проделки судьбы

Библиотека в час заката была почти пуста. Почти — потому что в самом дальнем углу, за стеллажом с древними картами, в тени едва горевшей лампы сидели двое. Блейз Забини откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и смотрел на рыжеволосую девушку напротив с выражением, которое могло сойти за скуку, если бы не странный блеск в глазах. Джинни Уизли перелистывала книгу по защите от тёмных искусств, но Блейз заметил, что она уже десять минут не переворачивала страницу. — Ты так и будешь делать вид, что читаешь? — спросил он тихо, чтобы не привлекать внимания мадам Пинс. — А ты так и будешь делать вид, что здесь случайно? — парировала Джинни, не поднимая головы. — Забини, мы встречаемся в библиотеке третью неделю подряд. Это перестало быть случайностью где-то после второго раза. — Третью неделю? — Блейз притворно удивился. — А мне казалось, мы просто оба любим тишину и старые книги. — О да, — Джинни подняла на него насмешливый взгляд, — ты, слизеринец до мозга костей, любишь старые книги больше, чем квиддич и огневиски. Очень правдоподобно. Блейз усмехнулся. Он знал, что она раскусила его игру в первый же день, но это почему-то не мешало им обоим продолжать. — Ладно, — он подался вперёд, понижая голос почти до шёпота. — Я здесь не ради книг. — Я догадалась. Говори. — Это насчёт Малфоя и твоей подруги. Джинни захлопнула книгу с такой скоростью, что пыль взметнулась в воздух. — Наконец-то. Я уже думала, ты будешь ходить вокруг да около до конца учебного года. — Я слизеринец. Мы не ходим вокруг да около, мы просто ждём, когда противник раскроет карты первым. — Я не противник, Забини, — она поджала губы. — Я союзник. В этом вопросе — точно. Блейз внимательно посмотрел на неё, оценивая. Джинни Уизли была не из тех, кто врёт о таких вещах. И уж точно не из тех, кто боится сказать правду в лицо. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда давай начистоту. Эти двое : два самых упрямых идиота, которых я когда-либо встречал. Он готов свернуть шею любому, кто плохо о ней отзовётся, но при этом не может сказать ей «ты мне нравишься» даже под пытками Круциатусом. Она каждый день проходит мимо него, смотрит так, будто он — единственный свет в коридоре, но при этом поливает его оскорблениями и убегает. Без посторонней помощи они никогда не сойдутся. — Я знаю, — вздохнула Джинни. — Я пыталась поговорить с ней. Она либо отмахивается, либо переводит тему. А вчера, когда я спросила про Малфоя прямо, она покраснела, послала меня нахуй и закрылась в спальне. Это прогресс. — У нас то же самое. Драко делает вид, что ничего не чувствует, а потом я слышу от Нотта, что тот нашел его спящим в Выручай-комнате под пледом Грейнджер.  