Прошлое 1

~~ 1 том 15 глава ~~

Ссора с Тишен засела в голове Хаши ржавым гвоздём. Ремонт байка не клеился: руки делали привычную работу, а мысли были далеко от сюда. В гараже пахло бензином и металлом, но даже этот привычный запах не мог перебить горечь. Хаша отбросил тряпку. Нужно было проветриться. Уже на пороге он взглянул на брошенный в шлем, . В чёрном зеркале отразилось чужое, искажённое лицо. Он замер, вглядываясь в собственные глаза, и память безжалостно швырнула его на месяц назад. Со дня смерти Кири прошло уже пять лет. Тиша после похорон брата так и осталась под крылом отца, лишь изредка навещая Рико , по праздникам. Ямаока так же продолжала поддерживать связь с Хашей. Она писала письма, рассказывала в них о жизни в роли наследницы главы семьи, о том, как уверенно встала на ноги и завоевала уважение других фамилий. Он отвечал ей, делясь новостями о делах Мебиуса, но не всегда был до конца честен… Хаша так и не смог найти в себе силы продолжить вести дела банды без Кири. Не оправившись от потери друга, он пустил всё на самотёк. И тогда на руинах старого Мебиуса выросло новое поколение — более жестокое и своенравное, под предводительством Хасоки. - Хаша, я хочу, чтобы ты занял место зама в Мебиусе, - сказал Хасока, внимательно глядя на него. Рю окинул взглядом толпу, что окружала их. В воздухе повисло напряжение. - Я ещё тогда сказала, что последую лишь за Ямаока, - отрезал Рю и, не оборачиваясь, без колебаний прошёл мимо парней. Его голос был холоден и не терпел возражений. Хасока долго смотрел вслед уходящему Рю. - Да зачем он тебе, Хасока? От того Хаши мало, что осталось, - хмыкнул кто-то из парней. - Да… я вижу, - тот медленно обернулся к говорящему. - Раз мы - новое поколение, значит, помимо лидера в нём будет и новый зам. Как ты на это смотришь, Шуджи Ханма? Тот усмехнулся, отбрасывая сигарету. - Мы будем вести дела в Синдзюку иначе! Все эти правила и нравоучения, что оставил Ямаока, - бред! Мы банда или детский сад?! - выкрикнул Хасока, заводя толпу. Парни одобрительно загудели, в глазах появился азарт. Хасока вскинул руку, требуя тишины. - Пора забыть о старых порядках. Теперь здесь новые законы, и устанавливаем их мы.

