The Man Behind the Mask

POV: Скотт – Говорят, он там чуть ли не поубивал всех. А Джеффри вообще угрожал. Прикинь? Даже как-то не верится, что это тот самый Уилльям. С виду он закрытый, постоянно в своих мыслях, и тут такое... Но не суди книгу по обложке. – Не спрашивали, почему он так остро среагировал? – Скотт, ты серьёзно? Он угрожал Джеффу, и после этого стоит поиграть в святого и спросить «Что случилось?»? Я, конечно, знал, что ты вырос в верующей семье, но порой зло - просто зло, оно не исправимо. Увожу взгляд на стену, пытаясь сдержаться и не сказать, что самого по себе зла не существует: всегда есть причина. Просто пью кофе. Горький, горячий. Помогает держать себя в руках. – Ладно, неважно, что произошло, пора приниматься за работу. Хорошего вечера, Дэв. – Постарайся не уснуть на посту, ха-ха. Просто киваю, потому что уже и кофе не помогает держать глаза открытыми, хотя специально весь день спал. Надо же было заболеть Винсенту, что теперь мне придётся работать в ночь вместо него. Отлично. И днём, и ночью придётся заботиться о благополучии этого места. Скоро кофе перестанет работать, даже если пускать его внутривенно. И всё же не отпускают мысли о том, что же случилось у Уилла. Что произошло в его жизни, что он аж кидался угрозами в Джеффа? Мне бы хотелось иметь хоть немного уверенности, чтобы поставить на место пару человек. Но тогда все начнут сочинять сплетни и про меня, как сейчас про Уилла... Хотя пару дурацких сплетен уже и так ходят по всему заведению. И что я боюсь женщин, потому что меня вырастили пай-мальчиком глубоко религиозные люди. И что у меня просто не встаёт. Встать-то встаёт, но не чувствую я ничего грандиозного и всё. Зачем тогда морочить голову и себе, и кому-то ещё? Слава Богу, что если не обращать внимания на это всё, то и шум сойдет на нет. Иногда только пара идиотов, таких как Роб, вспоминают или шутят про это. Ну и пусть. Прихожу в комнату охраны и, поставив кружку кофе на стол, плюхаюсь на стул. Надеюсь, никакие подростки не захотят прийти искать призраков или ужасы сегодня, потому что не уверен в том, что смогу держать глаза открытыми ещё пять минут. Перевожу взгляд на камеры: все собираются и уходят по домам. У многих уже есть если не полноценные семьи, то возлюбленные. И только я женат на работе... А иногда так хочется не задерживаться здесь, потому что дом пустой и холодный, а, наоборот, бежать как можно быстрее на вкусный ужин и в тёплые объятья. Но, может, Господь отвёл мне этот путь не просто так... Не знаю. Мгновение думал о том, какая у меня отведена судьба, через минуту, по ощущениям, думаю о том, что слишком шумно от генератора. Он за бетонной стеной, а грохот–будто под столом. Не заметил, как отрубился даже. Осматриваю быстро все камеры: вроде, тихо. Пока не слышу сильный глухой стук где-то издалека. Теперь спать не хочется. Пересматриваю снова все камеры. Один раз. Второй. И на третий замечаю по камере в закулисье, что дверь в каморку Уилла открыта. Оружие мы не носим, во имя жадности, так что просто беру фонарик. Что-нибудь тяжёлое за кулисами можно найти. И выйдя в коридор, застываю. Я и забыл, каким пугающим этот ресторан может быть по ночам. Но это моя работа. Что должно быть, то и произойдёт. Потихоньку иду по коридору, который в темноте кажется гораздо длиннее, чем есть на самом деле. Единственный источник света - фонарик в руках. А свет из комнаты остаётся где-то позади. Осматриваю зал, где пустые столы ждут нового праздника. Сцену, закрытую шторами, чтобы нагнать больше пафоса перед выступлением. Парадные двери, закрытые на ключ и на вторые металлические двери для большей безопасности. Разворачиваюсь к двери в мастерскую с надписью «Только для сотрудников». Делаю вдох и выдох, перед тем, как опустить ручку и дёрнуть дверь на себя. Сразу же вижу, что дверь в каморку открыта, а