Безмятежная ночь

Тусклые лампы едва справлялись с освещением. Мрак зимнего вечера за окнами почти полностью поглотил комнату, а холод пробирал до дрожи. Даже тяжёлый плед не спасал – стоило пошевелиться, и тепло сразу исчезало. Как всегда, Мефистофель слишком хорошо подстраивался под настроение грешников. А путаница в мыслях заставляла метель бушевать сильнее. — Теперь ещё и автобус показывает депрессию, ха? Голос прозвучал тише, чем Родион ожидала. Взяв подушку под руку, она вышла в пассажирское помещение. Всё равно бессмысленное ворочание в попытках заснуть мало чем помогло бы. В салоне было так же прохладно, но уже не настолько, чтобы ощущать это каждой клеткой тела. Тихий гул двигателя, похожий на размеренное дыхание, и слабый свет ночного Города за окнами придавали месту странное, почти уютное ощущение. Несколько секунд спустя Родион заметила, что находится здесь совсем не одна. У дальнего окна сидел Грегор, который, судя по всему, тоже глаз не сомкал. Подойдя ближе, она молча уселась рядом, чуть сильнее прижимая к себе подушку. — Тоже сбежал из комнаты? — Думаю... можно и так сказать. – Едва заметно улыбнувшись, он взглянул на Родион и сразу отвёл взгляд, уставившись в пол. Какое-то время они сидели молча, слушая ровный гул Мефистофеля, пока наконец Грегор не достал сигарету. Щёлкнула зажигалка, на мгновение вырывая из полумрака уставшие черты его лица. Родион покосилась на него и тихо хмыкнула. — Знаешь, сейчас мы выглядим как два старпёра. Очень уставших старпёра. Грегор лишь тихо фыркнул вместо ответа, выдыхая дым в сторону окна. — Наш превеликий гид вроде как запретил курить внутри, Грег, милый, – заметила Родион, нарочито растягивая слова. — А ещё он запретил половине автобуса резать друг друга. Недокуренная сигарета была потушена о хитиновый панцирь и отправлена в мусорку рядом. — Случилось чего? Небось комната в морозильник превратилась, – спросил он, скрестив руки на груди и склонив голову набок. На миг Родион замолчала, от неловкости уставившись в потолок. — У тебя в памяти отпечатался тот случай с ледяным дворцом, что ли? – попыталась отшутиться она. — Но вообще... да. Умеет же этот автобус отражать чужое состояние. Ничего не сказав, Грегор снял с плеч пальто и накинул его на Родион. Ткань всё ещё хранила слабый запах табака и остатки тепла. — Извини. Пледа в кармане не оказалось, а хотелось бы. — Так даже лучше, – укрываясь пальто, она опёрлась о плечо Грегора. – Спасибо, глупый. Он лишь едва заметно напрягся, но отстраняться не стал. Совсем наоборот – чуть наклонил голову ближе к ней. Редкие смешки ещё ненадолго нарушали тишину в салоне, вскоре разговор окончательно сошёл на нет. Остались только приглушённый шум двигателя да мерное покачивание Мефистофеля. Впервые за долгое время эта ночь казалась по-настоящему спокойной.