2061. Создатели.

18 сентября 2061 года Санкт-Петербург Время 19:15 (время Московское) Моё имя Лис Манфред Я ожидала, что мы не полетим обычным рейсом, но не думала, что это будет дипломатический борт. Оказавшись в салоне, я оценила солидную, но рабочую обстановку – никакой помпезности, золота и всяких побрякушек – приглушённый свет, удобные кресла-трансформеры, встроенные в перегородки экраны, стол из матового композита, который не бликует даже под прямым светом, пол с мягким упругим покрытием. Тёмный графит, слоновая кость, полированное дерево тёплого оттенка. Дорого, но без пафоса — рабочая лошадь для официальных визитов, а не парадная карета. Нас встречали двое бортпроводников – молодые мужчина и женщина, вышколенные, привыкшие к капризам высоких гостей – идеальные причёски, безупречная форма, симпатичные лица с правильными чертами, которые невозможно запомнить. Проводники вежливо поздоровались с Зауром, и на мгновение замерли при нашем появлении, как будто их выверенный протокол дал сбой. Похоже сопровождение андроидов не входило в круг их повседневных обязанностей. Маркус, выглядевший сосредоточенным и отстранённым, произнёс по-русски короткое «здравствуйте» и прошёл к креслу у окна. Я последовала его примеру и, на секунду заколебавшись, села рядом с ним. Самолёт почти сразу вырулил на взлётную полосу и начал движение. Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, пытаясь заставить себя прочитать и обработать информацию, которой обильно снабдил нас Заур. Когда я вернулась в реальность, за иллюминатором была уже ровная гладь облаков, а в проходе стояли наши бортпроводники. Парень сделал шаг вперёд, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Девушка посмотрела на него, потом на нас, потом на поднос с водой и стаканами, который она держала в руках. Я представила, как она лихорадочно перебирает в голове варианты. Предложить воду? Не предложить? А если предложить – они же не пьют? А если не предложить – это же невежливо? — Зиночка, господа андроиды ничего не пьют, а мне сделай, пожалуйста, кофе, — с улыбкой произнёс Заур, спасая ситуацию. Девушка выдохнула, коротко кивнула, поставила поднос на столик у перегородки и отступила к техническому отсеку с таким видом, будто только что преодолела полосу препятствий. Через секунду за перегородкой зашумела кофемашина. Парень, кажется, решил, что лучшая тактика – это полное отсутствие тактики: он замер у входа, глядя в одну точку на стене, как часовой. Я перевела взгляд на Маркуса. Он ничего не заметил. Сидя у окна, он, казалось, разглядывал облака, но я поняла, что он, скорее всего, готовится к переговорам, работая с файлами внутри своей системы. Заур перехватил мой взгляд и едва заметно улыбнулся. На аэродроме, когда нам пришлось немного подождать, пока готовили самолёт, я поначалу чувствовала себя неуверенно в присутствии строгого и очень солидного Заура Алхазова. Он казался мне отстранённым и каким-то недосягаемым, словно я была первоклашкой, а он директором школы. Моё мнение изменилось, когда я получила возможность понаблюдать со стороны, как общается с ним Маркус. В разговоре с моим мужем Заур вдруг сам стал выглядеть, как мальчишка – он смеялся, жестикулировал, что-то с жаром рассказывал и тут же о чём-то яростно спорил. И Маркус… я давно не видела его таким – он как будто бы ожил, с улыбкой включался в разговор, вторил и перебивал, напомнив мне того Маркуса, который умел шутить и искренне улыбаться, и в чьих глазах не таилась ещё постоянная скрытая боль. Это был разговор боевых товарищей, которые вместе прошли через ад, прикрывали друг другу спину, выжили и вспоминают об этом с иронией, чтобы сохранить рассудок. Я не стала подходить к ним, держась на расстоянии. Я не слышала слов, но это было и не нужно – эта беседа была только для них двоих. — Лис, хочу тебя попросить…, — обратился ко мне Заур, сидящий через проход от меня. — Видишь ли, меня разбирает любопытство. Твой супруг вскользь упомянул про ваши новые возможности. Вы действительно теперь можете менять внешность? — Можем, — кивнула