***

В лучах закатного солнца на бумажных стенах додзё колыхалась одинокая тень, методично бьющая по груше. На фоне приглушённых звуков радио Тиша отрабатывала удары , резкие, выверенные, полные сдержанной ярости. Груша была уже порядком потрёпана: кожа местами потрескалась, из швов торчали клочья наполнителя. Тиша обернулась на звук шагов. В дверях застыла служанка, почтительно склонившая голову. В руках она держала письмо. - Госпожа, вам послание, - тихо произнесла девушка, не поднимая глаз. Тиша вытерла тыльной стороной ладони пот со лба и подошла к ней, всё ещё тяжело дыша после тренировки. Увидев от кого оно, она улыбнулась . -Спасибо, ступайте . Служанка, не поднимая глаз и не разгибая спины, попятилась к выходу и бесшумно закрыла за собой дверь. Тиша накинула полотенце на плечи и вышла на балкон. Опустившись на край, она взяла стакан с водой оставленный заботливой прислугой, и развернула письмо. В последних лучах солнца её взгляд скользил по строчкам - это было новое послание от Хаши. Он вновь писал, что в банде всё хорошо, в Синдзюку по-прежнему спокойно. Тиша отложила письмо и посмотрела вдаль - там, за садом, верхушки пожелтевших на солнце елей тихо покачивались на ветру. - «К другим новостям» - голос диктора вырвал её из раздумий. - «В Синдзюку снова наступили непростые времена…» - голос диктора звучал сухо и отстранённо. Тиша бросила взгляд на старенький радиоприёмник. - «По последним данным, группа неизвестных, в белых куртках, совершила очередное нападение. Их жертвами стали: молодая девушка и парень. Об их состоянии пока ничего не известно. » Ямаока замерла. В груди неприятно кольнуло. «Так, что не переживай в Синдзюку всё спокойно…» - эхом прозвучали в памяти строки из письма Хаши. Тиша медленно поставила стакан на стол, и тот жалобно звякнул о дерево. «Группа неизвестных в белых куртках…» - эти слова отозвались внутри глухой болью. Когда-то этот цвет был символом порядка, теперь же он стал знаком страха и хаоса на районе. Она стиснула зубы, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлая, холодная волна. Письмо Хаши с его заверениями о спокойствии теперь казалось насмешкой. Тиша не могла оставить это просто так потому приведя себя в порядок направилась к отцу . Ямаока стояла перед рабочим столом отца, опустив голову. - Хочешь навестить Рико? Не рановато ли? До праздника ещё целый месяц, - Хан приподнял бровь и, приспустив очки, внимательно посмотрел на дочь. - Хочу проведать бабушку. Ты же знаешь, как у неё со здоровьем, - тихо, но твёрдо ответила Тиша, поднимая глаза. Отец вздохнул и отложил бумаги в сторону. - Сейчас не самое подходящее время для поездок. Мы обсуждаем твоё замужество с Саутаном, они скоро должны посетить наш дом… Тиша шагнула вперёд, её голос стал мягче: - Я вернусь к их приезду, обещаю. После смерти Кири отец стал относиться к дочери чуть теплее и старался прислушиваться к её просьбам - она была его единственным оставшемся ребёнком и наследницей его имени. Он долго смотрел на неё, потом едва заметно кивнул: - Хорошо.

***

Хаша вернулся домой. Брат, почесывая пивной живот, вышел из ванной. - Там тебе письмо принесли, - лениво протянул он. Рю оживился и подошёл к столу. Белый конверт был заляпан пивом и закидан шелухой от семечек. - Чёрт… - выдохнул он, с досадой глядя на испорченное письмо. Скинув мусор, он начал осторожно просушивать конверт. Красивый Тишен почерк размазался, последнее, что удалось разобрать, было: «Я приеду в эту среду!» Хаша бросил взгляд на календарь и почувствовал, как сердце пропустило удар. Среда - сегодня. Он сорвался с места, скинул сумку в угол и устремился к двери . - Рю, захватишь пивка на обратном? -донёсся вслед ленивый голос брата. Хаша лишь махнул рукой и выскочил за дверь.

