Chamelion

— Мальчики, это Натаниэль Веснински, — Кейли улыбнулась им, слегка приобнимая маленького мальчика, лет восьми, как и они, за плечи. Кевин с интересом рассматривал ребёнка, а Рико плотно поджал губы. Было в этом ребенке что-то странное, словно он смотрел не на них, а был в своих собственных мыслях. — Вы можете называть меня Абрам, — почти сразу пустота в глазах сменилась весельем и на губах появилась искренняя улыбка, будто кто-то переключил рубильник. Это было началом катастрофы. Рико возненавидел его сразу же, с первой встречи, и эта ненависть крепла с каждым новым днём. Кевин был без ума от нового друга, и Морияма, привыкший, что внимание нужно выгрызать зубами, начал срываться. Мелкие пакости переросли в откровенную ненависть и целых два года они пытались поделить Кевина, уничтожая друг друга. Тетцудзи не реагировал. Ему было плевать, пока Рико играет и не приносит проблем, а Абрам не жаловался родителям, опасаясь, что его перестанут приводить на тренировки вообще. Родители слишком беспокоились за него, и Рико искренне пылал ненавистью и на это. Даже не ненавистью, а завистью и обидой. У Веснински было всё — его любили, ему не нужно было выгрызать внимание и победы, ему не нужно было идти по головам, от него ничего не ждали. У него был отец, который жил с ним, который приходил на тренировки и матчи. У него была мать, которая поддерживала и заботилась, которая любила. У него был талант, Кевин видел в нем потенциал, Кевин видел в нем брата, словно ему было мало Рико. Словно Рико ему больше не нужен. А затем он пропал. Перестал появляться на тренировках совсем, словно его и не было. И стоило Рико выдохнуть, ведь больше его лидерство не оспаривали, ведь больше не надо было бороться — он выиграл! — Кевин остался с ним, принадлежит лишь ему. И тогда он столкнулся с новыми проблемами. Кевин начал отдаляться ещё больше. Он грустил, он скучал, он хотел вернуть Абрама, он боролся и не понимал, почему Рико рад. Он начал осуждать его, за то, что Морияма не переживает и не скучает. Он начал бояться. А затем Кейли просто забрала его, без объяснений, и попала в аварию. Рико остался один. Брошенный. С ненавистью и завистью. Обвиняющий во всем Натаниэля Веснински и искреннее желающий ему смерти. Они вернулись через пару месяцев, оба. В этот раз рядом. В этот раз "навсегда". В этот раз в гнездо, вместе с ним, и оба — другие. Можно даже сказать — чужие. Не те, кем были ранее. Оба в шрамах. Оба с пустотой в глазах. Оба похожие настолько, что хочется кричать от боли. Даже сейчас, когда Кевин должен быть только с ним, принадлежит только ему — Веснински рядом, словно бельмо на глазу. Не реагирует на язвительные комментарии, словно Рико вообще не стоит его внимание. Не реагирует на имя «Абрам», только на «Натаниэль», постоянно в своих мыслях. И если ранее бороться приходилось только за Кевина, то теперь одной из главных целей стало добиться реакции. Плевать какой. Он Король. Сын экси. Рико Морияма. Никакой ублюдок из клана Веснински не может игнорировать его. Особенно теперь, когда они втроём в гнезде, когда они — его свита. Они обязаны подчиняться, они обязаны быть рядом, они обязаны... — Я сломаю твою ведущую руку, если ещё хоть раз увижу на Кевине синяк. Я сын Мясника, Рико, запомни это, если не хочешь, чтобы я превратил твою жизнь в ад, — им было одиннадцать. Рико искал абсолютно везде, стараясь найти на паршивца управу. Он взломал кабинет дяди, чтобы отыскать досье, чтобы узнать хоть что-то. Он подслушивал разговоры взрослых, стоило ненавистной фамилии мелькнуть в воздухе. Он душил Кевина вопросами, стараясь выпытать правду, хотя-бы частично. Ничего. Абсолютно. А затем всё же всплыло. У Натаниэля Веснински была шизофрения. Решение пришло в голову почти сразу — Рико знал о болезни лишь частично, уверенный, что придурок сам создаст проблемы, если забрать его лекарства. И он действительно выкрал таблетки, надеясь, что это сработает и он, ведомый галлюцинациями, совершит ошибку. К чему он не был готов, так это к последствиям. Натаниэль действительно начал видеть и слышать то, чего нет. А ещё носиться по корту, как проклятый, без продыха и без сна. А Кевин вместе с ним, в восторге от того, что тренироваться и играть можно вечно. Натаниэль начал проявлять больше эмоций, и если ранее в его глазах ничего не было, то сейчас он веселился с каждой стычки с Рико, словно его ненависть была интересным цирковым представлением. Он перестал спать и есть, врывался к ним в комнату среди ночи, совершал кучу ошибок, но тренер не тронул его и пальцем. Потому что он Веснински. Он не собственность, как Кевин или Рико. Он просто хотел играть в экси и выбрал их. У него был выбор. У него было всё. Когда ситуация стала обостряться, его забрали в клинику, где тщательно изучили диагноз. Никакой шизофрении, так что таблетки с самого начала были просто бесполезны. Они лишь давили его морально, лишали эмоций, лишали тяги к жизни. Они меняли его и ломали, и кража Рико лишь помогла ему. Без препаратов его накрыло всем тем дерьмом, которое он не чувствовал ранее, и это спровоцировало маниакальную фазу. Биполярное расстройство личности. Врачи сомневаются, психиатры регулярно разговаривают с ним, пытаясь понять в чем проблема. Кевин беспокоится и постоянно говорит о нем. Тетцудзи, мать его, интересуется. Кенго спрашивает у Натана о том, в каком состоянии его сын. А спросить про своего сына не хочешь, ублюдок? Всё чертово внимание снова на Веснински. Официальный полный диагноз поставили в двенадцать лет. Биполярное расстройство и раздвоение личности. Просто прекрасно — Абрам вёл себя как засранец, не потому что его сломали пытками, а потому что это был не Абрам, а Натаниэль. Все, кто знают, либо сопереживают, либо боятся, либо интересуются. Все внимание на него. И это злит ещё сильнее, потому что на Рико такого внимания не оказано. Потому что всё СМИ кричит о том, что третий сын экси — который нихера не сын экси — болен биполярным расстройством. Все фанаты свиты рыдают, пишут письма, беспокоятся. Он опять отнял то, что принадлежало Рико. Он забрал всё. Он издевался. Он манипулировал. Он бил в ответ. Он угрожал. Он в лицо высказывал о том, какое Рико Морияма ничтожество, раз даже семья от него отвернулась. А тренер лишь сильнее злился, потому что не мог найти на них управу и ударить Веснински. Иначе Натан сравнял бы их всех с землёй. Стоило Жану перешагнуть порог гнезда, ситуация ухудшилась. Вся злость, которая копилась годами, вылилась на него. Как будущий капитан команды, он был обязан уметь ставить игроков на месте, управлять ими. Жан Моро был его личной собственностью, его игрушкой и, разумеется, Абрам решил забрать и его. Потребовал у отца выкупить его из мафии. И его, блять, действительно выкупили. И у Рико окончательно сдали нервы. Они сидели в собственной крови, после драки. Им было всего тринадцать, и он просто не справлялся. Он действительно устал от всего: от попыток быть первым, от попыток держать их рядом почти насильно, от попыток поставить Веснински на место. Кевина Натаниэль почти сразу отправил к Жану, запретив им приближаться к комнате капитана и, что самое, блять, противное — он послушался. Поверил, что ребята решили поговорить и помириться. — Ты жалок, Рико. — Заткнись, уебок. Я хотя-бы не выгляжу как кукла Франкенштейна. — Я могу это исправить, — Натаниэль крутил в руке нож, его взгляд был спокойным, слишком холодным для ребёнка. Иногда он морщился от комментарий Абрама и головной боли, но продолжал смотреть, словно пытался придумать, как ещё доставить ему неприятности. — Что мне с тобой делать, придурок? Ты с каждым годом становишься всё более раздражающим. Легче всего избавиться от тебя сейчас, прежде чем в будущем ты станешь ещё большей проблемой. — Рискни и мой отец тебя уничтожит. — Твой отец плевать хотел на тебя и на твои игры, — лениво отбил он и встал с места, чтобы подойти ближе. — Тебе следует понять, что у тебя никого, блять, нет, кроме нас. Продолжишь играть против меня и останешься совсем один. Я заберу Жана и Кевина. Король без своей свиты ничего не стоит. — Ты не посмеешь. — Уже посмел. Нашли биологического отца Кевина, мой отец уже с ним связался. Понимаешь, что это значит? — он приблизился, смотря в глаза, прежде чем уверено повторить. — Я заберу Кевина и Жана. Уже работают над тем, чтобы подписать документ о переводе нас в закрытую школу в Мэриленде. Ты можешь остаться и сгнить в своей злости и зависти, а можешь доказать семье, что стоишь чего-то без них и пойти с нами. Скажешь мне «да» и я всё решу, но ты не посмеешь больше поднять на них руку. Он не знает, почему согласился. Страх остаться одному настолько сильно жрал изнутри, что хотелось