Заключённый SU-7

На одной из карликовых планет располагалась тюрьма Ёрмунганд. Несколько корпусов, которым дали алфавитное обозначение от A до F, соединялись транспортной линией. Здесь так же отстроили общежития, в которых надзиратели и приглашённые специалисты могли заселиться, а ещё закрытая исследовательская лаборатория во главе с доктором МЭЙ. Из описания легко догадаться, что это место предназначалось для особо опасных преступников или тех осуждённых, чьё тело подлежит исследованию. Кевин некогда служил в армии и не планировал возвращаться к любой деятельности, связанной с оружием, но ему было трудно отказать приглашению давней подруги. Но даже если он согласился, знакомая строгая обстановка и тишина не располагали к тому, чтобы он быстро привык к новой должности. Пожалуй, лишь разговор с бывшей коллегой сделал день его трудоустройства немного радостнее. — Это здание является ответвлением от корпуса А. Чтобы добраться до общежития или столовой, тебе придётся проделать длинный путь с помощью аэровагона. — Здесь содержатся особо опасные преступники. Разве не опрометчиво расположить всех надзирателей как можно дальше? — В Ёрмунганде достаточно сотрудников, чтобы сменять друг друга и вести круглосуточное наблюдение… Но ты закреплён за особым заключённым. — Хм. Они с Фу Хуа служили в одних войсках, но если Кевин решил продолжить карьеру в военной сфере, девушке поступило предложение сменить форму солдата на надзирателя. С первого дня она была назначена наблюдать лишь за одним человеком, пока не найдётся более подходящего кандидата. Теперь же её планировали перевести в другой корпус. Корпус А делился на несколько блоков, 7-й был отстроен около года назад специально для нового заключённого. Длинный коридор, выложенный из белой плитки, вёл только в одну сторону. В конце стояло две двери — одна в комнату для надзирателя, где велись записи и лежали личные вещи, другая же представляла собой толстую бронированную стену, которая открывалась с помощью сетчатки глаза и поворота штурвала. С грохотом дверь отворилась и две фигуры вошли в комнату. Она была разделена на две части пуленепробиваемым стеклом, которое дополнительно укрепили в исследовательской лаборатории, за ним располагалась стоячая койка. К ней был привязан множеством ремней мужчина в такого же унылого белого цвета смирительной рубахе, в чьё тело воткнули с десяток проводов, уходящих за стены. Даже когда вошли его надзиратели, он остался безмолвен, будто уснул. — Он всегда так спокоен? — из любопытства спросил Кевин, ожидая, что заключённый будет или настаивать на своей невиновности, или пытаться запудрить мозги. Хотя, возможно он и не слышал ничего из-за стекла. — … Кевин, знаю, ты хочешь услышать от меня больше информации, но я и правда не могу ничего сказать, — вздохнув, покачала Фу Хуа головой. — Но пока я следила за ним, SU-7 не проявлял враждебности, не было и признаков желания сбежать. Мне трудно объяснить почему я так считаю, лучше тебе поговорить с ним самостоятельно. Поговорить? Кевин счёл данное предложение довольно… необычным от той, кого считал человеком исполнительным и не действующим вне протокола. В любом случае, если ему настолько наскучит тишина, он в любой момент может отправиться в аэровагоне к корпусу Фу Хуа и окунуться в воспоминания о совместной службе. — Не думала, что доктор МЭЙ не проинформирует и тебя тоже. — Значит на то есть причины. — Другого ответа я и не ждала… Единственное, что МЭЙ сказала ему перед прибытием сюда, так это то, что Кевин справится с этой работой. О личности или преступлении заключённого, за которым его закрепили, он ничего практически не знал, как и о угрозе, что тот представлял. Но суждения его давней подруги всегда были точны, поэтому он просто доверился им. Впрочем, Фу Хуа попала в это место также. Доверилась объяснению доктора МЭЙ. — Она сказала, что я единственная, кому можно было доверить наблюдение на некоторое время. Просто потому что меня тяжело убить, — бывший солдат наблюдала за заключённым и ей было трудно представить ситуацию, когда пришлось бы использовать свою способность к регенерации. — Это всё, чем я могу поделиться. Прости за то, что оказалась бесполезной. — Этого более чем достаточно. Спасибо, Фу Хуа. Вместе с рабочим местом бывший солдат передала ряд обязанностей и некоторые рекомендации своему преемнику. Среди них были такие странные пункты, как уход за внешним видом заключённого, а также изучение правил игры в вэйци, но Кевин решил не задавать лишних вопросов. Навряд ли ему это понадобится…