я, вспомнив, как сегодня ночью ко мне домой примчался дрон, который доставил мне посылку. Я сидела у камина, наслаждаясь тишиной, когда одновременно, нарушая моё уединение, раздался истошный, как мне показалось от неожиданности, сигнал за воротами и тут же вызов от Линга по закрытому каналу внутренней связи. — «Получила»? — без приветствий и предисловий спросил Линг. — «Что»? — в тон ему односложно спросила я в ответ. — «Костюм», — Линг сегодня был крайне лаконичен. В этот момент в комнату вошёл мой домашний андроид Сергей. На вытянутых руках он бережно нёс небольшой пакет. — Посылка на ваше имя, Лис, — произнёс он. — Положи, — кивнула я на стол. Сергей водрузил пакет на стол, обращаясь с ним, как с хрустальной вазой или с бомбой – аккуратно и без лишних движений. — «Ну что там? Получила»? — с несвойственным для него нетерпением выпалил Линг. — «Да… что-то принесли…», — без энтузиазма ответила я. — «Так, Лис, твоя задача освоить эту штуку. Инструкции я тебе кинул. Сделай пять-шесть вариантов и сохрани их для быстрого доступа. Короче… сама разберёшься. Только обязательно, слышишь…. Это не игрушка. Маркус хочет как-то использовать это во время переговоров. Всё, давай…. Конец связи». Линг отключился, оставив меня со странным ощущением, что мне что-то недоговаривают. И почему это, интересно, Маркус сам мне ничего не сказал? Ладно… здоровенный файл с инструкцией я получила. Ничего не оставалось, как дать команду системе обработать новую информацию. Когда я взяла в руки пакет, он оказался неожиданно лёгким. Боясь повредить содержимое, я не стала использовать ножницы и разорвала упаковку руками. Ткань, к которой я прикоснулась, оказалась гладкой, но не скользкой и на удивление плотной на ощупь. Казалось, что она слегка пульсирует, как живая. Я развернула костюм. Он выглядел бесформенным и лишённым цвета – как будто смотришь на него и не можешь сказать какой он. Процесс надевания костюма был похож на погружение. Ткань обтекала меня, как жидкость, становясь даже не второй кожей, а чем-то совершенно неощутимым. Неприятным оказался только момент подключения – когда порт костюма соединился с моим разъёмом на затылке, я получила сигнал системы, который можно было интерпретировать, как давление, слабое, но заметное. Ощущение быстро прошло, и я подумала, что это было похоже на слегка неудобную примерку новых туфель. Подойдя к зеркалу, я увидела не себя, а бесформенное нечто. Лицо было узнаваемо, но черты стали как будто расплывчатыми. Ну что же – решила я – теперь я чистый лист…. Для начала я решила создать что-то вроде базового типового образа самой себя. Это оказалось на удивление легко – через секунду моё изображение в зеркале чуть дрогнуло и мгновенно изменилось. Я стала собой. Моё лицо снова стало чётким, а вместо тела, вид и форму которого можно было описать словом «никакое», появилась моя нормальная фигура, затянутая в чёрную униформу андроидов – всё в точности в соответствии с задачей, которую я поставила мысленно. Нужна была ещё одна деталь – Линг передал просьбу Алхазова «накинуть что-то на голову», чтобы выказать уважение традициям принимающей стороны. Легко сказать – накинуть. А что? Я добавила к образу классический хиджаб. Нет… это не пойдёт, выглядит, как карнавальный костюм. Тогда я сформировала платок, обычный, чёрный, в цвет униформы, повязанный узлом на затылке без всяких изысков. Но и этот вариант мне не понравился – не то, совсем не то. Перебирая варианты, я увидела на себе и монашеские платки, как наши, так и европейские, и какие-то накидки и вуали. Но мне ничего не показалось уместным. Хотя стоп…. Я вернула промелькнувший вариант – чёрная балаклава, не закрывающая лицо и поверх неё лёгкий платок, свободно спадающий на плечи с закинутыми за спину концами. Если бы это была реальная ткань, она бы постоянно соскальзывала и слетала от малейшего дуновения ветра. А вот эта иллюзия, хотя и выглядела очень естественно, никуда не делась, даже когда я резко повернулась и подпрыгнула. Обратит ли кто-то внимание на то, что мой головной убор