Притяжение

Очередной день Сири проводила на полигоне. Всё вокруг казалось серым и безрадостным, воздух пропах пылью и гарью. Она стояла в центре площадки, разминая запястье. Компас на левой руке тускло поблёскивал. — Ты сегодня рано, — раздался голос Тамзи из-за её спины. Сири обернулась. Её наставник вновь возник из ниоткуда — бесшумно, словно тень. — Не спалось, — честно ответила девушка. — Думала обо всяком... — О чем же? — уточнил Тамзи. — О тренировке, — ответила Сири, глядя на свои руки. — О переменном поле и его зависимости от частоты. О том, как распределяется энергия между притяжением и нагревом. И о том, где проходит та грань, за которой я перестаю контролировать поле — а оно начинает контролировать меня. И ещё о том, почему я вообще об этом думаю в три часа ночи... Тамзи чуть приподнял бровь. — Это называется избыточной рефлексией. — Значит, она у меня уже есть? — Сири ухмыльнулась. Тамзи кивнул. За недели тренировок Сири привыкла к его реакции. Привыкла к его тихому голосу, к тому, как он двигается, к его манере смотреть чуть в сторону, будто оценивая. Он не кричал. Он не унижал. Но иногда, когда она срывалась, он не ругался — только смотрел дольше обычного, прищурившись. В этом взгляде читалось не злость, а разочарование. Будто он ожидал от неё большего, а она его подвела. Это действовало сильнее, чем любые слова. Она не могла сказать, нравится ли он ей. Уважала — да. Доверяла — не полностью. Но под его взглядом хотелось доказывать, что она не зря здесь. — Сегодня работаем с большим весом, — сказал он, кивая на старый грузовик, который кто-то пригнал на полигон ещё накануне. Машина выглядела так, будто её вытащили из самой глубины свалки: ржавые крылья, погнутый бампер, покрышки, которые уже не держали воздух. — Поднимешь, удержишь, опустишь. Без рывков, без срывов. Сири окинула взглядом машину. Не самая большая, но для её уровня — серьёзный вызов. — Поняла, — ответила она, вытягивая руку. Компас нагрелся, стрелка метнулась. Грузовик дрогнул, приподнялся на несколько метров и замер. — Хорошо, — спокойно сказал Тамзи и достал из кармана секундомер. — Держи. Сири стиснула зубы. Машина висела ровно, но руки уже начинали дрожать. Она чувствовала, как поле начинает пульсировать — верный признак, что силы на исходе. — Не спеши, — раздался его голос. — Дыши ровнее. Держи. Ещё минуту. — Дышу, — процедила она. Грузовик качнулся, но устоял. Тамзи сделал шаг вперёд. Остановился прямо под днищем. — Ты что делаешь? — выдохнула Сири, не в силах отвлечься. — Просто наблюдаю, — ответил он. — Ты сосредоточена. Это хорошо. Не отвлекайся. — Если я уроню… — Не уронишь, — перебил он спокойно. — Я знаю. Сири не нашлась, что ответить. Поле гудело, компас нагрелся так, что начинало жечь запястье. Она держала. Держала несмотря на дрожь в коленях, на пот, заливающий глаза, на то, что каждый мускул кричал «отпусти». — Тамзи, — прохрипела она. — Отойди. Пожалуйста. — Нет, — мягко, но твёрдо сказал он. — Ты же не хочешь, чтобы я превратился в лепешку? Или чтобы пострадал кто-то из мирных жителей, когда мусорные твари нападут? Сири зарычала — не то от злости, не то от отчаяния. Грузовик дёрнулся, накренился — но не упал. Управлять магнитным полем для неё было не просто вопросом силы. Она видела его в голове — невидимую сеть, которая опутывала грузовик, удерживала его, не давала упасть. Поле жило своей жизнью: пульсировало, тянуло то в одну сторону, то в другую, норовило соскользнуть, рассыпаться. Ей приходилось держать баланс — постоянно, на грани, — потому что если поле перекашивало в одну сторону, грузовик начинало