Я держу тебя

Когда они вышли из магазина, Джу Вон вдруг замер как вкопанный. Дон Сик на автомате сделал еще пару шагов, но тоже остановился и повернулся, чтобы увидеть, как тот смотрит на него в упор, приоткрыв рот, словно не может поверить во что то произошедшее. Но, видимо, это что то осознал только Джу Вон, потому что Дон Сик не понял, от чего у него такая реакция. Он смотрел на него, не мигая, с каждой секундой начиная дышать все тяжелее. Так пристально всматривался в его лицо, словно что то выискивал. И чем дольше смотрел, тем больше оно начинало выражать невидимую боль, которую чувствовал Джу Вон. - Эй, ты чего? - мужчина нахмурился на то, как сжались его кулаки. Вновь посмотрев на лицо, увидел, как задрожали губы, пока он не сжал их, сдерживая слезы, которые уже успели скопиться на глазах. Молодой человек сделал робкий шаг в его сторону. - Джу Вон, что происходит. Он сделал ещё один маленький шаг, такой же робкий. Но этих двух шагов хватило, чтобы сократить расстояние до полу метра между ними. Дон Сик не понимал, что происходит и почему Джу Вон так странно себя ведёт, словно вот вот расплачется. Но хоть он ничего и не понимал, это не помешало ему почувствовать, как тревога вновь начала подниматься вверх по груди, не успев он еще отойти от прошлой две минуты назад. Она затопила его полностью и приморозила к земле, когда Джу Вон все же проронил первую слезу и опустился перед ним на колени, резко склонив голову. Опавшие волосы скрыли его лицо. У Дон Сика будто разом пропал весь воздух в легких. Что он делает? Когда успело произойти что то за считанные секунды, что он не успел заметить? Мозг тут же подкинул точно такую же сцену годовалой давности у порога их дома, от чего сердце панически забилось. В голове был лишь один вопрос: "что происходит? ". Джу Вон не должен стоять на коленях перед ним, уж точно не посреди улицы и не при таких обстоятельствах. Он звал его дважды, и тот ни разу не отреагировал. Мужчина собирался позвать его в третий раз, пока не услышал шепот. Надрывный шепот, который издавал человек перед ним, но слишком тихий, чтобы что то расслышать. - Что? Я не слышу. Джу Вон, поднимайся. Что ты устроил... В голосе Дон Сика не было злости или даже упрека, лишь непонимание. Но это все равно заставило его вжать голову в плечи. В ужасе от самого себя. Когда произошла эта стычка в магазине, его словно повторно окатили ледяной водой от осознания. Только сейчас, спустя почти два года его поистине накрыло осознание своих действий и слов в прошлом. Он... просто застыл в моменте, не веря в происходящее, пока колени не подогнулись, и он не упал перед Дон Сиком. Человеком, перед которым должны извиниться десятки людей, сама судьба за то, какой жизнью наградила. Но в первую очередь он сам. Боже, Джу Вон не мог дышать от того, какой ужас охватил все его сознание. Дон Сик звал его, а он не мог выдавить из себя ни слова, чем пугал его еще больше. Открывал и закрывал рот, словно немой, чувствуя, как слезы горечи и стыда текут по щекам. Он пытался отдышаться и что то сказать, но выходил лишь хриплый надрывный шепот. Разумеется, мужчина не мог ничего разобрать. Но он не имеет права молчать, никогда не молчал, так хоть раз скажет то, что должен. Он чувствовал, что не может прекратить всхлипы, опережающие любое слово, которое пытался сказать громче и отчётливее, но заставил себя глубоко вдохнуть. - Прости... Ли Дон Сик, прости меня. Прости... - с каждым словом он прижимал подбородок к груди сильнее, все ниже склоняясь к земле. Губы дрожали, все его тело дрожало, и эта дрожь отдавалась в словах. - Господи, за что ты так извиняешься? Так? Как "так?". Опуститься на колени, склонив голову - меньшее, что он мог сделать после всего, что натворил. Голос над ним был и правда обескуражен, полон тревоги за него. Джу Вона это почти что рассмешило, он едва удержался от истеричного смеха, который застрял в груди вперемешку со слезами. Этот человек так переживал за него, так волновался, а он... Он не заслуживал этого волнения. - За все. За все, что...