Дитя Фемиды

      Очередной будний вечер проходил достаточно скучно. На столе был светильник, единственный освещающий мою небольшую квартиру. За окном шумел город, голоса прохожих, рев машин, иногда заглушающий звук телевизора. Я подошла к окну, чтобы закрыть его, потому что к вечеру стало слишком холодно. Повернув ручку и закрывая его, я невольно застыла, засматриваясь. На сверкающий в темноте города циферблат Биг Бена. Посмотрела вниз, на улицу, по которой шли парочки, смеясь и обсуждая что-то. Одинокие люди, гуляющие в наушниках и хозяева в сопровождении своих питомцев. Жизнь шла, не останавливалась, а для меня это казалось странным. Конечно, эгоистично думать, что весь мир должен разделять мою обиду, но мне бы хотелось этого. Чтобы кто-то прочувствовал всё точно также, как и я, чтобы не ощущать одиночества…       Я вернулась к ноутбуку. Будучи ребенком я ходила в художественную школу. И сейчас, пока навык совсем не растерялся, я подрабатывала дизайном. Этих денег едва хватало, чтобы не считаться совсем бедной, но выбирать не приходилось. В этом был еще один плюс моей прежней работы – моя специализация очень ценилась и хорошо оплачивалась. Повезло, что родители при жизни смогли обеспечить меня квартирой и неплохим капиталом. Когда становилось совсем тяжко, то я брала немного денег оттуда.       Папа был уважаемым и известным врачом-неврологом в Лондоне. Говорили, что он мог чуть ли не вернуть память старикам, болеющим Альцгеймером. А мама работала преподавателем. Они были глубоко верующими, но даже постоянное поклонение Богу не спасло их от ранней смерти. Папу, будто по насмешке, хватил инсульт, когда мне было двадцать. Мама же не справилась с ковидом и к выпуску из ординатуры я уже была сиротой. Потеря родителей во взрослом возрасте, по ощущениям, переживалась труднее. Я знала их всю свою жизнь и в неожиданный момент они просто исчезают, будто их никогда и не было. Детская психика способна быстрее смириться с потерей и приспособиться к новой реальности, в отличие от взрослого с кучей осознанных воспоминаний за спиной. Мне их не хватало. Все радости и горести со мной могла разделить только Рут, которая с годами стала менее вовлечена в нашу дружбу. И надежда осталась только на себя.       Взгляд тупился в экран ноутбука. Звук из телевизора превратился в белый шум и я устало выдохнула, выключая его. От очередных размышлений мне стало не по себе, хотелось спать. Пару шагов до кровати дались нелегко. Я накрылась тяжелым одеялом и быстро уснула.       Но утром меня разбудил звонок. Телефон, лежащий где-то рядом с подушкой, противно трещал и вибрировал, а собеседник вовсе не был намерен сбросить трубку. Протерев глаза, я увидела, что мне звонит мистер Кассети.       – Да?       – Доброе утро, мисс Палмер. – даже через трубку было слышно, что он улыбался. – У Вас есть немного свободного времени? Хотел бы поговорить про Ваше дело.       – Да, конечно. Подъехать в офис?       – Я сегодня весь день в перебежках. Что если мы встретимся… В кафе у Лейстер-Сквер?       Оно находилось совсем рядом со мной… Это не было похоже на совпадение. Я заколебалась на несколько секунд, но согласилась.       – Отлично. Буду ждать Вас на месте через час, мисс Палмер.       Наша беседа оставила странное послевкусие, будто все это было встречей ради встречи. В любом случае… Не приходить же ему с пустыми руками? Я начала спешно собираться, завязав волосы в хвост и надела юбку. Сидя у зеркала рука потянулась к той самой помаде, которую хотелось наносить на свидания и важные встречи. Я отдернула себя. Взглянула снова в зеркало, всматриваясь в свои глаза. Зачем я это делаю? Нужно собраться с мыслями…       Из дома выскочила, натягивая пальто, уже слегка задерживаясь. Я жила вблизи к центру и потому небольшие улицы иногда заполнялись потоком людей. Приходилось быстрым шагом огибать их, случайно задевать плечи, а потом извиняться. К счастью, местные к этому привыкли и редко реагировали на подобное. Дойдя до кафе невольно проверила часы на руке и ужаснулась от того, что задерживала мистера Кассети уже на десять минут. В небольшое помещение я практически влетела, высматривая адвоката среди столиков и все же нашла. Он сидел совершенно расслабленно и вежливо улыбнулся мне, вставая с места.       – Извините, что задерживаю…       Всего парой жестов он сбил меня с толку. Аккуратно снял и повесил моё пальто, отодвинул стул, чтобы я смогла сесть. Я почувствовала, как щеки багровели и нагревались, прижала ладонь к одной и тут же опустила, чтобы он этого не заметил. За мной давно не ухаживали мужчины и сейчас это ощущалось очень странно… Затем взгляд упал на чашку, стоящую на моей стороне стола. Я подняла взгляд на адвоката.       – Надеюсь, Вы не из тех, кто отказывается от кофе и обычного молока из-за трендов? – он хохотнул и снова обезоруживал своей улыбкой. Увидев смятение на моем лице, ответил: – Я же наверняка Вас разбудил? Это было слышно по голосу.       Я неловко улыбнулась, соглашаясь.       – Разбудили. Спасибо за кофе. – небольшой глоток ещё горячей жидкости разлился по груди и желудку. – Так что насчет дела?       Мужчина достал папку с бумагами из кожаного портфеля, затем блокнот, который я впервые увидела ещё в его кабинете. Он сверил взглядом исписанные листы и начал рассказывать мне:       – Во-первых, я совершенно не понимаю, как без значимых доказательств суд принял заявление… Лишь травмы из-за падения с окна и слова очевидцев. С тем же успехом это можно списать именно на состояние аффекта, а травму на голове связать с этим прыжком.       Я устало вздохнула, заламывая пальцы из-за того, что мне приходилось снова вспоминать все это.       – «Гудлам» отказался вставать на мою сторону… Записи с камер есть. В каждом кабинете они висят на такие случаи, но они не предоставили их намеренно. И запретили использовать запись разговора, даже несмотря на то, что это требовалась в судебном деле.       Адвокат внимательно слушал, сводя брови. Потом, словно хищник, сощурился.       – Вот как… Что ж, с этим решим. Второй момент, который меня смущает, это то, что документы со стороны потерпевшего составлены не по юридической форме. Их бы просто не приняли. У меня закрадывается мысль, что родственники потерпевшего могли проплатить суду, чтобы решение вынесли в их пользу.       В крови забурлила злость. С самого начала этого дела мой прошлый адвокат подозревал ту же схему, но не мог найти деталей, чтобы предъявить это в суде. Все выглядело слишком чисто. Возможно, суд прокололся, выдав мне реальный протокол, понадеявшись, что я перестану искать возможности отвоевать свою лицензию и на эмоциях даже не прочитаю его. Сложив руки на груди, я откинулась на спинку стула, запивая гнев большим глотком кофе. Кассети с интересом поднял на меня глаза.       – Что-то не то, мисс Палмер?       – Нет, просто слушаю Вас. Мой прошлый адвокат говорил о том же… Мне могли случайно дать реальный протокол, а не подставной?       – Вполне.       Взгляд упал куда-то на край ботильонов, я задумалась. Лишь украдкой я заметила, что адвокат с интересом наблюдал за мной. Когда наши взгляды встретились, то он ещё недолго смотрел на меня, потом неловко кашлянул, чтобы развеять тишину и заворошил листы. Протянул мне бумагу, в шапке которой выделялось «Кассационное обжалование».       – Если все верно - подпишите.       Он протянул ручку. Я подхватила её, читая документ. Когда убедилась, что все верно, быстро расписалась, возвращая лист и ручку Кассети. Перебросившись парой фраз, мы допили кофе и поднялись, чтобы покинуть заведение. Показывая себя джентельменом, мужчина помог мне надеть пальто. Я подхватила сумку, поблагодарила и улыбнулась ему. На улице развевался осенний ветер. Я посильнее прикрыла пальто, говоря:       – Благодарю, мистер Кассети. Вероятно, встретимся уже на заседании?       Он, словно смутившись, скомкал ответ.       – Думаю, да…       – Тогда, до свидания.       Я развернулась, шагая прочь, но за спиной снова раздался его голос.       – Мисс Палмер!       Остановившись, слушая его, я обернулась. Адвокат сделал шаг вперед, приближаясь, и словно подросток, закинул одну руку на затылок, слегка потрепав собственные волосы. Неловко посмотрел себе под ноги, только после этого осмелившись взглянуть в глаза с кривой улыбкой. Его голос стал тише, когда он начал говорить.       – Вообще… Я хотел бы встретиться с Вами раньше, чем произойдет заседание. – я продолжала молчать, слушая. – Вы не против сходить на свидание? – мои глаза округлились и он постарался перебить меня раньше, чем я начала говорить. – Я пойму, если Вы откажитесь.       На меня напало смятение. От нервов, скрывая улыбку, я опустила голову. Моё обещание самой себе давало значительную трещину, потому что сколько бы я не отрекалась от этой мысли, но мистер Кассети действительно привлекателен и отказать ему я не могу, или, может, не хочу…       – Не откажусь, мистер Кассети. – я улыбнулась ему и заметила, как и он начал сиять. – Но я начинаю сомневаться в Вашем профессионализме…       Его губы растянулись в той обаятельной улыбке, которая теперь надолго засела в моей памяти.       – Не стоит. Я умею разделять работу и личную жизнь. Заеду за Вами завтра в шесть?       – Да, отлично. Я напишу адрес. – практически в эйфорическом состоянии я начала уходить. – До встречи.       Стараясь сдержать глупую улыбку, я закусывала губу и иногда оборачивалась. Утро становилось более приятным, злость отступила. Я шла, раздумывая, в какой ресторан мы пойдём и о чем будем говорить, найдем ли мы общий язык? Предвкушение охватило тело.       В кабинете миссис Аллен я продолжала вспоминать о нашей встрече, слегка улыбалась, не в силах справиться с эмоциями. Мистер Кассети олицетворял едва ли не мой идеал и отделаться от радости, что мы идем на свидание, я не могла. Помимо приятной внешности он был хорошо воспитан, это цепляло ещё сильнее. Миссис Аллен прошла в кабинет, чуть запыхавшаяся, и упала в кресло напротив.       – Прости, немного задержалась, пока говорили с коллегой…       Она быстро что-то написала в ежедневнике и искоса глянула на меня, когда я ответила:       – Ничего страшного.       Она повела бровью, улыбнувшись.       – Обычно ты недовольна опозданиями. – выпрямившись, миссис Аллен по привычке сложила ногу на ногу и расставила руки на подлокотники. – Что изменилось?       – Я сегодня тоже опоздала на встречу.       – Отлично. – потом она медленно взялась за ручку и начинала записывать. – Как ты к этому отнеслась? Что испытала?       – Мне было неловко и я немного чувствовала себя виноватой.       – Какая реакция была у человека, на встречу с которым ты опоздала?       – Спокойная. Мне ничего не сказали на это.       Миссис Аллен мягко улыбнулась, прижимаясь спиной к креслу. Спокойствие, исходившее от неё, подталкивало рассказывать меня обо всем, что приносило мне какие-либо эмоции. Я терпеливо ждала её ответа, чтобы начать снова говорить.       – Это отличный результат, Одри. Ты учишься отпускать контроль и не зацикливаться о мелочах, иногда это очень полезно, чтобы не держать себя в постоянном напряжении. – она снова что-то записала. – Это ведь не сделало тебя плохой, как ты думала, правда?       – Верно… И я хотела бы сказать кое-что. – подняв на меня темные глаза психолог внимательно слушала. – Я иду завтра на свидание.       Миссис Аллен искренне улыбнулась.              – Это прекрасно, что ты все ещё открыта для любви, несмотря на печальный опыт. Кто этот счастливчик?       На этом вопросе радостное выражение моего лица быстро улетучилось.       – Мистер Кассети.       – Оу… – она задумчиво опустила глаза, затем снова посмотрела на меня. – В целом, я могу тебя понять. – она усмехнулась. – Наверное, тебя смущает, что он твой адвокат?       – Именно.       – Это не твоя ответственность. Поверь, предлагая тебе пойти на свидание он уже просчитал все риски. Какая была твоя реакция на это предложение?       – При нашей первой встречи я уже поняла, что он мне симпатизирует, но я старалась отсечь эти мысли. А когда он предложил пойти с ним на свидание, то я решила согласиться, хоть для меня это выглядит достаточно опасно.       Снова что-то записав, женщина спросила:       – Помнишь, что мы обсуждали последний раз про твои отношения?       Я ответила с тяжелым вздохом:       – Помню.       – Обсудим ещё раз?       На пару мгновений задумалась…       – Нет. В следующий раз.