притягивать к земле; если в другую — металл нагревался, и машину начинало корёжить. Сири чувствовала это кончиками пальцев, затылком, каждой клеткой, которая тянулась к компасу. — Ещё немного, — сказал Тамзи. — Ты можешь. Она не знала, откуда у неё взялись силы, но она выпрямила руку, поле выровнялось, и грузовик завис ровно, как по струне. — Вот видишь, ты можешь - если захочешь, — услышала она его голос. Что-то щёлкнуло в голове. Страх, усталость, злость — всё смешалось в одно. Сири взмахнула рукой, и грузовик, подчиняясь её воле, с грохотом отлетел в сторону, врезавшись в груду металлолома в десятке метров. Она опустила руку, тяжело дыша. Поле погасло. — Больше никогда так не делай, — выдохнула она, глядя на Тамзи. — Никогда. Тамзи даже не вздрогнул. Отряхнул пыль с плеча и, не глядя на неё, подошёл к грузовику. Провёл рукой по капоту — металл был тёплым, почти горячим. — Интересно, — сказал он, будто ничего не случилось. — Поле влияет не только на движение. Нагрев. Он повернулся к Сири. — Ты чувствуешь это? Можешь контролировать? Сири всё ещё злилась, но вопрос заставил её задуматься. — Я… не знаю. Когда я выкладываюсь по-настоящему, металл становится горячим. — Попробуй специально, — сказал Тамзи. — Забудь о тяжёлых объектах. Сосредоточься на нагреве. Он кивнул на металлическую пластину у стены. — Пусть это будет твоей следующей задачей. Тамзи подошёл к ней, положил руку на плечо — невесомо, почти по-отечески. — Ты справилась, — сказал он. — Запомни это чувство. В следующий раз будет легче. Сири подняла голову, посмотрела на него. Он не улыбался, но в глазах его было что-то похожее на одобрение. — Ты ненормальный, — выдохнула она. — Возможно, — кивнул он. — Но живой. «Она старательная, — подумал Тамзи, глядя, как она отряхивает пыль с рук. — Упорная. Мечтает доказать, что она чего-то стоит». Он чуть склонил голову, разглядывая её усталое, но довольное лицо. «И каждый раз, когда она выкладывается на пределе, она ждёт, что я скажу: «Ты молодец. Ты хорошая». Но я никогда этого не скажу. И она будет стараться снова. И снова. И снова. Потому что для неё всегда будет недостаточно». Внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое. Не гордость. Не сочувствие. Удовольствие. «Жаль, что это не принесёт ей счастья, — подумал он. — Но мне — возможно». Он сунул секундомер в карман. — Отдыхай пока что. Потом повторим. Энджин все это время стоял на краю полигона, прислонившись к ограждению, и делал вид, что изучает какие-то бумаги. На самом деле он уже давно не видел ни строчки. Весь его взгляд был прикован к полю, где Сири, сосредоточенная и напряжённая, удерживала грузовик. Она изменилась за эти недели. Не внешне, но в ней появилось что-то новое. Уверенность, что ли. Или просто хроническая усталость, которая не даёт отвлекаться на ерунду. Он несколько раз предлагал ей выбраться в город — выпить в баре, просто побродить по улицам, отвлечься. Она каждый раз отказывалась. Вежливо, но твёрдо: «Не могу, тренировка», «Потом», «Давай в другой раз». И этот «другой раз» никак не наступал. Энджин чувствовал, что его просто отшивают. Не грубо, не в лоб, но… отшивают. Будто тренировки для неё были важнее всего остального. Он не злился, но внутри осадочек оставался. Где-то там, под рёбрами, там, где он прятал надежду, что она когда-нибудь скажет «да». Энджин наблюдал, как Тамзи стоял рядом с ней, сложив руки на груди. Спокойный, собранный, ни одного лишнего движения. — Держи, — сказал он. — Ещё минуту. Сири напряглась, и грузовик завис ровнее. Энджин поморщился, когда Тамзи шагнул под днище. Знакомый метод — проверка