Не по плану

Миша вышел из здания академии с какой-то почти неосознанной улыбкой на губах. Впрочем, если подумать - всё было вполне объяснимо. Ему дали второй шанс. И не просто шанс - возможность снова заниматься тем, без чего он себя не представлял. Да ещё и в сильной команде. Да ещё и рядом с Шуриками. Миша коротко выдохнул, будто пытаясь удержать внутри это чувство. Он не собирался облажаться. Ни за что. Не подведёт. Ни команду. Ни пацанов. Ни Андрея Сергеевича. Князев… он оказался не таким, каким Миша ожидал. Сильный тренер - это понятно. Но при этом ещё и нормальный, живой. Странный немного, конечно. С этими своими подколами про «гениальность», с вечно торчащими волосами, с серёжкой, которая ловила утреннее солнце и разбрасывала блики. Мысли цеплялись одна за другую, и улыбка сама собой стала шире - обнажая смешные клыки, резко контрастирующие с отсутствующими передними зубами. - Миша-а-а-аня-я-я… - соловьём пропел за спиной шутливый голос. Ну конечно. Шурик. Он был вездесущ - всегда где-то рядом. И, что самое главное, это было чертовски кстати. На плечо легла рука, и следом появился сам Саша - довольный, как обычно. - Ты как всегда в своих драгоценных мыслях, мой слабо слышащий друг. Я тебя уже битый час зову. - Прости, Балу, задумался, понимаешь, да? - чуть смутившись, ответил Миша. - Да я ж так и сказал, - ухмыльнулся Шура, по-щенячьи наклонив голову набок. - Ну да ладно. Слушай, ты Пора случайно не видел? Упустил его на две минуты - и всё, слинял куда-то. Он задумчиво почесал за ухом. - Как раз видел. Из окна у Князева, - хихикнул Горшок. - Только слинял он не «куда-то», а хвостиком за одной вполне конкретной особой. - Во жеж грёбаный Казанова… - беззлобно подытожил Шурик и почесал нос. - А ты чего у Сергеича делал? Нагоняй за босое утро получал? - усмехнулся он. Миша вдруг покраснел. Отвёл взгляд, зарылся рукой в волосы. Сам толком не понял, почему стало неловко. То ли из-за этих дурацких бутс. То ли потому что пошёл благодарить. То ли всё сразу. Он выдохнул и решил сказать как есть. Так проще. - Поблагодарить хотел… Ты знаешь, я помощи просить не люблю, ё-моё… - Миша запнулся. - Но Князев… он мне шанс дал. Реальный. Не мог не сказать спасибо, понимаешь, да? - Да правильно, Мих, - Шура ободряюще хлопнул его по спине. - Я ж говорил: Князь - мировой мужик. Скажи? Он хитро улыбнулся. Миша поднял взгляд и кивнул, тоже улыбнувшись. Шурик прав. Как всегда прав. И ведь знает, что прав, зараза. - Слушай, Сань, всё спросить хотел… А чего Князев всё заладил: «гениальный», «великолепный»? Это вообще чё такое? - нахмурившись, спросил Горшок. Шура расхохотался. С душой - даже пару раз хрюкнул. - Блин, Мих, да забей. Это камешек в мой огород, - вытирая выступившую от смеха слезу тыльной стороной ладони, наконец выговорил он. - Я когда тебя ему расписывал, слегка… переборщил с эпитетами. Ну а чё? В целом-то не соврал. Ты ж реально красавчик. Играешь как боженька. - Ну спасибо, Балу, удружил, - фыркнул Миша, но брови уже разгладились, и улыбка вернулась. Он на секунду задумался и добавил, уже серьёзнее: - А вообще… правда спасибо. И тебе, и Поручику. Вы самые крутые друзья на свете, понимаешь, да? - Согласен, - Шура расплылся в улыбке. И вот тут она начала меняться. Сначала - просто тёплая. Искренняя. Потом - всё более… подозрительно довольная. Очень довольная. Очень-очень хитрая. - Это ж ты мне теперь должен, получается? Миша сглотнул. Всё. Началось. Если у Шурика такая улыбка - жди беды. Весёлой. Но всё равно беды. - Долг платежом красен, мой испуганный друг, - Шура внезапно схватил его за щёки и повернул к себе. - Так что сегодня ты идёшь со мной в клубешник. Он сделал паузу, глядя прямо в глаза, и добил: - Двигать своими неумелыми телесами в такт странной и не очень музыке. - Не-не-не, Шур, ты чё… Ты ж знаешь, я… ну… я не танцор, понимаешь, да? - Миша даже руками замахал. - И выспаться надо. Тренировка, всё такое… ё-моё. Глаза у него и правда стали подозрительно круглыми. - О боже! Он не знает, что такое жить! - Балунов картинно откинулся назад, прижав руку ко лбу, словно вот-вот рухнет в обморок, как изнеженная красавица из какого-нибудь средневекового романа. И тут же резко выпрямился. - Нет уж, Горшочек. Ты пойдёшь. Ещё как пойдёшь. И будешь веселиться - как в последний раз. Миша открыл рот, чтобы возразить. Не успел. Шура радостно подхватил его под руку и, не давая ни малейшего шанса на спасение, потащил вперёд. Чуть ли не вприпрыжку. Сам он уже вовсю представлял их вечер - громкий, сумбурный и, по его мнению, абсолютно идеальный.