Под напряжением: Штормовое предупреждение

Следующая ночь в штабе выдалась почти невыносимо тихой. После находки архивных документов по Рудневу все будто выдохлись одновременно. Даже Мальцев перестал язвить каждые пять минут, Корешков курил молча, а Олеся уже который час разбирала старые аудиозаписи, почти не поднимая головы от ноутбука. За окнами шумел дождь. Высоков стоял возле доски с фотографиями жертв, задумчиво рассматривая подписи на кассетах. Шумская наблюдала за ним поверх раскрытой папки. Слишком долго. Настолько долго, что он всё-таки почувствовал взгляд. - Что? - спокойно спросил Андрей, не оборачиваясь. - Ничего. - Вы уже пять минут смотрите так, будто собираетесь меня арестовать. - Не исключаю. Он тихо усмехнулся. Ирина отвела взгляд к документам. Несколько секунд было слышно только шуршание бумаги и дождь за стеклом. Потом Высоков неожиданно сказал: - Вы всё ещё злитесь. Шумская замерла. Очень ненадолго. Но он заметил. Конечно заметил. - На что именно? - холодно уточнила она. - На меня. Она медленно закрыла папку. - Высоков, сейчас три часа ночи. Если вам хочется поговорить о психологических травмах - найдите кого-нибудь менее уставшего. - Я не о травмах. - Тогда о чём? Он наконец повернулся к ней. - О том, что вы до сих пор мне не простили. Тишина стала плотнее. Олеся подняла голову от ноутбука, быстро оценила выражение лица Шумской и почти незаметно встала. - Я схожу за кофе. - Я с тобой, - слишком быстро сказал Мальцев. Через несколько секунд в кабинете остались только они вдвоём. Шумская медленно поднялась из-за стола. - Вы серьёзно решили поднять эту тему сейчас? - Нет. Просто устал делать вид, что её нет. Она нервно усмехнулась. - Интересно. А раньше вас это не смущало. Высоков внимательно посмотрел на неё. - Раньше вы хотя бы пытались нормально со мной разговаривать. - А вы раньше не исчезали. Он замер. Ирина сразу поняла — удар попал точно. Слишком точно. Высоков отвёл взгляд первым. - Вот значит, как. - А как ещё? - Ирина… - Нет, Андрей. Не надо. Она резко подошла к окну, скрестив руки на груди. - Вы прекрасно знаете, о чём я. За спиной повисла тишина. Та самая. Старая. Болезненно знакомая. Высоков заговорил только через несколько секунд. Тихо. - Я тогда сделал то, что считал правильным. Шумская резко обернулась. - А меня вы спросить не захотели? - Если бы спросил - вы бы всё равно поехали. - Конечно поехала бы! - Именно поэтому я ничего не сказал. Её глаза опасно сузились. - Господи, какой же вы иногда… - Какой? - Невыносимый. Высоков устало провёл рукой по лицу. - Я пытался вас защитить. - Нет. Вы пытались всё решить за меня. В кабинете снова стало тихо. А потом Шумская вдруг очень спокойно произнесла: - Вы хоть понимаете, что тогда сделали? И именно эта спокойная интонация оказалась хуже крика. Потому что Андрей слишком хорошо её знал. Он медленно опустил взгляд. Ирина почувствовала знакомое тяжёлое напряжение под рёбрами. Память ударила резко. Слишком резко.

