Хватит.
Я не знаю, зачем прихожу сюда. Правда не знаю.
В этом грёбанном городе столько мест поинтереснее, этот город огромный, особенно ночью. Набухает и искрится, включается, гудит, шипит и вертится под ногами. Мне хочется, чтобы ночами он вертелся. Чтобы это всё смазывалось и расплывалось. Так быстро, что от Серости и смога не остаётся оттенка. От меня не остаётся и тени. Днём - не так ярко, днём получается только проматывать время.
Тень не сжигается в неоне.
Но куда бы я ни пошёл, сбежать не получается.
Куда бы я, блять, ни шёл, меня прибивает к стенам и столбам твоей улицы. Меня впечатывает лицом в бетон лестницы у твоего дома.
Мир будто говорит: а тебе больше и некуда.
Но мир - разводы, пятна, кляксы, он не должен говорить. А я - харчок, и никак не могу подняться.
Знаешь, я ненавижу себя за то, что прихожу сюда. Ненавижу себя больше, чем ты меня. Ты знаешь, потому что опять тащишь меня наверх.Мне кажется, что быть выше бордюров я нихрена не заслуживаю.
Мне кажется, что терпишь ты слишком долго. Тебе тоже так кажется.Я ненавижу пить.
Пил так много, почти с детства.
Тогда это было весело, даже круто. Хотел бы я уметь обманывать себя так же, как в детстве.
Я почувствую градусы, даже если спирта в напитке почти нет. Потому что мне от него тошно. Спирт режет, жжёт, тянет в желудке рвотой. Забиваю её обратно вместе с новым глотком, потому что хочу быть пьяным.
Не пить, нет. Говорят, что быть пьяным - значит почти не чувствовать.Пиздёж.
Это значит заставить себя искриться.
Искриться и растекаться в надежде, что мозг перемкнёт в этой жиже, и в черепе больше не останется тебя. Дойти до той степени, чтобы некому было больше до неё добираться.Только представь: меня совсем нет. Вместо этого - что-то новое, красивое и правильное. Единственное, что во мне осталось из этого “правильного” - попытки себя выжечь. Значит, и что-то от совести - тоже.
Немного стыда.
Потому что хочется закрыть глаза, когда ты на меня смотришь. Не вижу я - не видишь и ты, верно?Не говори мне, что это так не работает.
Ладно, говори.Мне нельзя пытаться не причинять себе вред.
Ты стираешь шарфом с моего лица что-то липкое.Мне хочется, чтобы это была моя кожа.
Но это вязкая слюна и кислота желудочного сока.Я не ел, потому что так быстрее пьянеешь.
И тебе не придётся убирать слишком много. Спазмы почти ломают рёбра, а мы почти дошли до ванны. Спазмы прибивают желудок к сердцу. Оно болит, но я не помню, когда оно вообще не болело.Не помню, когда хоть что-то во мне не болело.
Мне хочется, чтобы болело сильнее.
Всегда хочется.
Когда я бьюсь бедром о борт ванны, мир будто аплодирует с грохотом упавшей шторы. Я - тоже, но под хлопки попадаешь ты. Не думаю, что эта кровь в слизи - что-то серьёзное. Ловлю языком во рту мелкие язвы. От спирта, тошноты, сухости дыма. Я чувствую себя этой язвой, которую постоянно трогают языком.Мерзко и тревожно, мне хочется, чтобы некому было меня трогать. Затянуться петлёй и исчезнуть, будто меня никогда и не было.
Но ты меня трогаешь. Стягиваешь одежду, включаешь воду.Тоже надеешься, что меня вдавит в слив вместе с грязью и волосами.
Говоришь мне что-то противное, зная, что я не понимаю.Мне хотелось бы понять.
Ведь теперь ты чувствуешь себя виноватым за свои слова. Будто наговорил это психически отсталому. Пытаешься тоже смыть себя, проведя мокрой ладонью по лицу. Вода - чистая,Ты должен сказать мне это.
Но молчишь.
Молчишь, пока вымываешь приторный потный запах из сладок моей кожи. Пока рассматриваешь мелкие прыщи от раздражения.Нет, я не помню, когда в последний раз мылся. Когда стирал одежду.
Пока вытягиваешь из-под расколотых ногтей занозы.Мне кажется, я скрёб свой гроб, потому что ещё недостаточно мёртвый. Не твою дверь.
Потому что такие, как я, должны гнить в канаве.
Мне кажется, что я чувствую её влагу под своими лопатками.
Но слишком мягко, это похоже на мокрый плед.Я представляю, что лежу у трассы, чтобы спокойно уснуть на твоём диване.
Я не знаю, зачем прихожу сюда.Не знаю, зачем звоню Доре.
Может быть, потому что вы никогда не говорили, что ненавидите меня.Пожалуйста, хватит.
Пока нет отзывов.