Печенье.

***

      Марк расслабленно развалился на небольшом, но чертовски уютном диванчике. Закинув ногу на ногу, он лениво наблюдал за окружающими, мысленно отпуская едкие комментарии в адрес того или другого коллеги. Буквально препарируя взглядом особо неугодных, Жонсьер развлекал себя тем, что придумывал для каждого какое-нибудь изощрённое наказание. Между бровей залегла вертикальная складка, придававшая и без того суровому лицу откровенно хмурое выражение — под стать эмоциональному состоянию.       Ежедневное пребывание в скверном расположении духа стало настолько привычным, словно Марк надевал по утрам плохое настроение вместе с рубашкой. Напускная суровость и жёсткость слов и действий лишь усиливали эффект в глазах окружающих, стали своеобразной бронёй, защитой не только от тяжести ежедневно принимаемых решений, но и от людской тупости — чем меньше желающих пообщаться, тем спокойнее жизнь. Жонсьер даже получал какое-то извращённое удовольствие от осознания, что его боятся и считают за благо не пересекаться с ним лишний раз. Словом, Марк как мог абстрагировался от всего, что могло подорвать его и без того хрупкое душевное равновесие, изрядно пошатнувшееся из-за недавних событий, связанных с переворотом. Тщательно выстраивая непробиваемую стену между собой и окружающими, он чувствовал себя вполне комфортно, довольствуясь обществом тех немногих — избранных, — которым дозволено было узнать Марка настоящего. Тот факт, что пальцев на одной руке с избытком хватало, чтобы пересчитать близких людей, Жонсьера ничуть не напрягал.       Он сделал глоток из пузатого бокала на длинной тонкой ножке и скривился — кислятина. Марк в принципе не жаловал вино, отдавая предпочтение более крепкому алкоголю, а уж сухое и вовсе откровенно презирал. Как ни старался Иво привить ему любовь к этому благородному напитку, Жонсьер оставался при своём мнении.       Поморщившись, пригубил ещё немного. Мимолётное желание напиться, посетившее Марка с раннего утра, к вечеру превратилось в навязчивое, буквально зудело под кожей. Однако на этом дурацком празднике жизни можно было рассчитывать либо на шампанское, которое в глазах Жонсьера приравнивалось к лимонаду, либо на “противную бурду” — так он про себя окрестил дорогущий сорт красного, плескавшегося на дне бокала.       Окинув взглядом небольшой столик с закусками, Марк приметил круглый поднос с печеньем в форме звёздочек. Задумчиво рассматривая угощение, подумал, что домашняя с виду выпечка смотрится до нелепого чужеродно среди изысканных блюд из самого пафосного ресторана Нью-Пари. Подцепив одно печенье, Жонсьер отправил его в рот. Довольная улыбка расплылась на лице, едва он ощутил знакомый с детства вкус. Песочное тесто буквально таяло во рту, на мгновение вернув Марка в прошлое. Перед глазами пронеслись картинки: вот он, озорной мальчуган, весь перепачканный с головы до пят, стремительно влетает на просторную светлую кухню, где бабушка колдует над очередным кулинарным шедевром. В широкой керамической вазочке в центре большого стола возвышается горка ещё тёплого печенья. Маленький Марк ловко хватает сразу два и стремглав несётся прочь под тихое, смешанное со смехом ворчание бабушки.       Моргнув, Жонсьер нервным движением провёл ладонью по волосам, усилием воли возвращая себя в реальность, пока не оказался утянут на самое дно, туда, где под толщей прожитых лет дремало минувшее. Щемящее чувство потери нахлынуло резко, окатило подобно ледяной волне, заставив поёжиться. Погружаться в прошлое не просто не стоило, это было чревато. Он слишком хорошо знал, что последует за очередным всплеском ностальгии — проходил через подобное, наверное, сотни раз. Сценарий всегда был один: детство, родители, период учёбы, Джейн, Летиция… Воспоминания разматывались болезненным, бередящим душу клубком — одно неизменно тянуло за собой другое, и так до тех пор, пока Марк заново не проживал каждый важный, занозой засевший в памяти момент. А после… После накатывало удушающее чувство опустошения, мешавшее спать по ночам, не позволявшее нормально дышать.       