ведёт себя вопреки физике реального мира? «Нет, никто не заметит, — решила я, — а кто заметит, подумает, что это какие-то женские хитрости, шпильки-заколки». Закончив свой базовый образ, я сохранила его, создав два варианта – с головным убором и без. Теперь я могла в любой момент без труда выглядеть так, как мне удобно. «Пять-шесть образов», — задумалась я. Не такая простая задача, как кажется…. Я смотрела на своё отражение – чёрная униформа, всё строго и лаконично. Я нравилась себе такой. Но мне нужно что-то совершенно иное, образы, способные удивить, продемонстрировать возможности…. Ну… удивлять, так удивлять…. Изображение в зеркале изменилось так, словно никогда и не было другим. На меня смотрела яркая брюнетка, загорелая, кареглазая, пышногрудая, в бесстыдно открытом алом платье. Я улыбнулась вопреки желанию и крутанулась вокруг себя. Юбка вихрем взвилась вокруг моих ног. «Не перебор? — спросила я себя. — Нет, в самый раз», — решила я, ещё раз сделав пируэт, из которого я вышла монахиней с бледным вытянутым лицом, тусклыми глазами и плотно сжатыми узкими губами. Моя монахиня окатила воображаемого собеседника взглядом инквизитора, обвинив его сразу во всех смертных грехах. Но этот взгляд уже принадлежал не ей – испещрённое мелкими морщинами широкое лицо, узкие, как щёлочки глаза, тёплая кухлянка из оленьего меха – не хватало только тонкой трубки и нарт. Мех превратился в розовое сари со светло-зелёной окантовкой. Красивые миндалевидные глаза, правильные черты, множество золотых украшений и небольшая красная точка между длинных чёрных бровей. И ничего этого уже нет – из зеркала на меня смотрит чопорная некрасивая худая особа с очень светлой кожей. Строгие линии делового костюма, волосы убраны в гладкую причёску. В глазах холодное презрение ко всему человечеству за пределами Британских островов. Я вернулась к себе и долго смотрела на своё лицо, видя в нём одновременно все образы, которые примерила. Если мы будем постоянно использовать эти костюмы, не забудем ли мы, какие мы на самом деле? — Покажешь? — лукаво прищурившись, спросил Заур, прервав мои воспоминания. — Конечно…, — пожала плечами я, превратившись в знойную бразилианку. — Ух! — не сдержав удивления заметно вздрогнул Заур. — Ох…, — отреагировал он на монашку, — ого…, — прокомментировал он старую эскимоску. Чёрт…, — прореагировал он на индийскую женщину. Да чтоб меня…, — заключил он, увидев англичанку. Ну вы даёте…, круто, Лис. Я впечатлён, — улыбнулся он, когда я вернула себе обычную внешность. — «Я тоже впечатлён», — прозвучал голос Маркуса у меня в голове. — «Ты же не смотрел», — усмехнулась я, бросив на него короткий взгляд. — «Жаркая красотка в красном платье была хороша…. Да и остальные… понравились», — Маркус, говоривший по внутренней связи, продолжая разглядывать облака в иллюминаторе, наконец повернулся в мою сторону. — Пойду спрошу Зиночку, что бы мне перекусить, — заявил Заур, поднимаясь со своего места и неторопливым, но быстрым шагом скрываясь за переборкой технической зоны. — Понял, что нам нужно поговорить, — сказала я вслух, проводив Алхазова взглядом. — А нам нужно? — спросил Маркус, слегка нахмурившись. — Думаю да…, — неуверенно произнесла я. — Нам предстоят сложные переговоры, а затем, возможно, непростая миссия. Нужно, чтобы мы понимали друг друга… как минимум…. — Лис… я рад, что ты рядом, — сказал Маркус, глядя мне в глаза. — Я тоже рада, что ты рядом, — эхом отозвалась я, не отводя взгляд. — Возможно, на сегодня этого достаточно? Маркус смотрел на меня внимательно и спокойно, и я почувствовала облегчение, сравнимое с прекращением ноющей боли. Это ощущение можно было охарактеризовать одним словом – отпустило…. — Иногда с тобой легко…, — несмело улыбнулась я. — Иногда…, — кивнул Маркус и улыбнулся в ответ. Он протянул руку и взял мою кисть, устанавливая очень лёгкий, почти невесомый поверхностный контакт. Он даже не погладил моё сознание, а лишь слегка прикоснулся к нему. Это прикосновение было таким нежным и таким тёплым, что мне захотелось большего и я раскрылась