на прочность. Он видел, как Сири борется с усталостью, как дрожат её руки. Но он видел и другое: она не сдавалась. Стискивала зубы, выравнивала дыхание, держала. Чем тяжелее ей было, тем прямее становилась её спина. Энджин почувствовал, как внутри поднимается странная смесь — гордость и немного… ревность? Да, ревность. Тамзи смотрел на Сири как на свой проект. Он касался её плеча, поправляя стойку, заглядывал в глаза, объясняя ошибки. И делал это так спокойно, так естественно, будто имел на это полное право. — Она справится, — тихо сказал он. И в голосе его прозвучала не надежда, а уверенность. Потому что она действительно справлялась. С каждым днём всё лучше. — Уверен? Энджин вздрогнул. Рию стояла за его спиной и ухмылялась во весь рот. В её глазах плясали чёртики. Она почти физически ощущала, как над головой Энджина скапливались невидимые грозовые тучи, когда он смотрел на Тамзи и Сири. — Ты чего подкрадываешься? — прошипел он, тщетно пытаясь восстановить пульс. — А я и не подкрадывалась. Ты просто слишком увлёкся, — она кивнула в сторону полигона. — Так и будешь здесь торчать? — Я просто… оцениваю прогресс, — ответил он, отводя взгляд. — Ага, — Рию прищурилась. — Прогресс, конечно. У тебя самого прогресса больше, чем у Сири. В области пристальных взглядов. Энджин скрестил руки на груди, делая вид, что крайне заинтересован в том, что происходит на поле. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — О, я знаю, — Рию подалась вперёд, чуть наклонилась, заглядывая ему в лицо. — Я видела, как ты провожаешь её взглядом в столовой и грустно вздыхаешь. И как ты чаще обычного заходишь в гараж и просишь ее посмотреть двигатель, выдумывая несуществующие поломки. Ой-ёй... а вот прямо сейчас сжимаешь бумаги так, будто хочешь кого-то придушить! Энджин опустил руки. Листы и правда были смяты — он разжал пальцы, давая им отдохнуть. Вздохнул — не громко, скорее устало, и на секунду прикрыл глаза. — Я просто рад, что она старается, — сказал он тихо, глядя куда-то в сторону, на ограждение, на старые покрышки у края полигона. Он знал, что Рию обмануть не получится. — А Тамзи… «А Тамзи, видимо, не тот человек, который скажет ей «отдохни». Он будет ждать, пока она сама упадёт. И поднимет — но только чтобы проверить, насколько далеко она готова зайти», — вот что хотел сказать Энджин. Он запнулся. Рию ждала, не торопила. — Что Тамзи? — спросила она наконец. — Ничего, — Энджин дёрнул плечом, словно стряхивая с себя что-то липкое. — Угу, — хмыкнула Рию, но в голосе не было насмешки. — Ты такой серьезный... Аж страшно! Она хотела добавить ещё что-то — Энджин заметил, как она открыла рот, — но в этот момент Тамзи закончил разбор упражнения и направился в их сторону. Рию выпрямилась, убрала руки с перил. Тренировка подходила к концу. На полигоне Сири вытирала лицо тыльной стороной ладони, переводя дух. Её силуэт чётко выделялся на фоне серого бетона и груды металлолома, в которую влетел грузовик. Энджин сделал шаг назад, затем ещё один. Руки глубже зарылись в карманы куртки. — Ну, я пошёл, — бросил он, отвернувшись. — У меня дела. — Какие ещё дела? — Рию скрестила руки на груди, прищурилась. — Важные, — буркнул он и, не прощаясь, и растворился за углом, оставив после себя только лёгкий запах табака. Рию фыркнула. Её забавляла эта нелепая капитуляция Энджина. — Вот придурок, — сказала она без тени злости. «И чего он бегает? Сири не кусается. Хотя… могла бы. Он бы даже не возражал, наверное». Из-за спины послышались шаги. Тамзи. Она обернулась. — Рию, привет, — кивнул он коротко, как всегда, без лишних сантиментов. Даже