Безопасный вариант

_____________________________ Субботняя ночь оставила после себя смешанные чувства. Пхувин стоял в душе, обливаясь ледяной водой так долго, что кожа на пальцах начала неприятно морщиться, но даже это было не способно помочь ему в эту минуту. Хуже всего было то, что собственное тело предало его самым позорным образом — так, что игнорировать это было уже физически невозможно. Пхувин уперся лбом в мокрый холодный кафель, тяжело дыша, и пытался решить проблему привычным, механическим способом, чтобы вернуть контроль над ситуацией, или хотя бы над собой. Но мозг то и дело подкидывал ему картинки, на которых Понд со сцены смотрит прямо на него. Пхувин до боли прикусывал губу, злился и пытался думать о годовых отчетах, о графиках — о чем угодно нейтральном. Только по итогу в его голове получался какой-то извращенный винегрет, где его милый руководитель в очках внезапно стягивал рубашку и обнажал черные линии татуировок на своем теле. Испытывая жгучий стыд, Пхувин едва не стер кожу на руке (и не только), но тело упорно отказывалось ему подчиняться. Из-за внутреннего сопротивления ничего толком не получалось, и Пхувин лишь измучил себя, пока наконец не выстрадал несчастную и только измотавшую его разрядку. На самом деле, стало только хуже: полегчало ровно на минуту, а потом его накрыло очередной лавиной стыда, и он искренне пожалел о том, что утопиться в душевой кабине не представлялось возможным. Все воскресенье Пхувин отчаянно пытался убедить себя в том, что ничего не случилось. Получалось, откровенно говоря, отвратительно, потому что мысли то и дело возвращались к воспоминаниям о произошедшем в субботний вечер. Поэтому утром в понедельник Пхувин потратил целый час на то, чтобы придумать причину, по которой он не мог сегодня заявиться в офис: перебрал все варианты, от внезапной болезни до свадьбы троюродного брата, которого у него никогда не было. Но в итоге сдался. В офис Пхувин пришел с абсолютно каменным выражением лица и твердым намерением доказать самому себе, что все под контролем. Но стоило ему переступить порог опенспейса, как Форт, карауливший его у кофейного автомата, тут же перехватил его за локоть и утащил подальше от прохода. — Так, ладно, — зашептал Форт, не прекращая озираться, словно их могли подслушать. — Я терпел все воскресенье, потому что ты не отвечал на звонки ни мне, ни Бонни. А теперь ответь: Пхувин, блять, это реально был он?! — Форт, отвали, — Пхувин зашипел в ответ и попытался вырвать руку, но друг вцепился в него мертвой хваткой. — Мне нужно работать. У меня сводный отчет не готов. — Какой, нахер, отчет?! Твой тихоня-начальник в субботу едва не трахнул тебя одним взглядом! Ты видел его татуировки? Ты слышал, что он пел? Пхувин, он же буквально… — Закрой рот, Форт! — Пхувин резко обернулся, его скулы моментально вспыхнули пунцовым. — Заткнись, пожалуйста. Ничего не было. Мы обознались, и это был просто похожий человек. — Конечно, похожий. И воздушный поцелуй он тоже отправил не тебе, — Форт насмешливо прищурился, но договорить не успел. Стеклянная дверь с датчиком движения на входе мягко отъехала в сторону, и в опенспейс вошел Понд. У Пхувина перехватило дыхание, а внутри все перевернулось настолько сильно, что он физически почувствовал, как его желудок начинает переваривать сердце. Понд был в сером кардигане, который делал его плечи мягче, на переносице сидели все те же очки, а в руках он держал коробку с черничными маффинами из кондитерской за углом. Он выглядел так по-домашнему и так невинно, что Пхувину захотелось выцарапать себе глаза. — Доброе