***

Автобус затормозил, и Тиша, поправив на плече дорожную сумку, шагнула на залитую солнцем остановку. В лицо тут же ударил порыв свежего ветра, пахнущий недавним дождём. Она огляделась. Вокруг раскинулся знакомый, но уже слегка подзабытый пейзаж. До дома Рико оставалось пройти пару кварталов по узкой улочке, утопающей в тени старых сакур. О своём приезде Тиша сообщила Хаше в ответном письме. Оглядевшись и не заметив друга, она решила не ждать и побрела по знакомой улочке. Воспоминания нахлынули на неё с головой. Те пару лет, что они прожили здесь с братом, были по-настоящему для нее счастливыми и свободными временами, когда казалось, что весь мир лежит у их ног, а впереди только светлое будущее. Каждый шаг отдавался эхом прошлого. Вот здесь они с Хашей прятались от дождя под навесом бакалейной лавки, там - до поздней ночи сидели на ступенях старого храма, где брат делился своими мечтами о том, как изменит порядок в Синдзюку. Её ностальгию прервал грубый оклик за спиной. -Эй, ты! - раздалось из-за спины. Тиша придержала лямку сумки и медленно обернулась. К ней направлялись двое парней в белых куртках, поигрывая плечами. - Ты кто такой будешь? - с вызовом спросил один из них, окидывая её оценивающим взглядом. Тиша выпрямилась. - Парни, неужто не признали? Я Ямаока... Услышав эту фамилию, парни переглянулись. В их глазах мелькнуло удивление, смешанное с опаской. -Что, тот самый? -тихо спросил второй, отступая на шаг назад. -Где ж ты пропадал столько лет, Босс? - с уважением и нотками удивления произнёс первый. - Ох, нет. Вы неправильно поняли, я… - Тиша осеклась, подбирая слова. Но она не успела договорить. Парни уже склонили головы в почтительном поклоне, и в их глазах читалось не просто узнавание, а почти благоговение. Для них имя Ямаока всё ещё было законом. - Послушайте, я Ямаока, но я… - снова попыталась объясниться Тиша, однако её прервал шум за спиной. - Ямаока… Ну вот и ты. А я… - Хаша, запыхавшись от бега, подошёл ближе и, увидев склонившихся перед девушкой парней, резко оттолкнул одного из них, а второго схватил за ворот. - Они приставали? - Нет-нет, мы вовсе не… - начал было парень, но Хаша его оборвал: - Заткнись! - Хаша, отпусти его, - холодно сказала Тиша. Рю, покосившись на неё, разжал пальцы. Парень отшатнулся, поправляя одежду. - Ну, пошли отсюда. Чтобы я вас здесь больше не видел, - процедил Хаша, и парни, не заставляя себя ждать, поспешили скрыться за углом. Тиша смотрела в след уходящим что перешептываясь побрели своей дорогой - Знаешь, они подумали, что я Кири, - с лёгкой усмешкой сказала Тиша. - В таком прикиде и я бы так подумал, - скучающе протянул Хаша, окидывая её взглядом с ног до головы. Тиша была одета в мешковатые спортивные штаны и кофту с капюшоном, который почти полностью скрывал её лицо. - Ты опоздал, - сказала Тиша, посмотрев на него. - Прости, письмо пришло с опозданием. Я получил его буквально полчаса назад, - виновато ответил Хаша. Он перекинул ее сумку через плечо, и они медленно побрели к дому. - Ты приехала раньше. Я думал, теперь появишься только на празднике Мусаси, - сказал Хаша, искоса взглянув на неё. В его голосе не было упрёка - лишь лёгкая грусть и едва заметная радость от встречи, которую он старался скрыть. - Я тоже. Обстоятельства изменились, - сказала Тиша, убрав руки в карманы кофты. - Обстоятельства? - он нахмурился, уловив в её голосе тревожные нотки. Тиша остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. - Хаша, что у тебя здесь происходит? - её голос прозвучал тихо, но требовательно, а во взгляде читалась не просто тревога, а холодная решимость разобраться во всём до конца. - А что у меня происходит? - сжав лямку сумки, уточнил Хаша, избегая её взгляда. -Что за нападение, о котором трезвонят все новостные каналы? Газетные заголовки, радио - всё только об этом и говорят! - Тиша шагнула ближе, не давая ему отвернуться. - И это твоё "всё хорошо, Тиша" ? Хаша тяжело выдохнул. Он видел: ложь во благо её не устроит - Тише нужна была только правда. - Наивно и глупо было надееться, что ты не узнаешь …-Отозвался он Сдавшись парень рассказал ей все: как он ушёл из «Мебиуса» в скоре после смерти Кири не найдя в себе сил продолжать это все в одиночку. Как Хасока возглавил новое поколение и как до сих пор требует его возвращения. - Неконтролируемое своеволие это первый шаг к анархии. - сказал он удручающее Он отвёл взгляд, подбирая слова, но они застревали в горле. - Тиша, прости. Я… не хотел тебя втягивать. Это только моя вина. Девушка перебила его. В её голосе не было упрёка, только холодная сталь. - Нет. Это наша вина. Хаша замер, эти слова пригвоздили его к месту. - Я слишком долго не вникала в дела Мебиуса, - её голос был тихим, но в нём звенела сталь. Он смотрел на неё и видел в её пугающем спокойствии отражение собственной боли. - Значит, придётся здесь наводить порядок, - сказала Тиша, прикрыв глаза. Это было не предложение, а приговор. Хаша замер и покосился на неё. Слова, некогда сказанные Кири, прозвучали из уст Тиши. В этот момент он, как и те мебиусовцы, увидел в ней не просто подругу, а своего бывшего лидера. В её голосе звенела та же сталь, что и раньше. В ней проснулся Кири, решительный, несгибаемый, готовый взять ответственность за всех. Опустив капюшон и встряхнув головой, она высвободила тяжёлые пряди волос. Этот простой жест словно вырвал Хашу из наваждения, он перестал видеть в ней призрак Кири. Волосы рассыпались по плечам, и в этом движении было, что-то, от чего Хаша на мгновение замер. Перед ним снова стояла та самая Тиша, которую он помнил с детства, а не тень прошлого.