За всего себя. Того, каким я был. Я уже извинялся, но... Но эти- эти извинения и яйца выеденного не стоят. Ничего не стоят, они не изменят... Ничего. Не вернут ту боль, которую я причинил тебе. Если бы он поднял голову, если бы заставил себя открыто посмотреть в глаза... Но не мог. Он мог только и дальше впиваться помутневшим взглядом в пол. Душа разрывалась на части. Душа? Есть ли она у него вообще? Его слова в прошлом были бездушно жестокими. - Я... Я не... Не могу поверить, как вёл себя. Что говорил. Как так вообще можно. - он стоял на коленях, вцепившись в куртку Дон Сика, сотрясаясь от рыданий. - Джу Вон... - Я манипулировал тобой твоей же мёртвой сестрой. Это отвратительно. Теперь я это понимаю. Мне показали, как это выглядело со стороны. Отвратительно. Откуда во мне столько жестокости. - Джу Вон... Я не злюсь. - Дон Сик смотрел на него в каком то оцепенении, не зная, что делать и как отреагировать. Он не ожидал подобного. Протянул руку, но остановился на мгновение, прежде чем положить ее на плечо и почувствовать, как тело перед ним нещадно дрожит. - Я знаю. Знаю, что ты не злишься, но и забыть такое невозможно. - он захлёбывался собственными слезами, не в силах внятно говорить, проглатывал слова, заикался и не мог заставить себя посмотреть мужчине в глаза. - Ты так... Нахваливал меня перед ней, а я... Я не заслужил ни единого хорошего слова в свой адрес. Не от тебя. - Посмотри на меня. Джу Вон смог лишь покачать головой из стороны в сторону, продолжая стоять, склонив голову. В знак уважения. Скорби. Покорности. И безмерного стыда. Ему никогда в жизни не было так стыдно, так больно и мерзко от самого же себя. Он считал себя хорошим человеком? Как у него только хватило совести на это. - Джу Вон, пожалуйста. У меня сердце все еще бешено колотится и теперь разрывается при виде тебя. Эти слова заставили его склониться еще ниже, пока он полностью не сел на колени на землю. Сердце. Он продолжал мучить его искалеченное сердце даже сейчас. Джу Вон бы так и не поднял голову, если бы не рука, нежно надавившая на затылок. Это так поразило его, что он рефлекторно последовал за движением, поддавшись, пока не встретился взглядом с улыбкой. Улыбкой столь нежной и доброй, пропитанной такой теплотой, что грудь сдавило не на шутку. От неверия. Как? Почему? Чем он ее заслужил? Ее не должно быть. Он чувствовал себя страшным грешником на исповеди в темную ночь, которого незаслуженно прощали. А посмотрев выше, увидел, что Дон Сик тоже плачет. Плачет вместе с ним и из-за него. И ему стало еще хуже. Зрение расплывалось. - Джу Вон. Все хорошо. Нет. Нет. Нет. Нет. Не говори этого. Не говори это так мягко, так спокойно словно ты простил, как будто обида никогда не резала тебя изнутри, как будто я не последний ублюдок, заслуживающий наказания. Я такой же, как они. Ты не можешь такое прощать. - Почему? Почему ты такой? Дон Сик заставил его разжать пальцы и взял руки в свои, так мягко-мягко, утешающе, продолжая улыбаться. - Откуда у тебя силы смотреть на меня так? Так тепло, с такой добротой. Ты должен злиться! Ненавидеть нас! Ненавидеть меня! Ты вообще умеешь ненавидеть? Почему ты такой добрый? Откуда в тебе столько... Столько милосердия. - голос Джу Вона то срывался, отчаянно повышаясь, то затихал, пока не превратился в шепот. - Как столько жестокости, причиненной в течение жизни, не сломало тебя? Почему ты так несправедливо добр к тому, кто этого не заслуживает. На все его слова Дон Сик улыбнулся лишь ярче, смаргивая собственные слезы. Каким же все таки наивным был юноша, распростёртый перед ним на земле. Так накрутил себя, сделал из себя неведомое зло. А это всего навсего чистое сердце, полное сожаления. - Какой же ты глупый. Ответ прост: потому что я люблю тебя, мой милый Джу Вон. Заломленные в отчаянии брови на юношеском лице неверяще взлетели вверх. Казалось, он перестал дышать, а лишь смотрел округлившимися глазами. Ему не послышалось? Он... Он услышал то, что услышал? Это было очевидно, но... Они никогда не говорили это так. Так прямо, так открыто. "Люблю". Всего одно слово, такое короткое, простое, но сколько всего содержит в себе. Все их: "я рядом", "ты мне нужен", "я держу тебя", "иди ко мне", все нежные взгляды, теплые объятия и трогательные мягкие улыбки можно было описать одним словом. "Люблю". Звучало слишком сюрреалистично, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Джу Вон никогда в жизни не слышал этого слова или даже отдалённо похожего в свой адрес. Мать хотела от него внимания, когда еще была с ним, у отца его наоборот приходилось выпрашивать, и никто и никогда... Казалось, в их семье не знали о существовании такого явления, никто понятия не имел, какого то, а он и не задумывался. Никогда не думал, какого это - любить, и, уж тем более, быть любимым. Он и не хотел, никогда не искал и даже не подозревал, как сильно нуждался в этом. И обстоятельства, при которых ему признались в любви... Тихой, но очевидной, были настолько неправильными, насколько это вообще возможно. Как он сам. Как и человек, перед которым он распростерся на земле. Как и их жизнь. Но он хотел услышать это еще раз, хотя бы разок. И пока