так же какие-то шорохи и шёпот. Дверь в мастерскую-закулисье закрывается следом сама, а я готов от любого звука подпрыгнуть. Вижу, что в каморке включен свет, которые еле-еле освещает потолок, не то что всю комнату. Толкаю дверь, чтоб открылась, и уже готов начать свою речь, когда встречаюсь со взглядом Уилла. Очень злого Уилла. Но как только он понял, что это всего лишь охранник, смягчился в лице. – Что-то потерял? - спрашивает, не отводя взгляда, пока я бегаю глазами по всей комнатке в поисках подтверждения, что всё в порядке. – Увидел по камерам, что здесь кто-то есть. Не ожидал, что вы всё ещё на работе. Перевожу взгляд обратно на него и вижу, как поднял брови в удивлении. – А ты что тут делаешь? – Работаю? - пожимаю плечами, пока не вспоминаю, что о болезни Винса он мог и не слышать, - Винсент заболел, так что я заменяю его. Кивает и разворачивается ко мне спиной. Сначала подумал, что чем-то занят, но нет. Просто сидит. Никого нет, а я всё равно засну, как только сяду за камеры, да и мы не видимся днём, так что можно спросить про этот случай с Джеффом. – Кхм, слышал о том, что какие-то дети ворвались сюда. Всё в порядке? Смог заметить, как его плечи напряглись. – И что именно тебе рассказали? - тихо спрашивает, будто нас может кто-то услышать. Решаю просто рассказать правду. – Ну, мне сказали, что двое детей ворвались сюда, а ты разозлился так ,что чуть ли не готов был убить их. И что поцапался с Джеффри из-за этого. – Угу... Тебя интересует порядок мой или Джеффа с этими паршивцами? Теперь я удивляюсь. – Если я пришёл к тебе и спрашиваю у тебя, как думаешь, чей порядок меня волнует? Пожимает плечами. Он как головоломка, которую надо разгадать. Очень сложная головоломка, которую бросят многие, когда она не пойдёт к разгадке с первых попыток. Но у меня много терпения. – Уилл, всё в порядке? Правда на секунду задумываюсь, зачем я хочу разгадать его. Что меня так цепляет в нём, что только услышав его имя в разговоре других, сразу же начинаю прислушиваться? Не поддержал тупую шутку Роба на кухне и постарался приободрить меня, но этого не достаточно. Это было позже, чем открытие ресторана. Я же попросил его поднять это место на ноги, чтобы у меня была лучше и чуть дальше от родного дома работа. Что мной движет?.. – И да, и нет... Не верю, что я смог признать, - слышу тихое удивление, будто это даже не мне адресовано, а самому себе, - Кхм, я просто разозлился, что без спроса вошли туда, где я могу побыть наедине с работой. Кто знает, что это за дети. Усмехаюсь. – То есть, ты считаешь, что это могли быть дети конкурентов, чтобы выведать твои наброски? Глупо звучит, не находишь? Улыбаюсь от комичности его предположения, когда тот оборачивается и хмурится. Поднимаю одну бровь в знак вопроса, на что Уилл разворачивается на стуле, сложив руки на груди. – Никогда не знаешь, что за дети забежали к тебе в комнату, куда не допускается никто. Даже ты. – Даже я? Говоришь так, будто я тут самый главный, а не мистер Уилльямс. Странно так смотреть на него сейчас, когда света от лампочки еле-еле хватает, чтоб разглядеть его лицо, которое специально прячет за выбившимися волосами. Так странно, но продолжаю смотреть... – Мистер Уилльямс тут самый главный, мы все под ним ходим, так что я его даже в счёт не беру. А вот ты... Напрягаюсь всем телом, будто ожидаю услышать что-то необычное. Даже сам не знаю что... Что я?.. Какой-то особенный? Он хочет поиграть со мной? Хорошо, тогда подыграю. – Что я? - замечаю как ухмыляется, подняв взгляд на меня. – Ты умнее. Над тобой шутят и пускают сплетни только те, кто сам осознаёт какое он ничтожество. Хмурюсь, не понимая, к чему он это всё. Мне приятно знать, что он не поддерживает всё это, но и его слова я не могу понять. – Я слышал, как они сегодня снова между собой пускали шутки про то, что у тебя