***

Мебиусовцы склонили головы, не смея нарушить повисшую тишину. - Я видел его своими глазами, - глухо произнёс один, и его голос эхом отразился от бетонных стен. -Хаша тоже признал его, - добавил второй, нервно сжимая кулаки. Хасока, возвышавшийся над собравшимися, сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки. Ямаока - основатель банды, их бывший лидер, легенда, чьё имя до сих пор произносили с придыханием, вдруг вернулся спустя пять лет. Власть, которую Хасока так кропотливо выстраивал, теперь зашаталась. В воздухе запахло тревогой и скорыми переменами. - М-да, делааа… - протянул Ханма, сидевший рядом на ступеньке ниже. - Что будешь делать? Хасока медленно перевёл на него тяжёлый взгляд. В его глазах не было ни страха, ни растерянности - только холодный расчёт. -Что ж, встретим дорогого гостя как подобает, - произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. - Слышали, что сказал глава? - рявкнул Осонай, оборачиваясь к остальным. По гаражу пронёсся единый рёв. Мебиус принял вызов.

***

- Сати, это правда ты? - Рико крепко обняла внучку. - Ба, задушишь… - смущённо пробормотала та, но тоже обняла старушку в ответ. - Ну, что мы стоим? Сейчас я быстренько что-нибудь состряпаю! - засуетилась Рико. Тиша прошла в дом. Следом за ней собирался войти и Хаша, но он вдруг замер, услышав странный шум мотора. Поставив сумку, он быстро спустился по ступенькам. К дому подъехала машина. Из неё вышел парень в белой куртке. Он окинул Хашу оценивающим взглядом и сухо произнёс: - Глава хочет видеть Ямаока. Сказав это, он вытащил из кармана записку и протянул её. - Да, щас, разбежался, - Рю брезгливо отбросил приглашение. - И ты, и твой глава. Записка упала на землю. Подняв с нее взгляд мебиусовец сказал: - Хасока знал, что ты будешь артачиться, - усмехнулся посланник. Его слова прозвучали как сигнал: задняя дверь машины распахнулась, и на улицу выбрались двое крепких, накачанных парней. Их лица не выражали ничего, кроме холодной готовности действовать. Двое мебиусовцев синхронно шагнули вперёд, хрустнув костяшками пальцев. Один из них, с уродливым шрамом через всю щёку, оскалился: - Мы просто убедим тебя быть сговорчивее. Смех Рико доносился сквозь струящуюся из под крана воду. Внезапно Тиша ощутила ледяной укол тревоги, пронзивший сердце. Хаши не было слишком долго. Что-то было не так. Она резко обернулась к окну, и радостные голос Ба в комнате мгновенно стих для неё. Мир сузился до узкой полоски стекла. Там, на улице, двое громил в белых куртках бесцеремонно запихивали в тёмный салон машины обмякшую фигуру. Согнувшийся от удара Хаша безвольно повис в их руках. - Тиша? - голос бабушки донёсся издалека, но девушка уже не слышала. Ямаока сорвалась с места. Она не думала, не чувствовала пола под ногами - только одна цель: успеть. Выскочив на крыльцо, она споткнулась обо что-то твёрдое. Сумка брошенная Хашей у порога, стала непреодолимой преградой. Девушка рухнула на землю, больно ударившись коленями. В последний момент, уже лёжа в пыли, она увидела лишь красные огни стоп-сигналов. Машина рванула с места и скрылась за поворотом, унося с собой её друга и оставляя после себя лишь тишину и запах жженой резины. Прихрамывая, она подошла к воротам и в бессильной ярости смотрела вслед уезжающей машине. Тут её взгляд упал на землю. Там, в пыли, белела одинокая записка. Прочитав содержимое предназначенное для нее та смяло листок .