сдохнуть. Остаться с хозяином наедине, после того, как упустил собственную свиту — самоубийство. Он уже проебался по всем фронтам, но в тот момент позволил вбить последние гвозди в свой гроб. Он позволил себя обнять. Он не плакал, он уже давно разучился плакать — Тетцудзи был хорошим учителем. Но он просто замер в чужих объятьях, дрожа от бессилия, ярости и боли, проклиная себя за эту слабость и желая всё закончить. Целый год после гнезда они пытались научиться жить нормально. Натаниэль на корню обрывал его жестокость, не позволял срываться или трогать свиту, а когда вернул Моро его сестру — тот прибился к нему, словно потерянная псина. Начал уважать его. Начал слушать его. Даже если докладывал всё о Веснински его отцу, он был преданным. Он стал тем, кого Рико пытался воспитать из него в гнезде, при помощи ножей и кулаков. И неожиданно оказалось, что методы гнезда — полная херня, в сравнению с тем, как Натаниэль собирает вокруг себя людей. Абрам появлялся редко, пускал виноватые улыбки, пытался подружиться, но Рико намертво прилип к Кевину, панически боясь остаться одному. С Кевином пришлось говорить, много и честно, и Дэй искренне пообещал, что они были братьями и останутся ими, что это ничего не изменит и он всегда будет рядом. Рико не верил, но хватался так отчаянно, словно сутки отдельно неминуемо приведут к гибели. Кевин, привыкший к парной системе воронов, не сопротивлялся. И Веснински, разумеется, влез и туда. — Какого хера ты здесь делаешь? — Рико вышел из душа, рассматривая парня. Кевина в комнате не было и это было странно, это было пугающе. Он же правда старался? Почему его нет? Он ушёл? Неужели этих стараний оказалось не достаточно и он сбежал? — Кевин и Жан полетят в Лондон, к моему дяде и Элоди. Только что сели в машину, — Натаниэль встал с кровати и потянулся, сонно зевнув. Из-за таблеток он был почти всегда сонным, стал рассеянным на тренировках и спокойным, словно всё вокруг было полностью под его контролем. Это раздражало ещё сильнее. — Пока они развлекаются, я буду с тобой. У нас есть ровно неделя на то, чтобы найти общий язык и попытаться сделать свиту семьёй. Твоей семьёй, Рико. — Что ты, блять, несёшь? — Морияма срывается с места, хватая его за воротник. — Ты мне не семья, Веснински. — Я устал от твоей недовольной рожи, — он протягивает руку и касается чужого лица и Рико вздрагивает. Прикосновения ласковое, не знакомое, и это полностью выбивает из колеи. Он не привык к этому, и Натаниэль знает, насмешливо щурится и приближается, опаляя кожу своим дыханием. — Неделя, Рико. Только ты и я. Против всего мира. — Пошёл ты. — Ты сдохнешь без меня уже к вечеру, — лениво возражает он. И действительно, неделя, где Рико узнает, что в таблетках Натаниэля появилось снотворное, поэтому его концентрация хромает. Неделя, где они пытаются поставить команду экси на ноги и терпят поражение. Он всё ещё его ненавидит, они всё ещё плюются друг в друга злобными словами, они всё ещё дерутся и катаются на корте, пытаясь друг друга придушить, они всё ещё пытаются подавить друг друга. Но сейчас это что-то родное и стабильно, что-то привычное. Что-то почти весёлое. Они разговаривают. О кошмарах, о таблетках, об расстройстве и психологах. Они говорят про Жана и Кевина и Рико впервые ловит себя на том, что хочет извиниться перед Дэем. За всё то дерьмо, которое между ними было по его вине. Компания Натаниэля становится терпимой, она больше не обжигающая. Он бросает препараты, говоря о том, что от них одни проблемы, и Рико не реагирует — ему плевать. А потом, в последнюю ночь перед приездом друзей, они снова ссорятся. Срываются оба — Натаниэль из-за отсутствия таблеток, а Рико, потому что не может иначе. Они долго кричат друг на друга, швыряются вещами, и в какой-то момент оскорбления переходят грань, а эмоции выходят через край. Рико кричит, выплескивая слова, стараясь порезать ими, словно лезвием, ударить больнее, заставить мучаться. А Натаниэля переключает, и он останавливает. Пламя в его глазах не исчезает, но вместо презрения там появляется что-то другое, особое. Интерес и любопытство. И тогда происходит очередная ошибка. Рико подходит слишком близко, желая высказать всё в лицо, обвинить в каждом косяке, вывалить эту зависть и ненависть, освободиться. И Натаниэль резко сокращает между ними расстояния, впивается в губы настойчиво, уверенно, словно делал это кучу раз. Рико лишь успевает выдохнуть воздух, впивается пальцами в чужие плечи и пытается оттолкнуть, но руки Веснински уже плотно засели на его талии, притягивая ближе. Он не просто украл у него славу и друзей. Не остановился на том, чтобы забрать всё, до чего дотянется. Он украл и его первый поцелуй. И вся злость резко отступила, оставляя лишь панику и удивление, потому что какого хера? Он оказался слишком сильным, слишком напористым, он не отпускал, словно действительно наслаждался процессом. А затем отодвинулся сам, смотря в глаза, не убирая руки с талии, всё ещё слишком близко. Рико впервые не мог подобрать слов. Он никогда не задумывался о своей ориентации, никогда не думал об отношениях или поцелуях, он всегда был сосредоточен только на экси. Это то, что в него вбивали годами. Он даже не знал, нравились ли ему парни. Он не знал ничего. А Веснински нагло улыбался, словно понимал всё, от начала и до конца. — Что ж, вероятно тебе есть о чем подумать. Пока, — его руки опустились и он сделал шаг в сторону, желая уйти, и тогда Рико почувствовал, как собственное сердце рухнуло куда-то вниз, но пульс продолжал бить в самую глотку. Окей, с самого начала в их взаимоотношениях не было ничего здорового. Он испугался, как чёртов маленький ребёнок. Испугался, что Натаниэль сейчас уйдёт, и больше не вернётся. Вдруг Жан и Кевин завтра не приедут? Вдруг они все решили его бросить, одного, совершенно? Вдруг это единственный способ оставить его рядом? Он не хотел думать. Он толкнул его в стену, возможно сильнее, чем надо и сделал несколько шагов вперед, хватая его за воротник, не позволяя уйти. — Не смей сбегать, как ебучий трус, — рычит в самые губы, снова пылает яростью. Натаниэль тихо смеётся и открывает рот, чтобы сказать что-то язвительное или колкое, без сомнений, болезненное. Рико не знает, что делать, он не хочет это слышать, он не хочет оставаться один. Он боится до ужаса, что его опять бросят. Он понятия не имеет, как целоваться, но всё равно прижимается, и это определённо стоит того, что в глазах напротив мелькает удивление. Никакой любви. Никакой романтики. Он так боится остаться один. Он до ужаса боится, что его бросят. Рука Натаниэля плавно поднимается, опускает воротник чужой футболки, пальцы скользят по шраму на плече, оставленному ножом. Оставленная на зло, в момент прошлых ссор в гнезде, когда Веснински настолько взбесился, что вырезал на нем первую букву своего имени, чтобы унизить, чтобы заставить чувствовать себя собственностью. И сейчас он касается так осторожно, так нежно, что дыхание прерывается. Он перехватывает инициативу, рука полностью ложится на шею, очерчивая большим пальцем щеку. Целует медленнее, чем до этого, тянется навстречу, и Рико разрывает от желания свернуть ему шею прямо сейчас, и продолжить, насытиться, забрать. Присвоить себе. Оставить рядом. Так, чтобы больше не сбежал. Никогда. Он отстраняется первый, чувствуя, как тело дрожит. Натаниэль спокойный, внимательный, его взгляд скользит оценивающе, словно он пытается понять что-то. Он ничего не говорит, просто делает шаг навстречу и заключает в объятья. И Рико не выдерживает, чувствуя, как тело окончательно сдаётся, как он медленно разваливается изнутри и все трещины, уродливые и кровавые, сейчас выставлены на показ. На следующий день Жан и Кевин возвращаются и Рико спешно забирает Дэя обратно к себе, не отпускает ни на минуту, продолжает истерику, впервые напивается и умоляет не оставлять его. Кевин, который резко разозлился, уже планировал поинтересоваться у Натаниэля: «как ты, мудила, довёл нашего капитана и зачем?», но не успевает. Жан заходит в комнату раньше, бледный и потерянный, просто чтобы рассказать, что Натаниэль пропал. Панику решили не поднимать, и на следующее утро юноша действительно вернулся, живой и здоровый. Следующие несколько дней он то появлялся, то пропадал, словно блудливый кот. Жан и Кевин с ужасом подмечали, что парень меняется, но никаких причин для беспокойства не было. Рико не смог себя заставить рассказать им, что Веснински бросил таблетки. Так же, как не смог рассказать об их поцелуе. Натаниэль тренировался на поле, вырубался после, уходил среди ночи и возвращался под утро, жил в своём темпе. Жан превратился в настоящую наседку, прикрывал его перед отцом, Кевин заставлял практически