Джинни прищурилась: — Её пледом? —Не совсем. Она просто украла его пледом, который нашла в комнате. Но он его не отдаёт. Хранит под подушкой. — Боже, — Джинни прикрыла глаза, — они оба безнадёжны. — Абсолютно, — согласился Блейз. — Поэтому я предлагаю план. Он замолчал, ожидая реакции. Джинни открыла глаза и посмотрела на него с таким выражением, будто говорила: «я вся во внимании». — В пятницу вечеринка. В Выручай-комнате. Седьмой курс, слизеринцы и когтевранцы, — сказал Блейз. — Танцы, музыка, огневиски. Неформальная обстановка. Малфой будет, он пока не подтвердил, но я сделаю так, что он придёт. — Ты хочешь, чтобы Гермиона пришла на вечеринку к слизеринцам? — Джинни подняла бровь. — Ты в своём уме? — Я хочу, чтобы вы пришли. Все вы. — Вы? — она не поняла. — Гриффиндорцы. Ты, Грейнджер, Поттер и Уизли. — Блейз произнёс эти имена так, будто перечислял ингредиенты для сложного зелья. — Если она придёт одна, это будет палево. Все поймут, что что-то не так. А если придёт вся компания — это просто... межфакультетский обмен любезностями. Джинни задумалась. Ходы слизеринцев всегда были многоходовками, и этот не был исключением. — Ты серьёзно предлагаешь привести Гарри Поттера и Рона Уизли в логово слизеринцев? — переспросила она. — Ты хочешь, чтобы там началась война? — Я хочу, — терпеливо объяснил Блейз, — чтобы твоя подруга и мой друг наконец оказались в одном помещении без необходимости варить зелье или прятаться по углам. Без мантий. Без учебников. Без наблюдающих со стороны преподавателей. Чтобы они просто... увидели друг друга. — Увидели? — По-настоящему. Не как враги в коридоре. Как парень и девушка на вечеринке. Джинни откинулась на спинку, разглядывая потолок. Пауза затянулась. — Пэнси будет там? — спросила она наконец. Блейз поморщился, будто съел что-то горькое. — Будет. Но я займу её. И ты займёшь кого-нибудь. У нас будет группа поддержки. — Группа поддержки, — Джинни хмыкнула. — Звучит как название для плохой рок-группы. — Называй как хочешь. Главное, что это сработает. Она посмотрела на него долгим изучающим взглядом. Блейз выдержал его без труда — он привык к проверкам. — Почему ты это делаешь? — спросила Джинни тихо. — Почему он тебе так важен? Блейз помолчал. В библиотеке было тихо — только где-то далеко скрипело перо и шуршали страницы. — Потому что последние несколько недель он наконец-то начал улыбаться, — сказал он. — По-настоящему. Не той дежурной усмешкой, которую он носит как маску. А так, когда глаза светятся. И я знаю, что это из-за неё. И я хочу, чтобы он не потерял этот свет. Даже если для этого придётся устраивать межфакультетскую вечеринку с гриффиндорцами. Джинни на мгновение отвела взгляд. Что-то в его словах зацепило её — не как подругу Гермионы, а как человека, который тоже когда-то смотрел на кого-то так, будто от этого зависел свет в глазах. — Ладно, — сказала она. — Я поговорю с ними. — Со всеми? — С Роном и Гарри будет сложно, — призналась Джинни. — Особенно с Роном. Он до сих пор считает, что Малфой — исчадие ада, а Гермиона просто запуталась. — А что считаешь ты? — Я считаю, что они созданы друг для друга. Два упёртых, умных, гордых идиота, которые ненавидят признавать свои чувства. Идеальная пара, если тебе нравится смотреть, как два человека мучают друг друга годами, прежде чем трахнуться. Блейз издал короткий смешок. — Ты жестока, Уизли. — Реалистична, Забини. Есть разница. Он протянул ей руку через стол. Не для того, чтобы пожать — скорее, как жест согласия. — Итак? Мы работаем вместе? Джинни посмотрела на его руку. Долгую секунду колебалась. Потом пожала — крепко, по-гриффиндорски, без кокетства. — Вместе, — сказала она. — Но если кто-то из них пострадает, я лично найду тебя и сделаю так, что ты пожалеешь о дне своего рождения. — Договорились, — Блейз улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли слизеринского коварства. Только искренняя радость от того, что он нашёл союзника. — В пятницу, в девять. Приводи своих. И скажи Грейнджер, чтобы надела что-нибудь, кроме мантии. Малфой заслуживает красивое зрелище. Джинни встала, забирая книгу, которую так и не прочитала. — Передашь своему Малфою, чтобы он тоже причесался. Нечего пугать Гермиону своим гнездом на голове. Она развернулась и пошла к выходу, но на полпути остановилась. — Забини? — окликнула она, не оборачиваясь. — М? — Спасибо. За то, что пытаешься помочь. Ей это нужно. Даже если она сама этого не понимает. — Ему тоже, — ответил Блейз тихо, но она уже скрылась за стеллажами. Остался только запах старых книг, тёплый свет лампы и понимание, что пятница обещает быть интересной. Это была их первая встречая, но никто не говорил, что она будет последней.  *** Джинни вышла из гостиной Гриффиндора с мыслью, что день начинается подозрительно тихо. Гермиона ушла на завтрак раньше ,сказала, что хочет спокойно поесть без «квиддичных баек Рона». Гарри и Рон всё ещё собирались, споря о вчерашней тренировке. Так что Джинни шла одна, наслаждаясь утренней прохладой и редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь высокие окна. Она завернула за угол и почти столкнулась с Блейзом. — Твою мать, Забини! — она отшатнулась, едва не наступив на мантию. — Ты ходишь бесшумно, как грёбаный призрак. — А ты как стадо единорогов, Уизли, — невозмутимо ответил Блейз, поправляя воротник. — Тебя слышно за три коридора. Я специально замедлился, чтобы ты меня не сбила. — Ты просто хотел меня увидеть, — парировала Джинни, но без привычной злости. — Возможно, — он кивнул в сторону Большого зала. — Идёшь? Она пристроилась рядом, и они двинулись вместе — картина, от которой у любого преподавателя случился бы инфаркт. Рыжая гриффиндорка и слизеринец цвета эбенового дерева, шагающие бок о бок по утреннему коридору. — Ты поговорила с ними? — спросил Блейз, косясь на неё. — С Гарри и Роном — да. С Гермионой — нет. Она вчера была какая-то... отстранённая. — В каком смысле? — В прямом. Сидела с книгой, но не читала. Трижды переспросила, какой сегодня день. Смотрела в стену. Потом сказала, что в Выручай-комнате было холодно, и она не выспалась. — Джинни помолчала. — Мне кажется, она там не одна зелье варила. Блейз усмехнулся: — Драко тоже выглядит как зомби. Тео сказал, что он нашёл его сегодня утром спящим в том же кресле, в той же позе. С тем же самым пледом. — Плед — это уже серьёзно, — хмыкнула Джинни. — Рон, когда влюбился в Гермиону на четвёртом курсе, украл её заколку и хранил под подушкой два месяца. — Серьёзно? — Блейз скривился. — Это даже жалко. — О, поверь, Малфой с пледом выглядит не лучше. Они свернули в главный коридор, ведущий к Большому залу. Издалека уже доносился обычный утренний гул, звон посуды и голоса. — Короче, план такой, — Джинни понизила голос. — Я привожу их всех в пятницу. Гарри