ему навстречу, сняв все ограничения. Но Маркус тут же разорвал связь, просто отпустив мою руку. — О… ребята… я вам помешал? Я могу пожевать на кухне, — заявил вошедший с подносом в руках Заур, показав себе за плечо большим пальцем. — Всё в порядке. Мы просто общались. Такой способ передачи информации. Ничего интимного…. Располагайся и ешь там, где тебе удобно, — подчёркнуто беззаботным тоном произнёс Маркус. — Ну да, ну да, как скажете, — пожал плечами Заур, деловито устраиваясь на своём месте, но как будто бы пряча улыбку. — Эх, жаль, что вы не едите, — добавил он, отправляя в рот солидный кусок мяса. — Надо будет Элайдже вашему подкинуть идею – пусть создаст для вас вкусовые рецепторы. Тактильные же создал, — невнятно произнёс он, жуя. — Не смей, Заур, если ты мне друг. Мы от его прежних гениальных идей ещё не отошли все, не подкидывай ему новых, — усмехнулся Маркус. — Ну… как скажешь, — пожал плечами Заур, продолжая с аппетитом есть. — Но ты, брат, даже не знаешь, что теряешь. Скажи Лис, — обратился он ко мне, — вот ты скучаешь по вкусу еды? — Пожалуй, нет…, — ответила я с небольшой задержкой, на секунду задумавшись, скучаю ли я, на самом деле о разных мелких проявлениях человечности. — Почему? — с удивлением спросил Заур, не донеся очередной кусок до рта. — Понимаешь, главный бонус моего нового тела – это отсутствие необходимости тратить треть жизни на сон. Но программа тактильных ощущений уже заставляет нас спать. А если к ней добавить ещё и вкусовые рецепторы… Боюсь, тогда мы все будем спать не треть жизни, а половину…. — Вы теперь спите? Маркус… почему ты мне не сказал? Весь протокол расписан с учётом того, что вам не нужны перерывы на сон и отдых, — Алхазов отставил пустую тарелку и, вытирая руки салфеткой, слегка растерянно посмотрел на Маркуса. — Даже не знаю, что теперь делать, — нахмурился он, — менять протокол…. Сейчас? Это… очень плохо. Принц этого не любит…. Ладно… не беда, сейчас решим. Заур резко встал и пошёл к двери технической зоны. — Стой, куда полетел, пуля…, — со смехом сказал Маркус. Я с удивлением перевела взгляд с остановившегося Заура на Маркуса и обратно – возглас Маркуса показался мне слишком панибратским. — Успокойся, ничего не нужно менять. Столько лет прошло, а твой позывной по-прежнему актуален, — Маркус явно веселился. — Но, Лис сказала…, — Заур не спешил возвращаться на место. — Она сказала, что мы теперь спим, но не сказала сколько и как часто. — И? — Два-три часа пару раз в месяц. Чем выше стресс, тем чаще и дольше. Если я, например, уеду на ранчо, завалюсь там на сеновал, отключу связь и буду смотреть в потолок, то мне, возможно, вовсе не придётся спать…. — Ах вот как…. Ну, ладно, — с облегчением сказал Заур, усаживаясь обратно в кресло. — Почему «пуля»? — не сдержав любопытства, спросила я. — Да эти обормоты во главе с твоим драгоценным супругом мне такую кличку придумали. А командир, недолго думая, назначил мне её позывным. — Крюков – голова, просто так ничего не делает, — лукаво усмехнулся Маркус. — Ты же быстрый был, как пуля и летел вперёд, сначала действуя, а потом думая… и то, если повезёт. — Молодой был, горячий, — смущённо улыбнулся Заур. — Вижу, что не постарел и не остыл…, — сказал Маркус, с теплотой глядя на своего боевого товарища. — Не остыл, так как живой пока, — отмахнулся Заур с притворным безразличием. — Кстати, ребята, мы подлетаем. Думаю, что через пару минут наша Зиночка попросит нас пристегнуться. Маркус, не смей её пугать – просто пристегни чёртов ремень. — Никого я не пугаю, — сказал Маркус. — Да-да, не пугаешь…. Видел бы ты себя иногда со стороны. Даже я тебя боюсь, — сказал Заур и было не понятно, шутит он или говорит всерьёз. — Уважаемые господа, мы начинаем снижение к аэропорту Аль-Маджар. Посадка ожидается через двадцать минут. Пожалуйста, займите свои места и пристегните ремни безопасности, — негромко произнесла зашедшая в салон Зиночка. Она пошла по проходу, проверяя, все ли пристегнулись. Мы с Маркусом синхронно защёлкнули карабины, и стюардесса прошла мимо с явным