когда здоровался, он умудрялся выглядеть так, будто уже оценил собеседника и сделал выводы. — Хорошо, что ты здесь. Не присмотришь за ней, пока меня не будет? — он кивнул в сторону полигона, где Сири всё ещё стояла, уперев руки в бока и тяжело дыша. — У меня разговор к Энджину. «Разговор к Энджину, — мысленно повторила Рию, и внутри что-то ёкнуло. — Ого, кажется, намечаются какое-то разборки. Интересно, о чём он хочет поговорить? О Сири, наверное. Или о работе… Хотя вряд ли. Тамзи не стал бы отрываться от тренировки ради отчётов». Она бросила быстрый взгляд в сторону выхода, где только что скрылся Энджин. Ей ужасно хотелось подслушать. Забиться в темный угол коридора, притаиться и услышать каждое слово. Но она тут же одёрнула себя: Сири оставалась одна, вымотанная до предела, и нуждалась в заботе больше, чем её любопытство — в удовлетворении. «Не сейчас, Рию. Не будь дурой. В следующий раз». Она проследила за взглядом Тамзи. Сири выглядела жалко — волосы растрепались, плечи опущены. Она стояла, слегка расставив ноги для устойчивости, разминала запястье. Казалось, она не замечала никого вокруг. «Она не знает, когда остановиться, — подумала Рию, чувствуя, как внутри разрастается тревога. — Ещё немного, и рухнет прямо здесь, на бетон. Тамзи, ты…» Она не закончила мысль. Не хотела верить в то, что промелькнуло на краю сознания. — Легко, — ответила Рию, пожимая плечами, и добавила с усмешкой, стараясь скрыть растущее напряжение: — А то Энджин уже весь извёлся. Ходит, вздыхает, бумажки комкает. Тамзи не ответил. Только поджал губы в подобии усмешки. Ни слова, ни взгляда. Просто развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу, туда, где перед этим скрылся Энджин. Будто он уже знал исход разговора, который даже не начался. «Ну и парочка, — мысленно простонала Рию, провожая его взглядом. — Один боится подойти, даже когда за неё переживает. А второй… второй подталкивает её к краю, как будто хочет посмотреть, сорвётся она или удержится. А мне расхлёбывай. И чего я в это ввязалась?» Она проводила Тамзи взглядом, покачивая головой, а потом перевела глаза на Сири. «Ладно, — решила Рию, чувствуя, как внутри крепнет решимость. — С меня хватит. Если они не могут, я вмешаюсь. Сири, держись, я иду». Она расправила плечи, и, стараясь выглядеть бодро и беззаботно, направилась к Сири. Внутри всё сжималось от тревоги, но она заставила себя улыбнуться — легко, как будто ничего не случилось. Коридор штаба встретил Энджина полумраком и пустотой. Он убедил себя, что вовсе не убегал. Просто хотел остаться один, переварить увиденное: Сири, дрожащую под тяжестью грузовика, и Тамзи, спокойно стоящего под днищем. Он свернул в боковую галерею, надеясь, что Рию не последует за ним. Но в тишине коридора раздались другие шаги — неторопливые, почти бесшумные, с идеально выверенным ритмом. — Энджин! Он остановился, не оборачиваясь. Шаги Тамзи приблизились, замерли в паре метров. Затем тот обошёл его и встал у стены, прислонившись плечом к холодному бетону. Спокойный, расслабленный, с обычным своим непроницаемым лицом. На Тамзи всегда было трудно злиться — он не давал повода. Энджин заставил себя выдохнуть и повернулся к нему. — Ты сегодня какой-то напряжённый, — заметил Тамзи. Голос ровный, почти сочувственный. — Всё время смотришь в нашу сторону. Переживаешь за Сири? Энджин дёрнул плечом. Он не хотел, чтобы Тамзи читал его так легко, но, видимо, это было невозможно. — Просто интересуюсь, как она осваивается. Ничего больше. — Понимаю, — Тамзи чуть склонил голову набок. — Но ты выглядишь так, будто не доверяешь мне. Неужели думаешь, я