***

Прошла неделя с тех пор, как Кевин официально трудоустроился в Ёрмунганд. Одной из его обязанностей было предоставление ежедневного отчёта о состоянии заключённого, но единственное, что он мог написать «никаких изменений» или «SU-7 медитирует и просил его не беспокоить». Возможно это было в порядке вещей в этой тюрьме, но после того, как воткнутые в тело заключённого провода автоматически ушли под потолок, а привязывающие его ремни ослабли, Кевин не успел проявить своего любопытства, как из-за стекла прозвучал мягкий голос. «Прошу, не тревожьте меня во время медитации». И на этом всё. Изначально предложение Фу Хуа о разговоре показалось ему странным, но теперь надзирателю думалось, что с этим заключённым что-то не так. Это была интуиция опытного военного, имеющего дело с преступниками. В корпусе А всегда сохранялась тишина, но блок 7 стоял обособленно от остальных зданий и предназначался лишь для двух человек: SU-7 и его надзирателя. Из скуки Кевин начал перебирать оставленные ему способы развлечь себя — правила игры в вэйци, несколько страниц которых он успел уже пролистать, и… отчёты, написанные его предшественницей. — Отчёты за первые несколько недель больше, чем за последние месяцы. Исследовательская лаборатория запросила проводить определённые наблюдения? Взглянув на количество слов в каждом сообщении, Кевин откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди в задумчивости. В его голове постепенно складывался пазл: заключённый, которые не пытался покинуть своей тюрьмы; лишь один назначенный следить за ним надзиратель; особое внимание исследовательской лаборатории… «Не сходится». Судя из слов Фу Хуа, доктор МЭЙ пригласила её из-за исключительной способности к регенерации. Если бы требовался человек, единственной задачей которого было вести записи, таковой давно нашёлся бы. Так почему попросили приехать именно его… Желая найти ответ на этот вопрос, Кевин заглянул в самые ранние отчёты, когда SU-7 только привезли в тюрьму Ёрмунганд. Но его ждало лишь разочарование. — … что это? «Запись от Х числа, Х месяца. Сегодня доставили первую партию экспериментального питательного желе, включающую в себя вкус «лапша быстрого приготовления». На вопрос вызвала ли она чувство ностальгии по дому, SU-7 сказал, что появилась лишь изжога. Передаю просьбу исследовательской лаборатории доработать экспериментальное питательное желе. Конец». Текст был лаконичен, но его содержание вызывало недоумение. Ёрмунганд была тюрьмой с элитными надзирателями и высоким технологическим развитием, благодаря чему побег оставался невозможным, корпус А же предназначался для преступников, совершивших общепризнанно ужасающие преступления, как истребление населения планеты… Но судя по записи, SU-7 словно был гостем на курорте, который решил подать жалобу на неподобающее питание. Но страннее всего то, что Фу Хуа действительно решила написать его просьбу в отчёте. Обладал ли заключённый способностями к манипуляции сознанием? Впрочем, тогда бы он уже сбежал. «Запись от Х числа, Х месяца. Обычно SU-7 медитирует, но прошло два месяца с момента его заключения и впервые он заговорил со мной о родине. Оказалось, что мы земляки. Хотя у меня уже были догадки об этом. Я решила спросить заключённого почему он проводит всё свободное время за медитацией, но прямого ответа так и не получила. SU-7 сказал, что это помогает сконцентрироваться. После этого он предложил сыграть в одну из игр с нашей общей планеты и выбор остановился на вэйци. Пусть его глаза закрыты повязкой, это не мешает ему делать ходы.» Помимо личной информации о заключённом, у Кевина вызвала любопытство эта запись, благодаря оставленному комментарию из исследовательской лаборатории. Отправившим его человеком была доктор МЭЙ. «Не задавайте вопросов по поводу медитации. Если SU-7 начнёт говорить о своём прошлом, немедленно выведите его из строя». … и вновь это не дало никаких ответов. Возможно Фу Хуа чувствовала то же недоумением, что и Кевин сейчас. Ведь как можно испытывать настороженность к человеку, который не проявлял агрессии и в принципе избегал общения? Только два человека могли прояснить ситуацию. МЭЙ и… Фу Хуа оставила список неофициальных обязанностей, одной из которых был уход за внешним видом заключённого, а также принадлежностей для них. Вооружившись расчёской, Кевин покинул комнату для наблюдений и направился прямо к месту заключения SU-7. После того, как исследовательская лаборатория дистанционно ослабила ремни, мужчина ушёл в медитацию и не сдвинулся с места за последние несколько дней. Даже металлическая клешня, что заботливо держала питательное желе, осталась проигнорированной. Кевин некоторое время наблюдал за неподвижным заключённым, в свете ламп тот казался каменным изваянием, в которую скульптор вложил неизвестный ему сакральный смысл. Мягкие черты лица оставались спокойны, а распущенные волосы плавно струились по спине, как водопад, — мужчина напоминал монаха, который погрузился в глубокую медитацию среди гор. Тонированное стекло не имело в себе бреши, но в стене находился скрытый проход, который вёл напрямую в камеру. Это был первый раз, когда Кевин решил подойти столь близко, настолько, что стоит протянуть руку и можно будет коснуться умиротворённого лица мужчины. И даже сейчас, когда топот ботинок надзирателя нарушил тишину белой комнаты, SU-7 не шелохнулся. … для него было новым опытом расчёсывать волосы человека, который, казалось, находился без сознания? Опустившись на одно колено, Кевин осторожно взял прядь длинных волос и провёл по ним расчёской. Сквозь ткань перчатки нельзя было ощутить текстуру, но со стороны они выглядели мягкими и шелковистыми на ощупь. Похоже, это было заслугой Фу Хуа, которая со всей серьёзностью подошла к своим обязанностям, пусть и неофициальным. Эти размышления настолько увлекли, что надзиратель и на заметил сам как уже более смело вёл расчёску вниз и зачёрпывал всё больше прядей. Вдруг расчёска на что-то