Он тряхнул головой, словно это могло помочь окончательно прогнать остатки так некстати всплывших в сознании обрывков далёкого прошлого. Одним махом влив в себя полбокала отвратительного пойла, закинул в рот вторую звёздочку. Огляделся по сторонам, поймав несколько косых взглядов, направленных в его сторону, что было неудивительно. Пока все веселились, общались и танцевали, Марк сидел в стороне, даже не утруждаясь придать себе хоть сколько-нибудь дружелюбный вид.       “Психованный” — вот как называли его за глаза те, с кем приходилось взаимодействовать изо дня в день. Справедливости ради стоит отметить, что это вполне безобидное прозвище. Учитывая тяжёлый, поистине взрывоопасный характер и стойкую неприязнь к подавляющему большинству людей, которую Марк демонстрировал без толики стеснения, титул психа воспринимался едва ли не комплиментом.       Взор его неосознанно нашёл в толпе Лу — виновницу, а точнее, зачинщицу мероприятия. Её очередная странная идея — на этот раз организовать гулянку в честь окончания года для всех сотрудников Инквизиции, была не только принята к сведению, но и воплощена в реальность. В доштормовые времена подобные празднества являлись своеобразной традицией, и Рид решила, что было бы здорово тоже устроить нечто подобное. Как итог, огромный зал в кулуарах Инквизиции, о существовании которого Марк, кажется, даже не знал, на вечер превратился в филиал одного из дорогущих ресторанов центра.       Как Мартен мог повестись и не просто поощрить, а ещё и спонсировать подобную авантюру, для Жонсьера осталось загадкой. Когда он спросил об этом у Иво, как бы между делом, тот лишь загадочно улыбнулся. Улыбнулся так, словно знал: Марку до дрожи хочется понять природу их с Лу отношений. Понять главное: есть ли у него самого хотя бы крошечный шанс?       И действительно, этот вопрос не давал Жонсьеру покоя вот уже добрых полгода. Он задавался им вновь и вновь с того самого момента, когда, к своему удивлению, осознал, что давно уже видит в Рид не молодую неопытную коллегу, а интересную, привлекательную и, чего уж греха таить, чертовски сексуальную девушку. Девушку, которая постепенно становилась наваждением, сводила с ума одним взглядом пронзительных глаз цвета грозового неба. Девушку, заставлявшую Марка ощущать себя зелёным юнцом, впервые познавшим сладкое чувство влюблённости, потому что у взрослых мужчин сердце не пускается вскачь от мимолётного случайного прикосновения.       Он продолжал жадно рассматривать Рид, облачённую в умопомрачительное алое платье, в то время как мысли по-прежнему крутились вокруг её предполагаемых отношений с Мартеном. Жонсьер решительно не понимал причин, по которым Иво регулярно закрывал глаза, а временами даже поощрял странные выходки и идеи Лу. Взять хотя бы этот банкет… Так ведь Рид и этим не ограничилась. В своём желании устроить праздник как в прошлые времена, она превзошла себя и даже водрузила в кабинете Приора небольшую искусственную ёлку, предварительно обмотав ту гирляндой. И где только достала? Не иначе как спёрла из музея — есть там тематическая экспозиция, посвящённая празднованию Нового года в доштормовые времена.       Осознав, что неприлично долго и слишком откровенно пялится на Рид, Марк отвернулся, переключившись на Иво. Тот, с выражением вежливой заинтересованности на бледном лице, слушал мерзкого Роже Вилара, разливавшегося соловьём с невероятно самовлюблённым видом.       