Влюбиться в моего дракона

Шарль открыл глаза и сразу сощурился от окружающего его света, больно бьющего в голову. Вокруг пространство, бескрайнее, ярко чисто белое, не имеющее ничего, кроме него и женщины в белом развивающимся на непонятно откуда взявшемся ветру платье. Это точно был сон, Шарль понял сразу. Ведь сейчас перед ним стояла его мама. Шарль не видел ее с четырех лет. Но даже спустя годы он точно ее узнал. Она как будто совсем не изменилась. Светлые слегка кудрявые волосы, добрые глаза, смотрящие на него с любовью, и улыбка, такая теплая и родная. С каждым годом Шарлю казалось, что он все больше и больше забывает ее черты и голос, а в последнее время ее четкий образ ускользал даже во снах. После того, как Шарля забрал отец к себе, причины такого поступка он не знал до сих пор, у него не осталось ни единой ее фотографии. Ему пришлось строить образ собственной матери, основываясь на детских воспоминаниях, и нести его через года. Монегаск подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть и убедиться, это точно она, совсем не изменилась, как в день, когда его увозили, а он вцепился в ее ноги и плакал, сквозь слезы всматриваясь в ее лицо и моля остаться. Сейчас изменилось только одно, он смотрел на нее сверху вниз, он давно ее перерос. – Мой дорогой сын, – она заговорила на французском, ее голос, такой родной, отдался щемящим чувством в груди. Она подняла руку и коснулась щеки Шарля, аккуратно стирая большим пальцем скатившеюся по ней слезу. Шарль и не заметил, как заплакал. – Ты наконец-то обрел себя. Стал тем, кем и суждено было. Шарль прикрыл глаза, отдаваясь чувству тепла, исходящего от руки. Паскаль сделала шаг ближе, останавливаясь в нескольких сантиметрах. – Мне жаль, что я не могу быть рядом в этот момент, – продолжила она, положив вторую руку на другую его щеку. – И мне жаль, что пришлось оставить тебя, у меня не было выбора, – ее голос стал тише. – Но я всегда была здесь, – она положила свою руку ему на грудь, туда, где бешено бьется сердце, – и всегда буду. Именно поэтому ты справишься со всем, что тебе предстоит теперь. Она наклонила голову Шарля, чтобы поцеловать его в лоб. Шарль так и не смог открыть глаза, не смог остановить слезы. Он просто стоял, чувствовал материнское тепло рядом, впитывал его, запоминал. *** Шарль открыл глаза, свет вокруг не был таким ярким, но глаза все равно резало из-за слез, которые стекали, оставляя мокрые дорожки на висках. Он лежал на спине в чьей-то кровати. Комната перед ним была незнакомой. Он резко сел и сразу пожалел об этом. Головная боль усилилась, и в глазах потемнело. Он не знал, сколько время, не знал, сколько проспал. За окно уже было светло, значит, как минимум, прошла ночь. Тело ломило, и каждое движение отдавалось болью. Он частично помнил, что произошло вечером. Как его сводный брат Лэнс наставил пистолет на Макса, как два мускулистых высоких мужчины схватили его под руки, как он сам кричал просьбы остановить происходящее так, что болело горло от спазмов, как слезы текли по щекам. А дальше совсем обрывки. Звук улицы и голос Лэнса стих, в ушах стоял только стук собственного сердца и шум кипящей крови. Белая пелена слез перед глазами сменилась красным цветом, размывая мир еще больше. Он перестал чувствовать прикосновения к себе, только боль по всему телу, как будто каждая косточка ломалась и срасталась заново. Все эмоции сконцентрировались в одной точке, вырываясь в дальнейшем наружу с животным криком. Последнее что он помнит – три изуродованных тела и Макс в своем полуобличье, смотрящий на него из-за крыла своим голубым успокаивающим взглядом. Шарль, кряхтя, сполз с кровати и вышел из комнаты в поисках хоть кого-нибудь. – Хей, – раздался непозволительно громкий голос Ландо, отдающийся болью в голове. Заметив, что Шарль поморщился, тот продолжил чуть тише, – ты проснулся. Добро пожаловать в семью! Она у нас маленькая и немного деструктивная, но тебе понравится. Шарль пока не знал, как на это реагировать, поэтому просто стоял, осматривал комнату и людей находящийся в ней. Ландо привычно радостно улыбался с