Мой порочный ангел..

Рюджин жила так, будто каждый её день был последним. Её знали во всех барах округа. Резкая, с вечно растрёпанным каре и запахом дорогого табака, въевшимся в кожаную куртку. Она была грубой, прямолинейной и пугающе свободной. Отношения для неё были обузой, а любовь сказкой для тех, кто боится спать в одиночестве. Рюджин предпочитала ночи на один раз, без имен, без обязательств, только азарт охоты и холодный блеск в глазах. Она была уверена, что контролирует свою жизнь и свои желания. Но в один вечер все изменилось. Мир вокруг качался. Рюджин прислонилась к кирпичной стене, пытаясь закурить трясущимися руками. Окружающая реальность была серой, пропитанной запахом мусора. Но внезапно что-то изменилось. Гул музыки из клубов и баров за дверью словно отрезало тяжелым занавесом. Стало пугающе тихо, а свет старого уличного фонаря, который только что противно мигал, вдруг разлился по переулку ровным, почти жемчужным сиянием. Рюджин подняла голову и замерла. В нескольких шагах от неё стояла девушка. Она выглядела так, будто сошла с потолка старинного собора или церкви, но при этом в ней было что-то пугающе современное и острое. На ней была простая белая одежда, которая в этом грязном месте казалась вызывающе чистой. Но больше всего поразило лицо. Её глаза. Кошачьи глаза смотрели на Рюджин не с презрением, которое та привыкла видеть у "приличных" людей, а с какой-то бесконечной, щемящей печалью и нежностью. — Тебе не обязательно так себя уничтожать, Рюджин. Голос незнакомки прозвучал не как звук, а как вибрация прямо в груди. Он был бархатным, успокаивающим и до странного знакомым, словно Рюджин слышала его в колыбельных, которых ей никогда не пели. Рюджин хмыкнула, пытаясь вернуть свою привычную маску грубости. — Ты ещё кто такая? Шла бы ты отсюда, детка, здесь не место для таких святош. Но девушка не шелохнулась. Она сделала шаг вперед, и Рюджин невольно задержала дыхание. От незнакомки пахло свежестью после грозы и чем-то неуловимо сладким, что мгновенно прояснило затуманенный алкоголем мозг. — Меня зовут Йеджи. Она слегка наклонила голову, и прядь её темных волос скользнула по плечу. — И я здесь не для того, чтобы читать тебе нотации. Я здесь, потому что ты звала. Глубоко внутри, под всей этой кожей и матерными словами, ты кричала так громко, что я не могла не прийти. Рюджин хотела рассмеяться ей в лицо, выдать колкую шутку о "спасительницах", но слова застряли в горле. Йеджи подошла почти вплотную. Её присутствие ощущалось как тепло от камина в лютый мороз. Она протянула руку и на мгновение коснулась скулы Рюджин, кончики её пальцев были прохладными, но там, где они соприкасались с кожей, разливался неестественный покой. В тот момент Рюджин впервые за много лет стало по-настоящему страшно. Не потому, что ей угрожали, а потому, что эта девушка видела её насквозь. В глазах Йеджи отражалась вся пустота её разгульных ночей, всё одиночество, которое Рюджин так тщательно заливала алкоголем. — Я буду рядом. Прошептала Йеджи, и её глаза на мгновение вспыхнули золотистым светом. — Пока ты не вспомнишь, кто ты есть на самом деле. Рюджин моргнула, а когда открыла глаза... переулок снова стал темным и грязным, фонарь замигал, а запах свежести сменился привычным городским смогом. Йеджи исчезла, оставив после себя лишь фантомное ощущение тепла на щеке и странное, болезненное предвкушение новой встречи. Вскоре Йеджи и правда приходила к Рюджин. Она представилась тем, кем Рюджин меньше всего ожидала встретить, её личным хранителем. Сначала Рюджин только смеялась. Она грубила, пыталась оттолкнуть ангела, провоцировала её своими рассказами о похождениях. Но Йеджи лишь мягко улыбалась. Она не осуждала. Она была рядом, когда у Рюджин случались похмельные утра, она шептала слова поддержки, когда ночная пустота становилась слишком тяжёлой. Медленно, но верно Йеджи втиралась в доверие. Её очарование было слишком невинным, случайное касание плеча, которое заставляло сердце Рюджин ёкать, тихий смех, ставший для неё дороже любой выпивки. Рюджин, привыкшая брать всё силой, вдруг обнаружила себя уязвимой. В ней проснулись чувства, которые она считала мертвыми... нежность, трепет и искренняя, болезненная привязанность. Она начала верить, что этот ангел действительно пришёл спасти её из грязи. — Ты такая чистая. Прошептала Рюджин однажды вечером, глядя на Йеджи. — Почему ты возишься со мной? — Потому что я вижу твой истинный потенциал. Ответила Йеджи, и её взгляд в тот момент был таким глубоким, что Рюджин готова была отдать ей всё. Все наступило в ночь, когда напряжение между ними стало невыносимым. Рюджин сама завлекла Йеджи в постель, но на этот раз это не было очередным "разом" Рюджин. Это был акт поклонения. Она прикасалась к мягкому и нежному телу Йеджи как к святыне, боясь дышать. Она чувствовала, что наконец-то обрела что-то настоящее. Но в тот момент, когда страсть достигла пика, когда Рюджин полностью открыла свою душу и тело, иллюзия начала рассыпаться. Воздух в комнате стал густым и зловонным. Тепло, исходившее от Йеджи, превратилось в обжигающий, адский жар. Ее тело начало меняться на глазах, становясь