согласился — ему интересно, что там за тусовка. Рон сопротивлялся, но я сказала, что там будет бесплатный огневиски и можно будет посмотреть, как слизеринцы напиваются и творят дичь. Он задумался. — Эффективный подход, — одобрил Блейз. — Мы со своей стороны подготовим комнату. Уберём оттуда всё, чем можно убиться, и спрячем острые предметы. Поттер и Уизли в одном помещении с пьяными слизеринцами — это рецепт катастрофы. — О, не волнуйся, Гарри слишком вежливый для драк, а Рон после второго бокала становится сонным как мантикора. Проблема в Гермионе и Малфое. — В них главная проблема, — вздохнул Блейз. — Они могут весь вечер простоять по разным углам и сверлиться глазами, как два конченых идиота, которые боятся подойти первыми. — Поэтому мы их столкнём, — твёрдо сказала Джинни. — Буквально. Ты толкаешь Малфоя, я толкаю Гермиону. И они падают друг на друга. — Это гениально в своей простоте, — признал Блейз. — Я горжусь нашим совместным идиотизмом. — Не льсти себе. Они уже почти дошли до дверей Большого зала, когда услышали крики. Не просто громкие голоса — настоящий скандал, от которого эхо разлеталось по всему этажу. — ...ДА КАК ТЫ ВООБЩЕ СМОТРИШЬ, КУДА ПРЁШЬ, МАЛФОЙ?! — голос Гермионы был настолько высоким и яростным, что Джинни узнала его за сто метров. — А ТЫ КУДА СМОТРЕЛА, ГРЕЙНДЖЕР?! Я ПРОСТО ШЁЛ! — орал Драко в ответ. — ТЫ ПРОСТО ШЁЛ И ВРЕЗАЛСЯ В МЕНЯ ТАК, ЧТО ВСЯ МОЯ КАША ТЕПЕРЬ У МЕНЯ НА ГОЛОВЕ?! Джинни и Блейз переглянулись, ускорили шаг и вывернули из-за угла. Зрелище было эпическим. Гермиона Грейнджер стояла посреди входа в Большой зал с тарелкой каши на голове. Буквально. Овсянка медленно стекала по её каштановым волосам на мантию, капала на нос и подбородок. Лицо у неё было пунцовым — то ли от гнева, то ли от унижения. Напротив неё возвышался Драко Малфой, который, судя по всему, был главным виновником торжества. — Я НЕ ВРЕЗАЛСЯ, ЭТО ТЫ ВЫЛЕТЕЛА ИЗ-ЗА УГЛА КАК КАКОЙ-ТО БЛЭДЖЕР! — оправдывался он, хотя капли каши на его мантии свидетельствовали о том, что он тоже пострадал, но не так катастрофично. — ТЫ БОЛЬШОЙ, ТЫ ДОЛЖЕН СМОТРЕТЬ ВПЕРЁД! — заорала Гермиона. — НЕЛЬЗЯ ЖЕ БЫТЬ ТАКИМ НЕПОВОРОТЛИВЫМ, МАЛФОЙ! — У МЕНЯ ИДЕАЛЬНАЯ КООРДИНАЦИЯ! ЭТО ТЫ ХОДИШЬ, НЕ ПОДНИМАЯ ГОЛОВЫ ОТ СВОИХ ГРЁБАНЫХ КНИГ! — ДАЖЕ ЕСЛИ ТАК, ТЫ МОГ ИЗВИНИТЬСЯ, А НЕ СТОЯТЬ И ОРАТЬ ТАК, БУДТО Я ВИНОВАТА! — Я НЕ ИЗВИНЯЮСЬ, ПОТОМУ ЧТО НЕ СЧИТАЮ СЕБЯ ВИНОВАТЫМ! — А КОГО ТЫ ВИНИШЬ? ПРИВИДЕНИЕ? МЕРТВУЮ ПЕТУНЬЮ? СВОЮ КРИВУЮ ХОДЬБУ?! — Я ВИНЮ ТВОЮ НЕВНИМАТЕЛЬНОСТЬ, ГРЕЙНДЖЕР! НЕ НАДО БЫЛО ТАК НЕСТИСЬ! Гермиона взбешённо взмахнула рукой и случайно смахнула остатки каши с головы прямо на мантию Драко. — АХ ТЫ, ГРЁБАНАЯ... — он отскочил, отряхиваясь. — ТЫ ЭТО НАМЕРЕННО СДЕЛАЛА! — ЭТО ТЫ ПЕРВЫМ НАЧАЛ! — она запустила в него пустой тарелкой. Тарелка пролетела мимо и разбилась о косяк. Джинни и Блейз замерли в дверях, наблюдая за этим театром абсурда. — Ну что, — прошептал Блейз с непередаваемой интонацией, — и это, блять, два вменяемых человека, которые сдают СОВ через месяц. Мы на них ставим наши надежды. — Ты видел, чтобы кто-то с кашей на голове выглядел так одновременно жалко и величественно? — спросила