ножом в руке, до этого, видимо, занимавшийся готовкой. Кими сидел рядом с британцем за столом и изучающе смотрел на монегаска. Дэниэль сначала закатил глаза на слова Ландо, а затем встал с дивана и пошел в сторону Шарля. Больше в комнате никого не было. – Как ты? – спросил австралиец более спокойным тоном, положив руку на плечо Леклеру. – Макс рассказал нам, что произошло. Ты в порядке? Шарль не знал ответ на этот вопрос. Как он? Его жизни только что перевернулась с ног на голову дважды за вечер. Его брат и, по-видимому, отец и все остальным предки с его стороны оказались убийцами и преследователя тех, кем он, оказывается, тоже является. Кстати об этом, Шарль – дракон, самый что ни на есть настоящий дракон, с крыльями и чешуей, дракон, что до недавнего времени, считался для Шарля выдумкой. Оказывается, его мама была драконом, и это скорее всего причина, почему она оставила его, почему отец забрал его к себе, но так по-настоящему не принял его, не посвятил в “семейное” дело. Так что, Шарль точно не в порядке. Все его тело болит, мысли путаются, а единственного человека, кого он хочет видеть, сейчас нет рядом. – Где Макс, – прохрипел Шарль, вырываясь из собственных мыслей. Видимо те крики сорвали ему горло. – Он с Льюисом… эм… решают вопросы с… кхм… телами. Шарля передернуло от последнего слова. Сознание сразу же подкинуло картинки вчерашнего переулка. Дэниэль заметил эту реакцию и среагировал, обнимая одной рукой за плечи и подбирая слова: – Слушай, тут нет твоей вины, – начал он тихим, но уверенным голосом, – я понимаю, он вроде как твой брат, и возможно ты чувствуешь семейные узы, но… – Дэни приобнял его крепче, – во-первых, это твое первое превращение. Оно не контролируемое. Оно мощное, особенно во взрослом возрасте. К тому же, оно было на сильных эмоциях, что может только усугубить выплеск энергии. Во-вторых, прости, но твой брат был полным говнюком и монстром, разрушившим наши жизни. Он преследовал нас последние годы, убил отца Макса, и разлучил его с матерью, которая вынуждено бежала в другую страну, чтобы спрятать его младшую сестру Вики, а мы были своего рода приманкой, отвлекая от них и сбегая в другом направлении. Он убил родителей Кими у него на глазах, и теперь он с нами, потому что Льюис буквально выкрал его во время торгов, проводимых среди семей охотников. Ведь юные драконы еще неопытны, мало сопротивляются и хорошо подходят для посвящения в охотники. И это только касаясь нас, но, сколько жизней других драконов он разрушил, не сосчитать. Шарль с каждым словом впадал во все больший шок, слезы снова наполнили его глаза. Он не мог вымолвить ни слова, не мог поверить, что такие ужасы творила его семья. Они с Лэнсом никогда не были близки, но даже так Шарль и представить не мог, что тот на такое способен. Что его семья связана с этим. С убийствами, с продажей драконов, с такой немыслимой жестокостью. *** – Кажется, я должен извиниться, – прокашлявшись, начал Льюис. Они с Максом сейчас были в лесу и уже почти закончили закапывать тел. Ночь способствовала их быстрому в облике драконов перемещению обгоревших тел в глубину леса, подальше от любопытных людей и свидетелей их машины. – Ты был прав насчет Шарля, – продолжил британец, топчась на месте, утрамбовывая свежеперекопанную землю. – Прости, что не поверил и срывался на тебя. – Спасибо, – Макс, криво улыбнулся. Если честно, он не ожидал услышать подобное. – Но ты все равно в чем-то был прав, как оказалось, опасность действительно была. – Да, – усмехнулся Льюис, – никогда бы не подумал, что кто-то может оказаться на двух сторонах одновременно. – Главное, что в конечном итоге, он на нашей. Заканчивали и летели к машине они в тишине, уже начало светать, и стоили бы поторопиться с возвращением. Уже в салоне, будучи в этот раз на пассажирском сидении и устало развалившись, Макс подал голос, следя за дорогой и проезжающими мимо автомобилями: – Не думаю, что на этом все закончится, – получив вопросительный взгляд от водителя, нидерландец продолжил, – я имею в виду, вряд ли они приехал сюда, никому не сообщив. Скоро их