Край, где цветет чертополох

      30 апреля 1705       Урсус приходил в себя медленно. Сознание его было словно свинцовое.       В первый момент, еще находясь в темноте, он подумал: «Какой страшный мне приснился кошмар!» Потом взор его прояснился, и он увидел Дею. Она была спокойна вечным, безмятежным спокойствием. Он нащупал пульс, он прижал ухо к ее груди. Мертва.       Мрак навалился на него с новой силой. Словно голову зажали между двух стен и били по ним молотком. Кирпичная кладка, осыпаясь, падала за шиворот, превращаясь в раскаленные уголья и вызывая дрожь во всем теле. Так обвалилась его жизнь. Сначала Гуинплен, теперь — Дея.       Гуинплен…       Урсус понял, что он был один. Но разве не находился Гуинплен только что подле Деи? Не было ни следа его присутствия. Урсус обвел взглядом окружающее пространство. Да возвращался ли Гуинплен? Или то была предсмертная галлюцинация Деи, захватившая и его? Верно, он был призраком, явившимся забрать ее с собой…       Он тихо позвал — никто не откликнулся. «Гомо?» Волка тоже не было.       Урсус поднялся. Голова была тяжелая. Он долго стоял, опершись рукой о стену. Поставленный у мачты фургон загораживал от него остальную часть палубы. Шхуна была по-прежнему пришвартована у английского берега. Урсусу казалось, что прошло очень много времени, хотя на деле — лишь несколько минут. Он слышал где-то рядом шаги и крики, плеск воды, но невнятно: будто издалека или из-под толщи воды. Он не обращал внимания на эти звуки и не осознавал их. Какая-то часть разума подсказывала ему, что судно, вероятно, готовили к отплытию, и следовало сообщить о Дее… Что теперь делать? Хоронить ее на английском берегу? Подле Гуинплена? Они, верно, не захотят оказаться разлученными проливом… Может, ошибкой было пытаться оторвать ее от этой земли.       Внезапно ему стало страшно. Не могло же ему в самом деле привидеться? Гуинплен был здесь, он держал на руках Дею и еще плел какие-то небылицы… И где был Гомо? Он и его лишился, старого друга. Если на волка наткнется кто-то из моряков… Усилием воли Урсус заставил себя открыть глаза и сдвинуться с места. Нетвердым шагом он обогнул фургон.       У борта было какое-то движение. Было темно, Урсус толком не видел, что происходит. У него все плыло перед глазами.       Потом он разглядел Гомо.       Волк кружил по корме: страшный в своем безмолвии, он то садился, то подбегал к краю борта. В ступоре невольного свидетеля Урсус наблюдал за тем, как два человека вытащили из воды чье-то бездыханное тело. Тусклый свет выхватывал их смутные черты. Один был Урсусу незнаком. Во втором он остолбенело признал Том-Джим-Джека. Только выглядел тот иначе: с завитых волос стекала вода, вместо потертой куртки — батистовая рубашка и дорогой камзол; богато расшитый justaucorps и шпага лежали отброшенные возле него на палубе. Он склонился над утопленником, силясь привести его в чувство. Урсуса словно стиснуло ледяной костлявой рукой. Бездыханным человеком этим был Гуинплен.       Том-Джим-Джек стащил с него нагрудник, разорвал рубашку, повернул на бок и принялся растирать грудь и плечи, горло и спину уверенными движениями моряка, которому не раз доводилось спасать утопающих.       — Дыши! Дыши, черт тебя возьми! — повторял он.       Урсус обмер. Тысячи мыслей пронеслись в его голове. Он не мог понять, что произошло. Единственное, что пробивалось в его сознание, — это то, что находившийся перед ним Гуинплен был реален. А еще не подавал признаков жизни.       Энергичный массаж наконец возымел действие. Гуинплен с хрипом втянул воздух, откашливая воду; невидящим взглядом он уставился перед собой и тут же вновь потерял сознание. Том-Джим-Джек нащупал пульс и выдохнул, будто вместе с ним задышав впервые за это время. Потянувшись, он укрыл Гуинплена собственным кафтаном, затем принял из рук своего спутника плащ и набросил и его поверх тоже. Урсус не смог сдержать судорожный вскрик; он сделал шаг ближе и рухнул бы на пол, если бы второй человек не успел в этот момент подхватить его.       Том-Джим-Джек обернулся на голос, глаза его сверкнули узнаванием.       — Вы!.. — воскликнул он. — Вы здесь… Он вас искал? Но какого черта…       Урсус и сам ничего не понимал. Он только смотрел на Гуинплена, распростертого на палубе. Мокрые волосы облепили его бледное, без единой кровинки лицо. В полумраке он был все равно что мертвец. Урсуса шатало. Что успело произойти за то время, что он был без сознания? Что за беда едва не унесла еще одну жизнь? Неужто Гуинплен рассудил, что его единственный выход — последовать за Деей, и кинулся в воду, ища не то упокоения, не то избавления? Пораженный вновь мыслью о кончине Деи, Урсус ощутил, как его распирает тупая боль.       — Как, он?.. Из-за Деи? Девочка… она… — Урсус не договорил, но Том-Джим-Джек по тону его все понял.       — Дьявол. — Он прикрыл глаза. — Так он поэтому…       Урсус хотел бы надеяться, что до сих пор спит и от морской качки видит дурной сон, а на самом деле, когда он откроет глаза, окажется, что они все втроем (вчетвером, считая Гомо) мерно плывут по волнам к берегам Голландии.       Увы.       Иных свидетелей на палубе не было. Даже разыгравшаяся здесь трагедия не нарушила ничьего покоя: немногочисленные пассажиры спали в своих каютах, экипаж ужинал и, по всей видимости, ничего не слышал. Второй человек заговорил, с неожиданными, непонятными словами обращаясь к тому, кого Урсус знал как обыкновенного матроса:       — Милорд, нужно поскорее перевезти его в дом и вызвать врача. И вы сами застудитесь.       — Да, да, — он посмотрел куда-то вдаль, на другой берег реки. — Генкервилл-Хауз ближе всего. Разыщите капитана, я отдам распоряжения, и едем. — Он все еще стоял на коленях, не выпуская запястья Гуинплена из своей руки.       — Кто вы такой? — прошептал Урсус.       «Том-Джим-Джек» перевел на него взгляд.       — Я его старший брат.