наткнулась и он остановился. На пути встало аккуратное ушко, которое не скрывали волосы, и Кевин уставился на него, прекратив все движения. В этот момент раздался мягкий голос, который звучал иначе, чем через динамики. — … мне немного стыдно, когда Вы разглядываете мои грязные волосы. — Значит ты не спал, а игнорировал меня. — В моих действиях не было настолько грубого подтекста. Просто лишь увидев Вас сейчас, я смог привести мысли в порядок. Способ, которым изъяснялся заключённый, больше подходил учёному или человеку воспитанному и образованному, но никак не преступнику. Контраст между поведением SU-7 и местом, где они находились, немного вводил в недоумением. Но Кевин проигнорировал это чувство. — Значит Вы мой новый надзиратель? — Да, — лаконично ответил он. — Теперь моя очередь задавать вопрос. Какое у тебя преступление? Фу Хуа проявляла любопытство лишь тогда, когда считала, что это поможет эффективно выполнить задание. Возможно заключённый слишком привык к её осторожной манере поведения и не ожидал, что ему устроят допрос при первой же возможности, поэтому нахмурил брови и на долгое время замолчал. У Кевина было достаточно терпения, чтобы дождаться момента, когда SU-7 заговорит с ним, и он был не против потратить ещё немного времени. Но мужчина не спешил и отмахнуться от ответа простым отказом, поэтому подумав, что тот снова уснул, надзиратель окликнул его: — Боишься произнести его вслух? — … нет, просто немного удивлён, что Вы так прямо спросили, — напряжение не сошло с лица заключённого, но теперь он не казался настолько потерянным. — Простите, но я не могу удовлетворить Вашего любопытства. Доктор МЭЙ пригласила специалиста, который наложил на меня «Дисциплину». Теперь я не могу говорить обо всём, что связано с причиной моего нахождения здесь. На удивление ответ мужчины был очень подробным и откровенным. Не пытаясь утаить какой-либо из фактов, он постарался в меру своих возможностей прояснить ситуацию для надзирателя. Вот только. «… что здесь спрятано, раз нужно идти на такие меры?» В корпусе А находились лишь известные космические преступники, чьи деяния были на слуху у общественности, но этот заключённый скрывался за кодовым именем, его же прошлое оставалось покрыто тайной. Благодаря тому, что в этом здании содержался преступник, признанный тюрьмой как особо опасный, доступ к нему имело лишь несколько человек, включая Кевина, начальника тюрьмы и несколькольких учёных из исследовательской лаборатории. Чтобы увидеть SU-7 требовалось пройти через строгую охрану, но и самому заключённому закрыли рот с помощью «Дисциплины» — не было ли это излишней осторожностью? Сегодня получить ответы не вопросы не вышло. Напротив, появилось лишь больше загадок. Но с этого дня SU-7 реже проводил время за медитацией и чаще общался со своим надзирателем.

***

Спустя месяц с момента своего трудоустройства Кевин привык к рутине, связанной с его новым местом работы. К нему не предъявлялось никаких требований, кроме как слежки за заключённым, в отличие от армии, а в повседневные обязанности входило лишь написание кратких отчётов, да изучение правил для игр и чтение книг. Его предшественница оставила альбом с возможными вариантами причёсок для длинных волос, поэтому сегодня через плечо SU-7 была перекинута объёмная коса, перевязанная на конце лентой. Она была заплетена во время одной из медитаций, поэтому мужчина мог и не заметить изменения. Больше его увлекла партия в го. — Пусть только недавно изучили правила, у Вас получилось поставить меня в тупик, господин Кевин. — Возможно потому, что у меня есть большое преимущество? — Вы про мои глаза? Не обращайте внимание на повязку. Я уже давно не использовал их по назначению. Дело в Вашем блестящем таланте и стратегическому мышлению. Заключённый никогда не скупился на похвалу, в такие моменты он напоминал преподавателя, что подбадривал своего ученика. Но больше Кевина заинтересовала оброненная между этим фраза. «Давно не использует по назначению глаза… Значит ли это, что он слеп?» С того момента, как увидел плотную повязку на глазах, Кевин быстро догадался о наличии у SU-7 некой способности. Похоже, что она не сочеталась с возможностью видеть мир или была иная причина, по которой заключённый потерял зрение. Но даже если бы он спросил, вновь столкнулся бы с запретом, наложенным «Дисциплиной». Правда, это не остановило Кевина от попыток получить информацию. — Давно думал об этом. Разве тебя не смущают все эти неудобства? — Простите? Как и собеседник, Кевин расположился на полу и наблюдал за фигурами на доске. Но теперь его взгляд был прикован к лицу SU-7, который не скрывал своего недоумения, и стоило ему понять суть сказанного, как губы с возмущением плотно сжались, брови же сошлись на переносице. — Даже если это тюрьма, известная строгой охраной, разве не нормально пытаться сбежать? Но всё, что ты делаешь, — медитируешь. — … — Не похоже, что тебе по нраву условия содержания. — … прошу Вас, остановитесь. Вам не к лицу провоцировать других. Это и правда было так. До этого момента ему докладывали всё, что нужно было знать, да и в кратком объяснении МЭЙ он не сомневался. Но это и не означало, что он будет тихо сидеть и выполнять свою работу, и его подруга должна была это