хватятся, особенно Лэнса, в город прибудет больше охотников, рыскающих повсюду в поисках малейшего намека на дракона. Нам стоит задуматься о переезде. Льюис тяжело вздохнул. У него самого были такие же мысли, но услышать это еще от кого-то, только усиливает его переживания. – Да, ты прав, – начал он, не поворачивая головы от дороги, – я свяжусь с парой ребят, узнаю обстановку, активность охотников, их численность. Если действительно будет опасно, мы уедем. А пока, сидим тихо и нигде не мелькаем в виде дракона. – Хорошо, – усмехнулся Макс, язвительно добавляя, – на этот раз я тебя послушаю. *** Оказалось, Шарль не проспал много времени. Было раннее утро, именно поэтому Ландо с Кими занимались завтраком, когда монегаск вышел из комнаты. А сейчас, когда Шарль принял душ и немного привел себя в порядок, они вчетвером сидели за большим деревянным столом в кухне-гостиной, ели тосты с авокадо и разговаривали на отвлеченные темы. Квартира, в которой они сейчас были, принадлежала Дэни. Во время завтрака Шарль успел рассмотреть некоторые необычные детали в ее интерьере, но больше его внимание привлекли фотографии на стенах. На них были вся их компания вместе, отдельные фото Дэни с совсем еще юным Максом, фото с неизвестными для Леклера людьми разных возрастов. Ни у Льюиса, ни у Макса дома Шарль не видел ни одного фото, а здесь не меньше десяти. Чуть позже, Шарль планировал, подойти и получше рассмотреть каждое из них, чтобы немного отвлечься от происходящего. Когда завтрак закончился, и они все вчетвером продолжили сидеть за столом, потягивая остывший кофе, послышалось открывание двери. В квартиру, стараясь не шуметь, зашли Льюис и Макс. – О, наконец-то, – Дэниэль сразу поднялся и пошел их встречать, – как все прошло? – Все прошло тихо, – начал спокойно Льюис, а Макс лишь молча прошел мимо, – кажется, свидетелей не было. Но все равно надо быть осторожными и следить за ситуацией. Ферстаппен быстро преодолел расстояние от прихожей через гостиную до стола. Шарль не успел и слова произнести, как его подняли с места и притянули в объятия, такие крепкие и такие нужные. – Как я рад тебя видеть, – прошептал Макс ему в самое ухо, не отпуская монегаска ни на миллиметр, запустив руку в его волосы, и вдыхая знакомый сладкий запах, теперь ничем не перекрываемый. Пока они были в лесу, Макс ни на секунду не переставал думать о Шарле, о его состояние, о его превращении, о виде его образа дракона. Он был такой же, как и Макс. До этого Ферстаппен не встречал дракона своего вида, кроме своего отца и Вики. Конечно он понимал, что они не единственные представители своего вида, но из десятков драконов, которых он знал или хотя бы видел лично, не было ни одного хотя бы близко похожего по характеристикам. Но Шарль, он был не просто схож по некоторым параметрам, он был идентичен. И этот факт немного сводил с ума Макса. – Как ты себя чувствуешь? – на этот раз Макс все-таки отодвинулся, не разрывая объятий, чтобы рассмотреть внешний вид Шарля. Тот выглядел немного уставшим и сонным, с опухшими от слез глазами. Этот вид говорил сам за себя. – Не отвечай, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но все будет в порядке, – он наклонился и прижался губами к виску монегаска, – мы будем в порядке. Шарль ждал этих объятий все утро, хотел услышать успокаивающий голос своего парня больше все на данный момент. И когда наконец получил, он отдался им полностью. Он прижался к знакомому телу, впитывал его тепло, утопал в ощущение руки, окружающих его. Он прикрыл глаза, и мир сузился до прикосновений Макса, до его запаха, которого раньше не было, но который казался таким знакомым. Свежий лесной аромат с нотками каких-то ягод. Он проникал через нос Шарля и распространялся по всему его телу, даря спокойствие и чувство чего-то родного. Казалось, они могли простоять так, прижавшись друг к другу, часами. – Фу, вы такие милый, аж тошно, – подал голос Ландо с напускным недовольством, вызывая тихий смех рядом сидящего Кими. – Не завидуй, – усмехнулся Дэниэль, – когда-нибудь и ты найдешь себе кого-то, кто будет способен терпеть