могу ей навредить? — Я этого не говорил. — И не надо говорить, — мягко ответил Тамзи. — У тебя все на лице написано. Ты волнуешься. Но, знаешь, — он сделал паузу, — если твоё беспокойство не о её успехах, а о чём-то другом… то это называется ревностью. Энджин сжал челюсть, но тут же расслабил. «Ревность? — подумал он. — Может быть. Но не только. Я уважаю его как наставника. Он знает своё дело. Просто… не нравится, как он смотрит на неё. И как она смотрит на него». Вслух он сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно, даже с лёгкой иронией: — Я не ревную. — Он попытался поверить в свои слова, но получилось не очень убедительно. — Просто… она новенькая. На ней ещё рано ставить клеймо «готова ко всему». Тамзи улыбнулся — тепло, почти по-дружески. Эта улыбка всегда казалась Энджину искренней, но сейчас он почему-то знал, что за ней стоит холодный расчёт. — Конечно, нет, — сказал Тамзи. — Я просто хотел убедиться, что ты не держишь зла. Босс отдал её в мой отряд, и я делаю свою работу. Ничего личного. — Я не держу зла, — ответил Энджин ровно. Он помолчал, потом добавил, слегка смущаясь: — Честно говоря… мне просто интересно. Какие подходы ты используешь? Как строишь тренировки? — он почесал затылок, избегая смотреть Тамзи в глаза. — Ну, чтобы тоже… понимать. — Вот как... — Тамзи изобразил притворное удивление. — Ну да, — Энджин пожал плечами, чувствуя, как краснеют уши. — Она быстро прогрессирует. Ты хороший наставник. Ей повезло. «Ты хороший наставник. Ей повезло». Он сам на миг поразился тому, как легко сказал это вслух. И как трудно было это признать. Энджин не стал добавлять ничего лишнего. Не хватало ещё оправдываться. В коридоре было тихо, только где-то далеко капала вода из старой трубы, и этот мерный звук вдруг стал почти оглушительным. Тамзи приподнял бровь, но ответил охотно. Слишком охотно, подумал Энджин. Словно ему только и нужно было, чтобы его спросили: — Ставлю задачи чуть выше её возможностей. Проверяю на прочность. Не даю расслабляться. — Он помолчал, добавил с лёгкой усмешкой: — Она упрямая. Этим и хороша. — Да, — согласился Энджин, чувствуя, как внутри ворочается что-то неприятное. — Она не сдается. — Именно, — кивнул Тамзи, и его голос стал чуть тише, доверительнее. — Она упрямая и очень… травмированная. В ней есть что-то, что мешает. Как будто груз, который она не может сбросить. Он выдержал паузу. Энджин знал эту манеру — давить молчанием, заставлять собеседника заговорить первым. Но он молчал. — Ты знаешь, что это? — спросил Тамзи наконец. Энджин встретил его взгляд. Серые глаза Тамзи смотрели спокойно, даже мягко, но под этой мягкостью чувствовалась сталь. И всё же на миг Энджин почувствовал странное облегчение — почти детское торжество. «Она не рассказала ему. Не ему. Мне. Да и то не всё... В любом случае, это осталось между нами». — Знаю, — сказал он вслух. Тамзи ждал. Его лицо не изменилось ни на йоту — ни тени любопытства, ни разочарования. Только терпеливое, выверенное ожидание. Энджину вдруг стало не по себе. Он понял, что Тамзи не просто спрашивает — он зондирует, проверяет границы, ищет слабину. — Но это не моя история, — произнёс Энджин, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Если захочет — расскажет сама. Я не буду за неё решать. Он выдержал паузу, давая словам осесть. Потом развернулся, но не резко, не демонстративно. Просто — закончил разговор. — Извини, мне пора, — бросил он уже на ходу, даже не обернувшись. — И удачи с тренировками. Он махнул рукой — небрежно, почти лениво — и зашагал дальше. