Растерзанные души

      Отдаляющийся, рассеянный солнечный свет, чувство быстрого свободного падения, тяжелый удар обо что-то недостаточно мягкое, чтобы полностью смягчить падение. Тьма в глазах, небольшое головокружение…       Можно сказать — ничего необычного. Она, Фриск, уже испытывала это десятки, если не сотни раз после каждого перезапуска. Открывая глаза, она видела перед собой те же самые золотисто-жёлтые лютики, что так лезли в нос. Небольшая боль в груди и темнота в глазах стали быстро уходить и девушка смога встать на ноги, видя перед собой знакомые каменные массивы и слабые лучи солнца, освещающие небольшую полянку с этими прелестными цветками, на которых теперь виднелся след от тела. Время на «отдых» подошло к концу — властный, до ужаса знакомый женский голос язвительно заговорил с особой в ней где-то за её спиной. — Наш с тобой путь в этот раз оказался скучен, неправда ли? Этот тупой скелет совсем обленился, не смог простоять и десяти атак… жалкий ублюдок. Фриск молчала, в то время как голос продолжал говорить, теперь уже слышимый где-то левее, медленно приближаясь к застывшему на месте упавшему дитя. — Что ты, прелесть моя? Совсем потеряла дар речи? Не зли-и-и меня, скажи что-нибудь! Ты ведь знаешь как бывает, если меня не слушать? Недавно упавший человек как будто почувствовал эту кривую, страшную улыбку, что показал голос рядом. И тогда она повернулась, чтобы подтвердить и сказать ему что-то яркое в ответ, однако как только восьмой упавший в подземелье человек повернулся на источник этих слов то тут же потерял дар речи. Как она и думала, на лице Чары зияла ужасающая улыбка, что впивалась во Фриск всей своей ненавистью и презрением. Взгляд также не оставлял положительных эмоций упиваясь бездействием, под которым была девушка. Он будто сначала раздевал на глазах бедняжку, а после максимально кроваво и безжалостно разделывал её, упиваясь брызгами крови вокруг. Но в реальности этого не происходило, пока. Взявшая в себя, сохраняющая хоть дольку гордости упавший человек заговорила с девушкой в зелёном свитере. — Я… з-заметила это, д-да… Кажется, ему не нравится, что ты из раза в раз убиваешь его… Улыбка Дримурр растянулась, кажется, ещё шире чем раньше от услышанных слов. — Думаешь, это Я виновата в его смертях? Нет, прелесть, это ТЫ убиваешь его. Это по ТВОЕЙ вине он страдает. Это так сладостно, что ты пытаешься переложить на меня свою ответственность за совершенные дела~ Фриск замолкла, опустив взгляд в каменный пол подземелья, обдумывая слова Демона. «Она говорит так, будто теперь у меня есть власть над своей душой… но… все же. это так. Я продала свою душу, отдав ей… и… сама начала тот первый, первый геноцид. Хах… какая я дура.» Пока живая погружалась в мысли — мертвая пометалась по комнате, о чем-то также глубоко задумываясь. Но та нашла идею в себе быстрее, так что тут же оказалась перед опустившей взгляд девчушкой. — У меня будут дела, моя прелесть, так что я позволю тебе побыть свободной вновь. Но есть простое условие, дорогуша! Слушай меня о-о-очень внимательно~ Выведенная из своих мыслей подняла свой взгляд на уверенный голос призрака, что в кое-то веки дала ей… свободу? Точнее, хотела это сделать. В глазах мелькнул явный интерес, так что в ответ на слова поступил утвердительный кивок. — Так вот, все просто! Оставайся с матерью Козой и не покидай руины! Вижу, тебе даже нравится эта затея, да? Не сильно радуйся — они все ровно все умрут, но просто чуть по позднее, хи-хи. Фриск и правду сперва обрадовалась, ведь геноцид происходил последние, верно, тридцать таймлайнов. Но вторая часть слов вновь огорчила дитя. Делать было нечего, ведь выбора теперь у нее и не было. — Я п-поняла тебя… — Вот и прекрасно! Тогда, жалкая убийца, я отчаливаю. Помни-и-и услови-и-я~ Силуэт Чары испарился, больше не цепляясь за глаза, однако её голос все ещё разносился эхом в голове. Ужасающее