насильно есть. Потом они дошли до того, что проследили за ним и узнали, что он связался с наркотиками. Не принимал, и на том спасибо, но продавал их. Они нашли его на улице, курящего с парнем, на пару лет старше них. Сэт Гордон. Наркоман из хуевой семьи, но хорошо играет в экси. Их схватили Ищейки, недовольные, что за ними следят. Одна из них была Натали, и это была их первая встреча с ней. Натаниэль долго маниакально смеялся, словно увидел что-то интересное, а затем потребовал их держать язык на замке. Жан на следующий же день доложил обо всём Натану, который приставил дополнительную охрану, но забирать сына от банды не стал. Просто контролировал, чтобы тот не сдох в процессе. И если по началу всё было не так плохо, то резкая волна криминального насилия удивила всех. Натаниэль стал чаще пропадать, и это длилось несколько месяцев, пока он разбирался с группировками Мэриленда, подставляя их и стравливая между собой. Потом добрался до ищеек, убирая лишних, используя их, как пушечное мясо, вытягивая из криминала одних людей, чтобы полностью утопить в крови других. Рико впервые осознал, что действительно ждёт встреч с Натаниэлем, а ещё, что до ужаса его боится. Он всё ещё иногда чувствовал его губы на своих, а шрам на плече ощущался меткой. Решение пришло в голову мгновенно — избегать его, пока это дерьмо не выйдет из головы. Стараться даже не пришлось, через несколько недель Натаниэль сбежал. Его не могли найти целый месяц. По всему Мэриленду пронесся вихрь, уничтожая всё. Полиция и ФСБ засуетились, куча мафиозных кланов и группировок вскрылись, коснулось и других штатов. Забирали всех без разбора: дилеров, наркоманов, мелких и крупных участников банд. Никто не коснулся Веснински, Морияма или ищеек. Настолько тонкая ювелирная работа, что когда свита приехала в Балтимор, узнать про Веснински, Натан долго хохотал, почти истерически. Младший оказался гением, вызывающим как чувство гордости, так и невероятную злость. Пропажа явилась сама. По локоть в крови, с парой пулевых, ввалилась в их общую комнату среди ночи и рухнула Жану в руки. Откачали, залатали и выдали отцу, где горе-мафиозника отправили в психиатрическую клинику. Рико всерьёз ненавидел себя за то, как сильно беспокоится и переживает. И тогда же вывалил всё на Кевина и, пришлось, Жана. И про поцелуй, и про мысли, и про ненависть, и про чувства. Жан, который ранее относится с предвзятостью и холодом, стал немного терпеливее. У него пришлось тоже выпрашивать прощение за прошлые косяки, опасаясь, что он исчезнет и уйдёт, забрав Кевина с собой. Тогда и начал просыпаться тактильный голод. Кожа словно зудела, постоянно требуя физический контакт, как подтверждение того, что он нужен. Если ранее Рико просто мотался рядом с Кевином, то теперь не отлипал от него даже физически. Жан отделался лёгким испугом, поскольку за эти два года они так и не смогли сблизиться и подружиться, но даже так Морияма, словно кот, мог в наглую лечь рядом, устраивая голову на чужих бёдрах и жаловаться на других игроков в команде. Просто потому что это было то единственное, что их связывало, и в чем он мог признаться. Он не мог сказать вслух, что старается быть ближе к Жану, просто потому что тот приближенный Натаниэля. Всё стало только хуже, когда Веснински вернулся из клиники. Он ни с кем не разговаривал, избегал прикосновений и рычал на всех, кто приближался. С Абрамом ситуация была не лучше, поскольку он стал бояться. Он просыпался ночами с криками, он дрожал от темноты, он ловил постоянные истерики. Личности переключались между собой слишком быстро, словно не справлялись, и тогда вскрылось кое-что новое. Новое альтер-эго, если быть точнее. Мэл отличался от них всех. Веселый, уверенный, наглее Натаниэля в раза три, сеющий хаос и раздор. Он принимал таблетки и балансировал между психозом Абрама и ненавистью Натаниэля. Он ловко забирал контроль, подстраивался под обстоятельства, шутил и смеялся. А ещё вернулся в банду, жестоко расправившись с насильниками своей подруги, вытащил Натали из криминала, чётко слушая приказы Натаниэля. Хамелеон был жестокой машиной для убийств. Он лишь частично рассказал о том, что было в клинике. Он позволял Натаниэлю ночевать на кладбище, он контролировал и следил за окружением, познакомил свиту с Элисон и Сэтом, заставил Жана пообщаться с, на тот момент уже, Рене. С хладнокровием убивал, заставил Натана открыть в Балтиморе приют, где вербовал людей в ищейки. Рико впервые испугался за человека, когда нашёл Веснински с перерезанными венами в их комнате. Рико впервые столкнулся с ревностью, когда узнал, что Натаниэль познакомился у кабинета психиатра с Линой. Черт его знает, откуда эта сука явилась — кроме, очевидного, из России — но Мэл резко затих, а Абрам вернулся в норму. Лина сделала то, что свита не смогла. Она дала ему ебучий смысл. Она вернула его к жизни, их всех. И каждое это осознание заставляло Рико умирать от ярости и ненависти. А затем Лина подсадила Натаниэля на наркотики и, как оказалось, он на них уже сидел в клиники. Наркотики привели к очередному маниакальному эпизоду и относительное спокойствие привело к пиздецу. Им шестнадцать лет. Они знакомятся с капитаном троянцев и Кевин по уши влюблен. Жан угрожает им убийством, потому что на фоне нытья Кевина, Рико тоже начинает ныть. Слышать от своих друзей о том, как они сильно влюблены, очень сильно надоедает. А Абрам в этот момент очень активно сближается с Линой, трахаясь с ней и воспевая о вечной любви, пока Натаниэль включается на гонках и закидывается наркотой, чтобы перебить тошноту от прикосновений и желание вспороть кожу. Рико уверен, что счастливые отношения не ведут к тому, что партнёр возвращается к лезвиям. На коже Веснински появляются куча новых порезов, его зрачки почти всегда чёрные, поведение агрессивное и он угрожает родителям самоубийством. А затем, на зло всем ветрам, идёт и снимается в порно с братом Лины. Возвращается на следующий день, снова как побитая собака, с чёртовым ножевым. Рико хочет сдохнуть. Он ночует в больнице, как сторожевой пес, потому что две собаки явно лучше, чем одна. Он не сводит с него глаз, понимая, что Абрам в депрессивной фазе, и боится, что тот себя добьёт. Натаниэль не появляется, лишь крепче затягивает поводок на Мэла. На третьей недели, когда швы уже сняли, а Абрам даже самостоятельно встал с кровати, Морияма не выдерживает. Он целует, настолько яростно и отчаянно, словно от этого зависит его собственная жизнь. Он прижимается, без конца шепчет о том, что не может иначе, просить остаться, практически умоляет об этом, давит собственную гордость, которая ощущается в глотке битым стеклом, и его трясёт, до ужаса трясёт от мыслей, что он может остаться один. Что он может потерять этого ебучего человека. Он понимает, что зависим. Он уверен, что Веснински нужен ему — как ебучий кислород, которым не надышишься, но который отравлен ядом. Дыши — умрёшь, не дыши — тоже умрёшь. Смысла нет, но он не может без него, только не снова. Они оба надеятся, что если проведут пару месяцев рядом, то это пройдёт. Что чувства Рико исчезнут. Но они становятся только крепче, и Морияма перестаёт сопротивляться. Ему был нужен Натаниэль — он принимал Абрама и Мэла, черт с ними, но это не то. А Натаниэлю не нужен никто, вот так незадача. Он разрешает быть рядом, он позволяет редкие касания, когда чувствует себя лучше, но почти всегда держится в стороне. А затем и вовсе исчезает, оставляя Абрама под редким присмотром Мэла, которого больше волнуют дела банды и периодический секс с Рико, чисто по приколу. *** Он не рассказывает всё. Он упускает моменты с мафией, убийствами, жестокостью, не говорит лишнее про Мэла, стараясь вообще не говорить про него. Он не говорит о гнезде или жестокости в ней, это не имеет смысла. Достаточно пары фраз о родителях, точнее их отсутствие, чтобы она могла сделать верные мысли и понять, почему он так зациклен на страхе одиночества. Бэтси Добсон слушает внимательно, не перебивает, с профессиональной мягкой улыбкой и спокойствием. В её глазах нет жалости или беспокойства, она держится уверено. К концу рассказа кофе уже заканчивается, а ответы висят в воздухе, вместо вопросов. — Я не знаю, как бороться с ревностью. Натаниэль так зациклен на Эндрю, что меня тошнит от ярости и боли. Я сейчас общаюсь с другим парнем, он знает о моей ситуации и проявляет терпение. Он кажется хорошим, но это всё не то. Мне не хватает его, — он откидывается на спинку дивана. Это третий их сеанс, и ему действительно становится легче. Он знает, что Веснински доверяет ей, а значит, доверять ей действительно можно. Это успокаивает. — Как ты думаешь, тебе не хватает Натаниэля, или не хватает эмоций от