облегчением. Второй проводник проскользнул мимо нас, как тень, быстро и умело убирая посуду, проверяя крепления всех откидных элементов и при этом убедительно продолжая делать вид, что его здесь нет. У меня возникло желание посмотреть в иллюминатор, но я тут же ощутила необъяснимый страх. Малодушно сказав себе, что у окошка сидит Маркус и я не хочу его беспокоить, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Мы приближались к месту, где такие как мы запрещены на законодательном уровне и нам предстояли переговоры с тем, кто олицетворяет эти самые законы. Непредсказуемость будущего явила себя как никогда ярко. В этот момент Маркус, который безразлично смотрел перед собой, снова слегка прикоснулся к моей руке, так же невесомо погладив моё сознание. Он ничего не сказал и даже не посмотрел в мою сторону. Но этот его жест оказался важнее слов и пламенных взглядов. Несмотря на то, что контакт опять был мимолётным, мне стало значительно легче. Самолёт приземлился, Зиночка радостно сообщила нам о прибытии, очевидно считая секунды до того момента, когда странные пассажиры уберутся с её территории и она сможет выдохнуть. — Хм, нас встречает царский псарь? — мрачно бросил Маркус, глянув в иллюминатор. Я проследила за его взглядом. К самолёту подруливал трап, плывший в ночной туманной дымке, отражающей огни аэропорта, который только угадывался вдалеке. Только сейчас я сообразила, что легко отвыкла различать день и ночь, и что мы прибыли в 2 часа 15 минут по местному времени. Чуть в стороне стояли три матовых чёрных автомобиля. Возле них небольшая группа людей, одетых одинаково и как будто являющихся продолжением своих машин – строгие чёрные костюмы, чёрные рубашки со стоячими воротниками без галстуков. Их лица я видела плохо, но, если бы я не была уверена, что андроидов здесь быть не может, я бы могла поклясться, что это точно не люди, а какие-то неизвестные мне боевые модели, эффективные и опасные. — Что? А ну посмотри на меня…, — сказал Заур, схватив Маркуса за плечо. — Нет-нет, вот с этим вот выражением на лице я тебя из самолёта не выпущу. Какой псарь? Нас встречает Мухафиз Фарис ибн Рашид ас-Сайяди…. Я не мог надеяться на встречу такого уровня. Доверенное лицо шейха Халида, ближайший друг и начальник службы внутренней безопасности эмира Язида. Я дал тебе информацию, что Фарис разделяет страсть принца к охоте, содержит питомник борзых салюки и завод лошадей арабской породы. И всё, что ты из неё вынес – это определение «псарь»? Знаешь что, с таким настроением нам лучше вернуться домой. Эти люди невероятно чутко различают тонкости отношений и фальшь почувствуют сразу – переговоры закончатся, даже не начавшись. Маркус смотрел в глаза Зауру и молчал. Пауза затягивалась. — Я понял, — неожиданно кивнул он. — Пошли, я готов. — Маркус! — Заур попытался встать у него на пути. — Я готов! — с нажимом сказал Маркус, обошёл Заура, как неодушевлённый предмет и направился к выходу. — Да стой ты…. Я должен приветствовать их первым. — Хорошо, — легко согласился Маркус, пропуская Заура вперёд. Мы спустились по трапу и погрузились в густой влажный воздух, пахнущий морем, водорослями, разогретым за день остывающим камнем и металлом. Один из встречающих отделился от группы и обменялся рукопожатием и несколькими словами с Алхазовым. Я вглядывалась в его невозмутимое лицо – правильные тонкие черты, глубоко посаженные очень тёмные глаза, цепкий внимательный взгляд, как у экзаменатора или следователя – изучающий и оценивающий. Ему могло с одинаковой вероятностью быть и сорок, и пятьдесят лет. — Господин Манфред, госпожа Манфред, приветствую вас от имени его высочества наследного принца Язида ибн Халид аль-Вастани. Я уполномочен сопровождать вас в столицу, — сказал он на безупречном английском, едва заметно склонив голову в нашу сторону. — Да будет день твой долгим, а след твоей салюки – прямым, о Мухафиз, — ответил Маркус, сделав полшага вперёд и глядя встречающему прямо в глаза. Маркус говорил на арабском, причём мой лингвистический анализатор выдал сложное определение – диалект