утро всем, — мягко произнес Понд, улыбаясь сотрудникам. — Угощайтесь, свежая выпечка. Когда его взгляд дошел до угла, где стояли Форт и Пхувин, Понд чуть наклонил голову. Его глаза, скрытые за стеклами очков, оставались абсолютно спокойными, но Пхувин готов был поклясться, что уголки его губ дернулись вверх сильнее обычного. Взгляд скользнул по Пхувину и задержался на долю секунды дольше, чем нужно. — Отличное настроение для понедельника, правда, Пхувин? Пхувин натянуто улыбнулся и вцепился в руку Форта так сильно, что тот тонко завыл от боли. — Да, — выдавил он наконец. — Отличное. Понд кивнул и направился в свой кабинет. У самой двери он на секунду задержался, поднимая руку, чтобы поправить ремешок часов на правом запястье, и от этого движения плотная манжета кардигана слегка поползла вверх, обнажая внутреннюю сторону предплечья. Чуть выше запястья темнел четкий хвост змеи, уходящий глубоко под рукав. Совсем крошечный фрагмент, который Понд тут же скрыл, небрежно одернув ткань вниз, но Пхувину этого хватило для того, чтобы в очередной раз убедиться в реальности происходящего. — Ты в порядке? — тихо спросил Форт, так и не решившись говорить громче, но хлопая Пхувина по плечу. — Я не знаю, — Пхувин потер лицо ладонями и жалобно заныл. — Мне нужно поработать. Просто, пожалуйста, дай мне поработать! В течение следующих нескольких дней Пхувин старательно пытался стать невидимкой, и жалел о том, что не обладает супер-силой провалиться в текстуры реального мира. Вокруг его стола витала такая аура раздражения, что к нему боялись подходить даже стажеры. Он делал все, чтобы не пересекаться с руководителем. Раньше Пхувин таскался за Пондом практически везде, пытаясь получить хотя бы крупицу его внимания: вызывался носить папки, бегал с ним на кухню, и караулил у лифта, чтобы просто «обсудить рабочие моменты», но в итоге просто пялился на него и кивал невпопад. Теперь все изменилось настолько, что Форт, неизменно крутящийся рядом, пребывал в глубоком шоке. Пхувин разработал целую стратегию по выживанию: если Понд выходил на кухню, Пхувин тут же вспоминал, что ему нужно в архив на другой этаж; если Понд шел по коридору, Пхувин резко разворачивался, и делал вид, что увлечен изучением плана пожарной эвакуации. Все отчеты он отправлял строго по почте, игнорируя личные визиты. — Ты бегаешь от него как девственница, — прошептал Форт в среду, наблюдая, как Пхувин буквально нырнул под стол, делая вид, что ищет упавший карандаш, едва дверь кабинета Понда приоткрылась. — Это выглядит жалко, братан. Вы же работаете в одном отделе! — Я не бегаю! — сердито прогундел Пхувин из-под стола. — Я держу рабочую дистанцию. В четверг после обеда его стратегия дала сбой. — Пхувин, зайдите ко мне с отчетом по расходам за прошлый месяц. Пхувин замер, так и не донеся стакан с водой до рта. Он обернулся и, даже зная что мог там увидеть, едва не завизжал: Понд стоял прямо за его стулом. Рубашка нежно-голубого цвета, очки и идеальная укладка. Овечья шкура сидела на нем как влитая. — Да, господин Наравит. Сейчас… — Пхувин дрожащими руками нашел в стопке бумаг на столе нужную папку, и поднялся. Ноги предательски дрожали, и Форт проводил его сочувствующим взглядом, словно Пхувина вели на настоящую казнь. Когда Пхувин переступил порог кабинета, Понд закрыл за ним дверь. Щелчок замка заставил вздрогнуть, и Пхувин замер посреди комнаты, как олень перед летящим на него грузовиком: выпрямив спину и прижимая папку к груди, как щит, будто она действительно могла ему помочь. — Вы избегаете меня, — сказал Понд внезапно. — Я... — Пхувин