Джу Вон пытался осознать произошедшее, Дон Сик сам опустился перед ним на колени, не отрывая взгляда грустных, но любящих глаз. Взял его лицо в теплые ладони, несмотря на боль, начав стирать слезы, застывшие на холодных щеках. - Потому что знаю, что ты чувствуешь, что никогда не простишь себя. Я так и не простил себя за Ю Ен и Мин Джон. За мать с отцом. Да, кто то скажет, что я не виноват, кто то наоборот. Но я знаю, что никто не накажет тебя сильнее, чем ты сам. И теперь ты тоже это знаешь. - он снова улыбнулся нежно, спокойно. - Не буду оправдывать тебя или обвинять. Но я принимаю твои извинения. Никто никогда не извинялся передо мной, не искренне. Единственное искреннее, что мне говорили, так это обвинения в лицо и пожелания смерти за спиной. А ты сидишь и плачешь передо мной за меня и мою боль. Спасибо. Джу Вон слушал Дон Сика с застывшим дыханием, боясь пошевелиться. А сердце билось. И билось так сильно, так отчаянно. Он не мог ничего сказать, только смотреть, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. Сдержать их не было шансов. - Ну иди ко мне. Ему не нужно было много слов, раскрытых в приглашении рук было достаточно, чтобы он погрузился в объятия, прижавшись всем телом, не в силах поднять свои руки в ответ. Слезы снова грозились затопить всего его изнутри. - Все хорошо. Все будет хорошо. Слезы это всего лишь чувства и эмоции, которые нельзя выразить словами. Но они и не для всех, не так ли? Давай поможем друг другу, как ты и говорил. Джу Вон смог лишь кивнуть, все таки найдя силы, чтобы трясущимися руками обнять Дон Сика. Сидя на холодном асфальте почти что у дверей магазина, он пытался отдышаться, чтобы попросить о чем то настолько банальном, насколько и неловком. Сердце больше не билось в отчаянии, оно трепетало в груди в надежде и неверии, да так быстро и поверхностно, что, казалось, еще немного и остановится. И Джу Вон решил попросить раньше, чем струсит и будет жалеть. - Можешь сказать это еще раз? - он сам понял, как неразборчиво это прозвучало, и с замиранием сердца готовился к тому, что придётся повторить. - М? Что? - Джу Вон почувствовал, как Дон Сик слегка повернул голову в его сторону, дохнув ему почти что прямо в ухо, спровоцировав мурашки по телу. - Скажи... Еще раз, почему не злишься. Пожалуйста... -он снова уткнулся лицом мужчине в плечо, стыдясь самого себя и того, как жалко звучит. Но так сильно хотелось услышать это еще раз, хотя бы раз. Пожалуйста. Дон Сик, пожалуйста, не отказывай мне в этом. Прошу. Дон Сик пошевелился, и Джу Вон уже зажмурился, готовый, что его отстранят, но лишь почувствовав, как его крепче прижали к себе, положив одну руку на затылок. - Я люблю тебя, Джу Вон. Вот и все, это конец. Конец его холодной, сдержанной личности, того Джу Вона, считавшего чувства и эмоции слабостью, конец его колкости и дерзости от страха и непонимания, что с собой делать и куда себя деть. Сейчас есть только нынешний Джу Вон, вновь плачущий на руках человека, разбившего его защитные стены тремя словами. Такими банальными и слащавыми. - Правда? - губы дрожали и не давали внятно говорить. - Конечно, дурень. Конечно, я люблю тебя. Если бы не ты, появившийся в моей жизни, я бы сгнил в подвале собственного дома. Как тут не любить. - Дон Сик только и мог, что похлопывать по лопаткам тело в его руках, лишь бы оно перестало так нещадно дрожать, как осиновый лист на ветру. Его до глубины души тронула реакция молодого человека на такие простые три слова. Он сам не выглядел растерянным только разве что в сравнении с Джу Воном, потому что тот был разбит вдребезги, начиная с его коленопреклонных извинений, заканчивая тем, что они имели сейчас. Поэтому он дал ему прижаться лицом к шее, прямо под челюстью, заливая слезами ворот его куртки, продолжая держать руку на затылке, чувствуя, как в ответ его сжимают сильнее. - Спасибо. Спасибо, что сказал это. - А ты что ли не знал? - он прижался губами к его виску, едва сдерживая ухмылку, но чувствуя, как губы дрожат. - Я не... Мне никогда этого не говорили. Не знаю, любили ли меня вообще когда то. Ты - первый. - Это слишком большая честь. Смотри, как бы я не зазнался. - мужчина на секунду почувствовал, как в груди кольнуло. - У меня больше нет никакой цели в жизни. Джу Вон еще пару раз всхлипнул и сумел выдавить из себя ответ. Он тоже хотел, чтобы Дон Сик знал, что он его любит. Но удалось лишь прошептать ему в шею, надеясь, что его услышат. - Я тоже тебя люблю. Чтобы ты точно знал. - голос был абсолютно серьёзен. - Хорошо. Я запомню. Улыбка в голосе любимого человека и новое знание помогли ему успокоиться.