стоит не на женщин, а на работу, - тут уже Уилл встал со стула и начал идти в мою сторону, длинными размеренными шагами, - Но у меня есть другая теория. – О чём ты вообще? – Ответь мне на вопрос: почему ты пришёл узнать всё ли у меня в порядке, Скотт? Ничего не отвечаю, потому что... Потому что не знаю. – Мне показалось это правильным. Все начали говорить о том, какой ты монстр... – И ты так не считаешь? Подходит почти вплотную и смотрит только в мои глаза, ищя в них ответ, если начну увиливать. Жаль, что мы почти одного роста, не удастся скрыть глаза, и волос длинных нет. Но он, вроде, не маньяк, а просто сложный человек. Чего я боюсь? Поднимаю голову, чтоб смог увидеть каждый сантиметр изменений в лице. Смотрю ему в глаза, и они такие светлые. Настолько, что сначала пугают, будто он с их помощью увидит все мои грехи. Считаю ли я его монстром? Когда он так стоит передо мной, прожигая взглядом до самых глубоких грехов, можно посчитать его монстром. Но ведь он так только выглядит. Он всё ещё не подошёл так, чтобы перекрыть пути отступления. Он всё ещё не сказал какую-нибудь мерзость. Он всё ещё не попытался напасть на меня. Монстр бы уже предпринял попытки что-то сказать, что-то сделать. – Нет, не считаю. Вижу как его натянутая улыбка падает. Вся его маска трещит по швам, когда всматриваюсь в его глаза. Теперь он похож на потерянного котёнка. – Я ведь правда угрожал, - киваю, продолжая просто слушать. Иногда людям нужно лишь выговориться, - Я был готов их ударить. – Иногда на эмоциях можно сделать то, о чём будешь жалеть. Но если признаться себе, что был не прав, и извиниться, то станет легче. Ничего не отвечает. Просто смотрит на меня, а потом переводит взгляд на пол. – Ты звучишь, как священники в церкви, готовые выслушать и направить тебя на путь искупления через религию. – Я рос в такой обстановке, так что не удивительно. Кивает, снова смотря на меня: – Скотт, у меня есть теория. Ты уверен, что тебе нравятся женщины? О чём это он? Он тоже хочет поиздеваться надо мной? – Конечно, а как иначе? Что за тупой вопрос, кто ещё мне может нравиться? Смотрит на меня, без улыбки, без суровости. Просто смотрит и спокойно выдаёт: – Мужчины. Что?.. Я не могу любить мужчин, это неправильно, это грех. С чего он это вообще взял? – Не паникуй, Скотт. Это может звучать для тебя странно, но сам подумай. Что в этом плохого? – Что плохого? Ты серьёзно? Это грех. – Отрицание тоже часть принятия. Просто подумай над моими словами, Скотт. Господь создал нас такими, чтобы отправить в Ад? – Но это грех. – Те, кто избивал меня Священным писанием, тоже говорили, что любить грех. А за издевательство сразу в Рай берут? Не понимаю ничего. Неужели он сейчас признался мне, почему такой закрытый? Молчит и смотрит. Ждёт. Но что? Что уйду? Что стану отстаивать свою позицию? Что начну издеваться над ним? Но ведь нельзя издеваться даже над теми, кто пал во грехе... Я не монстр. И Уилл не монстр. – За издевательства никто не попадает в Рай. Сначала ты стоишь перед Господом и отвечаешь за свои поступки и грехи. – Угу, - кивает, всё ещё не меняясь в лице, - Ну, теперь ты знаешь про меня, можешь пустить сплетни или вообще лишить меня работы. Решай сам. Разворачивается и уходит обратно к своему столу, где, похоже, чертит все дизайны. Но меня не устраивает такой конец разговора. Меня не устраивает, что он считает меня похожим на идиотов, которые над ним издевались. – Я не собираюсь пускать сплетни и лишать тебя работы, Уилл. Ты заслуживаешь счастья так же, как и другие. – Но ведь я, по твоему мнению, совершил грех, когда полюбил мужчину. Делаю глубокий вдох, чтобы не ударить его. – Но каждый имеет право на искупление... – Я не собираюсь искупляться. Не за что. Я люблю и женщин, и мужчин. Что в этом плохого? Что плохого? То, что... Ничего. Я знаю, что священник говорил, что