нервно сглотнул. — Я не... — Избегаете, — повторил Понд. — Уже почти неделю. Он отошел от двери и шагнул к своему столу, но вместо того, чтобы сесть, небрежным жестом снял очки и положил их на лежащие там документы. Без них его взгляд стал открытым, но потяжелел, потеряв привычное ощущение мягкости. — Я просто занят, господин Наравит. — Вы мне лжете, Пхувин? — Понд изогнул одну бровь, и уголок его губ дернулся, но он сдержал усмешку, прищурившись. — Почему Вы отводите взгляд, когда я с Вами говорю? — Потому что я не ожидал увидеть Вас в клубе, — сказал вдруг Пхувин, чувствуя, что врать дальше под этим взглядом невыносимо. — Таким. — Каким? — Понд наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то озорное. Он даже не стал отрицать. — Не таким тихим? Пхувин не ответил, но его дыхание сбилось. Он упрямо смотрел в пол, на свои белые кеды, и боялся поднять глаза. — Здесь я спокойный и удобный, — продолжил Понд, и теперь в его голосе звучала откровенно игривая насмешка, словно он наслаждался моментом. — Я прав? Милый начальник, которого все любят. — Он выдержал паузу. — Но Вы узнали меня чуть лучше. — Я... — И Вы сбежали. — перебил Понд с небольшим нажимом, и сделал шаг в его сторону. Теперь между ними было расстояние вытянутой руки. — Знаете, что я подумал? Пхувин мотнул головой, и поджал губы, утыкаясь взглядом в чужие начищенные до блеска туфли. — Я подумал, — сказал Понд еще тише, — что Вы испугались. Но не меня, а того, что Вам понравилось. Пхувин захотел провалиться сквозь землю, чувствуя, как от этих слов его бросило в жар. Краска стремительно заливала шею, уходя под воротник рубашки, а пальцы, сжимающие папку с отчетом, побелели от напряжения. Он чувствовал себя так, словно с него сорвали последний слой защиты, и теперь медленно разбирали по косточкам. — Пхувин, — снова позвал Понд. На этот раз его голос прозвучал мягко, но под напускным теплом Пхувин отчетливо расслышал твердость, абсолютно не терпящую возражений. Понд протянул руку, и медленно, давая Пхувину возможность отстраниться, коснулся пальцами его подбородка; Пхувин не двинулся с места, выглядя словно завороженный коброй кролик. Теплые, сухие пальцы Понда заставили его наконец поднять голову, и посмотреть прямо на него. — Вы мне нравитесь, — тихо произнес Понд, удерживая его лицо. — Вы смотрите на меня так, словно хотите съесть глазами, а потом делаете вид, что ничего не происходит. Это очень мило. Было первое время. Понд наклонился еще чуть ближе, и Пхувин физически ощутил исходящее от него тепло, и тонкий аромат одеколона и мятного чая. — А теперь? — Пхувин прочистил горло, подавляя желание зажмуриться и отвести взгляд снова. — А теперь мне надоело смотреть на то, как Вы жметесь от меня по углам, — добавил Понд. Его пальцы на подбородке сжались чуть крепче, но жест оставался все еще ласковым. — Игра в прятки окончена. Понд отпустил его так же внезапно, заставив Пхувина судорожно глотнуть ртом воздух, которого в кабинете резко стало не хватать, и вытянул из его рук папку. Он спокойно вернулся к своему столу, плавным движением водрузил очки обратно на переносицу, и на его лицо вернулась привычная, очаровательная улыбка. — Этот отчет неверный. Я жду исправленный до конца дня, Пхувин, — произнес Понд, даже не открыв документы. Он был спокоен, собран, и так же невероятно мягок, как и обычно. Пхувина бросило в дрожь. Пхувин развернулся, и буквально вылетел из кабинета, тяжело дыша. В пятницу Пхувин работал с отчетливым ощущением, что его выпотрошили. Больше прятаться не получалось, потому что правила игры были озвучены, и господин