хорошо знать, прежде чем предложить эту должность. С этим заключённым пришлось использовать новый способ получить информацию. Только и всего. Пусть SU-7 легко давал ответ, если спросить, были темы, которых он избегал. — Если я прямо спрошу почему ты не пытаешься сбежать, ты ответишь? Как и в первый их разговор, SU-7 некоторое время сохранял тишину, но в этот раз Кевин не стал прерывать его размышлений. Несколько минут мужчина оставался неподвижен и, казалось, будто тот задремал, укутанный тишиной, но тогда он разомкнул губы и сказал неожиданную вещь. — Я преступник, который совершил тяжкое преступление. Нет необходимости испытывать ко мне сочувствие. — Это не ответ на мой вопрос. — Но на мгновение Вы заколебались. Причиной колебания стал вовсе не смысл сказанного. Около месяца назад, когда ему пришло письмо от МЭЙ, у них состоялся личный разговор о работе в Ёрмунганде в роли надзирателя. Вместо того, чтобы проинформировать его о преступнике, за которым требовался надзор, она сказала именно то, что повторил сейчас SU-7. «Кевин, если я скажу, что этот заключённый способен уничтожить планету за мгновение, ты ведь по-прежнему будешь испытывать к нему сочувствие?» Кевин не считал себя настолько благородным человеком, чтобы тратиться на сочувствие ко всякому встречному. Но у него были глаза, чтобы увидеть насколько крепки принципы у заключённого перед ним и едва ли SU-7 был способен причинить кому-либо вред. Единственное, что он сделал за год пребывания здесь, так это пожаловался на вкус желе доктора МЭЙ. Разве преступлением было проявить толику симпатии к такому человеку? Похоже почувствовав, что Кевин оставался непреклонен в своём решении, Су испустил лишь усталый вздох. — Я вижу, что Вы не верите мне, но все сказанные слова — правда. Моё преступление в том, что я не предотвратил чужие смерти, когда мне было это по силам. Пребывание здесь лишь карма, что настигла меня. — Разве бездействие можно назвать преступлением? В людях всегда жил страх — перед чем-то неизвестным, перед теми, кто был сильнее их самих. И это чувство толкало на предательство или заставляло застыть на месте, чтобы самому остаться в безопасности. Не сказать, что Кевин благоволил трусости, но и не считал её настолько тяжким грехом для других, иначе Ёрмунганд не смог бы вместить столько трусов. Всегда были те, кого необходимо защищать. Но мужчина перед ним немедленно нашёлся с ответом. — Господин Кевин, прошу прощения за грубый вопрос, но сталкивались ли Вы с ситуациями, где были в силах что-то изменить, но ничего не сделали? Ситуации, в которых он потерпел поражение? Он служил в армии долгие годы и не сосчитать, сколько людей погибло на его глазах в юные лета, и не сосчитать сколько потом оказалось похоронено в земле под его началом. Даже причиной, по которой он решил завязать с военной службой, стала смерть его боевого товарища Химеко и всего отряда вместе с ней. Мог ли он что-то изменить, чтобы спасти их? Об этом уже было бессмысленно думать… И словно продолжая его мысли, заговорил уже ставший знакомым мягкий голос. — Даже если мы выбрали бездействие, это тоже выбор, и однажды след прошлых решений дотянется до нас. Это называется причинно-следственной связью. Я заперт здесь, потому что не смог вовремя остановить катастрофу и обрёк многих на страдание… Надеюсь, я смог удовлетворить Ваше любопытство на этот раз. — Значит ты решил запереть себя в качестве наказания? — И поэтому тоже. Игра давно была забыта, а планируемые наперёд ходы фигур стёрлись из памяти. Лицо SU-7 было направлено в сторону надзирателя, Кевин же словно отвечал этому взгляду из-за плотной повязки. Никто из них не спешил продолжить разговор, когда тишину нарушило клацанье металлической клешни, которая заботливо протянула желе. Было уже время обеда. Наблюдая за тем, как SU-7 припал губами к пакетику желе, неспособный использовать скованные руки, Кевин вспомнил об отчёте, написанном Фу Хуа. — Вкус экспериментального желе стал лучше спустя год? — Доктор МЭЙ беспокоилась, что мне может приесться один вкус, поэтому разработала несколько… Оно довольно питательно. Можете попробовать сами. — Откажусь. Для сотрудников отстроили отдельную столовую, где подавали еду точно уж лучше сухого пайка или желе, неясно из каких ингредиентов приготовленного. Кевин появлялся там несколько раз в неделю, предпочитая не покидать своего рабочего места и удовлетворять голод лапшой быстрого приготовления, привезённой в Ёрмунганд в нескольких коробках. Задумавшись на некоторое время, он вдруг предложил: — Кроме игр, здесь и заняться нечем. Хотел бы прогуляться до столовой? — … это какая-то проверка? Похоже, что недавно заданный вопрос о том, не желает ли заключённый сбежать, заставил его стать настороженным. Но уже решив как пройдёт этот день, Кевин встал с пола и собрал фигуры вместе с игровым полем. — Мне действительно интересно насколько желе отличается от обычной еды. Когда попробуешь, тогда и расскажешь. — Какая-то странная причина, — пробормотав это, SU-7 не сдержал улыбки. — Впрочем, от Вас я ожидал чего-то подобного и заранее подготовился. Какая могла быть подготовка в этих четырёх стенах? Пусть Кевин задавался этим вопросом, все же не стал спрашивать, уже предполагая на какой ответ наткнётся. Убирая фигуры вэйци, он не сразу заметил, как заключённый встал на ноги и подошёл к стеклянной перегородке. Это был первый раз, когда SU-7 не сидел в позе для медитации и не был прикован к стоячей койке, и Кевин смог оценить его высокий рост и заплетённую им косу, что на удивление хорошо смотрелась в сочетании с мягкими чертами лица мужчины. — Тогда, господин Кевин, позаботьтесь обо мне. — Обязательно. Взгляд надзирателя упал на босые ноги заключённого. Для начала нужно было решить эту проблему. Спустя некоторое время дверь в камеру открылась и Кевин вошёл с парой щлёпанцев в руках. Он по ошибке забросил их в коробки, когда собирал вещи, и теперь они пригодились самым неожиданным образом. Но будучи слепым, SU-7 не понимал почему к нему приближается топот армейских ботинок и тем более вызвало недоумение лёгкое прикосновение к его щиколотке. Ткань перчаток потёрлась о кожу, и заключённый не сопротивлялся, когда сидящий перед ним надзиратель одел на него обувь. — В следующий раз оставьте шлёпанцы передо мной… — Это заняло бы слишком много времени. Кевин не знал насколько хорошо SU-7 ориентировался раньше со своей приобретённой слепотой, но сейчас его тело слегка покачивалось с непривычки. Вероятно, поставь надзиратель перед ним обувь, и заключённый долгое время не смог бы попасть в неё своей ногой или надел бы неверно. Благодарный подобной заботой, SU-7 невольно вспомнил о прошлом, пытаясь разрядить атмосферу. — Это напомнило мне о работе. В больнице я всегда носил шлёпки и, когда дети выписывались, часто приносили мне нашлёпки для них с животными или героями мультфильмов… Значит SU-7 был врачом? Эта работа на удивление подходила его личности и в то же время Кевин ожидал, что заключённый был монахом в храме или вёл отшельнический образ жизни. Впервые услышав личную информацию, надзиратель хотел узнать продолжение, но вдруг мужчина замолчал и сжал губы. — Впрочем, это было в прошлом и уже неважно. Я Вас разочаровал своим ответом? — Я уже привык. — … звучит так, будто Вы заинтересованы во мне. Кевин не ответил на это предположение ни согласием, ни отказом, и положил руку на плечо заключённого. Почувствовав лёгкий холодок, пробежавший по спине, SU-7 поёжился и тогда его уха коснулось тёплое дыхание живого человека. — Это естественно для надзирателя наблюдать за его подопечным. Трудно было сказать, что между ними были строго отношения сотрудника тюрьмы и преступника, ведь как объяснить их дружеские разговоры и партии в игры. Но в то же время официально они таковыми и являлись. На губах SU-7 на несколько мгновений застыла неловкая улыбка, пока он не привык к тяжести на своём плече, что направляла его вперёд. … Когда они сели в аэровагон, Кевин сложил руки на груди и прикрыл глаз, как он делал каждый раз, когда ожидал своей остановки. Он казался расслабленным, в отличие от заключённого, что впервые покинул пределы своей камеры и теперь находился в воздухе. Поездка в аэровагоне напоминала подъём в лифте, когда ноги касались пола, но в то же время сохранялось это щекотливое ощущение, что ты висишь над пропастью. Чувствуя, как сердце ускорило своё биение, SU-7 решил поинтересоваться: — Есть ли возможность спастись, если аэровагон начнёт падать? — Нет. Я же обычный человек. — Оу… Чтобы расслабиться, мужчина обратил взгляд в окно, но встретила его лишь знакомая кромешная тьма. — Думаю, мне спокойнее, когда я чувствую Вашу руку на плече… — Странно слышать это от заключённого. — Странно видеть надзирателя, который берёт на прогулку этого заключённого. Они оба усмехнулись данной ситуации, и Кевин вернул ладонь на прежнее место. Пусть от неё исходил необычный холод, было всё же нечто успокаивающее в том, как кто-то держал тебя в невесомости. Чувствуя колебания своих эмоций, SU-7 на некоторое время погрузился в медитацию. Столовая находилась в самом большом корпусе C, который был окружён общежитиями и располагал остальными удобствами, как тренажёрный зал и прочие. Другими словами, здесь нельзя было увидеть одного из заключённых, поэтому все с нескрываемым любопытством и настороженностью наблюдали за SU-7, который шёл рядом со своим надзирателем. Ловя на себе чужое внимание даже с повязкой на глазах, SU-7 не мог не смутиться. Его шаг и так был неспешен, теперь же Кевину пришлось подталкивать его вперёд, чтобы они наконец достигли столовой. В этом месте всегда были люди из-за разных графиков дежурств, но сейчас двух мужчин и еду разделяла лишь небольшая очередь. Схватив два подноса, надзиратель направился вперёд, чтобы оградить своего путника от любопытствующих взглядов собой, пока рука удерживала заключённого за плечо. Игнорируя остальных, они обсуждали сегодняшнее меню и со стороны напоминали старых друзей. — Какой сегодня был вкус у экспериментального желе? Нужно подобрать похожие блюда. — Утка с овощами и фисташковое мороженое, наверное, — заключённый напряг память и в голове всплыло то странное ощущение на языке. — Я уже перестал различать какой у него вкус… Доктор МЭЙ сделала всё, что было в её силах. Трудно приготовить желе питательным, чтобы заменить все приёмы пищи, и в то же время сохранить хороший вкус. Заключённый очень ценил её усилия, но было трудно лгать своим вкусовым рецепторам. — Тогда нам утку под