тебя, – он похлопал британца по плечу, вызывая еще порцию тихого смеха у Кими. *** Прошло уже две недели. По информации от людей Льюиса в городе было тихо, охотники были, но в привычном количестве. Мысли про переезд никуда не делись, пару раз они все вшестером обсуждали подходящие варианты мест, куда они могли бы податься в случае необходимости. За это время Шарль почти полностью осознал произошедшее, смирился, что по факту стал причиной гибели своего брата, пусть даже он и был мягко говоря не очень хорошим человеком, принял, что он дракон, но так и не научился с этим управляться. Все его попытки управлять своей второй сущностью проваливались. Он либо совсем не мог проявить ни одной черты дракона, либо проявляя сразу несколько, но неконтролируемо и кратковременно. Полностью превращаться он не пытался, потому что боялся что-либо разрушить и опять причинить кому-то вред. Если он не может справиться с глазами, как он будет управляться с полным обличьем? Конечно, все ему предлагали помощи. Еще в первый день Льюис, как самый старший из всех и имеющий опыт обучения с Кими, сказал, что готов показать пару уроков контроля и навыков. Но Шарль хотел сам с этим все разобраться. Поэтому он каждую ночь, когда Макс уже заснул, аккуратно выскользал из его объятий, направлялся в ванную и, вставая перед зеркалом, пытался, пытался, пытался. – Черт, да как ты это делаешь? – задавался он вопросом, глядя на себя в отражении. – Ну же, – обращался он то ли к своим глазам, умоляя загореться, то ли к своему отражению, прося показать ему то, что он хочет увидеть. Он упорно пялился в свои глаза напротив, вцепившись в края раковины до побеления костяшек пальцем. – Милый, ты почему не спишь? – раздался знакомый голос с сонной хрипотцой за спиной. Шарль за всеми попытками зажечь глаза не заметил, как дверь в ванную открылась, и Макс уже стоял рядом. Ферстаппен подошел вплотную, прижавшись голым торсом к такой же голой спине монегаска, аккуратно обнял обеими руками, проходясь кончиками пальцев вдоль резинки шорт, и положил подбородок тому на плечо, глядя через зеркало в глаза Леклеру. – Прости, свет тебя разбудил? – начал тот, отводя взгляд, – я просто… – Опять пытаешься контролировать своего дракона, – закончил за него нидерландец. – Я знаю, что ты делаешь это каждую ночь. Я чутко сплю, а ты довольно громко бубнишь, ругаясь на себя. Шарль тяжело вздохнул, устала опустив голову. Макс обнял его сильнее и оставил сначала один короткий поцелуй на плече монегаска, а затем еще один уже на шее. – Ты же знаешь, что можешь попросить помочь, – Макс говорил, не поднимая головы и касаясь губами нежной кожи. – Я не могу каждую ночь слушать, как ты коришь себя, и ничего с этим не делать, – на эти слова Шарль поднял голову и снова посмотрел в зеркало, где его взгляд тут же был перехвачен. – Давай попробуем вместе. Я объясню, как, и у тебя все получится. Пара секунд на подумать и принять решения, что ему действительно нужна помощь. И Шарль коротко кивает, соглашаясь. Макс сделал шаг в сторону, так чтобы его лучше было видно в отражении, но все равно касаясь спины монегаска. – Тебе нужно сконцентрироваться, но не на мысли о глазах, а на своих чувствах, – он поднял одну руку и положил ее на грудь монегаску. – Будь то тревога или наоборот спокойствие, радость, симпатия, злость. Не важно. Улови их, определи и перенаправь, выпусти в виде свечения. Это не так сложно. Шарль прикрыл глаза и, следуя инструкции, заглянул в себя в поисках того, за что можно ухватиться. Совсем не хотелось использовать негативные эмоции, поэтому он выбрал те, что возникают при виде этого светловолосого голубоглазого паренька, что сейчас стоит рядом в его, Леклера, шортах и терпеливо ждет. Он медленно открыл веки, глазами сразу находя глаза Макса. Он понял, что получилось, когда все вокруг было в красном оттенке. Секунда тишины, неразрывный зрительный контакт и довольная, немного глупая улыбка, появившаяся на лице Ферстаппена. – И я тебя люблю, – прошептал нидерландец, как только ощутил на себе влияние свечения красных глаз, и дополнил слова своим свечением