Фарфоровые лица / Porcelain faces

‎Хару проснулся, когда часы показывали начало восьмого. ‎Он открыл глаза и несколько минут лежал неподвижно, глядя в потолок. Голова была тяжёлой, как после долгой болезни. Рядом, на диване, спали Руи и Хен, их тела переплетясь так тесно, будто боялись потерять друг друга даже во сне. На лице брата застыло выражение тревоги: даже во сне Руи не мог расслабиться, не мог отпустить контроль. Хару чувствовал, что всю ночь тот просыпался, проверял, ворочался. Чувствовал, что Руи выматывает себя до предела, защищая его. ‎Телефон на тумбочке завибрировал. Хару потянулся к нему - батарея была почти пуста, но экран засветился. Сообщение от Умути. Пришло полчаса назад. ‎« Хару. Ты думаешь, что спрятался? Я прекрасно знаю, где вы. Мне не нравится, что ты уехал, не предупредив. Ты снова избегаешь меня. Кстати, ты помнишь события вчерашнего дня? М? Я думаю, ты плохо уяснил те слова, которые я сказал. Мне не нравится, когда ты избегаешь меня, это меня расстраивает. Знаешь, мне тут пришло интересное предложение от менеджера - интервью. Раз вы уехали, на него я пойду один. В этот раз, на вопросы я буду отвечать честно. Я расскажу им всё. Наши поцелуи. Как я – твой парень. Все также подробно узнают о тайных отношениях Хена и Руи. Обязательно посмотрите вместе, вам точно понравится. Уже представляю, как ещё больше понравится нашим фанатам. Если после выпуска они у нас останутся. Но если ты всё-таки не хочешь этого – приезжай сейчас. Один. Тогда, может быть, я передумаю. Жду. :) » ‎Хару перечитал сообщение, и внутри всё похолодело. Очевидно, отношений никаких не было. У него был лишь страх, только прикосновения, которых он не хотел, и шёпот Умути: «Ты мой». Но Умути собирался рассказать миру ложь: сделать их парой, представить Хару как любовника, который «согласен». А Хару не мог этого допустить. Не потому, что боялся за карьеру. А потому, что Руи и Хен с ума сойдут от беспокойства. Они уже давно нормально не спали, всегда трясутся над ним. Хару не мог этого допустить. Руи наконец стал более спокойнее рядом с Хеном. У него появилась надёжная опора, человек, на которого можно положиться. Интервью могло испортить их отношения, разрушить то хрупкое равновесие, которое они так долго выстраивали. А Хару не хотел быть тем, кто это разрушит. Он сам должен разобраться. Хотя глубоко внутри понимал, данное сообщение - манипуляция. ‎— Я просто поговорю с ним, – прошептал Хару, сжимая телефон. — Уговорю его не делать этого, чего бы мне это не стоило. ‎Он не хотел, чтобы Хен и Руи проснулись и увидели его панику. Не хотел, чтобы они снова бросились защищать, снова рисковали собой. Поэтому решил действовать сам. Тихий, почти детский план: приехать, сказать Умути «нет», заставить его отменить интервью. Наивный, по-своему смелый. Но Хару казалось, что другого выхода нет. ‎Он тихо, стараясь не шуметь, собрал вещи: рюкзак, кроссовки, толстовку с капюшоном. Телефон сунул в карман. Написал короткую записку, положил её на подушку: ‎«Я в магазин за завтраком. Скоро вернусь. Не волнуйтесь. Хару.» ‎Почерк дрожал, но слова были простыми. Он ещё раз посмотрел на брата - на его тёмные круги под глазами, на сжатые в кулак пальцы. Горло сдавило. ‎— Прости, – прошептал Хару одними губами. — Я сам. Я уже большой. ‎И вышел за дверь. ‎Такси до общежития ехало долго – утренние пробки, дождь, размытые дороги. Хару сидел на заднем сиденье, прижимая рюкзак к груди как спасательный круг. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он прокручивал в голове, что скажет: «Умути, прекрати. Между нами ничего нет. Если ты дашь это интервью, ты только всё испортишь. Ты же не хочешь проблем с группой?» - глупо, по-детски, но по-другому Хару не умел. ‎Общежитие встретило его тишиной. Ни шагов, ни голосов. Хару поднялся на их этаж, каждую секунду ожидая, что из-за угла выйдет Умути. Но коридор был пуст. Он открыл дверь их комнаты – пусто. Кровать Умути аккуратно заправлена, на тумбочке книга и чашка с недопитым чаем. Хару выдохнул с облегчением и одновременно с новой волной страха. Где он? Может, ещё не вернулся? ‎Он сел на свою кровать, провёл ладонью по покрывалу. Всё пахло Умути: одеколоном, книгами, холодным присутствием. Хару закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. ‎— Я просто поговорю и уйду, – прошептал он. — Я справлюсь. ‎И в этот момент послышались шаги. ‎В коридоре. Медленные. Размеренные. Знакомые до дрожи. Хару замер, вцепившись пальцами в край покрывала. Шаги приближались - каждый стук отдавался в висках ударами сердца. Они остановились прямо перед дверью. ‎Дверная ручка повернулась. ‎И в проёме показался Умути. Он улыбался своей фарфоровой улыбкой, и в глазах его читалось спокойствие хищника, который точно знает, что жертва пришла сама. ‎Вернемся на несколько часов ранее: ‎В пустом общежитии, пока Хару ещё спал в отеле, телефон Умути завибрировал. ‎Умути сидел в той же гостиной, где несколько часов назад Руи едва не разорвал его на части, и читал книгу. Ту самую, которую Руи выбил из его рук, - он поднял её с пола, разгладил помятые страницы и продолжил ровно с того места, где остановился. Когда телефон завибрировал, он не вздрогнул. Он ждал. ‎Экран засветился: ‎«Куратор активирован. Объекты подлежат возврату. Комплекс "Омега". Хен - ликвидировать как помеху. Руи - не трогать до особого распоряжения. Хару – вернуть добровольно или принудительно. Срок: трое суток с момента получения». ‎Умути прочитал сообщение трижды, как привык читать все важные директивы. ‎Хен – ликвидировать. Значит, Куратор наконец признал то, что Умути понял уже давно: этот мальчишка с его дурацкими завтраками и цветочными горшками – препятствие. Он отвлекает, он поддерживает Хару, он создаёт вокруг братьев то самое человеческое тепло, которое мешает им вспомнить, кто они на самом деле. Без него всё станет проще. Без него Руи останется без опоры, Хару – без поддержки, а Умути получит то, чего ждал годами. ‎Руи - не трогать. Интересно. Куратор всё ещё видел в старшем ценность, возможно, как запасной объект. Умути это не нравилось. Руи стоял у него на пути с первого дня, и если бы не прямой приказ Куратора, Умути решил бы эту проблему окончательно. Но Куратор знал, что делает. Он всегда знал. ‎Хару – вернуть добровольно или принудительно. Трое суток. ‎Умути отложил телефон. Трое суток. За это время нужно убедить Хару пойти добровольно или подготовить принудительный сценарий. Шприц со снотворным ждал в ящике тумбочки, заряженный и готовый. Умути надеялся, что не придётся его использовать. Но Хару был упрямым. И у него была эта дурацкая поддержка брата. ‎— Скоро, – прошептал он в темноту гостиной. — Скоро всё встанет на свои места. Ты и я. Как и должно было быть. ‎Умути поднялся и подошёл к балконной двери. За стеклом шумел дождь, превращая огни ночного города в размытые пятна. Где-то там, в номере отеля, спал Хару. Умути представил его – свернувшегося калачиком под одеялом, такого беззащитного и настоящего. Сердце сжалось в приступе той самой тёмной, больной нежности, которую он называл любовью. ‎Ничего. Осталось совсем немного. ‎Он вернулся в свою комнату и написал Хару то самое сообщение - про интервью, про «отношения». Угроза, которая почти наверняка выманит глупого мальчишку. Он знал Хару: тот кто не выносит, когда близкие из-за него страдают. И приедет. Один. А дальше… дальше Умути сделает так, чтобы Хару сам согласился на возвращение. ‎Он нажал «отправить» и улыбнулся. ‎Назад в настоящее: ‎Умути вошёл не как лидер группы и не как сосед, а как хозяин, вернувшийся за тем, что принадлежит ему по праву. ‎