Наравит ясно дал понять, что замечает любой его шаг. Весь день прошел как в тумане, в котором Пхувин вздрагивал от каждого шороха. Но Понд, как назло, больше его не трогал, и лишь пару раз прошел мимо, вежливо кивнув. Он определенно издевался. Когда рабочий день наконец закончился, Пхувин выскочил из здания офиса одним из первых, что обычно происходило примерно — никогда. Ему отчаянно нужно было покинуть рабочее пространство, наесться всякой дряни и смыть с себя эту сумасшедшую неделю. В итоге он почти час сидел в кофейне в соседнем здании, а затем зашел в небольшой супермаркет в трех кварталах от работы, намеренно выбрав тот, что был подальше от привычных маршрутов коллег — чтобы точно никого не встретить. Он лениво катил пластиковую тележку между стеллажами, закинув туда пару банок пива и замороженную пиццу, и сейчас искал ряд с чипсами, чтобы было чем хрустеть под сопливый лакорн, который еще месяц назад ему посоветовала Бонни. Пхувин так сильно задумался над тем, чего же он хочет, что развернувшись, едва не врезался в чью-то широкую спину. — Извините... — начал было он, на автомате делая шаг назад и поднимая глаза. Слова застряли в горле, и Пхувин схватил воздух ртом, как выброшенная на берег рыбка. Перед ним стоял мужчина, в черных свободных джинсах, и такой же черной майке, полностью открывающей руки и плечи. От запястий и выше руки были сплошь покрыты темными узорами татуировок: по правому извивалась огромная змея, хвост которой Пхувин видел всего несколько дней назад. Мужчина обернулся, держа в руках упаковку печенья. На его носу не было очков, а волосы были слегка растрепаны, открывая лоб, и Пхувину в которой раз захотелось исчезнуть, лишь бы не чувствовать этот взгляд. Понд посмотрел на застывшего Пхувина, затем опустил взгляд в его тележку, прямо на пиво и пиццу, а потом лениво улыбнулся, от чего сердце Пхувина едва не остановилось. — Надо же, какая встреча, Пхувин, — протянул он. Сейчас, на нейтральной территории, его голос звучал непривычно расслабленно. — А я как раз думал, что этот вечер пятницы уже ничем меня не удивит. Пхувин от волнения сжал ручку тележки сильнее. Мозг отчаянно отказывался сопоставлять человека перед собой с тем, кто еще пару часов назад аккуратно поправлял очки в залитом солнцем кабинете. В этот момент Понд казался шире в плечах, выше и... в разы опаснее. — Господин Наравит, — выдавил Пхувин, предпринимая жалкую попытку вернуть контроль, и натянуто улыбнулся. — Добрый вечер. Не ожидал вас здесь увидеть. — Вне офиса можно просто Понд, Пхувин, — мягко отозвался тот. Он опустил печенье в свою корзину, где уже лежали бутылка красного вина и свежий стейк: набор настоящего эстета, который дико контрастировал с корзиной Пхувина, словно тот был старшеклассником, нашедшим пятьсот бат на улице. Понд сделал полшага вперед. Расстояние между ними сократилось, и Пхувин почувствовал, как по коже побежали мурашки. От Понда непривычно пахло отголосками табака и древесного парфюма. — Вы, кажется, собирались провести вечер в компании пиццы? — Понд выразительно посмотрел на тележку Пхувина, и в его глазах снова зажегся неприкрытый азарт. — Грустное зрелище для вечера пятницы. Особенно для такого красивого человека. Пхувин сглотнул, чувствуя, как кровь с новой силой прилила к ушам и щекам. — Это... просто быстрый ужин. Я устал за неделю. — Понимаю, — Понд склонил голову набок, сощурив глаза и убирая растрепанную челку с глаз. Пхувин видел, как на его обнаженной руке пришли в движение мышцы, заставляя змею на коже также пошевелиться. — Неделя действительно была... напряженной. Он