Пальцы неосознанно сжались в кулак, а и без того паршивое настроение трансформировалось в острое желание убивать. Стойкое чувство неприязни было взаимным. Жонсьер и Вилар на дух не переносили друг друга и даже не пытались скрывать сей факт. Последний спал и видел, как бы занять место Марка, став правой рукой Иво, а сам Марк презирал его за привычку работать спустя рукава и выезжать за счёт других.       Скрипнув зубами, Жонсьер сделал глоток вина и схватил очередное печенье. Бросив ещё один полный ненависти взгляд на Роже, мысленно пожелал: да чтоб ты подавился! Тот как раз поднёс к губам фужер с шампанским и, к большому удовольствию Марка, и в самом деле поперхнулся. Чуть не забрызгав алкоголем стоявшего на расстоянии метра Иво, Вилар принялся кашлять и судорожно хватать ртом воздух.       Так тебе и надо, уродец, — мстительно подумал Жонсьер, пряча улыбку за бокалом вина. Значения такой молниеносной материализации мысли он не придал.       Едва заметно выправившееся настроение вновь скатилось ниже плинтуса — Марк заметил Лу, мило беседующую с каким-то молодым инквизитором. Тот только что из штанов не выпрыгивал, открыто флиртуя с Рид, а она стояла и улыбалась. Улыбалась так, словно ей были приятны все эти недвусмысленные намёки.       Жонсьер почувствовал, что закипает, когда мужчина коснулся руки Лу чуть выше локтя. Почти позабытое чувство ревности вдруг всколыхнулось в душе, поднялось штормовой волной. Стиснув хрупкую ножку бокала, Марк раздражённо выдохнул. Неприязненно процедил сквозь зубы:       — Вот скотина, ещё и руки распустил! Свали, пока цел.       Трое стоявших неподалёку мужчин обернулись, но под тяжёлым взглядом Марка, быстро отвели глаза и сочли за благо ретироваться. И правильно — с психами лучше не связываться. Того, что спутник Лу стремительно покинул банкет, оборвав разговор на полуслове, Марк не заметил.       Следующие полчаса он провёл, погрузившись в тяжёлые мысли, время от времени отвлекаясь на то, чтобы похрустеть печеньем и пожелать очередному ненавистному коллеге всего наихудшего. Забавно, но некоторые “напутствия” тут же сбывались, вызывая на лице Марка ехидную усмешку. После третьего попадания в цель он с подозрением покосился на выпечку. Поймав себя на том, что всерьёз думает, будто она исполняет желания, Жонсьер закатил глаза.       — Да, Марк, такими темпами титул психа скоро превратится в диагноз. Может, ещё и допрос печенью устроим?       Он усмехнулся, представив подобную картину. Подлил себе вина и, повернув голову, заметил направляющуюся в его сторону Рид.       Она шла, устремив на него пронзительный взгляд своих бездонных глаз. Глаз, в пучину которых Жонсьер погружался всё глубже и глубже, тонул, не сопротивляясь и не предпринимая попыток спастись. Знал, что уже бесполезно. Поздно. Он давно был в её власти, целиком и полностью.       Яркое платье выгодно подчёркивало все достоинства фигуры, а обнажённая до самого бедра нога так и притягивала взор. Марк осознавал: в данный момент он уже сдал себя с потрохами. Любой, у кого есть глаза и хоть немного мозгов, тут же всё поймёт, увидит, что великий и ужасный дознаватель влип по самое некуда, влюбившись, словно школьник.       Ну разве можно быть такой… Такой красивой, такой сексуальной, такой потрясающей… и не моей?... — с тоской подумал он.       — Скучаете? — спросила Лу, присев рядом.       Слишком близко, почти вплотную. Колени их соприкоснулись, Марка окутал её аромат — жасмин и какие-то травы, дыхание погладило щёку.       — Веселюсь, — ответил, стараясь придать голосу невозмутимость.       — Пф-ф, ну конечно, — фыркнула Лу. — Над вами тут уже грозовая туча образовалась, а всё вокруг того и гляди покроется коркой льда.       — А вы что же, пришли его растопить? — с усмешкой поинтересовался Марк, а следом подумал:       Что ты несёшь, кретин?       — Может быть, — она дёрнула плечом.       Закинув ногу на ногу и отложив в сторону маленькую сумочку, Лу осмотрелась. Заметив поднос с выпечкой, удивлённо произнесла:       — Печенье?       — Угу, — подтвердил Жонсьер. — Волшебное.       — Что, прям настолько вкусно? — спросила, протянув руку за звёздочкой.       Марк отодвинул поднос подальше и, встретив недоумевающий взгляд, пояснил:       — Это печенье исполняет желания. Я бы на вашем месте не рисковал.       С минуту Лу пристально рассматривала его крайне серьёзное выражение лица, а после рассмеялась. Проговорила, скептически выгнув бровь:       — Вы сейчас серьёзно?       — Я всегда серьёзен, Рид.       — В этом-то и проблема, — едва слышно пробормотала она и добавила уже громче: — Если оно и впрямь волшебное, то вы, как истинный джентльмен, должны уступить мне всё, что не успели съесть.       — Джентльмен, Рид? — Марк добавил в голос насмешливых интонаций. — Вы меня с кем-то перепутали.       — Не прибедняйтесь, месье Жонсьер, — отмахнулась Лу. — Вы джентельмен до мозга костей. — Уголки его губ предательски поползли вверх, а Лу всё с тем же невозмутимым видом продолжила: — Но сильно не обольщайтесь, потому как это не отменяет того факта, что у вас сволочной характер, из-за чего большинство людей вокруг вас просто терпеть не может.       На секунду Марк опешил. С одной стороны он понимал: Лу намеренно пытается его поддеть, причём совершенно беззлобно. С другой же — мысль о том, что она и вправду может так считать, неприятно уколола. Нацепив любимую маску суровой непроницаемости, Жонсьер спросил:       — Рид, вам жить надоело? — И следом добавил: — Если я такая сволочь, то зачем же вы со мной общаетесь?       А Лу действительно общалась. После совместной работы в ночь переворота что-то в их отношении друг к другу ощутимо переменилось. Время от времени они могли вместе выпить кофе, столкнувшись на кухне для персонала или покурить на общем балконе в Инквизиции. Да и в нередких совместных поездках по поручению Иво без труда поддерживали разговор.       — Ну, во-первых, я — не все, — спокойно проговорила она, взглянув на Марка, — а во-вторых, не начинайте. А то знаю я вас, сейчас заведёте: “следите за языком, Рид”, “вы забыли о субординации, Рид”, “думайте, что и кому говорите, Рид”. Аллергию вызывает уже.       От того, как старательно она его передразнивала, в точности копируя интонации, Марк тихо хмыкнул. А когда Лу, закатив глаза, широко, совершенно обезоруживающе улыбнулась, и вовсе едва слышно рассмеялся.       — Вы неподражаемы, Рид, — негромко произнёс Марк, глядя на неё в упор.       — А вы съезжаете с темы, — внезапно смутилась она. Вновь потянувшись к блюду, добавила: — Давайте сюда ваше волшебное печенье.       Жонсьер передал ей угощение, с улыбкой наблюдая за тем, как Лу вертит в руках песочную звёздочку.       — Что же такого вы хотите загадать? — поинтересовался он.       — Ну, я хочу новые покрышки, — начала перечислять она. — Да и мебель прикупить было бы неплохо. Я же в Центр переехала, но в квартире пока пустовато. А ещё в магазине выставили такой байк, — она мечтательно улыбнулась. — У меня, конечно, классный мотоцикл и почти новый, но этот…       — Рид, остановитесь, — Марк снова тихо рассмеялся. — Во-первых, это так не работает, а во-вторых…       Договорить не успел. Лу, как обычно, перебила его на полуслове:       — А вы проверяли?       — Нет, но…       — Тогда самое время, — ухмыльнулась она и закинула в рот печенье. Тщательно пережёвывая, пробормотала с набитым ртом: — Хочу, чтобы у суммы на моём счёте прибавилось два нуля. Нет, лучше три, — поправила сама себя.       Не сдержавшись, Жонсьер расхохотался. Сохранять серьёзность и дальше не получалось, да Марк и не хотел. Напротив, рядом с Лу его постоянно посещало желание улыбаться. Не обращая внимания на удивлённые взгляды, которыми их одарили некоторые из присутствующих, он проговорил:       — А запросы-то у вас, Рид, не маленькие. Кто бы мог подумать.       — Видели бы вы ценник на байк, — вздохнула она и, потянувшись за лежавшим рядом клатчем, достала телефон.       — Я не просто его видел.       — В смысле?       Марк с улыбкой наблюдал за тем, как она, потыкав пальцем в экран, разочарованно вздохнула и сказала, глядя на него с упрёком:       — Брехня это всё… Придётся самой зарабатывать, — она скорчила недовольную гримасу. — Так что вы там говорили?       — Ничего особенного, — он нарочито равнодушно пожал плечами. — Только то, что уже купил тот мотоцикл.       — Что?!       Лу воскликнула так громко, что теперь на них обернулась едва ли не половина коллег. Она и бровью не повела. Вцепившись в рукав форменного кителя Жонсьера, повторила вопрос, даже не стараясь быть тише:       — Что вы сказали?       — Рид, убавьте громкость и выдохните. Чего вы орёте? — привычно проворчал Марк. — Можно подумать, вы единственная на весь Нью-Пари, кому может захотеться купить мотоцикл.       Она вновь смутилась и на мгновение отвела взгляд. Разжала пальцы, выпуская из захвата одежду Марка. Проговорила чуть тише:       — Не единственная, конечно… Просто не знала, что вы тоже любите мотоциклы.       — Теперь знаете.       Они переглянулись. На лице Лу проступило заговорщическое выражение. Придвинувшись к Марку почти вплотную, она проговорила:       — Месье Жонсьер, а вы…       — Разумеется, Рид. — Теперь уже Марк её перебил.       В ответ на её вопросительный взгляд, продолжил:       — Я покажу вам байк. Обещаю.       — Ваше печенье что, вам мысли читать позволяет?       — Нет, Рид. Просто когда дело касается мотоциклов, вы становитесь слишком предсказуемой, — проговорил он с улыбкой, а сам подумал, что лучше бы печенье действительно позволяло читать мысли, потому как Марку до невозможности хотелось узнать, что она о нём думает.       — Пф-ф, — Лу закатила глаза.       Откинувшись на спинку дивана, забрала из рук Жонсьера бокал и отпила немного вина. Она сделала это неосознанно, словно не придала значения тому, что он чужой. Марк же заворожённо, почти не дыша следил за тем, как её губы касаются хрупкого стекла. Касаются так же, как его собственные совсем недавно, возможно, того же самого места. Было в этом что-то настолько интимное, что у него мурашки по загривку пробежали. Отчего-то он не сомневался: будь на его месте кто-то другой, да хотя бы тот же самый парень, что беседовал с ней немногим ранее, Лу не позволила бы себе подобного. Это говорило о многом. А может, Марк просто в очередной раз придумывал себе то, чего не было на самом деле.       — Фу, что за гадость?! — Она скривилась и поспешила отставить бокал на столик.       Жонсьер подал ей печенье и Лу, откусив кусочек, блаженно зажмурилась. Марк наблюдал за ней, не скрываясь, не опасаясь, что она заметит его пристальный, слишком откровенный и говорящий взгляд. Ему хотелось, чтобы она заметила, чтобы, наконец, всё поняла. Вот только Лу смотрела не на него, а в сторону сослуживцев. Лицо её скривилось в забавной гримасе, уловить в которой откровенную неприязнь мог только человек, хорошо знавший её, — за время работы на Приора Лу мастерски научилась держать лицо. Она выругалась сквозь зубы:       — Крэп, опять этот ушмарок.       — Очередной поклонник, Рид? — с усмешкой спросил Марк, хотя на самом деле ему было совсем не смешно.       — Очередной урод с высокой должностью, решивший, что ему всё дозволено, — фыркнула она и пробормотала едва слышно: — Не подходи ко мне, не подходи...       Тот, радостно осклабившись, бодрым шагом направлялся прямо к диванчику, на котором расположились Лу и Марк, явно намереваясь нарушить их своеобразное уединение. Однако, едва Рид произнесла последнюю фразу, мужчина сбился с шага. Улыбка его померкла, а следом, растерянно оглянувшись по сторонам, он развернулся и пошёл прочь.       — И что это было? — вскинув бровь, спросила Лу, уставившись на Жонсьера.       — Волшебное печенье, — пожал плечами тот.       — Месье Жонсьер, ну что за детский сад? Ну какое волшебное печенье?       — Ну, если это не оно, то в нас с вами проснулись новые способности, потому что уже несколько раз за вечер мои мысли становились реальностью.       Лу с сомнением взглянула на Марка, потом покосилась на печенье и, медленно взяв одно, поднесла ко рту. Окинув зал задумчивым взглядом, ухмыльнулась и откусила кусочек.       Марк без труда вычислил жертву — высокого рыжеволосого парня, совсем недавно поступившего на службу в Инквизицию. Тот, держа в руках бокал с шампанским, сдержанно жестикулировал, рассказывая о чём-то коллегам. Одно неловкое движение, и напиток пролился прямо на новенькую форму.       — Крэп! — выругалась Лу, — Сработало!       На лице её расплылась озорная улыбка, весь вид говорил о том, что она задумала какую-то шалость. Марк знал, что будет дальше, и, к своему удивлению понял, что хочет разделить с ней момент.       — Кого выберете в качестве следующей жертвы? — спросил он, наклонившись к её уху.       От внимательного взгляда не укрылось, как бледная кожа Лу покрылась мурашками, а с губ сорвался тихий вздох. Сердце заполошно забилось в груди от осознания, что его близость вызывает у Рид такую реакцию.       Она повернула голову и Марк сглотнул — их разделяли считанные сантиметры, и ему до дрожи хотелось стереть их, разрушить эту невидимую преграду. Он понимал: сейчас не место и не время. Знал он и то, что окажись они вдали ото всех, останься наедине, он, отбросив последние сомнения, сделал бы это. Поцеловал бы Рид, а там будь что будет.       Лу выдохнула. Тепло её дыхания осело на лице Жонсьера. Она потянулась вперёд и на мгновение Марку показалось, что за поцелуем. Ещё никогда он не был настолько близок к сердечному приступу. Всё длилось какие-то секунды, но им обоим казалось, что они застыли на вечность.       Губы Лу приблизились к его уху, мазнув по мочке. Она прошептала:       — Теперь ваш ход.       Марк ухмыльнулся, согласно кивнул. Лицо Лу озарилось улыбкой.       То, что они собирались сделать, было настоящим ребячеством — в духе Рид, но не в его. Она молода и беспечна — он гораздо старше и серьёзнее. Подобные шалости не подходили ему ни по статусу, ни по возрасту, однако, вопреки всему, сейчас Марк поймал забытое с юности чувство — беззаботность. Он словно перенёсся в тот период, когда они с Иво только познакомились, когда во времена учёбы своими выходками сводили с ума почти весь преподавательский состав.       Да, ещё полчаса назад Жонсьер и сам занимался подобным, вот только в совершенно другом настроении. Да и то, что печенье каким-то образом воплощает его мысли в реальность, понял далеко не сразу.       После того, как Лу ненадолго отлучилась проверить Мартена и убедиться, что никто не против её отсутствия, они пустились во все тяжкие. Столько курьёзных случаев не помнил ни один банкет. Пролитый алкоголь, разошедшаяся по швам одежда, развязавшиеся шнурки, яростные споры, внезапно обрушившаяся на головы собеседников правда и даже небольшая склока, едва не переросшая в настоящий мордобой — здесь Лу и Марк слегка переборщили.       Правда, даже несмотря на всё происходившее, главными претендентами на обсуждение стали всё же они сами. Широко улыбающийся, а временами и вовсе смеющийся Жонсьер — зрелище из ряда вон выходящее. Да и Рид, не просто мило беседовавшая с Марком, а откровенно веселившаяся в его обществе, вызывала недоумевающие взгляды и удивлённые шёпотки. О том, как эти двое не раз оказывались в шаге от того, чтобы схлестнуться в настоящей драке, ходили легенды. Для всех окружающих Рид и Жонсьер были едва ли не заклятыми врагами, а тут…       Впрочем, Лу и Марку не было решительно никакого дела до того, кто и что о них подумает. Они просто ощущали себя весело и удивительно хорошо в обществе друг друга. Словно наконец-то, после долгих тщетных попыток, настроились на одну волну, смогли отбросить всё то, что мешало обрести полное взаимопонимание.       