночи улочкам Лондона. Ни один светофор на его пути не горел красным, будто чувствуя страх и пропуская. Азраэль сидел за своим письменным столом, переводя очередную статью с французского, когда услышал визг тормозов за окном. Выглянув, он увидел Энтони, нетвёрдым шагом выходящего из Бентли и направляющегося к книжному. Букинист отпер и распахнул дверь, молча пропуская внезапного гостя внутрь. Тот, по пути срывая с лица очки, рухнул в кресло. — Энтони, ты в порядке? – Азраэль был обеспокоен видом своего друга, который выглядел так, будто призрака увидел. — … Нет… – рыжеволосый тяжело вздохнул и закрыл глаза руками, которые всё ещё дрожали. —Я видел кое-что ужасное, что я не могу объяснить. — Я сейчас принесу тебе чая. И, если хочешь, можешь остаться на ночь у меня, – Азраэль, мягко улыбнувшись, взял со своего кресла плед, передал его мужчине и ушёл на кухню. Энтони развернул плед и, подобно змее, свернулся в кресле и накрылся мягкой тканью, пахнущей книгами. Он пытался переварить увиденное и с каждым новым видением он чувствовал себя всё более растерянным. Он не понимал, что происходит, и это пугало. Вскоре вернулся Азраэль с кружкой и блюдцем с печеньем, которое букинист сам испёк сегодня вечером. Он поставил всё на небольшой столик рядом с креслом Энтони, а сам сел в своё. Он ничего не спрашивал. Просто сидел и ждал, когда гость будет готов говорить. Энтони медленно сел и, взяв кружку, сделал глоток чая. Он посмотрел на Азраэля, на его обеспокоенное лицо, заглянул в его небесно голубые и глаза и тихо произнёс: — У меня было видение. И в нём был ты.