Santal 33

      Глава 3       Реджина ввалилась в квартиру после дня, который показался ей самым изматывающим в жизни. Между Эммой и Мэл она не знала, кого придушила бы первой (хотя последняя блондинка уверенно лидировала в этом списке).       Стресс выжал из нее все соки, оставив лишь гнетущую усталость, которая, казалось, въелась в сами кости. Ей хотелось лишь одного: расслабиться с бокалом вина и забыть, как опасно близко она была сегодня к тому, чтобы либо поцеловать Эмму Свон, либо прибить её.       Не успела входная дверь захлопнуться, как Реджина сбросила туфли и уронила сумку прямо на пороге. В квартире царила тишина, и, хотя обычно Реджина ценила покой после долгого дня, сейчас она почувствовала странное разочарование. Она размяла шею, с удовольствием ощущая, как растягиваются мышцы и похрустывают позвонки, пока снимала пальто и вешала его на вешалку. Она чертовски устала — это факт. Пройдя на кухню, она знала, что должна поискать что-нибудь на ужин, но вместо этого рука сама потянулась к бутылке её лучшего пино-нуара.       Прихватив полную бутылку и бокал, Реджина решила выпить в ванной, чтобы дать мыслям переварить события дня в более спокойной и уютной обстановке. Поднявшись в ванную комнату, она поставила вино на тумбу и направилась к огромной чугунной ванне на львиных лапах, чтобы наполнить её. Мраморный пол холодил ступни, поэтому она быстро собрала пижаму, пену для ванны и полотенца, сбросила одежду и отправила её в корзину для белья.       Налив себе щедрую порцию вина, Реджина погрузилась в горячую воду. С её губ сорвался тихий сток: жар окутал тело почти болезненной волной. Она всегда предпочитала обжигающе горячие ванны и, хотя поначалу наслаждалась покалыванием в мышцах, тело довольно быстро привыкло к температуре. Она опустилась глубже, позволяя воде струиться по плечам, размывая скопившееся за день напряжение.       Было поздно, и этот отдых был ей необходим.       Почти сразу мысли вернулись к Эмме. Реджина не была уверена, что сейчас испытывает — то ли изумление, то ли презрение, а может, гремучую смесь того и другого, вспоминая, насколько дерзкой была эта блондинка. Реджина не привыкла, что ее отчитывают так, как это делала Эмма. И хотя она презирала это, было бы ложью сказать, что где-то в глубине души она не находила в наглости Эммы своеобразного очарования. Было даже приятно встретить кого-то, кто не дрожит от страха, едва она откроет рот. И хотя ей было непривычно, когда на неё смотрят просто как на обычного человека, она не могла сказать, что ненавидит это.       Чувства были противоречивы. Смесь влечения и раздражения заставляла её сомневаться, понимает ли она вообще, чего хочет. Раньше она всегда была уверена в своих желаниях, но теперь…       Как одна белокурая угроза могла в одночасье разрушить её внутреннее равновесие?       Чувствуя раздражение, Реджина сделала длинный глоток вина, осушив почти половину бокала. Она знала многих прямолинейных женщин, но эта стала первой, к которой её тянуло с такой силой.       Ни для кого не секрет, что Эмма Свон привлекательна. Она была красива — любой, у кого есть глаза, подтвердил бы это. Но Реджина видела в ней нечто большее, чем просто внешность — детали, которые другие могли упустить, и всё это лишь добавляло путаницы в чувствах, бурливших в её животе.       Эмма не была пассивной в конфликтах, но, когда Реджина приближалась, она видела, как та замыкалась, словно присутствие Реджины вызывало короткое замыкание в её мозгу, заставляя тело забывать, как двигаться. Эмма даже не пыталась скрыть свою реакцию: грудь часто вздымалась, а взгляд блуждал, куда ему вздумается.       Сама же Реджина гораздо лучше владела собой. Несмотря на чувства, она никогда не позволила бы им отразиться на лице так явно, как это делала Эмма.       Другая часть её разума — самая темная и подозрительная — не могла не задаться вопросом: а не подставила ли её Эмма? Её прислал совет директоров во главе с Корой, и Реджина не могла ей доверять. А что, если это какая-то проверка, чтобы убедиться, что Реджина не окажется в ситуации, подобной той, в которой оказалась её сестра?       Нет, вряд ли. Кора понятия не имела, что Реджина бисексуальна. Это была какая-то извращенная игра случая, в которой она, похоже, уже начала проигрывать.       И всё же, спустя часы, пугающие слова Мэл продолжали всплывать в памяти, сея семена беспокойства: «Ты всегда поступаешь правильно, Реджина».       Опустошив половину бутылки, она решила подняться и вытереться. Задача простая, но, стоило ей встать из уже остывшей воды, голова яростно закружилась.       — Черт, — выругалась она, в отчаянии хватаясь за край ванны, чтобы не упасть. Вино в сочетании с жаром ванны ударило в голову сильнее, чем она ожидала. Пока она была погружена в мысли, этого не замечала, но стоило встать…       Собравшись с силами, она выбралась из ванны, обернулась полотенцем, чтобы промокнуть кожу, и надела пижаму. Голова, ещё легкая от алкоголя, стала чувствовать себя гораздо увереннее подальше от горячей воды. Она быстро нанесла уходовые средства, прихватила бутылку вина с бокалом и направилась в спальню.       Реджина никогда не любила телевидение — это было не для неё. В спальне даже не было телевизора; единственный аппарат в доме стоял в гостиной, на случай прихода гостей. Поэтому, забравшись в огромную кровать размером «калифорнийский кинг-сайз» и буквально утонув под тяжелым белым пуховым одеялом, она устроилась поудобнее с бокалом и телефоном, чтобы просмотреть электронную почту.       И, возможно, заказать ужин.       Пытаясь читать письма, она раз за разом ловила себя на мысли об Эмме. Алкоголь, который не принес ожидаемого расслабления, теперь лишь добавлял стресса, так как она была не в силах выкинуть блондинку из головы.       Этот костюм.       Костюм — смелый выбор для офисного дресс-кода, особенно если учесть, что сама Реджина чаще всего носила платья или юбки. Даже когда она выбирала брюки, подобный комплект был последним, что Реджина ожидала от кого-либо увидеть.       Неожиданно на экране телефона всплыло сообщение с незнакомого номера. Реджина приподняла бровь и почти сразу кликнула по уведомлению.       