другого парня? — Генри не сможет заметить его, — он слегка качает головой. — Знаете, он помешан на здоровых отношениях, разговорах, принятие и прочем дерьме. Спрашивает согласие, не даёт совершать глупости. Странный тип. Я думаю, имеет место быть оба варианта. Мне страшно отпускать Ниэля, но я обещал ему, что дам шанс кому-то другому, просто чтобы попробовать. — Ты говорил об этом с ним? — Да. Абрам сказал, что будет рядом. Натаниэль сказал, что отгрызет мне руку, если я продолжу выносить ему мозг. Мило поболтали, — женщина кивнула с мягкой улыбкой. — Вот скажи, Бэтси, я могу подсознательно сам выбирать людей, которые хотят выпотрошить меня изнутри, из-за травм детства? — Разумеется. Из-за того, что эта знакомая среда, тебе легче остаться в ней, а не выходить из зоны комфорта в неизвестность. Ты сказал, что начал думать о своих чувствах, после того, как Натаниэль поцеловал тебя и исчез, верно? — получив согласие, она продолжила. — Как ты думаешь, почему это произошло? — Мы оба знаем, почему это произошло. Поверьте, Абрам не подбирает слова. В каждой нашей ссоре он вполне себе высказывает мне все мои психологические травмы, тыкая в них носом, как котёнка. — И всё же? — Меня бросили родители и разлучили с братом. Поэтому я так вцепился в Кевина и Натаниэля, потому что испугался его безразличия и делал всё, чтобы вернуть его расположение. Я привык к ненависти, а безразличие — значит, он уйдёт от меня. Если бы ушёл Нат, то ушли бы и остальные. — Как ты думаешь, Жан и Кевин могут уйти и бросить тебя? — он поджал губы и отвернулся. Бэтси зафиксировала эту реакцию и её тон стал мягче. — Насколько я знаю, Жан и Кевин сейчас налаживают личную жизнь. Что ты думаешь об этом? — То что Жан уйдёт с Рене, а Кевин — с Аароном. Натаниэль, очевидно, выбрал Эндрю. Я останусь один и пытаюсь зацепиться уже за Генри. Вот что мы оба думает, Бэтс, — огрызнулся он. — Ты говорил об этом с Жаном или Кевином? Почему ты думаешь, что они уйдут от тебя? — Потому что, очевидно, оно меня ненавидят. — Почему? — Потому что я мудак. — Почему? — Потому что меня так воспитали? — чуть подумав, произносит он. — Что конкретно ты имеешь ввиду, когда называешь себя мудаком, Рико? Это твоё мнение, или Натаниэля? — Он тоже мудак, поэтому мы и спелись, — он скрестил руки на груди, размышляя об этом. — Я был жесток к ним раньше. Я боялся, что они уйдут, и пытался заставить их остаться. Сейчас я понимаю, что не могу заставить их и просто боюсь. — Ты сказал, что был жесток раньше, но сейчас они всё ещё рядом, Рико. — Потому что они тупицы, которые верят, что мы изменились. Кевин точно. Он всё ещё оправдывает все косяки Веснински тем, что он психически больной, — мрачно пробурчал он. — Ты считаешь, что это не оправдания? — Разумеется, нет. Он осознанно творит дерьмо, бросает таблетки, манипулирует. Биполярка — это то, из-за чего его можно понять, но не оправдать. — Я рада, что ты здраво оцениваешь его поведение, Рико. Как ты думаешь, можно ли оправдать плохое поведение человека? — Нет. Это его собственный выбор, не смотря на факторы. — Значит, называя себя мудаком, ты признаешь, что выбрал им быть? — когда парень замер от ярости, она хитро улыбнулась и продолжила. — Рико, почему ты считаешь себя мудаком? — Я вам деньги плачу, не для того, чтобы вы меня оскорбляли. — Видимо, ты платишь их для того, чтобы приходить сюда и оскорблять себя самостоятельно? — он поперхнулся воздухом, когда понял, что в глазах женщины активно пляшет веселье. Она издевается. Просто чудесно, блять. Психиатры его ещё не унижали. — Ты уходишь от ответа. Можем сменить тему, если тебе не комфортно? — Нет уж, давайте продолжим, — яростно прошипел он в ответ. — Я стараюсь сделать всё поведение лучше, чтобы не причинять близким людям дискомфорт. И, ладно, да, я не мудак, спасибо большое. Просто Кевин и Жан заслуживают кого-то лучше. Жан нашёл Рене и я действительно рад за них, но он почти всегда с ней и не так часто появляется с нами. Кевин начал чаще пропадать с Аароном, и они вроде счастливы, но я готов от одиночества на стену лезть. — Почему бы тебе не присоединиться к ним? — Я им не нужен. — Это они сказали? — немного помолчав, он отрицательно качнул головой. — Почему бы тебе не попробовать предложить им провести время вместе? — Я попробую. — Хорошо. И поговори с ними о том, что тебе неприятно, как резко вы отдалились. Попробуй завести новые знакомства, может быть, подружиться с кем-то из команды и стать ближе с ними. Наш сеанс подходит к концу, я думаю, тебе нужно немного времени, чтобы всё обдумать, — он кивнул ей, вставая с дивана. — Хорошо, спасибо. Что касается Натаниэля.., — он на мгновение остановил себя, раздумывая об этом. — Мне кажется, он снова перестал принимать лекарства. Вы можете на это повлиять? — У нас с ним сеанс завтра, — женщина улыбнулась ему, надёжно и спокойно, словно была готова взять ответственность и сделать всё, что в её силах, чтобы помочь. – Я обязательно поговорю и обсужу с ним этот вопрос, не беспокойся. Спасибо, что рассказал о своих подозрениях. — О, нет, вам спасибо. Он теперь не моя проблема, — махнув рукой, он вышел в коридор и вздохнул. В голове было слишком много мыслей от всего, что сегодня обсуждалось. Кевин сидел в кресле, задумчиво тыкая что-то в телефон, затем поднял на него глаза, изучая внимательным взглядом на наличие повреждений или дискомфорта. — Как прошло? — Эмоциональная мясорубка, — Кевин встал с места, в ожидание, когда Рико подойдёт ближе, чтобы вместе пойти к машине. Морияма, однако, имел свое мнение на этот счёт, просто в пару шагов преодолел расстояние и влетел в него, крепко обнимая. Дэй не был удивлён подобному, в общем-то, он привык к тактильности, брат постоянно лип, хоть в последнее время и реже. Вместо этого он без слов обнял его, прижимая крепче и пару раз нежно похлопал по спине. — Кевин, у вас с Аароном всё серьёзно? — Конкретно сейчас у нас ничего серьёзного. Мы просто проводим время вместе и не думаем, — спокойно поясняет он, даже не удивлённый вопросам. Рико что-то мычит в ответ, совсем неразборчивое. — Повторишь? — Что будет, когда ты найдёшь серьёзные отношения? — Полагаю, я найду серьёзные отношения, буду с этим человеком встречаться, а затем, когда-нибудь, приглашу тебя на свадьбу. Будешь стоять рядом, я выдам тебе корзину с лепестками цветов, чтобы ты швырял их прямо в лицо моему партнёру и фыркал на то, что меня, такого пиздатого, от тебя забирают, — он отодвинулся и щелкнул ему по носу пальцем. — Рико, мы обсуждали уже. Ты мой брат и я не собираюсь никуда уходить. Идём? — Заткнись, — он снова утыкается носом ему в грудь, тихо что-то бурча. Кевин рассмеялся, проводя пальцами по черным волосам и трепля их. — А если тебя поставят перед выбором? — Зависит от разных фактором. Вероятно, я откажусь от человека, который сделает это. Если близкий мне человек хочет лишить меня другого близкого человека, то это не мой человек. Вот и всё, теперь пошли. Аарон хотел сходить в кино, пока есть время. — Супер, — мрачно пробурчал он, всё же отлипая. Затем, вспоминая о словах Бэтси, нахмурился. — Слушай, а я могу сходить с вами? — В целом, я беспокоюсь, что тебе будет неприятно. Ну то есть это, вроде как, свидание. Если хочешь, мы можем позвать Ники и сходить вчетвером? Что думаешь? Мне не очень хочется попадать в ситуацию с третьим лишним и, тем более, не хочется чтобы в моменте вас пришлось разнимать, — он хмыкнул, выглядя задумчивым. Это не было отказом, просто он пытался придумать, как сделать ситуацию комфортной для всех. А особенно, вспоминая, что Рико был достаточно ревнив до внимания, Кевин максимально не хотел снова попадать в ситуацию, где его будут перетягивать, словно канат. — Или, если ты хочешь, я могу прийти после кино, подтянется Жан, может быть даже перехватим рыжего. Можем просто посидеть вчетвером, как раньше, без чужих рож. Что скажешь? — Не видел его сегодня? Кто на контроле? — Нат, он опять в мании. Они в Виргинии были, сорвали свадьбу двух кланов, попали в перестрелку, поссорились с кем-то на банкете и ещё по мелочи. Как я понял, они сестёр Скай выкрали прямо со свадьбы хер пойми зачем. Жан говорил что-то про компромат, — Рико кивнул в ответ, всё же отлипая и направился в сторону выхода по коридору. — О, ну разумеется, стоило тебе о нем услышать и ты сразу сорвался с места. — Не бурчи, я просто... — Я знаю, что ты скучал по нему. Идём, — Кевин быстро догнал его, идя плечом к плечу. *** — Боже, вы всё такие же надоедливые, — проворчал Натаниэль, откидываясь на спинку кресла и слегка отъезжая в сторону, чтобы показать в камере остальную свиту. Рико приветливо помахал рукой, Кевин улыбнулся, а Жан кивнул в знак признания. — Ну