более рельефным и сухим. Рюджин вскрикнула, пытаясь отстраниться, но руки "ангела" сомкнулись на её запястьях с силой стальных тисков, царапая их когтями. Йеджи подняла голову. Её некогда небесные глаза теперь горели тёмным огнём. Ее нежные щёчки стали выразительными скулами, само лицо исказилось в хищной гримасе. Никакой святости, только бездонная, древняя похоть. — Знаешь, в чём твоя ошибка, Рюджин? Голос Йеджи теперь звучал как шелест сухих листьев. — Ты думала, что ты хищница. Что ты играешь с людьми. Но ты была всего лишь мелкой воришкой в мире настоящих профессионалов. Рюджин смотрела на неё в ужасе, чувствуя, как из неё буквально высасывают силы. — Ангелы не приходят к таким, как ты, ради спасения, Рюджин. Рассмеялась Йеджи, и за её спиной на мгновение метнулась огромная, тяжёлая тень крыльев, которые теперь были лишены перьев, а стали натянутыми темной кожей. — Я - демон твоих собственных желаний. Именно я всё то, что ты так долго искала в случайных связях, только в абсолютной форме. Ты хотела крепких чувств? Ты получила их. И именно они сделали твою душу такой сладкой для меня. Йеджи придвинулась ближе, облизнув губы неестественно длинными языком. — Твой разгульный образ жизни была лишь приправа. А твоя вера в моё спасение - это основное блюдо. Рюджин поняла всё слишком поздно. Она, которая всегда считала себя хозяйкой положения, оказалась лишь очередной жертвой в вечной игре дьявола похоти. Йеджи никогда не хотела её спасать. Она хотела довести её до состояния абсолютной преданности, чтобы её падение в бездну было максимально глубоким и болезненным. И теперь, в этой душной темноте, Рюджин видела только одно... торжествующий взгляд своего прекрасного палача. Рюджин попыталась вырваться. Она резко оттолкнулась от демона и упала с кровати на пол, но вместо удара о спину, Она почувствовала что падает. Раскрыв глаза она увидела темноту, что становилась, с каждым метров вниз всё ярче от адского пламени. Становилось слишком жарко и удушающе душно. Вдруг темнота. После чего моментом возникла резкая, ужасно болезненная боль по всему телу, от приземления на твёрдую поверхность. Все кости будто переломали разом, воздух из лёгких выпер, что невозможно было даже вскрикнуть от жуткой боли. Рюджин раскрыла глаза и все исчезло. Та резко приподнялась, осматривая свое тело. Все было целым и невредимым. Рюджин выдохнула с облегчением и начала вставать на дрожащие ноги, как вдруг послышался жуткий и низкий хохот. — Добро пожаловать домой, Рюджин. Голос Йеджи теперь звучал отовсюду сразу, вибрируя в костях. — Ты ведь так любила брать, не отдавая ничего взамен? Ты коллекционировала тела, лица, ночи... Теперь пришло время твоим "трофеям" получить свою долю. Рюджин оглянулась. Из тумана пепла начали выходить фигуры. Сначала их было двое, потом десять, потом сотни. Рюджин с содроганием узнавала их. Вот тот парень из бара в Хондэ. Вот та девушка с татуировкой на шее из клуба. Вот случайный знакомый, чье имя она забыла через пять минут после секса. Но это не были люди. Это были пустые оболочки, чьи лица были стерты до состояния гладкой кожи, а на месте ртов зияли черные дыры. Их тела были иссохшими, искалеченными той самой похотью, которую Рюджин когда-то в них разжигала и бросала. — Смотри. Прошептала Йеджи, усаживаясь на трон из сплетенных человеческих конечностей, возвышающийся над Рюджин. — Все те, кого ты использовала, чтобы заглушить свою пустоту. В этой бездне их голод стал вечным. И сегодня ты их единственный источник тепла и сытости. Тени бросились на неё. Рюджин закричала, когда десятки рук, холодных как лед и грубых как наждак, вцепились в её тело. Это не было физическим насилием. Это было терзание самой души Рюджин. Каждое их касание вырывало из неё кусок жизненной энергии, превращая его в мгновение искусственной эйфории, который тут же сменялся жуткой агонией. Они рвали её на части, впиваясь в неё как изголодавшийся звери. Рюджин чувствовала каждое их желание, каждую каплю их неутолимой жажды. Их было слишком много. Целая стая отвергнутых, забытых, использованных. А над всем этим кошмаром возвышалась Йеджи. Она закрыла глаза, жадно вдыхая воздух. С каждой новой волной боли и криков Рюджин, её демонический облик становился всё ярче и величественнее. Она буквально светилась, впитывая страдания оскверненной страсти. — О да... Простонала Йеджи, и её голос был полон истинного наслаждения. — Признаю, ты, Рюджин, самый вкусный десерт, который мне доводилось пробовать за столетия. Рюджин пыталась дотянуться до неё, моля о пощаде, но в нее больно вцепились руки и зубы душ. — Не волнуйся. Бросила Йеджи, лениво наблюдая, как толпа теней полностью скрыла под собой бьющуюся в агонии Рюджин. — Ты не умрешь. Здесь нет смерти. Только вечный цикл. Они будут терзать тебя своей похотью, пока ты не превратишься в такую же пустую тень, а потом я позволю тебе восстановиться... чтобы завтра начать всё сначала. Йеджи сладко потянулась, её крылья с шелестом раскрылись, закрывая собой тусклый свет этого ада. Она получила то, что хотела. А Рюджин, та самая гордая и дерзкая девушка, наконец-то поняла истинную цену своей "свободы".