От: Неизвестный номер — 23:15

Обычно не спишь так поздно в рабочие дни?

      На мгновение Реджина подумала, что кто-то решил над ней пошутить. Она в своей квартире, лежит в кровати, жалюзи опущены, свет приглушен. Никто не мог заглядывать в её окна… верно?

Кому: Неизвестный номер — 23:17

Обычно ты суешь нос не в своё дело?

      Ответ был автоматическим, даже несмотря на то, что она не знала, кто на другом конце. Честно говоря, ей было плевать. Кто бы это ни был, ему стоило заняться своими делами.

От: Неизвестный номер — 23:19

Такая красивая женщина, как ты, не нуждается в «снах красоты»?

Кому: Неизвестный номер — 23:20

Кто это вообще?

От: (Возможно: Эмма) — 23:22

Это Эмма Свон. Просто проверяю, так как заметила, что ты не спишь. Мне скучно.

Кому: Эмма — 23:25

Это крайне неуместно, мисс Свон.

Кому: Эмма — 23:26

Откуда ты знала, что я не сплю?

От: Эмма — 23:30

Ты всё ещё онлайн в Teams.

      Реджина закатила глаза. Разумеется, Эмма заметила, что та залогинена в почте в такой час. Она проигнорировала неприятное чувство в животе от мысли, что Эмма полночи не спит и думает о ней.       

Кому: Эмма — 23:33

      

Иди спать, мисс Свон.