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Тамзи остался стоять у стены. Он смотрел вслед Энджину долго, пока тот не скрылся за поворотом. Потом усмехнулся — невесело, уголками губ, — и тихо сказал, глядя в пустоту: — Ожидаемо. Но попробовать стоило. Он качнулся, оттолкнулся от стены и выпрямился. Обернулся назад - туда, где находился полигон. — Ничего, — пробормотал он себе под нос, и голос его прозвучал почти ласково. — Я смогу расковырять эти раны и без его подсказок. Сири попыталась выровнять дыхание. Собрала волосы в хвост, размяла шею. Тамзи ушёл, бросив короткое: «Отдыхай». Пять минут — смехотворная передышка, когда последние дни она не чувствовала ничего, кроме усталости. Она смотрела на металлическую пластину, оставшуюся после упражнения на нагрев. Край был оплавившийся, тускло-красный, но уже остывший. Девушка вытянула руку, активировала компас. Пластина дрогнула, нагрелась, но всё так же тускло-красным. Сири сжала зубы, добавила частоту. Компас на запястье потеплел, но пластина только начала светиться ярче, оранжевым. — Давай же, — прошептала она, пытаясь представить не нагрев, а разряд. Пластина задрожала, в воздухе пахнуло озоном — и всё погасло. Сири опустила руку, тяжело дыша. — Не выходит, — сказала она себе. — Частоты не хватает. Или сил. — А что должно произойти? Сири вздрогнула и обернулась. В нескольких шагах от неё стояла Рию. Её яркие, огненно-красные волосы были аккуратно собраны в хвост, образующий сбоку подобие петли. На ней были лишь короткие тёмные шорты и простая белая майка с открытыми плечами, открывающая бледную, почти прозрачную кожу. Девушка была очень худой, почти хрупкой на вид, но в этой худобе чувствовалась не болезненность, а кошачья гибкость и скрытая сила. — Извини, не хотела пугать, — сказала она без тени смущения. — Ты так сосредоточенно что-то делала, что я не решилась прерывать. — Ничего, — Сири выпрямилась. — Я просто… пробовала кое-что. — Плавить металл? — Рию кивнула на пластину. — Это интересно! Но, судя по твоему лицу, не очень эффективно. Сири хмыкнула. — Не совсем. Я пыталась создать… не знаю, как объяснить. Электрическую дугу. Чтобы не просто греть, а ударять током. Рию присвистнула. — Серьёзно? Такое возможно? — Толку-то от моих стараний... Только запах озона и головная боль. — вздохнула девушка. Рию подошла ближе и вдруг подалась вперёд, прищурилась, вглядываясь в лицо Сири. — Ты бледная какая-то. И под глазами мешки. Отдохнула бы. — Я в порядке, — Сири отступила на шаг. Сейчас было не время отдыхать. — А вот и нет, — Рию шагнула следом, легко, почти танцуя, и приложила ладонь к её лбу. Рука у неё была тёплая, но Сири дернулась. — Слушай, — Рию нахмурилась, убирая руку, — да у тебя жар! Ты себя вообще чувствуешь? — Это не жар, — Сири покачала головой. — Это перегрузка. Если слишком долго удерживать магнитное поле, компас нагревается, и мне становится жарко. Но не больно, — соврала она. — И часто ты себя так перегружаешь? — Я тренируюсь каждый день. Знаешь, как говорят, тяжело в учении - легко в бою, — пожала плечами Сири. — Тамзи говорит, это нормально. Рию фыркнула. — Уверена, Тамзи много чего говорит, — бробормотала Рию. — Но ты-то своё тело чувствуешь. Не давай ему себя загонять. Ты, между прочим, выглядишь так, будто сейчас упадёшь. Иди поешь и отдохни. А с дугой этой… — она махнула рукой на пластину, — завтра разберёшься. — Ты ведь тоже уборщик, — заметила Сири. — Неужели никогда не устаешь? — Устаю, — признала Рию. — И знаешь, что мне помогло? Не упрямство, а нормальный сон и вкусная еда. Она взяла Сири под локоть, мягко, но настойчиво. — Давай, пошли. Я провожу тебя до штаба. А заодно