***

Три года назад. Новороссийск. Жара тогда стояла удушающая. Асфальт плавился под ногами, кондиционер в управлении почти не работал, а люди срывались друг на друга уже к обеду. Шумская ненавидела лето. Особенно такие дни. Она быстрым шагом шла по коридору следственного отдела, листая распечатки по делу. Серийное похищение девушек. Пять жертв за два месяца. Одна живая свидетельница. И единственный консультант, способный вытащить из её показаний хоть что-то осмысленное. Высоков. Который последние двое суток почти жил в управлении. Шумская толкнула дверь кабинета без стука. - У нас адрес. Андрей поднял голову от бумаг. Уставший. Небритый. В рубашке с закатанными рукавами. Почему-то именно это она заметила первым. - Проверили? - Частично. - Слишком быстро. - У нас нет времени. Высоков внимательно посмотрел на неё. - Вам не нравится эта спешка. - Мне не нравится, что преступник начал ошибаться слишком резко. - Думаете, ловушка? - Думаю, он нас ждёт. Шумская раздражённо выдохнула. - Андрей, если мы сейчас не поедем, можем потерять ещё одну девушку. - А если поедем неподготовленными - потеряем оперативников. - Вы не следователь. - А вы сейчас слишком эмоциональны. Она застыла. Медленно положила папку на стол. - Простите? Высоков понял, что сказал лишнее, почти сразу. Но было поздно. - Я не это имел в виду. - Нет, именно это. - Ирина… - Вы сейчас серьёзно решили объяснить мне, как работать? Он поднялся. - Я пытаюсь сказать, что вы перестали просчитывать риски. - Потому что кто-то должен действовать, пока вы анализируете. Эта фраза ударила уже по нему. Высоков медленно выдохнул. - Хорошо. Тогда скажу прямо. Я считаю этот выезд опасным. - Прекрасно. Я учту ваше мнение. Она уже развернулась к двери, когда услышала за спиной: - Я запретил ваш выезд. Шумская резко остановилась. Очень медленно повернулась. - Что? Высоков стоял неподвижно. - Я связался с руководством. Несколько секунд Ирина просто смотрела на него. Не веря. Потом тихо переспросила: - Вы… что сделали? - Это было необходимо. - Необходимо? Голос сорвался раньше, чем она успела себя остановить. - Вы вообще понимаете, что сейчас натворили? - Я не позволю вам ехать туда без группы захвата. - Это не вам решать. - Если речь идёт о вашей безопасности - мне. И вот тогда она по-настоящему разозлилась. Не по работе. Не привычно. По-настоящему. - Господи… - Шумская нервно рассмеялась. - Так вот кем вы себя считаете? - Ирина, послушайте - Нет, это вы послушайте. Она подошла вплотную. Слишком близко. - Вы не имеете права решать за меня. - Я пытался предотвратить ошибку. - Нет. Вы пытались контролировать ситуацию. Как всегда. Высоков нахмурился. - Это несправедливо. - Правда? Её голос стал тише. И опаснее. - Тогда объясните мне, Андрей Ильич… почему вы позвонили руководству за моей спиной? Он молчал. Потому что правильного ответа не существовало. Шумская почувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое и очень личное. - Я вам доверяла. Эта фраза прозвучала почти шёпотом. Но ударила сильнее всего. Высоков резко отвёл взгляд. Ирина заметила это. И именно поэтому поняла правду раньше, чем он её сказал. - Вы испугались. Он долго молчал. Потом очень тихо ответил: - Да. Тишина между ними стала оглушительной. Шумская смотрела на него так, будто видела впервые. - Из-за дела? Высоков не ответил. И этого оказалось достаточно. У неё внутри всё болезненно сжалось. Потому что она внезапно поняла. Не только про страх. Про всё. Про слишком внимательные взгляды. Про постоянную заботу. Про его попытки удерживать её рядом. Про то, как он всегда замечал, устала ли она, ела ли, спала ли. И это осознание испугало её почти так же сильно, как его самого. Она резко отступила назад. - Нет. Высоков поднял глаза. - Что? - Не надо. - Ирина - Нет. Она покачала головой. - Это плохая идея. - Я ничего не говорил. - Вам и не нужно. Голос дрожал от злости и чего-то ещё, гораздо более опасного. Высоков медленно сделал шаг вперёд. - Я просто не хотел, чтобы с вами что-то случилось. - А я не просила меня спасать. - Знаю. - Тогда почему? Он смотрел на неё слишком долго. А потом впервые за всё время ответил абсолютно честно: - Потому что вы стали для меня слишком важны. У Шумской перехватило дыхание. На секунду. Всего на секунду. Но Андрей заметил. Конечно заметил. И именно это стало точкой невозврата. Ирина резко отвернулась. - Уходите. Он замер. - Что? - Сейчас же. - Ирина - Я сказала - уходите. Тишина. Потом шаги. Дверь закрылась очень тихо. И почему-то именно эта тишина потом вспоминалась ей хуже всего.

***

Выезд тогда всё-таки состоялся. Через четыре часа. С группой захвата. И Высоков оказался прав. Преступник действительно ждал оперативников. Один сотрудник получил ранение. Шумская — лёгкую контузию. Девушек спасли. Дело закрыли. Но между ними после этого что-то сломалось. Они продолжили работать вместе. Разговаривали. Спорили. Даже шутили иногда. Но прежнего доверия уже не было. Потому что Шумская так и не простила ему попытку решить всё за неё. А Высоков слишком хорошо помнил выражение её лица в тот момент, когда она сказала: «Я вам доверяла».

***

Новороссийск. Настоящее время. Шумская медленно отвернулась от окна. Высоков стоял возле стола, всё такой же усталый и спокойный. Только теперь между ними было на три года больше молчания. - Я не собирался снова это вспоминать, - тихо сказал он. - А я не собиралась снова чувствовать себя так же. Он долго смотрел на неё. - Я бы всё равно сделал то же самое. Ирина усмехнулась. Горько. - Вот поэтому мы и не можем нормально разговаривать. Высоков медленно кивнул. - Возможно. Тишина снова стала тяжёлой. Но теперь в ней было что-то ещё. Не только злость. Что-то гораздо опаснее. Потому что оба уже понимали: проблема давно не в старом конфликте. А в том, что за эти годы они так и не научились друг без друга.