      Не успели пальцы нажать «отправить», как телефон загорелся входящим звонком от Эммы. Она на секунду замешкалась: стоит ли вообще отвечать? Было бы так легко нажать красную кнопку, отправить её на автоответчик и продолжить вечер в покое.       Она не успела осознать, что нажала «ответить», пока телефон не оказался у уха.       — Мисс Свон, — её собственный голос прозвучал хрипло, пропитанный пино-нуаром и сонной усталостью после ванны. — Надеюсь, у вас есть веская причина для звонка? — Она была заинтригована, даже забавлялась, но ни за что не призналась бы в этом вслух.       — Ты поздно не спишь, — констатировала Эмма. — И я не сплю. Решила, что тебе может быть скучно. — В её тоне сквозила отстраненность, и Реджина легко представила блондинку: в пижаме, раскинувшейся на кровати, среди спутанных простыней, с одной ногой, свешивающейся с края.       — С чего бы мне скучать в такую рань? Я в постели, собираюсь спать, — отрезала она, стараясь звучать так, будто Эмма глупа, хотя сама же призналась себе, что ещё десять минут назад проверяла почту.       — А почему ты тогда просматриваешь письма в постели? — как ребенок, спросила Эмма, искренне удивляясь, зачем кому-то работать дома.       — Потому что мне так захотелось, — ответила она без прежней резкости. — А почему ты звонишь мне так поздно, если сама в постели?       — Потому что мне захотелось.       Она буквально слышала ухмылку на лице Эммы.       — А почему ты ответила на звонок? — парировала Эмма с любопытством. Это могло прозвучать самодовольно или даже как издевка, но в голосе не было злобы — лишь чистое, неподдельное любопытство.       Реджина помедлила. Почему она действительно ответила?       — Не знаю, — прошептала она, не зная, отвечает ли честно из-за легкого опьянения или просто из-за отсутствия ответа получше.       В этом не было ни логики, ни смысла. Рука среагировала быстрее, чем мозг, и вот она здесь, разговаривает по телефону с Эммой Свон.       — Ты меня ненавидишь, — отметила Эмма. Реджина услышала шорох — Эмма села, наверняка поджав ноги.       — Я тебя не ненавижу, — ещё один честный ответ, которого она сама от себя не ожидала. Она не знала об этом, пока слова не сорвались с губ, но, произнеся их, поняла — это правда. И спасибо Мэл за это внезапное… озарение. — Ты меня невыносимо раздражаешь, и я не думаю, что мы станем лучшими подругами, но я тебя не ненавижу, — она не могла быть слишком мягкой; нужно было сохранять дистанцию.       К счастью, у неё хватило ума прикусить язык, чтобы не ляпнуть ничего о том, как бы она с удовольствием сорвала с Эммы этот чертов костюм.       — Что ж, по крайней мере, мы в чём-то сошлись, — весело ответила Эмма. — Ты тоже сводишь меня с ума, но я тебя тоже не ненавижу.       Реджина рассмеялась.       — Вам нужно спать, мисс Свон. Поздно, утром нам обеим на работу. — Было около полуночи, опасно близко к тому моменту, когда она уже не сможет комфортно встать по будильнику, не щипая себя за руки.       — Я в кровати, — дерзко ответила та. — Не могу заснуть, поэтому решила помучить тебя.       — Ну, миссия выполнена. Я пытаюсь заснуть, а ты официально действуешь мне на нервы, не давая этого сделать.       Теперь настала очередь Эммы смеяться.       — Хорошо, Реджина. Увидимся завтра утром. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, мисс Свон.       Когда связь прервалась, Реджине потребовалась минута, чтобы осознать произошедшее.       То, как внутри всё перевернулось от простых слов Эммы, заставляло тело вибрировать, словно от удара током. Нельзя было отрицать взаимное притяжение — энергия между ними была такой очевидной, что почти слепила, но чтобы другая женщина сама, без повода, вышла на связь в такой час… это был неожиданный поворот.       Пожалуй, к лучшему, что Эмма так действует ей на нервы. Если бы она не была такой раздражающей, держаться от неё было бы гораздо труднее (хотя, кого она обманывала?).       