***

Яркий свет фары выхватил из темноты мокрые стены парковки. - А вот и Ямаока, - раздался голос из темноты. В записке было указано место и время. Тиша пришла. Дождь лил как из ведра, барабаня по крышам и превращая асфальт в зеркало. В тишине, нарушаемой лишь шумом ливня, послышались шаги. Из-за колонны вышли они - белые куртки. Двое парней выволокли вперёд Хашу. Он выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз. Увидев его, Тиша почувствовала, как сердце сжалось от боли. Его грубо поставили на колени. Из темноты вышел он - Хасока. Тот самый, о котором рассказывал Рю. - Ямаока, уходи… - едва слышно прошептал Хаша. Но Тиша не двинулась с места. Она стояла прямо, не отводя взгляда. Хасока остановился напротив, оценивающе разглядывая её с головы до ног. -Так значит, ты Ямаока? - произнёс он, скривив губы в усмешке. - Кири. Ты не таков, каким я тебя представлял. " Они считают, что я кири…что ж пусть будет так " - Отпустите Хашу, - холодно потребовала Тиша. Хасока медленно покачал головой, не сводя с неё глаз. - Нет. -Чего ты хочешь ? - Я хочу смахнуться с тобой, - его голос прозвучал глухо, но в нём слышалась сталь. - На глазах у всех. Чтобы каждый в Синдзюку знал, кто теперь глава Мебиуса. Рю эта затея совсем не нравилась. - Ямаока, не надо! - прохрипел он, пытаясь поднять голову. - Заткнись, - лениво бросил один из громил и ударил его по затылку. Хаша обмяк и окончательно потерял сознание. В этот момент Тиша шагнула вперёд. В свете фар её фигура отбрасывала длинную тень. Хаша, чьё сознание плыло на грани забытья, видел её расплывчато. И в этом мареве перед ним стояла уже не Тиша. Это был Кири. Хаша с трудом разлепил веки. Перед глазами всё плыло, превращая реальность в размытое пятно. Он видел лишь движение: тёмный силуэт нависал над другим, стоявшего перед на грязном асфальте на коленях. Вцепившись в воротник, он не давал жертве упасть, нанося удар за ударом с механической жестокостью. Мебиус оцепенел. Воздух застыл, пропитан лишь звуком тяжёлого дыхания. Победитель отбросил тело в сторону. Хаша наконец смог подняться и с трудом сфокусировал взгляд. На мокром асфальте, у его ног, лежал… Хасока. - Хасока… - голос Рю сорвался на хрип. Он заставил себя поднять голову. Наверху, в ореоле света фонаря, стояла Тиша. Её взгляд был пустым и ледяным. В нём не было ни торжества, ни жалости. Только холодная сталь. - Ну что ж… - устало произнесла Ямаока, глядя на распростёртое тело в луже, затем перевёл взгляд на стоящую напротив банду. Голубые глаза блеснули в свете мокрых фонарей, контрастируя с мрачностью дождливого вечера. Участники банды, наблюдавшие за поединком, замерли в оцепенении, потрясенные финалом сражения. Ямаока, промокшая до нитки, с трудом выровняла дыхание и, сплюнув кровь, сочившуюся из разбитой губы, тяжело вздохнула, ощущая одновременно удовлетворение победой и сожаление о произошедшем. - Впечатляет, - процедил Ханма, сделав последнюю затяжку и небрежно выбросив окурок на мокрый асфальт. Осанай, стоя рядом, скептически смотрел на новоиспечённого главу банды. - Значит, у нас новый босс, - процедил шуджи с лёгкой ухмылкой, пряча руки в карманы куртки и скрывая парные татуировки: "Преступление" и "Наказание". Осанай кивнул в знак согласия, понимая значение произошедшего: -У Мебиуса новое начало … Толпа склонилась