соусом, порцию овощей и миску с фисташковым мороженым. Всё в двух экземплярах. Благодаря потрясающему балансу Кевин смог донести на одной руке оба подноса, вызвав овации со стороны остальных надзирателей, а также не потерять по дороге своего подопечного. Когда он усадил его за пустым столом, встал другой очень важный вопрос. Причина, почему заключённый всё это время питался исключительно желе, заключалась в кандалах на его руках. — Господин Кевин, мои руки скованы… м? Прежде чем SU-7 успел закончить, его губ коснулась прохлада металла, а вместе с ней насыщенность овощей. Твёрдость и одновременно мягкость текстуры, а также вытекающий из них сок со своим ярким вкусом настолько пленили его, что заключённый и не осознал, что его кормили с ложки. Лицо заключённого часто выглядело бесстрастным, но в действительности он обладал яркой мимикой, которую было легко прочитать. Сухпаёк навряд ли можно было назвать достаточно хорошей едой и молодые солдаты поглощали его с постными лицами, поэтому что-то согрелось в сердце Кевина от вида с удовольствием уплетаемой пищи. Оторвав кусок курицы, обильно маринованной в соусе, он прижал её к губам напротив. Пальцев коснулось чужое тепло, которое на мгновение ввело в ступор. Именно эту сцену застала Фу Хуа с подносом в руках. — … мне кажется, что я ещё не проснулась. Кевин и… — Мы решили с SU-7 сегодня пообедать в столовой. — Ох. Это ничего не объясняло. Единственная причина, почему Фу Хуа не стала бить тревогу, было присутствие Кевина здесь. Пока он лично наблюдает за заключённым, любой запертый в корпусе А преступник не смог бы сбежать даже при особом старании, не говоря уже о пассивно настроенном SU-7. Она присоединилась к этому странному обеду. — Как тебе новое место работы? — Очень скучно, — честно ответил надзиратель. По сравнению с его забитым графиком до этого, казалось, он вышел на пенсию. — Но оставленные тобой вещи помогли. Особенно спасибо за альбом с причёсками. На самом деле Фу Хуа приобрела его для себя. Во время службы в армии она нарочно стригла волосы, но после отставки они стремительно росли. Ну… в любом случае она им практически и не пользовалась. Хорошо, что он нашёл себе другое применение. Взгляд невольно упал на объёмную косу SU-7. — Я рада, что тебе это помогло… SU-7, как насчёт тебя? Кажется, ты волновался, когда услышал о смене надзирателя. — Волнение подобно ряби на воде. Лишь временно сотрясает сознание, — покачал он головой. — Надеюсь, что новое место работы пришлось Вам по душе. Было ли это особым влиянием заключённого или Фу Хуа успела измениться за прошедший год, бывший солдат поддерживала дружескую беседу с особо опасным преступником. В прошлом её принципы навряд ли можно было назвать настолько гибкими и любой, совершивший преступление, понёс бы суд от её руки. Втроём им было мало что обсудить, кроме как дел в Ёрмунганде, поэтому разговор спустя некоторое время завершился, как закончилась и еда на подносах. Некоторое время после прощания Фу Хуа наблюдала за двумя фигурами, что двигались в сторону выхода. Что-то не давало ей покоя… «Если так подумать, разве SU-7 нравились прогулки? Исследовательская лаборатория как-то выдавала разрешение, но он отказался…» Впрочем, Кевин был человеком очень вдохновляющим. Возможно, если предложил он, то заключённый легко согласился. Тем временем надзиратель шагал по коридору, что в какой-то момент стал безлюдным… и SU-7 шёл перед ним. Находясь на некотором расстоянии, он неспешно направлялся к аэровагону, чтобы вернуться в свою камеру, и не выглядел особенно расстроенным концом прогулки. Напротив, на его губах была мягкая улыбка. — Шагая в тишине коридора, вспоминаю о ночных дежурствах в больнице, где я работал. Хотя тяжело назвать ночной период там тихим, — шлёпанцы шаркали по полу, пока внезапно шум не прекратился. Некоторое время простояв на месте, словно колеблясь, мужчина вдруг обернулся к надзирателю. — Тогда я заполнял документы, чтобы вновь подтвердить факт смерти. В чём-то профессии врача и военного были схожи. Они были свидетелями чужой жизни, что ярко цвела на их глазах или горела, подобно яркому пламени в ночи, а затем бесшумно, без предупреждения обрывалась. Никогда не заполнить эту пустоту в душе после осознания насколько хрупка человеческая жизнь и сколько сил нужно приложить, чтобы сберечь её. — Не только имена, но и их молодые лица я сохранил в своей памяти, чтобы не забыть… У меня есть одна смелая просьба. Пока нас не разделяет стена камеры, не могли бы Вы выполнить её? — Зависит от того какая она. — О, ничего серьёзного… Просто я хотел бы увидеть на мгновение Ваше лицо. Прядь волос выбилась из плотной косы, когда SU-7 склонил голову на бок, словно спрашивая возможно ли это. Повязка на глаза представляла собой механическую конструкцию, напоминающую дугу, на корпусе которой горели голубые огни, говоря о работе устройства. В голове невольно всплывал вопрос, скрываются ли за этой повязкой глаза такого же яркого небесного оттенка? Больше заключённый ничего не сказал. Но спустя некоторое время он ощутил на своём лице тепло чужих рук, что неспеша нажали на кнопки с двух сторон устройства и отключили его. Когда повязка была снята, длинные ресницы задрожали, будто SU-7 действительно всё это время