с переливами голубого. Шарля сразу же обдало волной ярких чувств, благоговения, доверия, желания. Все их эмоции смешивались в пространстве вокруг, дополняли друг друга, усиливали. Леклер и представить не мог, что может ощутить нечто подобное. Честно говоря, и Макс никогда раньше этого не испытывал. Все это и для него было в новинку. Будучи зажатым между горячем телом и холодной раковиной, Шарль развернулся, чтобы быть лицо к лицу в Максу. Не теряя ни секунды, они оба подались вперед, встречаясь посередине пути губами в поцелуе. В поцелуе, который дополнял обмен чувствами, который говорил больше, чем они могли выразить словами. Макс вцепился в талию монегаска, плотнее прижимаясь и вдавливая того поясницей в керамический край. Шарль уже привычно запустил пальцы в светлые волосы, перебирая их и оттягивая. Поцелуй углубился, языки сплелись между собой, громкое учащенное дыхание обоих, дополненное хлюпаньем и пойманными губами стонами, заполняло маленькое пространство ванной комнаты. Оторвавшись от сладкий измятых губ Леклера, Макс оставил пару смазанных поцелуев на щеке и нижней челюсти, спускаясь вниз к шее, где учащенной пульсировала артерия. Здесь поцелуи стали четкими, влажными, оставляли блестящий след на горячей коже. Шарль откинул голову назад, давая пространство для Макса, который начал аккуратно прикусывать нежную кожу, вызывая у монегаска мурашки, бегущие по спине. Макс резко оторвался, заставляя Шарля вздрогнуть и жалобно заскулить, прося продолжение. – Я думаю, всему остальному я научу тебя позже, – прохрипел он, учащенно дыша и улыбаясь, глядя на раскрасневшееся лицо напротив, – сейчас я предпочел бы заняться кое-чем другим. Договорив, он сразу прильнул к горячим губам монегаска, втягивая в новый нежный поцелуй. Сразу же Макс обхватил бедра Шарля, закидывая их к себе на талию, развернулся вместе с Леклером на руках, и, не разрывая поцелуй, вышел из ванной в спальню. *** Макс проснулся от приятной тяжести на своих бедрах. Солнечный свет пробивался через закрытые веки, которые совсем не хотелось открывать. Вес с бедер чуть перекатился вперед, и Макс почувствовал еще и давление на свою грудь. – Доброе утро, – раздался тихий бархатный голос. Макс все же открыл свои глаза, щурясь от яркости комнаты. Перед ним, а точнее на нем, сидел, наклонившись ближе к лицу нидерландца, Шарль в одних шортах и с черными рогами в каштановых завитых волосах. Прошло всего семь дней, а он уже спокойно контролировал свои драконьи черты. И теперь, когда они оставались дома одни, Леклер не упускал шанса их показывать, видя, какое влияние это оказывает на Макса. У того с лица не сходило восхищение и влюбленность. А одним вечером Шарль даже признался Максу, что ошибся, не попросив помощи раньше. Ферстаппен протянул руку к лицу Леклера, аккуратно погладил по щеке и притянул ближе, преодолевая сопротивление рук, которые все еще упирались в его грудь. – Доброе утро, – прохрипел он, нежно целуя податливые губы монегаска. Тот полностью улегся сверху, обвивая руками тело нидерландца. Не разрывая поцелуя, Макс сгреб Шарля в объятия и резко перевернул на спину, нависая над ним. Он продолжил активнее сминать чужие губы, прикусывая и добавляя язык. Параллельно он начал исследовать руками уже знакомое тело, оглаживая бедра и ягодицы, сжимая их, чем вызывая шумные выдохи Шарля. – Сколько время? – спросил Макс, когда коротко оторвался от мягких губ, только чтобы прильнуть к нежной коже шеи, оставляя на ней влажные поцелуи. – Почти одиннадцать, – сбивчиво дыша, ответил Леклер. – Черт, – теперь Макс оторвался на более дальнее расстояние, чтобы взглянуть на раскрасневшееся и довольное лицо под собой, – мы можем опоздать. Почему не сказал раньше, что я проспал? – Ты так мило спал, и к тому же тогда бы я не получил такой поцелуй, – хитро улыбнулся Шарль, совсем не чувствуя стыда за содеянное. Макс коротко улыбнулся в ответ и снова вернулся к губам монегаска, но ненадолго, им действительно нужно вставать. Они договорились с друзьями поехать в лес, куда Макс возил Шарля на свидание, чтобы юные драконы могли