что, ребята? Скучали? Комментарии посыпались один за другой. Телефон почти сразу же пиликнул и Нат удивлённо моргнул, вытаскивая его, а затем тихо засмеялся. Рико бросил в его сторону напряжённый взгляд, с трудом подавив раздражение. Разумеется он знал, кто ему, блять, пишет. Миньярд1: мало мне ваших рож в жизни, как тут ещё и Ники врубил ваш эфир на экран. — Да-да, соседи попросили передать привет. Ники, твой кузен тебя любит, — он надменно улыбнулся и отсалютовал двумя пальцами. Из соседней комнаты раздался визг, словно Хэммик впервые добился внимания кумира, а не видел их ежедневно. — Давайте вопросы. Знаю, что накопилось много. Ребят, я вам ссылку на чат отправил, чтоб тоже видели. — Тогда начну я, — Кевин слегка прижался бедром к Рико, чтобы поддержать его и вытащил телефон, листая его. — О, разумеется, ничего об экси и куча вопросов об отношениях. У нас не реалити шоу, отношения сильно отвлекают от игр и... — Я встречаюсь с вратарем, — невозмутимо произнёс Жан. Рико подавился и уставился на него. — Формулируй точнее, идиот. С Рене он встречается, не с Миньярдом, а-то сейчас набегут, — пробурчал Кевин, листая комментарии дальше. — Я и Рико свободны, а Нат..? — А я что? Я в поле ветер, — он обаятельно улыбнулся в камеру и Рико невольно почувствовал, как внутри что-то успокоилось и отлегло. Он с трудом подавил вздох облегчения, словно это для них что-то меняло и хмыкнул. — Так, по поводу игр. Да, ребят, игра на следующей недели, готовимся, чтобы порвать их в клочья. Кстати, а против кого мы? — он обернулся и впился взглядом в Морияма. Рико не ответил, просто рассматривал черты его лица. Он вообще-то даже вопрос пропустил, но благо, Кевин ответил. Спасибо ему огромное, Рико правда не знает, что бы делал без этого человека. Он просто падает головой ему на плечо, заглядывая в телефон, чтобы увидеть, как фанаты от этого жеста взрывают чат новыми теориями и криками. — У нас просто в команде один гетеро и троя дрочат на клюшку, — хмыкнул Веснински. Кевин и Рико синхронно подняли на него взгляд, не готовые к тому, чтобы об их ориентации вот так вот резко заявили в прямом эфире. И проблема даже не в клюшке, а в чертовом «один гетеро» — Веснински, — мрачно отдернул его Рико. Когда тот в ответ заинтересованно промычал, он продолжил. — Я тебе язык вырву. — А я думал, тебе нравился мой язык? — Не обращайте внимание, — подал голос Моро, обращаясь к зрителям. — Он нашёл книгу «подкаты для чайников» — Рико не похож на чайник, — возразил Натаниэль. Кевин что-то в отчаяние простонал, а Рико засмеялся над таким подобием комплимента. Он знал, что тешить себя надеждами глупо, и это, вообще-то, их обычное общение перед камерами. Но даже так не мог остановить удовольствие, растекающееся по коже, от проявленного внимания. Натаниэль снова уткнулся в чат, читая комментарии. — Да, про книгу правда. Мне сказали, что я отвратительно подкатываю и плюнули в меня виноградом. Теперь вот, учусь. Надо же как-то журналистам льстить. — Спроси у Кевина, обычно все журналисты у его ног, — отмахнулся Рико. — Это потому что Жан и Кевин — ебучие пальмы. С их ростом весь мир у их ног, — скривился Натаниэль. Жан подхватил со стола тетрадку и швырнул в него, а Кевин закатил глаза в ответ. – Ещё скажите, что я не прав! Шкафы. — Мы не виноваты, что вы — две тумбочки, — невозмутимо произнёс Кевин, тут же получая локтем в бок и болезненно фыркая. Натаниэль бросил на Рико внимательный взгляд, предостерегающий, на что тот просто кивнул. Урок усвоен, Кевина не избиваем, сидим и улыбаемся. Жан, заметив это, скривился, за что был награжден раздраженным взглядом — бить то нельзя. Эндрю наблюдал за этим несколько устало. Последние дни высосали из него все соки, а восторженный рядом Ники и ревнующий Аарон погоды особой не делали. Хотелось натравить кузена прямо на эту компанию, чтобы ворвался посреди стрима и испортил весь прямой эфир, но тот был слишком сосредоточен на наблюдениях. Затем обернулся на Эндрю и уставился на него в ожидание. Миньярд вопросительно приподнял бровь. — Абрам тут другой. Он больше не смотрит на Рико так. Я думаю, теперь он так смотрит на тебя, — и отвернулся. Эндрю озадаченно моргнул, прежде чем нащупать рукой пульт и швырнуть в голову шутнику. Тот возмущенно ойкнул, но послушно замолк. Абрам там другой, потому что это не Абрам, а Натаниэль. Вот и вся разгадка. Другое дело в том, что он так смотрит не потому, что по уши влюблен, а потому что использует это в качестве манипуляции, пока ссыт в уши. И, очевидно, на Рико это работает, а на Эндрю — нет. На мгновение, за своими размышлениями он не видит, как атмосфера в видео изменилась. Натаниэль выглядит напряжённым всего мгновение, словно ведёт диалог в голове, прежде чем что-то меняется. Очевидно, контроль над телом берет Мэл, потому что делает это едва заметно, полностью копирую Натаниэля. Но важно не это, а то, как быстро бледнеет Кевин, как Рико удивлённо распахивает глаза, а Жан закрывает лицо рукой, словно пытаясь скрыться. — Можете подробнее рассказать? — чат, который висит в нижней части экрана без конца мелькает сообщениями и Эндрю приходится сощурится, чтобы изучить их. — Нет, я не знал. Так, для тех, кто не понял: у Воронов на осеннем банкете пропал игрок, Джеймс Сидни, он из Балтимора тоже, земляк мой. Его сестра, Кэтрин, навела много шума и обвиняла гнездо в том, что это слишком жестокое место, и от её брата избавились. Я с ними знаком уже пару лет, мы раньше в одной компании были, и это... Честно, я не верю в это. — Что там случилось? — подал голос Аарон, отвлекаясь от конспектов. Эндрю пожал плечами, а Ники лихорадочно листал чат в телефоне. — Мы видели её на днях, — подал голос Жан. — В Балтиморе был банкет у семьи Ната. Кэтрин была там с Брайном, своим женихом и она даже не пила, не то что употреблять что-то. Она... Очень сильно переживала из-за брата. То, что их нашли в таком виде, это просто... Я тоже не могу в это поверить, — рассеянно пробормотал Моро, качая головой. Ники, наконец, обернулся на них, бледный, как полотно. — Джеймс и Кэтрин Сидни нашли пару часов назад, мёртвыми. Тут написано, что их нашли голыми, в одной кровати, умерли от передоза наркотиками.., — рассеянно произнёс Ники, дрожащим голосом, словно знал их лично. Эндрю не ответил, чувствуя острую необходимость поговорить с Веснински прямо сейчас. Что-то в его голове не ввязалось. То, как Абрам на банкете резко пропал, а потом вернулся с Джереми. Ссора воронов, словно отвлечение внимания. Сцена в Балтиморе, где Кэтрин закатила Ичиро истерику перед всеми, хотя он и близко не был виноват в пропаже её брата и она, как одна из ищеек, должна была знать об этом. И то, как спокойно она выглядела, когда покинула дом. Джеймс и Кэтрин ищейки. И варианта два: либо Веснински сам подстроил их смерть, либо полиция нашла не те тела. Рене часто говорила, что ищейки — одна большая семья. Они не должны были умереть. Натаниэль пытается подставить гнездо. Видимо, он хочет устранить Тетцудзи. Но почему тогда пытается подставить Ичиро в глазах брата? Что ж, Эндрю было скучно? Теперь каждый день, как детектив или боевик. Ищейки захватывают территорию и ищут союзников, Чарли устраивает конфликты между кланами и травит их друг против друга, Натаниэль в прошлом делал тоже самое в Мэрилэнде, а сейчас они занялись другими штатами. Он делал это, прежде чем Мэриленд полностью подчинился Веснински. Он не просто маниакальный идиот, он весьма последователен. Он пытается устранить Морияма, чтобы захватить власть над штатами и целым кланом якудза. Эндрю хочет смеяться. Звонко и практически истерично. Черт возьми, всё это время Натаниэль даже не скрывался, а Мэл оставлял ему подсказки. Он хотел, чтобы Эндрю догадался сам. Впервые за столько лет Миньярд запал на парня — и разумеется это мафиози, с папкой психологических расстройств и желанием захватить власть над штатами. А самое смешное, что чёртов Морияма же действительно не понимает масштабы этого пиздеца. Даже сейчас — эта прямая трансляция не случайна. Она сделана, чтобы разрушить репутацию Эдгара Алана По и это так чертовски смешно, что почти раздражает. Черт возьми, он хочет свернуть ему шею прямо сейчас и, возможно, поцеловать. Ники смотрит широкими от ужаса глазами, а Аарон подозрительно молчит и, кажется, понимает что что-то не так. Эндрю обязан оградить их от мафии всеми силами. — Хватит. Мы не будем обсуждать воронов и гнездо, — резко отрезает Кевин, снова привлекая внимание к экрану. Эндрю знает, что они в соседней комнате и желание пойти туда и прижать Веснински к стене прямо сейчас растёт с каждой секундой. — В прошлый раз, когда моя мать хотела что-то рассказать про тренера, мы попали в аварию и она умерла. — Я