Персидского залива халиджи. Фраза прозвучала тепло и плавно, а формула приветствия была древней, что-то из мира бедуинских шатров и пустыни. Возможно, так говорили деды или даже прадеды тех, кто нас сейчас встречал. Встречающий замер на мгновение, выражение его лица не изменилось, но губы дрогнули в намёке на улыбку. — Твои слова слаще мёда, гость. Но я ещё не знаю, друг ты или просто знающий, — ответил он на арабском. — Его высочество ждёт вас, прошу…, — сделал он приглашающий жест в сторону машин. Я бросила взгляд на Заура и увидела, что он прячет улыбку. «Что же, наверное Маркус смог надавить на нужную кнопку в этом сложном механизме», — подумала я. Наслушавшись восторженных рассказов Заура о волшебном городе Вастан, на выходе из самолёта я ожидала увидеть нечто необычное, что-то очень арабское, отдающее древностью. Но терминал, в который мы прибыли после короткой поездки на автомобиле, был образцом дорогого минимализма – стекло, искусственный камень, много воздуха и света под высокими потолками, приглушённое освещение, не режущее глаз. Обслуживающий персонал в строгой вполне традиционной униформе, удобная и рациональная организация пространства, напольные покрытия гладкие, но глушащие звук шагов. После тяжёлой удушливой атмосферы на улице, в помещении было очень комфортно. В прохладном воздухе витал лёгкий аромат дорогого дерева и цветов, как будто где-то в невидимых курильницах тлело дерево уд, а невидимые распылители выделяли крошечные капли розового масла. Я шла, стараясь изо всех сил не глазеть по сторонам, как бестолковая туристка и постоянно бросала взгляд на Маркуса, который смотрел прямо перед собой, абсолютно не реагируя на то, что нас окружает. «Выведи сейчас перед ним слона, он и бровью не поведёт», — подумала я и тут же ощутила лёгкое прикосновение к руке – Маркус вновь, не глядя на меня, коротко установил связь и успокаивающе погладил моё сознание. На этот раз я не ринулась ему на встречу, открываясь так, словно хотела, чтобы он рухнул в мою память, а ответила сдержанно, но искренне, попытавшись подержать его. — «Спасибо, — услышала я по внутренней связи, — но говорить нам пока не стоит. Наши провожатые напряжены так, что воздух вокруг них звенит. Не будем их дразнить», — беззвучно сказал Маркус, никак не показывая внешне, что он в принципе помнит, что я рядом. Странно, но я-то, как раз напряжения не чувствовала совсем – все выглядели собранными, но спокойными. Но Маркусу виднее…. Идти нам долго не пришлось – мы пересекли один просторный зал, в котором не было пассажиров и прошли по двум длинным, совершенно пустым коридорам. В конце мы оказались возле двери, обшитой, как мне показалось, каким-то дорогим деревом. Хотя… это могла быть имитация. Но сканировать я ничего не стала, помня пожелание Маркуса «не дразнить». Дверь раздвинулась, и мы вошли в кабину лифта, стены которой были обшиты тем же материалом, что и дверь. Если это и был пластик, выглядел он очень дорого. Вопреки моим ожиданиям, лифт пошёл вниз, а не вверх. Согласно файлам, которые мне передал Заур, я знала, что от точки нашего прилёта до столицы сто двадцать километров. Я полагала, что нас ждёт ещё один перелёт, но по ощущениям мы опустились уже намного ниже уровня моря, так что путешествие на красивой яхте, похоже, нам тоже не светит…. Из лифта мы сразу вышли в салон, напоминающий увеличенный в несколько раз статусный лимузин – светлая кожа на сидениях удобных кресел, изящные столики, мягкое освещение, такой же, как в терминале прохладный сухой воздух с едва заметным ароматом и… полное отсутствие окон – чёрные матовые стены, почти не отражающие свет. — Располагайтесь, — сухо предложил нас немногословный провожатый. Не заставляя себя упрашивать, мы быстро уселись, заняв три кресла в одном ряду. Я оказалась между Зауром и Маркусом, а Фарис и его люди разместились спереди и сзади от нас, создав у меня тревожное ощущение, что нас не провожают, а конвоируют. Проём, через который мы вошли, с шипением закрылся мощной переборкой, которая слилась со стеной, не оставляя