потренировать свои умения превращения, и, если получится, полета. За ленивым выползание из кровати последовали быстрый завтрак и сборы. И вот они уже сидят в машине Макса у дома Льюиса, ожидая, когда к ним загрузится Дэни, а Льюис, Кими и Ландо в машину старшего британца. Дорога предстояла долгая. Шарль уже привычно занял место на пассажирском сидении и управлял музыкой, которую часто перебивал Дэни своими разговорами ни о чем и громким смехом. Когда на трассе становилось мало машин, Макс позволял себе вдавить педаль в пол и разогнаться до больших скоростей, предварительно помаячив перед автомобилем Льюиса, вызывая того посоревноваться. Правда каждый раз получал со стороны Шарля недовольное цоканье. А вот Дэниэль наоборот подбадривал его, выкрикивая слова поддержки, и иногда показывал неприличные жесты в сторону авто друзей, когда машина Макса проносилась мимо. Они оставили машины у кромки леса, как в прошлый раз, проделали долгий путь через чащу к той самой поляне, полной цветов. И сейчас, будучи совершенно один в радиусе нескольких километров, они позволили себе вольность, а именно – не скрывать своих драконов. – Так, получается вы с Максом одного вида? – все еще немного удивленно спросил Дэниэль у Шарля, а затем повернулся к нидерландцу, чтобы добавить, – твоя мама была бы очень рада за тебя. Макс не любил затрагивать тему матери и сестры, их разлуки, длящейся уже несколько лет, и опасности, которую он может привнести в их жизнь, если начнёт искать контакт с ними. Сейчас совсем не хотелось думать об этом. Сегодня был прекрасные день в прекрасной компании его парня и близких друзей, желания омрачать его тягостными мыслями не было. Шарль сидел на расстеленном пледе, одной рукой ел клубнику из контейнера, а второй перебирал светлые волосы лежащего на его коленях Макса, иногда проводя кончиками пальце по черным рогам, чувствуя их приятную шершавость. Ферстаппен нежился в лучах солнца и прикосновениях своего парня, периодически отгонял особо назойливых насекомых хвостом и жалобно мычал, выпрашивая ягодку и себе. Рядом сидел Дэниэль, в волосах которого, непривычно для Шарля, виднелось несколько маленьких сглаженных темно-синих рожек от самого лба и до затылка, он рассказывал истории из прошлого, касающиеся его детства, юности Макса и веселые моменты нынешней компании. У края пледа на привезенном пластиковом кресле с зонтиков сидел читающий книгу Льюис, он иногда дополнял рассказы Дэни и тихо смеялся в особо смешных местах. Его драконьи черты Шарль тоже позволил себе рассмотреть более пристально. Большие многоконечные выросты насыщенного зеленого цвета начинались от висков по бокам головы и тянулись назад, больше походили на рыбьи плавники, а короткий с заостренным концом хвост свисал с края сидения. Такие же, но чуть меньше были у Кими, играющего сейчас в бадминтон с Ландо. У британца были светлые тонкие заостренные рога, которые начинались от середины головы, обрамляли уши и уменьшались по мере спуска вниз. Эта поездка нужна была не только потренироваться в превращениях, но и просто отдохнуть, развеяться, забыть хоть на время об опасности, преследовавшей их в городе. – Ну же не бойся, – проговорил Макс чуть слышно. Они стояли чуть поодаль от остальных, где Льюис давал совет Кими по поводу полета, а Дэниэль и Ландо тактично оставили пару только вдвоем. – Ты уже умеешь контролировать глаза, рога, крылья и хвост, – он держал Шарля за руки и смотрел ему прямо в глаза. – Теперь просто объедини все это. Это намного легче, чем кажется. – А что, если… – начал Шарль, опуская голову, перед его глазами вновь встала картина того переулка. – Не переживай, – Макс подхватил двумя пальцами подбородком монегаска и поднял голову обратно, возвращая зрительный контакт. – Ни для кого из присутствующих здесь ты не опасен, – он наклонился и оставил короткий поцелуй на губах Леклера. Шарль отступил на пару шагов назад, глубоко дыша и собирая свои мысли в одно целое. Все просто: подумать, что хочешь сделать, сконцентрироваться на этой цели, позволить второй личности завладеть твоим телом и надеется, что не