думаю, нам лучше закончить стрим на сегодня.., — рассеянно выдавил из себя Рико, всё ещё бледный и испуганный. Мэл играет просто превосходно, и кивает, отключая трансляцию. Чат взрывается, а Эндрю срывается с места, направляясь в комнату свиты. Ники, паникуя, летит следом, как и Аарон. Судя по тому, что старшие выскочили из комнату, они так же это видели. Лишь Рене выглядит спокойно и собранно, в глазах мелькает осознание. Они с Эндрю пересеклись взглядами, прежде чем она ему кивнула. Тоже догадалась. Миньярд стоит, пропуская всех остальных в комнату и свиту мгновенно окружают. Он подходит к проходу, чтобы найти Мэла и кивнуть головой в сторону крыши. Тот скалится и с лёгкостью пробивается сквозь толпу, игнорируя всех, чтобы пойти следом. Эндрю чувствует, что сердце бешено бьется в груди, от осознания и адреналина, а ещё от ярости. Он действительно хочет толкнуть идиота вниз, чтобы переломал все косточки и распластался там кучкой. — Кевин никогда не говорил тебе про профессиональную сборную, — это звучит как предъява и, очевидно, это она и есть, потому что Кевин не затыкается об этом. Он постоянно тыкает этим в Жана, Рико и даже в самого Эндрю, но он никогда не говорил об этом Веснински. Мэл улыбается ему и кивает, смотрит пристально, внимательно. — Ты не закончишь университет. На сколько ты останешься? — До конца этого года. — Ты хочешь, чтобы Рико возненавидел своего брата и не мешал тебе захватывать власть над кланом. — Я жду, что Рико убьет своего брата и встанет на его место во главе клана Морияма, — исправил он его. Это имело смысл, ведь так Рико останется единственным наследником. — Ты натравил СМИ на Тетцудзи. — Не только. Я натравил Ичиро, так что дни старого уебка подходят к концу. Он связан с ищейками и Испанией, все улики с нападения на Шион ведут к нему. Убийство наследника карается смертью, — Мэл сделал несколько шагов к нему, смотря с весельем. Ему действительно нравилось то, что Эндрю разгадывает его. Как легко он хватает информацию, фиксирует её в своей голове и использует в дальнейшем. Эндрю чувствует, что дыхания не хватает, всё это слишком много, а высота на крыше только прибавляет адреналина. Он чувствует себя примерно так же, как когда участвовал в гонках. Он чувствует себя живым и это смешно до злости. — Почему я? — Эндрю делает несколько шагов навстречу, смотря в глаза. — Почему я? — передразнивает он, но Эндрю не реагирует. — Ты задал слишком много вопросов сегодня. Не думаешь, что лимит исчерпал? — У тебя всё ещё есть возможность попросить оплату. — Возьму желанием. Идёт? — он слегка прищурился. Эндрю кивнул, размышляя о том, что слишком близко подобрался к правде, чтобы отступать. — Потому что ты не боишься. Ты принимаешь нас, ты понимаешь отказы и имеешь принципы, ты способен на жестокость, ты защищаешь своих людей, — на это Эндрю не отвечает сразу. Он продолжает смотреть, анализируя полученную правду и пытаясь разобраться. Значит, дело в том, что ему близка идеология друг друга, и пусть Мэл не сказал это вслух, Эндрю всё равно смог уловить. Словно эта фраза повисла в воздухе. Потому что Натаниэль доверяет ему. — Желание? — Поцелуй меня. Сейчас, — в его тоне мелькает что-то нетерпеливое, а в голубых глазах вызов. Плевать, что один в мании, а второй под таблетками — он хочет этого сейчас. Он хочет разобраться в собственных ощущением и знает прекрасно, что Эндрю жаждет этого тоже. Ему интересно и весело, он чувствует, как энергия бурлит по всему телу. В голове мелькает, что Натаниэль уже дал разрешение. Это просто поцелуй и ничего более, который должен расставить всё на свои места. Эндрю размышляем о том, что таблетки слишком дерьмово влияют на него, заставляют чувствовать слишком много, и он совершенно не готов к этому. Они туманят мозг, заставляют желать, заставляют злиться. – Ну же, Дрю. Всего один поцелуй, все границы только в твоей голове, я не прошу так много, — вздохнув, Эндрю делает несколько шагов на встречу, рассматривая черты лица и всё ещё размышляя об этом. — Это ничего не будет значить. — Верно. — Я не собираюсь с тобой встречаться. — Я знаю. — Максимум, куда мы зайдём в будущем — секс без обязательств. Никакой любви или чувств ты от меня не дождёшься, Веснински. Ты осознаешь это? — Я не способен на романтические чувства, а Натаниэлю плевать, — Мэл приблизился к нему, заглядывая в глаза. — Ты можешь отказаться и я придумаю что-то другое, если ты не хочешь. — Заткнись, — коротко произносит он, раздражаясь с каждой секундой всё больше. — Плечи и выше. — Всё, что хочешь, Дрю. Всё, что ты готов мне дать, — прошептал он. Эндрю больше не планирует говорить, решая поберечь свои нервы от идиота. Вместо этого он впивается в чужие губы, не касаясь, но чувствуя, как по затылку скользит рука, притягивая ближе. Вторая рука скользнула вниз, хватая Миньярда за запястье, чтобы поднять и приблизить к своей шее. На секунду Мэл оторвался от его губ, чтобы снова сорваться на шепот. — У тебя уже есть разрешение. Хватит так много думать, ты не станешь как они. — Просто заткнись. — Так заткни меня, — Эндрю снова подаётся вперед, врезаясь губами, притягивает его к себе за шею. Поцелуй грубый и резкий, Веснински не пытается перехватить инициативу, зато тихо стонет ему в губы, когда Эндрю толкается своим языком внутрь, касается его собственного. Движения дикие, быстрые, отчаянные, словно они оба слишком долго ждали этого момента, впрочем, это действительно было так. Мэл склоняется голову на бок, слегка царапает его губы своими зубами, впивается пальцами в волосы, раздражаясь от того, что этого не достаточно. Он хочет быть ближе, слиться воедино, оставить следы, кучу следов, чтобы каждая собака на районе знала, кому он принадлежит и не смела даже смотреть. Эндрю почти с отвращением замечает, как бешено стучит в груди собственное сердце, и насколько этого мало. Прикосновения не вызывают отторжение, напротив, хочется больше, хочется слышат его стоны, хочется прижаться. Он злится, злится на себя, злится на этого придурка. Он действительно, блять, ревновал вчера, впервые в жизни — хотя он никогда ни к кому не привязывался. Он хочет думать, что это действие препаратов, просто побочный эффект, и если от них избавиться, то это пройдёт. Это они заставляют его ложно чувствовать. Когда поцелуй разорван, он с удовлетворением замечает, насколько истерзал его губы, даже прикусил до крови. Это выглядит слишком красиво, настолько, что хочется сдохнуть, или убить его. Мэл улыбается и проводит кончиком языка по верхней губе, слизывая едва заметную каплю крови. — Думаю, тебе нужно время чтобы всё обдумать? – Не о чем думать. Ты не настолько хорошо целуешься, чтобы подкупить меня этим, — холодно возражает он, сохраняя безразличное лицо. Мэл громко смеется. — Впереди хэллоуин и твоё день рождения. Лучше подумай о том, что ты хочешь в подарок, — он оскалился и развернулся, чтобы уйти прочь. Эндрю не стал его останавливать, слишком занятый тем, чтобы успокоить сердцебиение. Он вляпался. Действительно по уши. Потому что впервые на вопрос о том, что он хочет в подарок, в голове промелькнула мерзкая мысль, от которой избавиться не получилось. «Тебя.» *** — Маменька, как я рад тебя слышать! – Мэл, черт возьми, какого хера?! — возмутилась женщина по ту сторону трубки. Парень захихикал, наблюдая за тем, как Ники утешает Рико. Конкретно сейчас он присутствовал больше в качестве моральной поддержки — Жана утащили старшие, чтобы узнать получше о ситуации, а Аарона утащил Кевин, беспокоясь о том, что тот в прямом эфире заявил о смерти матери. — Я видела прямой эфир, почему я последняя узнаю, что эта старая паскуда убила Кейли? И черт возьми, убийство Скай — твоих рук дело? Я прямо сейчас беру рейс и возвращаюсь, я же просила..! — Мама, — недовольно перебил он. Женщина злобно рыкнула, уже желая высказать всё о том, что сын её перебил, но он продолжил. — Нет причин для переживаний, всё под контролем. – Две погони с перестрелками, война между кланами, ебучий японский выродок с его выходками, отец метит в губернаторы — о чем мы с ним узнали последние! Твои люди добрались до Арканзаса, у Лолы дёргаются сразу два глаза, Ромеро начал пить успокоительное, а Стюарт начал войну с Испанией! Даже два месяца не прошло, черт тебя дери! И ты опять бросил таблетки?! — Рико отвлёкся от разговора с Ники, с интересом смотря на парня. Тот в свою очередь показал знаком, что всё окей и задумался о том, всё ли она перечислила из его достижений, или что-то упустила. — Ну зато я с Рико расстался? – Да лучше бы ты встречался с ним, чем постоянно влезал во всякое дерьмо! Ты опять в гонках участвуешь?! — Рико, мама тебя одобрила, — он подмигнул Морияма, который заметно съежился. Пожалуй, он