дремал и теперь просыпался. Сердце Кевина невольно забилось быстрее, желая узнать ответ на вопрос, какого же цвета всё же глаза скрывались за этой металлической конструкцией… Тогда его встретил чёрный белок, на котором выделялись два пурпурных диска. В глазах не отражалось дневного света, создавая причудливое, пугающее ощущение. В какой-то момент улыбка исчезла с лица SU-7 (?) и, прежде чем надзиратель успел бы заметить это изменение, он с молниеносной скорость нанёс удар коленом в живот. Его встретили ножны, столкновение с которыми отозвалось тупой болью в ноге, но не обратив на это внимание, мужчина уже направил тяжёлые кандалы прямо на голову Кевина. В коридоре раздался ещё один удар. После неудачного нападения заключённый отскочил в сторону и застыл на месте, позволяя распустившимся волосам растрепаться по плечам. Вместо успокаивающего оттенка листвы они окрасились в белоснежно-белый, будто на макушку SU-7 высыпали горсть снега. Некоторое время рассматривая Кевина своими холодными, высокомерными глазами, заключённый позволил надзирателю приблизиться к себе за один сильный толчок от пола. Не обнажая меча, он нанёс несколько ударов по корпусу и ногам, но будто его движения читали, как открытую книгу, мужчина плавно уклонился и вновь замахнулся кандалами. Их поединок мог затянуться на многие часы, пока не будет допущена ошибка с одной из сторон. Предположив, что глаза SU-7 каким-то образом помогают читать его движения, Кевин вдруг прекратил наступление и замер на месте, положив ладонь на рукоять клинка. Вшух!.. Металл разрезал воздух и кандалы нависли над головой надзирателя, когда воздух в коридоре вмиг похолодел. Раздался стук ножен. … с грохотом на пол повалились металлические наручи. Словно потеряв всякий интерес к Кевину в этот миг, SU-7 отскочил назад на несколько шагов — его скорость стала ещё выше после обретения свободы. В тишине коридора раздались тихие щелчки. Сначала кисти, а затем и пальцы, заключённый неспеша разминал их, привыкая к новым ощущениям. Тогда он наконец заговорил. — Однажды я слышала о тебе, Кевин Каслана, — пусть голос был тот же, в нём сквозило непривычное высокомерие. — Герой войны, сильнейший защитник человечества… Эти титулы оказались слишком громкими. — Значит ты тот, кого прячут в этой тюрьме? Возможно его не сочли достойным ответа. Но по этой же причине — не посчитав себя равным ему — SU-7 проверил открывшиеся возможности с освобождёнными руками и в его глазах ядовитого цвета пронеслось желание устранить помеху на пути к побегу. Движения преступника были беспорядочными. Приблизившись к Кевину, он целился в жизненно-важные точки, вкладывая в удар всю силу и не беспокоясь о собственных руках. Похоже, SU-7 не был бойцом ближнего боя и сейчас полагался исключительно на грубую стратегию. Но каждый раз его встречал металл ножен или блок рукой. Лицо Кевина оставалось сосредоточенным, во взгляде же не промелькнуло и капли жалости, когда рукой он схватил мужчину за воротник. — Сконцентрируйся. Это слово походило на холодный приказ, но в него была вложена вера в силу воли человека, к которому оно было обращено. Покрепче сжав ткань смирительной рубахи, надзиратель не дал преступнику нанести нового удара и бросил его в стену. Поднявшаяся пыль скрыла фигуру SU-7 из виду, и Кевин положил ладонь на рукоять меча, в этот раз собираясь его обнажить, если встретится с высокомерным взглядом пурпурных глаз. Он внимательно наблюдал за неподвижным преступником, на голове которого оседала известняковая пыль. Наконец он убрал руку с меча и сделал шаг вперёд. — У меня не настолько крепкое тело. В следующий раз не швыряйте меня так сильно… — С возвращением. Вместо того, чтобы ответить на жалобу, Кевин поприветствовал вернувшего себе контроль над телом заключённого и тому не оставалось ничего, кроме как неловко улыбнуться. Он боялся погибнуть в тот момент от рук чужого клинка, когда его разум даст слабину и уступит место «ей», но надзиратель выбрал самый неожиданный вариант — просто поверить в него. Он жил под большим количеством запретов на протяжении года в качестве мер предосторожности, но стоящий перед ним человек решил сделать ставку именно на силу воли. Это было очень безумно… и трогательно. — Мне нужно время, чтобы восстановить ментальный барьер. Не могли бы Вы донести меня до моей камеры? — Снова не беспокоить тебя во время медитации? — … не думал, что в прошлый раз прозвучал так грубо. Когда пыль осела, Кевин опустился перед заключённым и уставился на его лицо. Такое пристальное внимание по неведомой причине начало слишком смущать, хотя надзиратель и до этого порой смотрел прямо на него. — Что-то не так? — Проверяю по каким признакам вас можно различать. На самом деле это было довольно просто. Даже когда волосы SU-7 не успели окраситься в белый, Кевин уже заподозрил, что разговаривает с другим человеком, но продолжил наблюдать. Ему было интересно увидеть что же скрывалось за повязкой и он удовлетворял своё любопытство. Глаза мужчины имели опьяняющий винный оттенок, в котором хотелось раствориться. Ресницы подрагивали от разлившейся по телу тяжести после драки, и наконец закрылись, стоило заключённому оказаться на руках надзирателя и ощутить знакомый лёгкий холод, исходящий от тела.