Джинни с восхищением в голосе. — Она реально умудряется быть королевой драмы даже с овсянкой в волосах. — Это талант, — согласился Блейз. — Грейнджер всегда умела превратить катастрофу в спектакль. Тем временем скандал набирал обороты. — ТЫ МНЕ ВСЮ МАНТИЮ ЗАГАДИЛ, МАЛФОЙ! ЭТО МОЯ ЛЮБИМАЯ МАНТИЯ! — орала Гермиона, отряхиваясь, но каша уже основательно впиталась в ткань. — ТЫ ПЕРВАЯ В МЕНЯ ВРЕЗАЛАСЬ! И ВООБЩЕ, ЧЕМУ ТЫ УДИВЛЯЕШЬСЯ? ТЫ ВСЕГДА ТАКАЯ НЕУКЛЮЖАЯ, КОГДА НЕСЁШЬСЯ В БИБЛИОТЕКУ! — Я НЕ НЕСЛАСЬ! Я ШЛА НОРМАЛЬНЫМ ШАГОМ! — НОРМАЛЬНЫМ ШАГОМ ОТ ГРИФФИНДОРСКОЙ БАШНИ ДО БОЛЬШОГО ЗАЛА НЕЛЬЗЯ ДОБРАТЬСЯ ЗА ПЯТЬ МИНУТ, ЕСЛИ ТЫ НЕ БЕЖИШЬ! — А ТЫ ОТКУДА ЗНАЕШЬ, ЗА СКОЛЬКО Я ИДУ?! — Я... — Драко запнулся и покраснел. — ЭТО НЕВАЖНО! — ТЫ ЧТО, СЛЕДИШЬ ЗА МНОЙ?! — Гермиона прищурилась. — НЕ СЛЕЖУ, ПРОСТО ОБРАТИЛ ВНИМАНИЕ! — ОБРАТИЛ ВНИМАНИЕ! — она фыркнула. — ТЫ, БЛЯТЬ, СТАЛКЕР ЕЩЁ ТОТ! А Драко, глядя на неё — злую, мокрую, с овсянкой в волосах — вдруг совершенно невпопад ляпнул: — Знаешь, Грейнджер, даже с кашей на голове ты выглядишь лучше, чем ПЭнси после трёх бокалов огневиски. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но вдруг замерла. Потому что в этом не было оскорбления. Это было почти... комплиментом. — Ты... — начала она. — Не привыкай, — перебил он, беря себя в руки. — И вообще, извини, ладно? Не хотел. Случайно вышло. — Случайно? — переспросила Гермиона, всё ещё не веря своим ушам. — Я сказал : извини! Чего ещё тебе надо? — Чтобы ты сходил и принёс мне новую кашу, Малфой! — Что? — он вытаращил глаза. — Я похож на твоего личного слугу? — Ты похож на человека, который только что вылил мне завтрак на голову! Так что либо несешь кашу, либо я рассказываю Макгонагалл, что ты толкаешь девушек в коридорах! Драко скривился, развернулся и пошёл обратно в Большой зал — в мантии с кашей, с видом оскорблённого павлина. — ОДНУ МИНУТУ, ГРЕЙНДЖЕР! — бросил он через плечо. — НО ЗНАЙ, ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ТЫ ПОБЕДИЛА! — УЖЕ ПОБЕДИЛА, ХОРЁК! — крикнула она ему вслед. Джинни подошла к подруге и пихнула её локтем. — Ты это видела? — спросила она. — Что? — Гермиона всё ещё тяжело дышала. — Он извинился. Драко Малфой, самый гордый засранец в школе, только что извинился перед тобой. И назвал Пэнси страшной. В твою пользу. — Он просто сказал, что я лучше выгляд... — С кашей на голове, Гермиона! С КАШЕЙ! — Джинни трясла её за плечи. — Это же практически признание в любви по его меркам! — Заткнись, Джинни. — Никогда. Блейз, стоявший чуть поодаль, покачал головой и пробормотал под нос, чтобы слышала только Джинни: — Если они на вечеринке не поцелуются после такого, я лично превращу их обоих в слизней и скрещу в банке. — Поддерживаю, — прошептала Джинни. — И добавлю туда табличку «Поцелуйте же друг друга, идиоты!». Гермиона, не слышавшая их заговора, отряхнула мантию, насколько это было возможно, и направилась в Большой зал — злая, мокрая и с кашей в волосах. Джинни украдкой улыбнулась Блейзу. — Пятница, — напомнила она. — Пятница, — подтвердил он. — Я уже боюсь. — Не бойся. Это будет весело. Или очередная катастрофа с кашей. Но в их случае это было одно и то же.