Реджина положила телефон на тумбочку, с сознанием, всё ещё затуманенным вином и образом этих зелёных глаз, и попыталась заснуть.       Разумеется, она ворочалась всю ночь.       ***       На следующее утро она проснулась с жутким похмельем — редкость для неё. Глядя на пустую бутылку на тумбочке под бодрую трель будильника, она не могла не задаться вопросом: сильно ли пострадает репутация, если она останется дома?       Ей было под сорок — чертовски солидный возраст, чтобы в одиночку выпивать бутылку вина в понедельник, и, что хуже, она заснула, даже не поужинав.       Утро было тяжёлым. Реджина натянула чёрное платье, втиснула ноги в туфли, накинула тренч. Голова раскалывалась, несмотря на таблетку, и она решила просто заколоть волосы, не тратя время на укладку. Несмотря на пасмурную погоду, она нацепила любимые солнцезащитные очки от «Burberry» еще до выхода.       Если вчера она была неприятной, то сегодня — просто невыносимой. Настроение было на нуле, и когда Эмма Свон появилась у дверей кабинета с кофейным стаканчиком и бумажным пакетом, Реджина не знала, плакать от облегчения или от злости.       — Доброе утро, мэм. — Эмма была в новом костюме, и если вчерашний наряд лишил Реджину дара речи, то сегодняшний…       — Свон, — только и смогла выговорить она, потирая виски и изображая раздражение, чтобы скрыть, как пересохло во рту. — Что принесло тебя в такую рань? — Было едва восемь утра — слишком рано для светских бесед, но Реджина вынуждена была признать: Эмма сегодня — услада для глаз.       Костюм был глубокого лесного зелёного цвета, брюки — укороченные, открывающие изящную щиколотку, а пиджак — чуть свободный, делающий её хрупкой. Под ним — чёрная водолазка с золотой цепочкой, а вместо туфель — лаковые лоферы.       Реджина забыла, как дышать.       Эмма, замершая у стола, на секунду округлила глаза, но тут же вернулась к работе. Разумеется, Реджина заметила этот взгляд и едва заметно приподняла бровь, давая понять: она всё видит.       — Твои волосы, — внезапно сказала Эмма, заметив движение брови. — Они заколоты, — глупо уточнила она, и Реджина, несмотря на головную боль, не сдержала усмешки.       Значит, Эмме нравятся причёски.       — Мои волосы заколоты, — подтвердила Реджина. — Это проблема? — Голос звучал почти насмешливо, и она с удовольствием наблюдала, как Эмма краснеет.       — Я-я просто… — Эмма заикалась, и Реджина почувствовала прилив удовлетворения. — Вчера они были распущены, и твоя шея… — она осеклась, взгляд скользнул по открытой коже шеи Реджины.       — Моя шея? — повторила Реджина, наблюдая, как Эмма теряется всё больше. Ей это нравилось: видеть эту девушку такой нервной, спотыкающейся на полуслове, — это вызывало мурашки по спине.       — Ты такая горячая, — выпалила Эмма, тут же прикрыв рот ладонью и в ужасе глядя на Реджину. Фрейдовская оговорка. Реджина не сдержала медленной, довольной улыбки.       — Не верю, что сказала это, — пробормотала Эмма, всучила пакет с кексом и кофе и, совершив грандиозный разворот, направилась к выходу.       — Куда это ты, Эмма? — Реджина видела, как померкла грация её ухода, но Эмма выпрямилась, расправила плечи и снова стала прежней.       — Пойду, опозорюсь в другом месте, пока ты пьешь кофе и забываешь, что я что-то говорила.       Как будто это можно забыть.       Реджина усмехнулась, сделала глоток кофе — приторно-сладкого, с ванильным сиропом — и решила продолжать пить его, несмотря на то что предпочла бы горький.       День тянулся медленно. Эмма держалась на расстоянии, избегала её взгляда, суетясь по офису с планшетом. Реджина, которая думала, что отдохнёт от блондинки, вдруг поймала себя на том, что ей не хватает этой раздражающей девушки. Впервые за неделю она была абсолютно одна.       Она нахмурилась: ей было чертовски скучно. Без белокурого исчадия ада день казался бесконечным.       