расскажешь мне про этот свой дзинки. Сири хотела возразить, но передумала. Тяжесть вдруг навалилась разом, и спорить не было сил. — Ладно, — сказала она. — Пошли. Рию улыбнулась и, не убирая руки, повела её к выходу. Сири поймала себя на мысли, что в этом жесте нет ничего давящего. Просто — поддержка. Без лишних слов. «С ней легко», — подумала она. — «Не как с Тамзи… С ней просто». Они вышли с полигона и направились в штаб какими-то окольными путями. Сири не стала уточнять, почему они выбрали такой маршрут, она шла чуть пошатываясь, но старалась держать спину прямой. Рию не приставала с расспросами, только косилась на неё краем глаза. — Ты как? — спросила она, когда они свернули в пустой коридор. — Нормально, — ответила Сири, хотя голос прозвучал глухо, неживо. — Вышло неубедительно, — констатировала Рию, но настаивать не стала. В комнате отдыха никого не было. Рию усадила Сири на диван и куда-то исчезла. Вернулась через пару минут с мокрым полотенцем в руках. — Держи, — сказала она и, не спрашивая, ловко уложила прохладную ткань на лоб Сири. — Что это? — слабо возмутилась та. — Компресс. У тебя же тепловой удар. Или перегрузка. Или то и другое. Лежи смирно. Сири устроилась поудобнее на диване и, подложив подушку, откинулась на спинку. Холод приятно проникал под кожу, голова переставала гудеть. Она закрыла глаза. Рию устроилась рядом, поджав под себя ногу, и с любопытством разглядывала Сири. — Ну, рассказывай, — сказала она. — О чём? — О своей идее. Про дугу. Ты что-то бормотала там про резонанс, частоту… Колдовала над пластиной, как фокусник. Сири открыла глаза, помедлила, потом полезла в карман куртки. Достала потрёпанный блокнот с загнутыми углами. — Я всё думаю, как создать короткий разряд, — сказала она, перелистывая страницы, испещрённые схемами, стрелками, формулами. Она развернула блокнот к Рию. На развороте были нарисованы круги, линии, похожие на силовые, и короткий зигзаг между ними. — Я пробовала считать вчера. Вот здесь, — она ткнула пальцем в столбик цифр, — частота должна быть в три раза выше, чем для нагрева. А мощность… — она вздохнула. — Не хватит. Рию молчала, глядя на чертежи. Она не понимала в формулах почти ничего, но видела, как горят глаза Сири, когда она объясняет, как дрожат её пальцы на страницах. — Ты уверена? — спросила она тихо. — В расчётах — да. В себе — нет, — ответила Сири, выпустив блокнот из рук. Он упал на колени, раскрывшись на той же странице. — А это вообще безопасно? Ты в таком состоянии, что тебя и дуновение ветерка свалит с ног, не то что молния, — обеспокоенно сказала Рию. Сири погрузилась в раздумья. Вновь посмотрела на блокнот, что-то обдумывая. «Частота, — мысленно прокручивала она. — Чтобы возник разряд, нужно поле как минимум в три раза выше, чем для нагрева. Я пробовала — компас греется, искры летят, а дуги нет. Значит, нужно больше мощности. Но если увеличу мощность — перегреюсь быстрее, чем успею ударить». Она провела пальцем по расчётам, начерченным на полях. «И ещё эта проблема — направленность. Обычное поле равномерно распределяется во все стороны. А дуга должна быть сфокусированной. Как… как через линзу. Нужно резко сжать мощное поле в точку. Но я не знаю, как это сделать, не знаю даже, с какой стороны подойти». Она вздохнула, откинулась на спинку дивана. «И самое главное — даже если получится, я вырублюсь после первого же удара. А мусорный зверь может быть не один. Или не один удар. Значит, нужен запас. А запаса нет». Она обречённо вздохнула, откинулась на спинку дивана, и холодное полотенце на лбу чуть сползло на глаза. Сири не поправила. — Это