говорил со скрытой насмешкой, и Пхувин испытал внезапную злость. Эта неделя вытрясла из него все силы, потому что он безумно устал бояться, краснеть и прятаться. В конце концов, Понд сам вчера сказал, что игра в прятки окончена. — Чего вы хотите, господин Наравит? — тихо, но твердо спросил Пхувин, решившись посмотреть прямо ему в глаза. — Вчера в кабинете Вы много чего наговорили, а теперь караулите меня в магазине? Понд удивленно приподнял брови, словно не ожидал от Пхувина такой дерзости, но уже через мгновение его губы тронула ухмылка — он явно оценил попытку дать отпор. — Караулю? Ну что вы, Пхувин, я действительно просто живу в этом районе, — Понд сделал еще шаг, вынуждая Пхувина слегка отступить и прижаться бедром к стеллажу с соусами. Понд наклонился чуть ближе, понижая голос так, что Пхувин едва не задрожал. — Но раз уж мы столкнулись... Я подумал, что пицца в одиночестве — это чертовски грустно. Я собираюсь приготовить отличный стейк и открыть вино. Что скажете? Пхувин замер, судорожно соображая как себя вести, но Понд не стал дожидаться его заикающихся оправданий. Он плавным движением достал из кармана джинсов телефон, сделал пару быстрых тапов по экрану, и убрал его обратно. В ту же секунду в кармане Пхувина настойчиво и громко завибрировал его собственный мобильный. — Я не тороплю Вас с ответом, Пхувин, — негромко произнес Понд, и в его словах снова скользнула насмешка. — Адрес я только что скинул Вам в мессенджер. Если решитесь, то я буду ждать до девяти. Понд вежливо кивнул, развернулся и спокойно пошел в сторону касс, катя свою корзину с абсолютно невозмутимым видом, словно только что не заставил Пхувина дрожать перед ним как лист пальмы на ветру. Пхувин остался стоять посреди торгового ряда, чувствуя, как его сердце грозится выпрыгнуть из груди. Дрожащими пальцами он выудил телефон, где на экране действительно светилось уведомление от контакта «Понд Наравит»: геолокация и короткая приписка ниже: «Квартира 34. Позвольте мне избавить Вас от пиццы». До девяти вечера оставалось ровно полтора часа. Домой Пхувин возвращался на автопилоте. Он не помнил, как расплатился за свои покупки, как доехал до квартиры, и как вытряхнул продукты на стол. Замороженная пицца так и осталась лежать, медленно тая и покрываясь каплями конденсата. Ужинать полуфабрикатами под лакорн больше не хотелось, но его тошнило от собственной нерешительности. —Ты сошел с ума, — думал он, меряя шагами тесную гостиную и то и дело взъерошивая волосы. — Это твой руководитель. Что ты творишь? Он включил телефон, глядя на висящую в чате геолокацию, указывающую на точку всего в нескольких километрах отсюда; затем заблокировал экран, швырнул телефон на диван, но уже через минуту поднял его снова. Бороться с собой всю неделю оказалось ужасно сложно. Понд залез ему в голову так глубоко, что не думать о нем, и о его предложении, было просто невозможно. Пхувин очевидно шел у него на поводу. В восемь сорок пять вечера Пхувин стоял перед дверью тридцать четвертой квартиры. Его руки дрожали так сильно, что он никак не мог протянуть ладонь к звонку, и проклинал себя за этот визит; а еще Понда, за его самоуверенность. Но на кнопку все-таки нажал. За дверью послышались приглушенные шаги, затем замок тихо щелкнул, и дверь плавно распахнулась. Понд стоял все в той же майке, и Пхувин снова уставился на узоры татуировок, сбегающие по рельефным рукам. В его пальцах был зажат полупустой бокал вина, и он медленно окинул Пхувина взглядом, сверху-вниз. — Рад, что Вы приняли приглашение, Пхувин, — негромко произнес Понд, отступая