не так сильно боялся Натана в ярости, даже зная о том, насколько тот бывает жесток, а вот разозлить Мэри — это, пожалуй, страшно. — Нахер вали, — тихо прошипел он в ответ, чтобы по ту сторону его точно не услышали. Ники встревоженно переводил на них взгляды, стараясь угадать, можно ли начать сейчас задавать вопросы, или не стоит. Заметив его смятении, Морияма продолжил. — Не обращай внимание. Просто его мама была уверена, что во всех проблемах в его жизни виноват я. А когда я исчез из его жизни, проблем стало ещё больше. — А вот это было грубо, — возмутился Мэл, продолжая выслушивать список своих косяков и отборный мат, с явным британским акцентом. — Маменька, никто не пострадал. — Кроме твоего плеча, Сэта, психики Элисон и, я почти уверен, Эндрю поехал крышей, — в Рико прилетел будильник и он злорадно засмеялся. — Передай госпоже Веснински привет. — Мам, тебе привет от Рико. – У меня твой Рико скоро сиротой останется, так ему и передай! — рявкнула женщина в ответ. — Маменька, я над этим тоже работаю, — он откинулся на кровати, удобнее устраиваясь на ней. Он бы мог, разумеется, вспылить на Ники или Рико, устроить сцену ревности, как они делали ранее, но сейчас это абсолютно не имело смысла. Рука невольно поднялась вверх, кончики пальцев коснулись губ, и он честно, даже не хотел думать о том, был ли это его осознанный жест, или Натаниэль проверял себя на наличие того, чем бы это не было. На губах против воли появилась довольная ухмылка. Надо же, всего пару месяцев со знакомства, а он уже добился своего. — Скай то тебе чем не угодили? — уже более спокойно поинтересовалась мать, сменив тон на усталый. Спорить с ним было бесполезно, что она прекрасно знала, поэтому лишь могла устало вздохнуть. Толку то его сейчас воспитывать, когда парню скоро двадцать будет? Лучше попытаться не повторять старых ошибок и надеяться на благоразумие дочери. — Эта старая карга в прошлом году.., — он не успел договорить, потому что голос Мэри начал звучать громче. — Я бы сама с ней разобралась! — затем, чуть поубавив пыл, она продолжила. — Детей ты её куда дел? Живые хоть? — Издеваешься? — он почти задохнулся от возмущения. — Я хоть раз девушку обидел? — судя по озадаченному взгляду Ники и тихому смеху Морияма, ему, кажется не поверили. — Да ты только этим и занимаешься! Ходишь и обижаешь всех без разбору, — огрызнулась она в ответ. Затем вздохнула, медленно и обречённо, словно весь разговор с ним приносил ей особую тяжесть. Мэл с трудом подавил хихиканье, чтобы не взбесить её ещё больше — Натаниэль лично отрежет им язык, если у Мэри пропадёт молоко от стресса. — Черт с тобой, ребёнок. В комнате есть кто-то кроме Рико? — Ага, — весело произнёс он. — Окей, — женщина на мгновение задумалась о чем-то своём, прежде чем её голос сменился на заговорческий. — Мне тут птичка нашептала, что у тебя появился новый мальчик, который, якобы, адекватный. — Не верь птицам, мам, — лениво фыркает он. — Офелия сказала, что нельзя слушать галлюцинации, они врут. Вот Натаниэль прислушался, и где мы теперь? А мы теперь в Пальметто. — Натаниэль? — в глазах Ники мелькнула рассеяность. Рико на мгновение замер, прежде чем перевести медленный напряжённый взгляд на Мэла. Они не обсуждали то, стоит ли рассказывать команде о раздвоение личности. На лице Веснински тоже отразилось удивление, однако оно было другого типа, из разряда: «он че, не знал?» — Я Абрам, приятно познакомиться. У меня есть брат близнец, Натаниэль, мы живём по одним документам, потому что так легче скрываться от ФБР. На самом деле, мы с Эндрю были не в клинике, нас похитили инопланетные агенты. — Я хуею с того, как ты с абсолютно серьёзным лицом несёшь абсолютную херню, — Рико потёр переносицу. Мэл звонко рассмеялся в ответ, выслушивая ворчания матери. — Я не знал, насколько он хочет раскрываться об этом, поэтому мы сильно не афишировали. — Рикки, зайчик мой, я так понимаю, что твой любовник — единственный, кто не знал об этом, — Мэл всё ещё посмеивался. Ники заметно смутился, однако во взгляде мелькало любопытство, поэтому он перевёл взгляд на Рико. Тот, в свою очередь, злобно сощурился, тратя всё своё внимание на Веснински. — Он не мой любовник. Ты не можешь меня осуждать после всего, что сделал. — Конечно, оправдывайся, — он лениво отмахнулся от него. — Маменька, представляешь, меня обменяли на мексиканца! — Была б моя воля, я бы тебя ещё в роддоме обменяла, — огрызнулась она в ответ, однако тон вскоре смягчился. — Мне нет дела до вашего бывшего, Мэл. Мне интересно, что за симпатичный блондин, который был с тобой на банкете. — Не надейся, что он адекватный, — он снова засмеялся. — Поболтаем, когда ты приедешь. Мне тут ещё истории весёлые рассказывать надо. Ты там закончила меня отчитывать? — Я оторву тебе голову, когда приеду. — Тогда ты не узнаешь насколько правдиво поют птички. Пока-пока! — он сбросил номер и рывком встал с кровати, хищно ухмыляясь. Ники не сводил с него глаз, а Рико выглядел так, словно был готов наброситься, просто на всякий случай. Мэл двигался плавно, тихо и грациозно, постепенно приближаясь и скрестил руки на груди, с любопытством их рассматривая. — Может тройничок, пока никого нет? — Я тебе всеку за твои тупые шутки, — угрожающе прошипел Рико, готовясь встать с места. Мэл тут же укоризнено цокнул языком несколько раз, прежде чем обернуться на Ники и улыбнуться ему. — У меня раздвоение личности, привет. — Привет? — Привет, — подтвердил Мэл. — Он шутит? – аккуратно уточнил Ники. Рико только покачал головой. — К сожалению, нет. Натаниэль — злой, агрессивный, не любит прикосновения и шипит, а этот — сказочный долбаеб. — Ты хотел сказать, «сказочный принц?» – Нет. — Грубо. — Так, стоп! — Ники подскочил с места, удивлённо уставившись на парня. — У тебя раздвоение личности? Разве не биполярное расстройство? — Одно другому не мешает. Давай мы опустим момент, где сидим и дружно скорбим по моему утраченому детству... — И мозгу, — дополнил Рико. Мэл проигнорировал его колкости. –...и юности. Вместо этого начнём с чего-то более приятного. Например, всегда есть с кем поболтать! Когда у Ната хорошее настроение...это почти никогда. Но тем не менее, даже его «пошёл нахуй» звучит лучше, чем полная тишина. Так что я не жалуюсь. «Я жалуюсь,» — возразил Натаниэль. «Мы целовались с Эндрю, тебе грех жаловаться!» «Нахуй пошёл.» — Я же говорил! Меня снова послали, — Ники несколько раз моргнул, прежде чем обернуться на Рико в ожидание помощи. Тот лишь виновато улыбнулся ему в ответ. — Я бы поболтал ещё, но у нас впереди столько дел! Хэллоуин, поездка к твои родителям, день рождения близнецов — мы должны подготовиться к мега-крутой вечеринке! — Я надеюсь, отмечать будем твои похороны? – раздался ленивый голос от двери. Мэл обернулся, оценивая взглядом Жана и хитро сощурился. — Меня только что отшили, ты обязан исцелить моё сердечко! — и тут же бросился в объятья друга, изображая громкие рыдание. Жан окинул Рико и Ники усталым взглядом, а затем похлопал Веснински по спине, даже не стараясь спрятать кислую мину. — Они абсолютно несправедливо жестоки ко мне! — Ниэль, ты меня очень сильно раздражаешь, — пробурчал он, однако объятья не убрал, лишь укоризнено уставился на парней, словно они действительно могли быть виноваты в чужих страданиях. Ники невольно чуть не начал оправдываться, но Рико его отдернул. — Он предложил нам тройничок. — Удивительно, — лицо Моро так и святилось сарказмом и недовольством, прежде чем он опустил глаза, скептически осматривая проблему в своих объятьях. – Наговаривают? — Пиздят! — с готовностью подтвердил Мэл. Ники нервно засмеялся, не понимая, как на всё это реагировать. О раздвоение личности он слышал ещё меньше, чем о биполярке — как минимум, это была одна из причин, по которой они решили посмотреть сериал. Точнее, он решил, близнецы вряд-ли когда-то признаются в этом. — Разве я мог? Я сама невинность, как слеза девственницы! — Не обращай внимание. Он снова в мании, — устало пробормотал Рико, скрещивая руки на груди и пристально его разглядывая. Ники легче не стало, однако он кивнул, принимая информацию к сведению. — Я не в мании. — Милый, напомни пожалуйста, сколько ты спал сегодня? — когда ответа не последовало, Морияма нахмурился, а Жан безнадёжно вздохнул. — Веснински. Ты вообще спал? — Вообще да. Даже с тобой. — Жан, держи его, — парень направился к шкафу, начиная рыскать в поиске таблеток. Мэл тут же начал активно сопротивляться и вырываться, но, очевидно, против Моро он пойти не смог — парень всё ещё был выше и сильнее его. — Ники, помоги ему, пожалуйста. — Мне не нравится это слово. Не хочу, чтобы кто-то из вас его употреблял, — неожиданно, выпалил парень. Хэммик замер, удивлённо