причинишь никому вреда. Никакой вспышке и волны энергии, только слабое красное свечение, и перед Максом сидит черный дракон, повторяющий его привычную позу. Крупная голова, по бокам выросты, которых не было у Макса, черные молнии-рода, за которыми острые шипы по всей спине, переходящие в хвост, состоящий из сегментов, между которыми даже при ярком солнце виднелось красное свечение, и обвивающий передние лапы, крылья, сначала раскрывшиеся на всю длину, теперь покоились в свернутом состояние на спине. Сбоку послышались радостные возгласы и слова поддержки, но ни Макс, ни Шарль не обратили на них никакого внимания. Ферстаппен подошел ближе и протянул руку, чтобы коснуться носа дракона. Давно он не ощущал знакомую шероховатую поверхность кожи. Ощущения чешуи, покалывающей кончики пальцев, сразу навеяли воспоминания о семье, последний раз он касался драконьей кожи, когда прощался с отцом перед самой его гибелью. Через секунду и синие свечение напротив дракона-Шарля сидел дракон-Макс, сверкая голубыми переливами глаза и получая ответные красные. Макс сделал короткий шаг вперед, прикрыл глаза и коснулся своим лбом чужого, копируя то, что делал Шарль, когда они были здесь первый раз, только на этот раз оба были драконами. Если бы кто-то сказал Максу пятилетней давности, что у него будет любимый парень, который еще и дракон того же вида, что и он сам, и они будут сидеть в полных драконьих обличиях, прижавшись друг к другу и обмениваясь всеми приятными чувствами, которые они только испытывали, он бы ответил, что этот кто-то сошел с ума и ему нужно перестать нести эту чушь. Но вот они здесь, сидят прижавшись лбами, не в силах оторваться друг от друга. Макс сделал полшага назад, чтобы вновь рассмотреть дракона перед собой. Он коротко кивнул головой снизу вверх: “Ну как?”. Шарль кивнул сверху вниз, прикрывая глаза: “Все хорошо”. На драконьей морде появился улыбка, совсем не похожая на оскал, а довольно милая, прежде чем он подался вперед, слабо прикусил драконью кожу в области шеи и сорвался с места, вынуждая Шарля бежать за ним. Это был его план – сделать пару кругов по поляне, давая возможность Шарлю освоиться в теле дракона, не задумываясь о своих движения, а просто чувствовать. Оглядываясь назад на бегущего следом Шарля, Макс заметил в глазах того исключительно детскую радость от происходящего и отсутствие волнения. После короткой разминки, не останавливаясь, Макс расправил крылья и подлетел на высоту верхушек деревьев. Шарль, не задумываясь, последовал за ним, осознавая, что взлете, уже когда набрал высоту. Макс внутренне посмеялся с широко распахнутых глаз дракона напротив. Снизу снова раздались радостные возгласы и аплодисменты. После недолгой паузы, которую Макс дал Шарлю на то, чтобы привыкнуть к ощущениям самостоятельного полета, когда они просто парили на месте друг напротив друга, он двинулся с места, а Шарль последовал за ним. На небольшой скорости они бок о бок сделали несколько кругов над лесом, лапами почти касаясь верхушек деревьев. Затем Макс плавно начала увеличивать скорость и параллельно высоту, Шарль от него не отставал. Работать крыльями и хвостом одновременно было непривычно, но выходило неплохо. Ощущения полета, которые Шарль испытывал в прошлый раз и сейчас, различались. Сейчас совершенно не было страха, только легкость, которую он никогда раньше не испытывал. Потоки ветра не сбивали, а будто несли его, облака нежно касались влажностью, когда они их пересекали. Незаметно по спирали они поднялись на высоту, с которой их поляна казалась размером с двадцатицентовую монету. Макс остановился, паря на одном месте, Шарль последовал его примеру. Нидерландец склонил голову, обдумывая дальнейшие действия, хитро улыбнулся, сверкнул глазами, и резко подлетел к монегаску, хватая его лапами и окружая своими крыльями. Они оказались в своеобразном коконе, морда к морде, касаясь носами и глядя друг другу в глаза, и пикировали вниз на высокой скорости. Гул потока воздуха стоял в ушах Шарля, осознание приближающейся земли было в голове, но перекрывалось полным доверием к крепко