Наконец, с неё хватило.       — Мисс Свон, — она позвала Эмму во второй половине дня. В кабинете было слишком тихо. — Вы свободны на минуту?       Эмма, до этого болтавшая у стола Мэри Маргарет, сразу кивнула.       — Конечно, мэм.       То, с какой готовностью она отозвалась, заставило Реджину самодовольно усмехнуться. Эмма была бы идеальным маленьким питомцем. Реджина постаралась выкинуть эти мысли из головы, пока они не пустили там корни.       — В чём дело? — спросила Эмма, закрыв дверь. Сейчас она была спокойнее, чем утром, — её манера держаться была ровной и нейтральной.       Реджине хотелось снова видеть её растерянной. Этот восхитительный румянец на фарфоровой коже, маленькая куколка, нарядившаяся лишь для того, чтобы стать жертвой её насмешек.       — Ты не делишься со мной результатами, — заметила Реджина, прекрасно зная, что аудитор не имеет права разглашать данные до совета директоров. — Это текущий аудит компании, не так ли?       Эмма приподняла бровь: — Нет, не делюсь. Пока аудит не завершен, я не могу раскрывать выводы.       Реджина подошла ближе, наслаждаясь тем, как Эмму пробила дрожь. Еще шаг.       — Ты видела что-то, что тебе понравилось, мисс Свон?       Вопрос был с двойным дном, сплошным намёком, но Эмма смотрела на неё так, будто увидела привидение. Её глаза округлились, губы задрожали, пытаясь подобрать слова, и Реджина поняла: она победила.       — Да, мэм, — пискнула Эмма, тяжело дыша.       — Хорошая девочка, — прошептала Реджина с едва заметной улыбкой. Удовольствие, хлынувшее по венам, было несравнимо ни с чем.       — Это так странно, — пробормотала Эмма, глядя на неё с любопытством и чем-то, что Реджина нашла почти милым.       — Что именно странно, дорогая?       Эмма глубоко вдохнула: — Я… я хочу делать всё именно так, как ты скажешь. Как будто какая-то сила внутри тянет меня к тебе.       Это было пьяняще. С того момента, как она поняла, насколько Эмма покорна, ей не хотелось ничего больше, чем доминировать. Её желания были животными, неприемлемыми, дикими.       И вот Эмма признается в этом так открыто.       — Разумеется, ты хочешь делать всё, как я скажу, — проворковала Реджина, нежно беря её за подбородок и касаясь щеки. Желание прикоснуться стало непреодолимым. — Ты хорошая девочка, Эмма, тебе просто нужно… напоминание.       У Эммы перехватило дыхание. Реджина лишь шире улыбнулась, чувствуя, как внутри растёт извращённое удовольствие.       Она хотела довести это до конца, хотела дать волю своему властному «я».       — Скажи, тебе когда-нибудь приходилось быть связанной? — Вопрос был дерзким, но её смелость росла с каждой секундой. Когда Эмма вздрогнула, а её глаза потемнели, Реджина почувствовала торжество.       — Я… нет, — заикаясь, призналась Эмма, подаваясь вперёд, словно была голодна до прикосновений. — Никому не позволяла… такого со мной. — Реджина с интересом наблюдала за её нервной болтовнёй. — В смысле, у меня был секс, конечно. Я спала со многими женщинами. Ну, не со многими, но… — она осеклась.       — Но ты никогда не получала такого глубокого удовлетворения, — закончила за неё Реджина, всё ещё лаская её щёку. — Бедняжка. — Она изобразила жалость, и Эмма тут же уставилась на её губы. Она явно боролась с желанием лизнуть их.       Реджина была бы не против.       — А ты? — голос Эммы превратился в писк — и это была та самая самоуверенная женщина из лифта двухнедельной давности? Сейчас она была лишь лужицей в жадных руках Реджины.       — Конечно, милая, — честно ответила та, любя то, как расширяются глаза Эммы от шока. — Но обычно я предпочитаю связывать сама. Этот вид покрасневшей кожи, перетянутой шёлком или верёвкой… это невероятно.       Эмма хлопала глазами, пытаясь выровнять дыхание. В этом она была прекрасна: всё, что она чувствовала, было написано на лице.       