невозможно, — сказала она, глядя в потолок. — Пока... невозможно. Рию молчала. Смотрела на неё, на блокнот, на сжатые пальцы, на исписанные мелким почерком страницы. Потом перевела взгляд на компас на запястье Сири — тускло поблёскивающее стекло спокойно отражало свет лампы. — Значит, просто будем тренироваться, — сказала она наконец. Сири повернула голову, чуть приподняла край полотенца. — В каком смысле? — В прямом. Завтра займёмся чем-нибудь простым. Без расчётов, без дуг. Погоняемся, побегаем, я тебя ножницами пугать буду. — Рию усмехнулась, сверкнув глазами. — Отвлечёшься. А то ты вся в этих циферках, как в ловушке. — Но я хочу… — начала Сири, садясь прямо. — Знаю, — перебила её Рию, и в её голосе не было снисходительности, только спокойная уверенность. — Ты хочешь понять, как это работает. Вычислить. Разложить по формулам. — Она кивнула на блокнот. — Но дзинки — это не двигатель, который можно откалибровать по инструкции. Он — продолжение тебя. Твоих мыслей, чувств, того, что у тебя внутри. Сири нахмурилась. Она слышала это раньше — от Тамзи, от самого Корвуса. Но сейчас, когда Рию говорила это своим ровным, чуть насмешливым голосом, почему-то все звучало иначе. — Ты пытаешься получить результат через физику, — продолжала Рию, не отводя взгляда. — Частоты, мощность, расчёты. Это важно, да. Но в бою, когда у тебя секунда на решение, не будет времени считать. Ты должна чувствовать. Как струну натянуть. Как дышать. Как… ну, как когда танцуешь. — Я не танцую, — буркнула Сири. — А зря, — усмехнулась Рию. — Помогает. Она взяла блокнот с колен Сири, пролистала страницы, задержалась на одной из схем. Провела пальцем по нарисованным стрелкам. — Вот здесь ты пытаешься создать разряд. — Сири приподнялась, взглянула — Рию показывала на корявые расчёты частоты. — Но дуга — это не просто ток. Это твоя воля, зажатая в точку. Твоё желание ударить. Твоя злость, если хочешь. Или страх. Главное — не стесняться этого. — Я не стесняюсь, — ответила Сири, и голос её прозвучал глуше, чем хотелось бы. — Стесняешься, — спокойно сказала Рию. — Иначе бы у тебя уже получалось. Она вернула блокнот, откинулась на спинку дивана, сложила руки на груди. — Ты привыкла всё контролировать. Просчитывать. Это помогает тебе в гараже, в миссиях, с ремонтом техники. Но дзинки — он не про контроль. Он про то, чтобы отпустить контроль и довериться себе. Сири молчала, переваривая. «Довериться себе, — подумала она. — Я? Я себе доверяю. Всегда. Но… может, не до конца. Может, я боюсь ошибиться. А ошибка в расчётах — это понятно, её можно исправить. А ошибка в чувствах…» Она не закончила мысль. Слишком липко, слишком близко к тому, о чём не хотела думать. — Ладно, — сказала Сири, возвращая полотенце на лоб. — Я подумаю. — Вот и отлично, — улыбнулась Рию. — А сейчас — отдыхай. Я принесу чай. Она встала и направилась к выходу, но на пороге обернулась. — И, Сири? — М? — Твои расчёты — они хорошие. Действительно. Просто иногда нужно не мозгом, а тем, что ниже. — Она похлопала себя по груди, над сердцем. — Или вообще там, — она насмешливо указала на поясницу. — В общем, сама поймёшь. Сири не удержалась, усмехнулась. Рию подмигнула и скрылась за дверью, оставив Сири одну. В комнате повисла густая тишина. Холодное полотенце медленно нагревалось, пропитываясь теплом её кожи. Сири закрыла глаза. «Может, и правда, — подумала она. — Может, просто надо перестать давить на себя? Не пытаться поймать дугу за хвост. А просто… чувствовать? Но как? Я всегда думала сначала. А потом делала». Она не знала ответа. Но понимала — завтра будет новый день. И новая попытка.