***

В течение нескольких часов SU-7 оставался безмолвен, даже если его окликнуть. Лишь когда он удостоверился, что «она» некоторое время не побеспокоит вновь, встретился в стенах камеры с сотрудницей, что наложила на него «Дисциплину». Апония закончила вносить изменения и сообщила об этом: — Теперь Вы можете рассказать господину Кевину о причине заключения здесь. Помните, что это распространяется только на него. — Благодарю за помощь. Шаг женщины был неслышим, точно взмах крыльев бабочки, и даже в стенах этого здания, где было лишь трое, она бесшумно ушла. Но Кевин не начинал разговор, пока не почувствовал, что её присутствие полностью исчезло и остались лишь они вдвоём. — Можешь рассказать только о своей второй личности. Остальное мне уже известно. — Как и говорил ранее, у Вас блестящий ум. Вот только, боюсь, «она» не является моей второй личностью, пусть мы и в каком-то роде связаны, — покачал головой Су со слабой улыбкой на лице. — Нам была предначертана одна судьба, но «её» сковал глубокий страх, заставивший идти по неверному пути. Мы не были знакомы… Но благодаря глазам Бодхи я видел «её», своё альтернативное «я», Са же почувствовала мой взгляд на себе. Глаза Бодхи сами избирали своего носителя и однажды SU-7 проснулся со способностью заглянуть в разные развилки будущего. Это подарило ему недоступное для других знание и вместе с ним смирение перед неизбежным… Но пусть для него это благословение скорее принесло потери в жизни, всё же нашлась та, кто во что бы то ни стало желала обладать ими. К тому времени Са успела вознестись до существа, сродни Божеству, которого и человеком трудно назвать. На отдалённой планете, где не осталось жизни, она построила населённый её клонами город, что были не более, чем оружием. И способность предвидеть будущее сделала бы её ещё могущественнее и опаснее. Поэтому в тот момент, когда Са уже была близка к своей цели, SU-7 запечатал её внутри своего тела, став живой тюрьмой для полубожественного существа. — Я не мог справиться с ней в одиночку. Тогда со мной встретилась доктор МЭЙ, которая предложила заточить себя в тюрьме Ёрмунганд и позволить исследовательской лаборатории разобраться со всем. — Насколько далеко продвинулся прогресс? — Теперь я могу разговаривать с Вами, — заключённый подарил ему мягкую улыбку, как бы говоря, что сейчас это он, а не кто-то другой. — И экспериментальное желе действительно стало лучше на вкус. Он хотел разрядить обстановку, но в воздухе повисла лишь напряжённая тишина. SU-7 смущённо кашлянул в кулак и задал интересующий его вопрос: — Ещё неизвестно, когда будут готовы новые кандалы? — Их привезли, когда ты медитировал. — Доктор МЭЙ поистине гений… Пусть голос заключённого оставался спокойным, легко было догадаться сколько дискомфорта приносили железные наручи в его жизни, даже если исключить их тяжесть. Сейчас ладони покоились на коленях, но смирившись с наложенными на него тюрьмой запретами, мужчина сложил их вместе и вытянул вперёд, когда дверь в его камеру открылась. Кевин сел перед ним на колени и, если бы не вернувшаяся повязка на глазах, SU-7 хотел бы вновь увидеть его лицо. У него был свой способ, чтобы сделать это. — Сегодня я уже отправил отчёт, — вдруг начал он. — И указал там твою жалобу на желе. — Но я не жаловался?.. Стоило ему произнести эти слова, как внезапно кисти сомкнул знакомый холод стали. Но тогда губы SU-7 изумлённо распахнулись и с них почти слетел вопрос… точно ли надзиратель ничего не перепутал? Руки сковывали два металлических браслета, соединённые одной цепью и теперь пальцам ничего не мешало, да и вес конструкции был явно легче. — С этого дня в блок 7 будет доставляться обычная еда. Если есть какие-то пожелания, их можно учесть. Заключённый долгое время молчал, казалось, вновь погрузившись в медитацию. Но по едва заметным жестам Кевин знал, что SU-7 его прекрасно слышал и сейчас раздумывал над ответом. Наконец он выдохнул лишь одно слово. — Спасибо. Возможно этого было недостаточно, чтобы выразить все вспыхнувшие в нём чувства, но мужчина был благодарен за всё, что надзиратель привнёс в его жизнь. И приятное тепло, когда тебе кто-то доверяет, и проявляемая им забота. За всё это. По этой причине он почувствовал лёгкую жадность. — Тогда у меня есть небольшая просьба… Нет, не подумайте. Сейчас я не потерял контроль, — вспомнив о словах Са ранее, когда она желала ввести в заблуждение, тут же уточнил он. — Если это возможно, могли бы мы стать друзьями? На самом деле SU-7 хотел сделать то же предложение и Фу Хуа, но опасался, что Са может воспользоваться возникшей тесной связью. Говоря же о Кевине, даже если она снова проснётся, её усмирят столь же быстро, как и в этот раз. Но вместо ответа заключённый получил лёгкий щелчок по лбу. — Еду разделяют только между товарищами, семьёй или друзьями. Но никак не заключёнными. Кажется, раньше Кевин говорил, что долг надзирателя наблюдать за своим подопечным… Отбросив эту мысль, SU-7 наконец озвучил причину своео внезапного предложения. — Тогда с этого момента я буду обращаться к тебе Кевин. Ты же зови меня просто Су.