Лу едва не подскочила, когда их с Марком диалог был прерван появлением Иво. Жонсьер тут же поднялся, полный решимости защитить её. Он уже открыл было рот, чтобы заявить, что отвлёк Лу разговорами и вина за её долгое отсутствие лежит исключительно на нём, но Мартен прервал его, отрицательно покачав головой — он не сердился. Напротив, как будто был доволен тем, что эти двое нашли общий язык.       — Я планирую подняться в апартаменты, — взмахнул рукой, не позволяя Лу перебить его. — Месье Стоуна и месье Баретти будет достаточно для сопровождения. Оставайтесь здесь, мадемуазель Рид, у вас сегодня заслуженный выходной. — После добавил, обращаясь уже к Жонсьеру: — Марк, позаботься о том, чтобы Лу добралась до дома в целости и сохранности.       — Конечно, Приор, — кивнул Жонсьер.       Лу улыбнулась и тихо проговорила:       — Спасибо, месье Мартен.       Вместе с покинувшим банкет Иво внезапно испарилось и недавнее веселье — на смену ему пришла неловкость. Лу и Марк так и остались стоять, обмениваясь напряжёнными взглядами.       Жонсьеру хотелось что-то сказать или сделать, постараться вернуть былую непринуждённость, но в голову как назло ничего не приходило. Он боялся, что Лу сейчас уйдёт. Боялся, потому что совсем не хотел её отпускать.       Она тоже молчала. Смотрела так, словно ждала от него чего-то. Каких-то слов, действий…       Тишина становилась всё более густой и, наконец, Лу произнесла, широко улыбнувшись:       — А вы умеете развлекаться, месье Жонсьер.       — Всё дело в хорошей компании, — ответил он, пристально глядя в её глаза.       Она кивнула, соглашаясь. Помолчав немного, спросила:       — Проводите меня до такси?       — Разумеется. — Марк постарался не выдать своего разочарования.       Спустя несколько минут они покинули торжество, прихватив оставшееся печенье. Дожидались лифта всё в той же тишине, молчали и позже, когда кабина плавно скользила вниз. Лишь в тот момент, когда их ощутимо тряхнуло, а свет, пару раз моргнув, стал заметно тусклее, оба словно сбросили оцепенение.       — Крэп! Застряли. — Лу легонько стукнула кулаком по дверце.       — Не страшно, скоро поедем.       Она кивнула. Лукаво взглянув на Марка, рассмеялась. Слегка толкнув его плечом, проговорила:       — Видимо, это расплата за все сегодняшние пакости.       — Может быть, — согласился Жонсьер и добавил: — Но я всё равно ни о чём не жалею.       — Я тоже.       Они встретились взглядами. Недавняя неловкость растворилась словно по мановению волшебной палочки. Воздух сгустился, кровь прилила к щекам. Их разделяло всего полшага, и каждый набирался решимости, чтобы его преодолеть.       — Вы же забрали печенье? — полушёпотом спросила Лу, не отводя глаз.       — Да. Как раз два осталось.       Марк достал из бумажного пакета последние звёздочки. Протянул одну Лу. Взглянул на свою, уже зная, что именно загадает. Возможно, это будет нечестно, а может, желание и не сбудется вовсе, однако упустить шанс он не мог.       — Что вы загадали? — тихо спросила она минутой позже.       — А вы?       — Я скажу, если вы тоже расскажете.       — Хорошо, — пообещал Марк. — Но только вы первая.       Лу почти не колебалась. Не разрывая зрительного контакта, сделала шаг и, привстав на носочки, поцеловала его. Осторожно. Медленно. Словно спрашивала разрешения, будто боялась, что Жонсьер её оттолкнёт.       Слегка отстранившись, прошептала ему в губы:       — Это… А вы?       Марк улыбнулся. Обняв её за талию, притянул ближе. Кончиками пальцев прошёлся по полуобнажённой спине, свободной рукой заправил за ухо прядь волос.       — Это, — произнёс чуть хриплым голосом и накрыл её губы своими.