смотря на него, и вспоминая о том, насколько агрессивно Эндрю всегда реагировал на это слово. Рико вытащил баночку с таблетками, вываливая две штуки в руку и уставился изучающим взглядом. — Что это? Я не буду это есть. — Просто снотворное. Тебе нужно поспать. — Я не собираюсь спать! — Мэл начал активнее сопротивляться и Ники, преодолев ступор, всё же подошёл, чтобы удержать парня, но Жан почти сразу оттащил Мэла в сторону. — Да отпусти меня, черт возьми! — Ники, лучше не лезь, если не хочешь новый шрам в форме укуса, — тащить брыкающегося парня куда-либо — идея не очень удачная, особенно, когда это человек в мании и с явным долбоебизмом. Мэл был явно не согласен с идеей принять таблетки или лечь спать, поэтому попытался царапаться. — Лучше позови Кевина. Живее. — Понял, — эта идея была намного лучше, поэтому Ники быстро проскочил мимо них, направляясь в сторону своей комнаты. Моро с ловкостью заломал ему руки, стараясь удержать на месте и не позволить себя укусить. Рико только вздохнул, направляясь на кухню, чтобы принести воды. Когда он вернулся, то увидел рассеяного Аарона и Ники, и Кевина, который подхватил сопротивляющегося Мэла за ноги, чтобы дотащить до кровати. Вдвоём им удалось его держать, прежде чем Рико ловко запрыгнул на него сверху, зажимая челюсть и насильно пихая в глотку таблетки. Вода пошла следом, после чего пришлось закрыть ему рот ладонью, чтобы содержимое не выплюнули в лицо. — Глотай, — Рико враждебно прищурился, наблюдая за чужими попытками вырваться. Жан крепко удерживал его руки над головой, в то время как Кевин вцепился в ноги. — Ты не умрёшь от того, что поспишь пару часов, мать твою. Просто прекрати сопротивляться и выпей чёртовы таблетки. Ответом ему послужил взбешенный взгляд, явно обещающий последующую месть. Затем, он всё же проглотил таблетки, но гляделки не прекратил. Рико медленно убрал свою руку, продолжая восседать на чужом торсе, однако Кевин и Жан хватку не ослабили, опасаясь, как бы их капитана не прирезали в качестве мести. Одно дело — держать так Абрама, и совершенно другое — Мэла. С другой стороны, хуже было бы, если бы они напали на Натаниэля, который точно бы не потерпел такого вмешательства в личное пространство. — И часто у вас так? — лениво уточнил Аарон, подходя ближе. Мэл склонил голову на бок, с интересом рассматривая его, просто чтобы найти какие-то различия между ним и его братом. А затем оскалился, переводя внимание на Кевина. Рико осторожно слез с него, направляясь к своему телефону. — Кев, а Аарон целуется так же хорошо, как его брат? — прошло всего несколько секунд, прежде чем вопрос повис в воздухе и до остальных дошёл его смысл. Рико, очевидно, среагировал первый — дверь громко хлопнула, когда он вылетел из неё. Ники озадаченно замер, понимая, что ему не показалось, и что между Веснински и Эндрю действительно что-то происходит. Жан сдавленно застонал, взглядом мотнув Кевину в сторону выхода, и тот кивнул, срываясь с места за Морияма. Лишь после этого Моро полностью отпустил друга и скрестил руки на груди, поглядывая то на кузенов, то на своего подопечного. — Ты иногда такой уебок, Мэл, — он безнадёжно покачал головой, пока парень тихо хихикал, смотря в потолок. — Ты целовал моего брата? — мрачно поинтересовался Аарон, подходя ближе. Жан рефлекторно дёрнулся, вставая между ними, но Миньярд даже не отреагировал, продолжая прожигать его взглядом. — Нет-нет, что ты. Твой брат поцеловал меня. Могу лишь сказать, что это было ахуенно, — он снова захихикал, прежде чем усесться в кровати, выглядывая из-за Жана и щурясь. — Ой-ой, ты выглядишь так, словно злишься на меня? Что такое? Разве не ты так активно требовал с Эндрю доверия, но теперь не можешь довериться ему? Какая неприятная новость! — Хватит его провоцировать, — Жан бросил на него недовольный взгляд, прежде чем перевести внимание на Аарона. — Проведёшь с ним воспитательную беседу, когда он будет чуть адекватнее варёной лягушки. — Я похож на лягушку? — Мэл на мгновенние нахмурился, чувствуя, как голова идёт кругом и уставился в стену, пытаясь поймать связь с реальностью. Хихиканье вышло почти нервным. — Блядство, а что за таблетки, стесняюсь спросить? Мне кажется, у меня весь мир плывет перед глазами. Жан на мгновение замолк, прежде чем обернуться и схватить парня за подбородок, поднимая голову и заставляя посмотреть себе в глаза. Потом злобно бросил что-то на французском, отпуская его на кровать и направился к таблеткам, рассматривая баночку и читая надпись. Затем открыл её, рассматривая несколько секунд, прежде чем снова проматериться. Аарон замер, рассеянно смотря на огромные чёрные зрачки, которые едва не перекрывали радужку, пока Мэл смотрел в потолок и тихо посмеивался. — Ники, уведи его, ещё не хватало, чтобы он воспоминаниями проникся, — Жан взьерошил свои волосы, прежде чем подойти обратно и насильно поднять его, усаживая на кровати. — Я в норме, ему нужно промыть желудок. Ники, лучше принеси воды, — Аарон сел рядом, хватая его за подбородок и внимательно осматривая, после чего недовольно покачал головой. — Он ведь тоже на чем-то сидел, да? Стоит опасаться рецидива? Как эта херня вообще у вас оказалась? — Да, возможно, не знаю, — Мэл перевёл взгляд на Аарона, выглядя почти жутко, прежде чем облокотиться на Жана. — Ты не Дрю, — укоризненно пробормотал он, а затем поднял голову на Жана, выглядя странно уязвимо. Моро вопросительно вскинул бровь, ожидая продолжения концерта. — Я не слышу Натаниэля. Это плохо. Ты слышишь его? – Пошли, — он подхватывает его, аккуратно перетаскивая на себя, чтобы забрать в ванную и начать промывать желудок. — Сука, вот почему с тобой всегда так сложно, Веснински? – Натаниэль молчит, он не должен молчать, — вяло пробормотал он в ответ. Затем, с огромным удивлением обнаружил, что находится в невесомости и уставился широкими глазами на Жана. — А ещё ты такой сильный... Ты знал, что Нати тебя любит? Он сказал, что ты его лучшее вложение. — Ага, спасибо, — Жан перевёл взгляд на Аарона, прикидывая в голове, что с ним делать. Ники уже вернулся из комнаты с двумя бутылками воды. — Приведи Эндрю. Я не хочу, чтобы у нас потом были проблемы, из-за того, что вы здесь. Ники, открой дверь. — Да, конечно, — Ники тут же подскочил, включая дверь и придерживая её, позволяя Жану затащить расслабленную тушу и оставить её около унитаза. Жан забрал бутылку с водой, открывая её и протягивая парню, который лишь вяло что-то пробормотал в ответ. — Нам не стоит позвонить Эбби? А если это опасно? — Не стоит, — отмахнулся Моро, наблюдая за тем, как парень пьёт воду. — Не в первый раз его в таком состоянии вижу, справлюсь. — Я могу чем-то помочь? — Съебаться отсюда, например, — Эндрю смерил кузена презрительным взглядом и тот кивнул, тут же уходя. Затем перевёл взгляд на Жана. — Что и сколько? — Две таблетки. Похоже, кто-то был в нашей комнате и подменил снотворное. Понятия не имею что это, мы его усыпить пытались, а вышло это, — Жан растрепал свои волосы, наблюдая за тем, как Мэл самостоятельно вставляет пальцы в рот, склоняясь над унитазом. — Аарон видел его в таком состоянии, хотел помочь, вроде. Я отправил его к тебе. — Аарон не сорвётся. — Я бы на твоём месте внимательнее смотрел за тем, что он ест. Его второй раз накачивают, неизвестно, остановятся ли на нем. Будь осторожен, — Эндрю кивнул, усаживаясь на пол и рассматривая блюющего парня. — И, Эндрю... — М? — Решать тебе, но если хочешь мой совет — не привязывайся к нему, если не хочешь сломать себе жизнь. — А если она уже сломана? — лениво уточняет он, размышляя о том, что хочет избавиться от Жана прямо сейчас. Ему не нравится его присутствие, особенно не нравится факт того, что Мэла насильно накормили снотворным, и в результате это привело к дерьмовым последствиям. — Почему вы решили, что это хорошая идея? – Ему было необходимо поспать. — Он сопротивлялся, Жан. Он мог знать о том, что в таблетках. Я абсолютно не удивлён, что в результате ваша насильственная помощь привела к этому, — холодно произнёс он. Жан уже планировал что-то возразить, но Эндрю отрицательно покачал головой. — Убирайся, пока я не вытащил нож. Я прослежу за ним. — Эндрю... — Проваливай, — Мэл на мгновение отодвинулся от унитаза, чтобы прополоскать рот, а затем в удивление уставился на Миньярда. Немного подумав, он обернулся на Жана и кивнул ему, призывая прислушаться и уйти. Поджав губы, Моро всё же ушёл. — И часа не прошло. — Я уже говорил, что ты для меня, как личный наркотик? — едва слышно пробормотал он. Затем задумался, пытаясь вспомнить, кому конкретно он говорил это и тихо захихикал. — Точно... Я говорил Ромеро. Эндрю ничего на это не ответил, мысленно проклиная себя за то, что снова остался.