в сторону и освобождая проход. — Проходите. В квартире было темно: единственным источником света сейчас служила неоновая подсветка вдоль плинтусов, и огромное окно в пол, виднеющееся впереди, за которым расстилался сияющий огнями ночной город. Из глубины квартиры звучала какая-то тягучая музыка, Пхувин попытался прислушаться, но она была такая тихая, что разобрать слов не удалось. Он переступил порог, чувствуя себя так, словно добровольно зашел в клетку к хищнику. Дверь за его спиной закрылась, отрезая пути к отступлению, и Пхувин шумно выдохнул, собираясь с мыслями. — Вы не носите очки вне работы, — невпопад брякнул Пхувин, чувствуя как в горле пересохло, и оборачиваясь. Это было первое, за что зацепился его взгляд. Понд хмыкнул, ставя бокал на консоль у входа, и сделал шаг к Пхувину. — Они просто часть образа, Пхувин. Сейчас мне не нужно его поддерживать, — Понд остановился вплотную, вынуждая Пхувина запрокинуть голову. — Или Вам больше нравится, когда я выгляжу безобидно? — Тот Вы выглядели безопасным, — тихо ответил Пхувин, упрямо сжимая челюсти, хотя сердце уже совершало кульбиты. — С ним все было понятно. А сейчас Вы пугаете меня. — О, неужели? — Понд наклонил голову, и в его глазах вспыхнул неприкрытый огонек интереса. Он протянул руку, но вместо того, чтобы взять Пхувина за подбородок, его пальцы медленно, едва касаясь, опустились на его шею, прямо на нервно пульсирующую вену. — Вы боитесь меня, Пхувин? Или Вы боитесь того, как сильно у Вас сейчас колотится сердце? От его прикосновения у Пхувина подкосились колени. Горячая ладонь Понда обжигала кожу, и когда пальцы медленно двинулись вверх, очерчивая контур челюсти, Пхувин почувствовал, как его способность здраво мыслить рассыпается в прах. Кровь отливала от головы, и устремлялась ниже, закручивая внизу живота тугой узел. — Вы невыносимы, — прошептал Пхувин, и зажмурил глаза. Словно, сделай он это, Понд исчез бы, как воображаемые монстры в детстве. Но Понд не исчез. — Я знаю, — выдохнул Понд прямо ему в губы. — А теперь помолчите, и позвольте мне сделать то, ради чего вы сюда приехали. Понд резко подался вперед, вжимая Пхувина спиной в закрытую дверь квартиры, и накрыл его губы своими. Пхувин судорожно выдохнул, раскрывая рот навстречу чужому горячему языку, и отчаянно цепляясь за широкие плечи Понда. На ощупь его кожа была горячей и гладкой, и под ней отчетливо перекатывались рельефные мышцы. Пхувин чувствовал, как напряжен Понд, и на мгновение пришел в восторг от мысли о том, что он себя сдерживает. Следующая мысль об этом привела его в ужас, потому что Понд был таким жадным и голодным, что Пхувину показалось, будто он готов съесть его прямо здесь. Понд перехватил его за талию, прижимая его к себе так близко, что Пхувин отчетливо почувствовал твердость чужого возбуждения, которое упиралось ему в бедро. Это окончательно выбило воздух из легких; в голове шумело, и Пхувин понял, что пропал. Поцелуй становился все более глубоким, тягучим и откровенным. Пальцы Понда скользнули под подол тонкой рубашки Пхувина, обжигая поясницу, и медленно поползли вверх, очерчивая позвонки. Пхувин протяжно застонал Понду в губы, теряя связь с реальностью. Стоило стону вырваться из горла Пхувина, Понд словно сорвался с цепи: он резко потянул нижнюю губу Пхувина, впиваясь в нее зубами и заставляя его заскулить от острой вспышки боли; тут же извиняясь, Понд зализал уже кровоточащую ранку, и снова смял губы Пхувина в новом поцелуе. Когда воздух окончательно закончился, Понд медленно, нехотя отстранился. От его губ протянулась ниточка слюны, и он слизал ее