Собрав остатки самообладания — а их почти не осталось, — Реджина убрала руку и отступила. Эмма смотрела на неё с явным разочарованием.       Она знала, что Эмма тоже хочет её, и именно это делало отстранение такой пыткой.       — Тебе стоит пойти домой, поспать. Увидимся завтра, дорогая, — сказала она.       — Да, хорошо, — пробормотала Эмма, явно сбитая с толку.       Реджина торжествовала, но она не была готова к последнему ходу Эммы. Внезапно та схватила её за руку и потянула на себя. Приблизившись, Эмма нежно коснулась носом шеи Реджины. Вся её дерзость, которая, казалось, растаяла, вернулась с новой силой вместе с чувственным вздохом. Её чувства затопило: мускус, кардамон, ирис и… лаванда? Откуда этот цветочный аромат, Реджина понять не могла.       На секунду она застыла. Запах окутал её, как кокон чистого желания.       — Я видела многое, что мне нравится, мисс Реджина, — прошептала Эмма, прижимаясь всем телом так мучительно и сладостно. — Боже, я вижу так много того, что мне нравится.       Её слова жгли.       — Будь осторожна, дорогая. Ты не знаешь, во что ввязываешься, — предупреждение было кристально ясным, и Реджина была поражена тем, как спокойно ей удалось это сказать.       — О, я прекрасно знаю, что делаю, — Эмма едва касалась губами её кожи. Пульс Реджины подскочил.       — Не думаю. Ты ведёшь себя как маленький ребёнок, моя маленькая малышка, — прозвище слетело с губ так естественно. Эмма прерывисто вздохнула.       — Я добра к тебе, потому что ты просто девчонка, — голос Реджины стал на октаву ниже, зрачки расширились от похоти. — Но за каждым нежным прикосновением может последовать другое — куда менее ласковое.       Она могла разорвать всё, что построила между ними, в один миг. Её пальцы уже зудели, желая зарыться в длинные светлые волосы и рвануть их со всей жестокостью.       — Я выдержу, — бросила Эмма, снова становясь дерзкой. — Я не размазня. Реджина, Если хочешь причинить мне боль — валяй.       — Реджина? — спросила она, наконец-то зарываясь пальцами в волосы блондинки и резко дёргая их назад. — Это как ты со мной разговариваешь? Прячешься там, внизу, думая, что я не подтяну тебя и не заставлю пожалеть об этом?       — Мисс Реджина, — поправила её Эмма, подставляя шею — идеальный белый холст, молящий о следах её пальцев. — Заставь меня пожалеть, — прошептала она, и Реджина почти простонала.       Она закрыла глаза, стараясь не потерять контроль. Ещё секунда — и она переступит черту, откуда нет возврата.       Собрав остатки воли, она отпустила волосы Эммы и оттолкнула её.       Они в офисе. Не время и не место.       Честно говоря, она не думала, что такое время и место вообще когда-то будет. Не с Эммой. Никогда.       — Тебе действительно пора идти, мисс Свон. — Реджина моментально вернула самообладание, расправив плечи, пока Эмма стояла перед ней, готовая, кажется, упасть на колени, если попросят.       И, господи, как же ей хотелось попросить.       — Да, мэм, — вздохнула Эмма, не желая уходить. — Тогда увидимся завтра. Доброй ночи.       Реджина смотрела, как она уходит, закрывая дверь. Стоило Эмме исчезнуть, как ноги подкосились. Она рухнула в кресло, тяжело дыша.       Она привыкла получать то, что хочет. И почти никогда не задумывалась, что будет, если не получится.       В данном случае она хотела Эмму. О, боже, как сильно она хотела Эмму. Эта блондинка была бы идеальной покорной: кроткой, когда нужно, и дерзкой под поверхностью.       У неё было много сабмиссивов в жизни, но никто не вызывал такого желания. Никого она не хотела сломать так сильно.       К несчастью, Эмму она получить не могла. Девочка была так близко, что кончики пальцев почти чувствовали нежную кожу, но…       Мысли, которые мучили её, она отчаянно пыталась отбросить. Эмма не просто раздражала — она была временным явлением. Через три месяца Эмма исчезнет, и жизнь вернётся в норму.       Она надеялась.