видимых швов. Раздался приглушённый шум, салон вздрогнул, чуть качнулся и я почувствовала, что мы плавно двинулись вперёд. И в этот момент внезапно все стены стали прозрачными…. Хотя, нет… после мгновенного удивления я поняла, что это иллюзия и нас окружают высокотехнологичные панорамные экраны, которые транслируют то, что происходит снаружи, или… возможно то, что нам хотят показать. За бортом была вода. Наш аппарат выходил через широкий створ дока. По бокам в голубой тьме светились буи, образующие аллею, уходящую вперёд и вдалеке сходящиеся в одну линию. За пределами этого светового коридора мелькали блестящей чешуёй стаи мелкой рыбёшки и иногда проплывали крупные тёмные силуэты с мигающими по бокам красными огнями, неспешно двигающиеся и напоминающие вальяжных морских скатов. — Нравится? — вполголоса, склонившись ко мне, спросил Заур. — Впечатляет…, — кивнула я, наблюдая за тем, как буи за бортом почти сливаются в сплошной коридор по мере того, как мы набирали всё большую скорость. — Капсула автоматическая, двигается по маркированному коридору. Сонары, электромагнитные поля, патрульные дроны. Никаких стен и при этом абсолютный контроль. — Эти скаты с красными точками – дроны? Красиво…, — тихо произнесла я. — Угу, и стоило это всё, как бюджет средней европейской страны за несколько лет, — усмехнулся Заур. — Приличная скорость. Сколько? — Да, быстрее, чем может показаться, порядка 90 узлов…. — Ого! — искренне удивилась я. — Почти 170 километров в час и никакой вибрации. — Нормально… быстрее доедем, — холодно бросил Маркус. — Ты видел подобный транспорт? — спросила я. — Линг построил такую гидролинию между Китаем и Японией на десять лет раньше арабов. Я присутствовал на открытии. Так что да – видел, пробовал, плавали – знаем…, — кивнул Маркус. Мне показалось, что после его слов плечи сидевшего впереди меня Фариса дрогнули и напряглись. Но он не обернулся. — Маркус…, — с укоризной шёпотом произнёс Заур. — Всё под контролем, Заур, — сухо ответил Маркус. Я вжалась в кресло, так как мне показалось, что назревает конфликт. Но ничего не произошло. Все замолчали и мне ничего не осталось, как наблюдать за морской живностью за бортом, чувствуя себя маленькой девочкой, которую папа привёл в новый питерский океанариум – я хорошо помнила ту гремучую смесь восторга и страха, которую я ощутила, когда огромная акула проплыла у меня над головой и я подумала, что стекло прямо сейчас треснет, не выдержав толщи воды, и красивая хищная рыбина меня проглотит. Мы плыли в тишине. Вид за окном быстро стал казаться однообразным. Но вот впереди показалось сияние, как будто светилась сама вода. Я стала различать огромные конструкции – толстые сваи, опоры, балки, волнорезы. Их основания терялись в глубине, а вершины – где-то наверху. Между ними стали появляться подсвеченные ворота, какие-то прозрачные системы со сложной сотовой структурой. Пучки толстых проводов, кабели и трубопроводы разного диаметра оплетали всё, как лианы. Пространство патрулировали дроны – большие, похожие на скатов и более мелкие и быстрые, юрко перемещающиеся между деталями строений и механизмов. Только сейчас я осознала масштаб того, к чему мы приближались – гигантский искусственный архипелаг, не куча песка, а единый железобетонный фундамент сложной формы, лежащий на морском дне. Да, в переданных мне файлах была информация о конструкции этих островов – ячеистая структура, окружённая лепестками–волнорезами, гидравлические щиты, на время шторма перекрывают каналы, превращая их в закрытые бассейны, сложная система водоотводов, надёжно защищающая город от затопления и одновременно собирающая дождевую воду для дальнейшей очистки и использования. Да, я всё это прочитала, узнала и про систему опреснителей, и про находящиеся под городом аквафермы, где разводят рыбу, моллюсков, разных ракообразных и выращивают полезные съедобные водоросли. Прочитала… но поняла, насколько это всё грандиозно, увидев даже не сам город, а только самый краешек его подводной инфраструктуры. — Подъезжаем, — вполголоса произнёс Заур.