языком, от чего Пхувин едва не скончался на месте. Оба сбито, шумно дышали. В полумраке прихожей глаза Понда блестели так хищно, что у Пхувина по спине пробежал табун мурашек. Понд скользнул взглядом по его покусанным, влажным губам, по пунцовым щекам и шее. На его губах снова заиграла абсолютно блядская ухмылка, но он медленно убрал руки из-под рубашки Пхувина, напоследок крепко сжав его талию, и сделал шаг назад. — Для первого раза... более чем достаточно, — произнес Понд, поправляя челку. Его голос звучал немного хрипло, а грудь все еще тяжело вздымалась. — Идем, стейки почти готовы. Пхувин задержался, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь унять дрожь в коленях. Его тело все еще горело и требовало продолжения, но Понд уже как ни в чем не бывало развернулся и направился в сторону кухни. Этот человек обладал просто пугающим самоконтролем. Кое-как приведя в порядок одежду и попытавшись унять пылающие щеки, Пхувин прошел вглубь квартиры. Зона кухни была залита приглушенным теплым светом от вытяжки; На столе уже было две тарелки с идеально прожаренным мясом, запеченные овощи и два бокала с вином. Понд стоял у кухонного острова, спокойно вытирая руки полотенцем. — Садитесь, Пхувин, — Понд указал на стул напротив себя. Пхувин опустился на стул, стараясь не смотреть на лицо Понда, потому что, стоило ему взглянуть на его четко очерченные губы, как на кончике языка тут же вспыхивал вкус их поцелуя. Он взял бокал с вином и сделал крупный глоток, надеясь, что алкоголь поможет охладить ощущение сумасшедшего пожара внутри. — Как Вам вино? — мягко спросил Понд, приступая к ужину. Его голос снова звучал вкрадчиво, и приобрел привычные бархатные нотки. — Хорошее, — выдавил Пхувин, ковыряя ножом свой стейк. Он чувствовал себя невероятно глупо. Пять минут назад он плавился в руках этого человека у входной двери, а теперь они сидят и ведут светскую беседу, словно ничего не произошло. — Вы так усердно режете мясо. Надеюсь, не представляете меня на его месте? — негромко усмехнулся Понд. Пхувин резко поднял голову, и тут же наткнулся на внимательный, изучающий взгляд темных глаз. Он снова почувствовал, как его лицо заливает краска; кожа буквально пылала. — Я просто... не знаю, как себя вести, — честно признался Пхувин, откладывая нож. — Вчера в офисе Вы дразнили меня. Сегодня же зовете меня к себе, целуете... а теперь мы просто ужинаем. Это странно. Понд, я запутался. Понд отставил свой бокал и слегка наклонился вперед, опираясь локтями о стол. Змея на его предплечье пошевелилась, и замерла, словно чего-то выжидая. — Пхувин, — тихо и очень серьезно произнес он, поймав его взгляд своим. — Ты мне действительно нравишься. И то, что произошло — это то, чего хотели мы оба. Разве я не прав? Пхувин на секунду опешил, задержав дыхание. Внезапно неформальное, уверенное обращение оказалось для него новым и выбивало из колеи. Мозг, все еще судорожно цепляющийся за остатки офисного этикета, заставил его запаниковать: — Вы «тыкаете» мне, господин Наравит? Понд тихо рассмеялся, не скрывая откровенного удовольствия, и ни капли не смутившись. Он лениво подпер подбородок ладонью, и хвост змеи снова пришел в движение. — Пхувин, мы нарушили субординацию еще десять минут назад, в коридоре, — без тени стыда напомнил он, заставив Пхувина закрыть пылающее лицо ладонями. — Думаю, глупо после такого продолжать формальности. Если только Вам не нравятся ролевые игры. Пхувин издал невнятный звук, больше похожий на скулеж. Понд поджал губы, пытаясь скрыть широкую улыбку, расползающуюся на губах, но на этот раз у него не