в безмолвном поклоне. Тиша не удостоила их даже взглядом. Она уже направлялась к своему байку. - Хашу отпустите. И по домам. Её приказ прозвучал как приговор. Никто не посмел возразить. Парни поспешно освободили Рю. Тот, пошатываясь, двинулся к ней, не в силах оторвать глаз от поверженного врага. Хаша рухнул на сиденье позади неё. Тиша ударила по газам. Мотор взревел, заглушая шум дождя, и они умчались прочь. - Тиша, ты теперь глава Мебиуса, - тихо произнёс Хаша. Девушка покачала головой, не отрывая взгляда от дороги. - Нет. Глава - это Кири, - её пальцы сильнее сжали руль. - Я просто… Байк остановился у ворот кладбища. Хаша не стал задавать вопросов. Он молча последовал за ней по мокрой дорожке. Она подошла к знакомому надгробию - Мы с Хашей присмотрим за Мебиусом, брат, - прошептала она, склонив голову. - Я буду вести дела от твоего имени. И обещаю, я не запятнаю его. Тиша не поднимала головы, её голос звучал глухо, растворяясь в шуме дождя. - Хаша… Пообещай мне. Пообещай, что впредь мы будем решать дела Мебиуса только вместе. Хаша долго молчал, глядя на её сгорбленную фигуру. В этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. - Конечно, - наконец выдохнул он. Воспоминания рассеялись, уступив место реальности. Ноги сами принесли его сюда. Тиша всегда приходила на кладбище, когда была сломлена. Она искала ответов у брата когда не знала как поступить. И сейчас Рю нашёл её здесь. Ямаока сидела на земле рядом с надгробием Кири. Придерживая больную руку, она с закрытыми глазами молилась об упокоении брата. Внезапно тишину разорвал до боли знакомый голос: - Так и знал, что ты здесь. Тиша резко обернулась. Перед ней стоял Хаша. Он выглядел потрепанно так, будто не спал несколько суток: воротник рубашки был помят, а в глазах застыла свинцовая усталость и холодное смирение. Рю подошёл ближе к надгробной плите. Из кармана он достал помятую жестяную банку и молча поставил её в ряд с другими подношениями. - Поговорим? - спросил он, протягивая вторую банку Тише. Она медленно подняла глаза. В её взгляде не было ни злости, ни тепла - лишь смирение. Не говоря ни слова, она приняла пиво. Её дрожащие пальцы коснулись холодной жести, и этот простой жест сказал больше любых извинений. Для них это был ритуал - делить напиток, как когда-то на крыльце их старого дома. Но сейчас пиво было крепче, воздух - холоднее, а тишина между ними - тяжелее надгробного камня. Он сел рядом с ней прямо на влажную траву, не боясь испачкать брюки. Воздух был пропитан запахом влажной земли и увядающих цветов, Он сел рядом с ней прямо на влажную траву, не боясь испачкать брюки. - Вот, снова мы вместе, как в старые добрые, - сказал он. Его голос прозвучал тихо, почти робко, нарушая скорбную тишину кладбища. Он не стал говорить громких слов или фальшивых утешений. Он просто был здесь, рядом, плечом к плечу, как раньше. И этого молчаливого присутствия было достаточно, чтобы ледяной ком в груди Тиши начал медленно таять. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к холодному камню, на котором увядали цветы - молчаливые свидетели их общего горя. - Тиша, ты все же сдержала обещание, - его голос был тихим, лишённым привычной насмешки. Он прозвучал в кладбищенской тишине неожиданно громко. Она покосилась на него, не понимая, о каком именно соглашении идёт речь. - Помнишь, ты как-то разозлилась на меня и клялась, что, будь ты главой, первым же делом выставила бы меня из Мёбиуса? - В отличие от некоторых, я держу обещания, - открыв напиток, Тиша сделала жадный глоток, словно пытаясь заглушить воспоминания. Рю усмехнулся, но в его улыбке не было привычного задора - лишь горькая ирония. Он взял свою банку, и металл тихо зашипел под пальцами. - Ты выслушаешь меня? - осторожно спросил он. Она не смотрела на него, её взгляд был прикован к надгробию. - Тиша , прости меня. Я поступил опрометчиво и импульсивно… - он замолчал, подбирая слова, но они казались пустыми и ненужными. Тиша наконец посмотрела на него. - В тот день, возвращаясь домой, я встретил Осаная. Он уверял, что сожалеет о случившемся с тобой. - сжимая банку с пивом до хруста он продолжил. - Он сказал, что собирается сдаться Тосве, чтобы она решила его судьбу. Он выглядел сломленным. Тиша медленно отвела взгляд и снова уставилась на надгробие. - Он не сказал, почему прятался всё это время? - её голос был тихим, но в нём звенела сталь. - Сказал... - Рю тяжело вздохнул. - Он боялся. Боялся расплаты за содеянное. Сама знаешь, как Мёбиус наказывает предателей и ослушавшихся... Но, он страшился и Тосвы. Хаша виновато опустил голову . - Он клялся, что ему по секрету один из его знакомых в Тосве сказал, что встреча закончится серьезной дракой. Что Тосва не сдержит обещания и на встречу придут не только глава, зам и пострадавший, а все... Он был в панике. И я... я ему поверил. - сказав это он посмотрел на нее. Он замолчал, чувствуя, как каждое произнесённое слово ложится на плечи тяжёлым грузом. Он смотрел на её застывший профиль, боясь увидеть отвращение, но видел лишь бездонную усталость. - Да, я поступил очень глупо, поддался эмоциям, - он говорил тихо, опустив взгляд на свои руки, сжимающие банку . - Я сомневался в их честности, учитывая, что они напали на нас за день до этого... Всё смешалось. Страх, злость, эта чёртова усталость. Я поверил ему, Тиша. Поверил, что это ловушка… Он поднял на неё взгляд, полный отчаяния и вины. - Я хотел защитить тебя. Но в итоге всё только испортил… Тишина, повисшая между ними, была густой и тяжёлой. Тиша молчала, и по её непроницаемому лицу невозможно было понять, слушает ли она его вообще, или её мысли уже давно блуждают где-то далеко, там, куда ему не было входа. Ямаока не сказав не слова поднялась, отряхивая джинсы. Она не стала подходить ближе, а просто замерла, возвышаясь над ним. В её позе не было агрессии, лишь усталая твёрдость человека, который принял решение. - Завтра состоится драка с Тосвой, Рю. Итог наших решений. - Я пойду за тобой.-твердо сказал он Его голос звучал глухо, но уверенно. Тиша усмехнулась, скрещивая руки на груди. В её позе читался вызов. - Ты исключён из Мёбиуса, не забыл? Парень поднялся, отряхивая с колен сырую землю. - Мне плевать, - отрезал он, глядя ей прямо в глаза. Тиша смерила его задумчивым взглядом, который в свете луны казался особенно пронзительным. В его взгляде не было ни тени сомнения. - Это ничего не меняет. Хоть под флагом Мёбиуса, хоть без него - я следую только за Ямаока. Тиша на мгновение замерла, а затем уголк и её губ дрогнули в едва заметной, усталой улыбке. - Ты неисправим, Хаша - тихо сказала она, и в её голосе больше не было насмешки, только тепло.