это грех, но сам я не могу найти причины. Будто это и не грех?.. Уилльям не считает это плохим. Он считает это просто любовью. И ведь любовь спасает мир. «Занимайся любовью, а не войной». – Получается, ничего плохого. Но я всё равно люблю женщин. – Знаешь, те, кто часто говорят о том, как они любят женщин и только женщин, какие они мужественные, чаще всего просто скрывающиеся геи. Я с таким был знаком. – Прекрати, это какой-то сюр, а не разговор. Пожимает плечами. Он в гармонии с самим собой, а я нет. Я сюда приходил просто проверить на воришек или хулиганов. Никого нет. Так почему я до сих пор здесь? Я хотел узнать в порядке ли он. Узнал. Так почему я до сих пор смотрю на его спину, будто он должен что-то сказать? – Я не заставляю тебя менять свои взгляды, как и не заставляю стоять здесь дальше. Перевожу взгляд с его спины на затылок и не знаю... Может, это он прав?.. Может, мне правда нравятся мужчины?.. – Ты точно в порядке? - не могу уйти, ноги не идут назад в комнату. Они готовы пойти вперёд к нему, чтобы поговорить, но не назад. – Нет... Я не в порядке, - держит голову рукой, а вторая просто лежит на столе, и тихо говорит, что еле понимаю, - Я угрожал этому идиоту механику. Я накричал на детей. Я повздорил с тобой... Я - монстр. Значит, сожалеет обо всей ситуации... – Ты не монстр, - говорю тоже тихо, чтобы не нарушить момент, не спугнуть тонкую натуру, подходя потихоньку ближе, - Ты - человек. Мы все можем совершить ошибки, о которых сожалеем, это нормально. Подхожу вплотную и кладу руку ему на плечо, слыша всхлип. И так же тихо произношу: – Ты не монстр, Уилл. Его плечи дёргаются, но он не двигается. Молчит. Минуту молчит. И через заложенный нос говорит: – Прости, Скотт, за этот весь разговор. А я не знаю, что ему сказать. Я просто поглаживаю его плечо в знак принятия извинений. Чтобы просто знал, что он не один. Может он и предположил, что я могу быть геем, но извинился. Не может быть он ужасным человеком, как некоторые отзываются. Жёсткие маньяки не плачут. Особенно на глазах у кого-то. Поэтому обнимаю его со спины, кладя подбородок на плечо. Слышу ещё один всхлип и выдох. Напрягается в момент, но сразу же расслабляется. Чувствую, как поворачивает голову в мою сторону, от чего разворачиваюсь к нему лицом, не отпуская рук. Смотрит мне в глаза, а потом опускает взгляд на губы, больше некуда смотреть: нет ни родинок, ни шрамов. Не опускает взгляд, от чего я бросаю взгляд на его губы. Точнее, сначала от немного покрасневших глаз на нос. Красивый длинный и утончённый. И только с носа до губ. Немного пухлые, розовые губы бантиком. Так странно... Я должен отпрыгнуть от него, но... Нет. Я не мог спокойно смотреть в глаза девушкам, с которыми пытался завести отношения, но Уиллу... Прикасается кончиком носа к моему, и сразу же удивляюсь, переводя взгляд обратно в глаза. Смотрит, не отрываясь, и берёт меня за свисающую с его плеча руку. Холодные пальцы сплетаю со своими. Не хочу думать, почему я это делаю. Я хочу просто это сделать. А Уилл хочет не только взять меня за руку... И я ему разрешаю. Разрешаю наклонить голову и прикоснуться своими сухими губами к моим. Не замечаю, как задерживаю дыхание, лишь бы не спугнуть. И сам наклоняюсь ближе, отвечая на этот небольшой поцелуй. И когда Уилл в поцелуе хватает меня за нижнюю губу зубами, осознаю, что делаю. И сразу же отодвигаюсь назад. Смотрю на него, а он на меня. Не хочу его бить. Не хочу на него кричать. Я хочу ударить себя. Что я делаю?.. – Прости, - лишь выдыхаю я, расцепляя наши руки и осматривая помещение. Всё ещё ночь, и кроме нас никого. Кидаю ещё одно «Прости», уходя обратно. Теперь ноги меня несут в комнату, несмотря на попытки Уилла меня окликнуть. И как же я ему благодарен, когда он не идёт за мной. Когда он всю ночь проводит в своей каморке, закрывшись изнутри.