обнимающему его дракону. В нескольких метрах над землей Макс распахнул свои крылья, возвращая их на высоту верхушек деревьев. К тому времени как Макс и Шарль все же отпустили друг друга и начали обращать внимание на происходящее вокруг, остальные драконы тоже были в воздухе в полном обличье. Льюис, крупный, зеленый, цвета еловой хвои, дракон с мощными лапами, коротким хвостом и средним размахом крыльев, сопровождал Кими, такого же по пропорциям, только чуть меньше по размеру и с оранжевыми пятнами в окрасе на спине. Дэниэль, дракон среднего размера, насыщенного темно-синего цвета, который в солнечных лучах переходил в фиолетовый, с большими крыльями с несколькими острыми костными вставками в полотне и длинным извивающимся хвостом, дурачился в воздухе с Ландо, чуть меньшего размера, песочной окраски с заостренными шипами темно-коричневого цвета на спине и тонкий черным хвостом, разделяющимся надвое посередине. Они кружились друг вокруг друга, меняли высоту и пускали слабые заряды огня и электричества, пытаясь попасть, но не причинить вред. Макс начал снижаться, чтобы вернуться на землю, когда заметил, что Шарль стал отставать от него, потому что явно устал. Он плавно спустился на землю, сразу же превращаясь обратно в человеческий облик. Шарль последовал его примеру, пытался замедлить полет, но, когда его лапы коснулись земли, скорость все еще была достаточной, чтобы его по инерции повело вперед, он закутался в свои лапах и кубарем покатился, сминая цветы под собой. Шарль уже в обличье человека перевернулся на спину, раскинув руки и ноги в стороны, счастливо улыбался, глядя в голубое небо с единичными облаками и драконами, относящимися где-то в высоте. – Ты в порядке? – Макс упал на колени рядом с ним и тоже широко улыбался, смеясь над не особо удачным гимнастическим представлением, устроенным Шарлем только что. – В полном, – выдохнул он, смотря в небо, как завороженные, все еще чувствуя потоки воздуха, что касались драконьей кожи, ту легкость, что ощущал летая. – Это было великолепно. Это было незабываемо. Это было так… так свободно. Макс ожидал подобную реакцию, у него самого до сих пор полет вызывал такие же чувства и желание снова и снова быть там, размахивать крыльями, летать на высоких скоростях, чтобы сердце колотилось от восторга и адреналина. Шарль приподнялся на локтях и наконец посмотрел на Макса: – Спасибо за это, – он коротко обвел глазами небо. – Я рад, что дракон на соседней крыше оказался реальным, и что им оказался именно ты. Макс улыбнулся одним уголком, не переставая рассматривать счастливое лицо монегаска. У него в волосах помимо листьев и травы запутался небольшой нежно-розовый цветок, название которого нидерландец не знал, с восемью лепестками и тонким стеблем. Макс запустил руку в каштановые кудри, подцепил пальцами цветок и аккуратно поместил его за ухо Шарлю. Убирая руку к себе на колена, он не переставал любоваться представившейся ему картиной. – Ты опять пялишься, – хихикнул Леклер, не разрывая зрительный контакт. – И? – Макс наклонился ближе, – я что, не могу смотреть на своего очень красивого и милого парня, – он приподнял бровь, пытаясь говорить серьезно, но все равно улыбаясь, и приблизился совсем вплотную к лицу Шарля. – Ладно, – наиграно раздраженно выдохнул Леклер и закатил глаза. – Люблю тебя, – прошептал, опаляя дыханием губы напротив. – И я тебя люблю, – отозвался Ферстаппен, преодолевая оставшиеся миллиметры. Поцелуй не переходящий границы, но чувственный, с привычным напором с обеих сторон. Макс провел пальцами по скуле Шарля и запустил их в волосы, придерживая запрокинутую назад голову монегаска. Леклер же ближайшей к нидерландцу рукой обхватил его за торс и, вызывая у Ферстаппена удивленное аханье, резко перекинул через себя, уложив его рядом с собой, а сам снова упал в траву, устремляя свой взгляд вверх. Макс принял такое предложение, положил голову на плечо парня, который сразу запустил свои пальцы в светлые волосы, перебирая их, раскинул руки в стороны и посмотрел в небо на медленно проплывающие облака и быстро мелькающих драконов-друзей.