вышло. Ему чертовски нравилось дразнить Пхувина. — Ладно, сдаюсь, — Понд сменил тон, стараясь звучать как можно мягче. — Убери руки от лица, Пхувин. Я не собираюсь тащить тебя в постель прямо сейчас, пользуясь тем, что ты растерян. Но я хочу, чтобы ты привык ко мне. Для этого нам и нужна нейтральная территория. Так что выдыхай и просто ешь свой стейк. Пхувин медленно опустил ладони, все еще отчаянно краснея кончиками ушей, и несмело посмотрел на мужчину. Понд говорил это так спокойно и уверенно, словно развитие каких-то отношений между ними уже было решенным вопросом. — Ну же, Пхувин. Ешь, а то все остынет, — Понд улыбнулся, в этот раз совершенно открыто и без тени издевки. Он первым взял вилку, демонстрируя, что вопрос на время закрыт, и Пхувин может безопасно вернуться к своей тарелке. Пхувин послушно взял приборы в руки, чувствуя, как внутри постепенно стихает сумасшедшая буря эмоций. Мясо действительно оказалось потрясающим, а вино мягким, но приятно кружащим голову. Понд в очередной раз подтвердил, что был удивительно комфортным собеседником, когда не пытался доводить его до крайности: он легко обходил острые рабочие темы, расспрашивал Пхувина о его любимых местах в городе, и негромко комментировал играющие на фоне треки. Но иллюзия «обычного ужина» рассыпалась каждый раз, когда Пхувин поднимал глаза. Сидящий напротив мужчина никак не вязался с образом, который он все еще хранил и лелеял в памяти. А то, как Понд ловил его случайные взгляды, заставляло Пхувина нервничать и судорожно цепляться за ножку бокала: Понд не говорил об этом, но не скрывал свое хищное желание. Они допили вино, когда часы на стене начали приближаться к одиннадцати. Пхувин, расслабленный атмосферой и алкоголем, поймал себя на том, что у него начинают слипаться глаза, и вовремя спохватился. — Мне... наверное, пора, — неловко произнес он, поднимаясь из-за стола. — Завтра суббота, у меня по планам уборка. — Конечно, — Понд поднялся следом. Он не стал его удерживать, что принесло Пхувину одновременно и облегчение, и легкий укол разочарования. Они вышли в прихожую. Пхувин уже обулся, когда Понд наклонился к его уху так, что его теплое дыхание опалило кожу, и тихо произнес: — В понедельник, Пхувин, наденьте тот красный джемпер. Он Вам очень идет. И... постарайтесь не опаздывать на митинг. Я буду внимательно следить за Вашей пунктуальностью. Пхувин судорожно сглотнул, чувствуя, как его снова бросает в дрожь от этого внезапного контакта, и зацепился за мысль о том, что Понд опять играет с ним. — Хорошо, господин Наравит, — выдохнул он, не в силах поднять взгляд. Понд удовлетворенно хмыкнул, отступая и открывая перед ним дверь. — Я вызвал такси, машина уже ждет внизу. Доброй ночи, Пхувин. Домой Пхувин ехал в полном оцепенении, глядя на пролетающие за окном огни ночного Бангкока. В салоне вовсю работал кондиционер, но Пхувину все еще казалось, что под его кожей по венам разливается жидкий огонь. Едва закрыв за собой дверь квартиры, он обессиленно прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол. В голове до сих пор шумело от выпитого вина и воспоминаний о глубоком, развязном поцелуе. Пхувин коснулся пальцами все еще ноющей нижней губы, и подумал, что еще никто и никогда так дико его не целовал. Особенно теперь, когда он сам загнал себя в рамки предсказуемых отношений с «хорошими мальчиками». Пхувин уткнулся лицом в колени и тихо застонал, заранее предвкушая еще одни бессонные выходные. _________________________ буду рада вашим отзывам ~ и можете заглянуть на канал, там много интересного: https://t.me/vegestpondphu