чувство смогла прервать Ториэль своими добрыми словами. — Не бойтесь, мое дитя. Я не причиню вам вреда. Я ТОРИЭЛЬ. Хранительница РУИН. Я прихожу сюда каждый день, чтобы узнать, не пришел ли кто-нибудь. Эти слова дитя слышало уже множество раз, но каждый раз они греют душу, хоть и отдают горечью за свершенные дела. Все-же сейчас, после так обычных диалогов и объяснений от Козы все стало совершенно обычно. Обучение «бою», ловушки, длинные коридоры руин, все как надо. И вот Ториэль покидает дитя, оставляя её вновь одну. — Чара? Тихо проговаривает девушка, однако в ответ лишь тишина и звук бьющихся капель, стекающих с потолка руин вниз. Это не может не радовать! Неужто свобода выбора вновь есть в руках Фриск? На радостях дитя идет дальше, отправляясь гулять по этой локации как когда-то давно. Однако в голову пробивает занятная вещь, что сразу сбивает эмоции из радости в стремительные подозрения и даже небольшой страх. Нигде нет монстров. Даже той мыши, что прячется в норе, нет на месте! Нарастающая паника заставила девчушку как можно быстрее идти вперед, в попытке найти хоть одну живую душу или хотя-бы напоминание о ней. Пропуская мимо себя точки сохранения восьмой человек также осознал и то, что все головоломки решены. Каменные подземелья стали давить своей теснотой и одиночеством на девочку так сильно, что она уже срываясь на бег двигалась в сторону дома монстра, который точно должен был быть жив — к дому Ториэль. Фриск уже видела очертание дерева перед её домом, но у большой каменной арки перед ним стоял знакомый ей силуэт. Он стоял в тени, но Фриск точно узнала кто это. — Человек. Разве ты не знаешь как нужно нового дру… хотя, впрочем, о чём я спрашиваю? Думаю ты бы просто сразу убил его, а не поприветствовал, не так ли? Можно сказать басовый голос низкорослого силуэта скелета звучал зловеще и недобро. Фриск по привычке сделала ещё пару шагов вперед, из-за чего теперь стало полностью видно старого доброго Санса, в своей обычной одежде. Его глазницы были пусты, а руки спрятаны в карманах толстовки. — Уже собираешься напасть, а? Или забыл как я окостенно выгляжу, чертов маньяк. Я вижу твой взгляд в смятении, думаешь «Где же весь мой ОП?», не так-ли? Этот улыбчивый скелет ужасно нагнетающе продолжал стоять на месте и нести свою тираду, из-за чего человек не могла вставить и слова между его монологом. — Не беспокойся, они в безопасном месте. Так что здесь из возможных противников только такая кость, как я. Не расстраивайся, я тоже уйду, как только пойму что бой идет не в мою пользу. В руинах не останется ни кости для тебя. Его глупые каламбуры вперемешку с действительно интересной информацией заставляют человека усмехнуться. — Что? Совсем уже поехала, маньячка? — Нет, прости… Просто давно не слышала от тебя так много каламбуров… так… соскучилась по ним, Санс. Девчушка в синем свитере расставила руки в разные стороны, показывая скелету что ничего из оружия у неё нет. — Я не хочу с тобой сражаться, Санс… прошу, дай мне провести время с Ториэль, пока я могу. Вечная улыбка скелета чуть натягивается, кажется, в небольшой нетерпении. В тоже время его рука покидает карман с легким взмахом, из-за которого позади улыбающегося скелета появляется пара гастер-бластеров. — Ты действительно думаешь что я поведусь на это? С какой стати ты говоришь так, будто для тебя время это ограниченный ресурс? Будто у тебя есть рамки того, как долго тебе осталось носить кости по подземелью. Это глупо, Фриск, прекращай спектакль. Девушка устало вздыхает, опуская руки. Она пару секунд думает, смотря на скелета в проходе и на пару готовых к выстрелу атак. Взгляд устремляется вокруг, осматривая каменное помещение, его высокий потолок, красные листья на полу именно там, где стоит человек, протоптанные дорожки, ведущие по разные стороны. Ничего примечательного она не находит и ей не остается выбора, кроме как…