Запомни этот миг

— А ну, Галицкая, спой нам чë-нить! — скомандовал басом главный заводила класса, краш многих девчонок — блондинистый красавчик Олег. — Да, давай! — хором поддержали остальные одноклассники, — Наталья Ивановна про нас забыла вообще по ходу. — Кому нужна биология, когда есть Галицкая! — шутил кто-то. И правда, учительница вышла из кабинета ещё в начале урока и до сих пор не появилась, а уже прошло около двадцати минут. Устав от ничегонеделания и втыкания в телефоны, классу стало скучно. — Просим, просим! Гвалт голосов стал только нарастать и Милана, улыбаясь до ушей, поднялась из-за парты. На неё из окна, словно прожектор, попали солнечные лучи, из-за которых рыжие кудри девушки стали походить на пылающее пламя. Гомон заметно поутих, но кто-то из учеников всё ещё продолжал болтать о своём. — Да заткнитесь вы уже, — зашипел кто-то, — Милка, пой, давай! Как бы к ней противоречиво ни относились одноклассники, но отрицать, что она умеет петь — было бы очень глупо. Особенно к ней неравнодушен был Олег, но Милана вообще на него не обращала никакого внимания. — Тот, кто погас, будет ярче светить, чем кометы-ы… Пролетающие над плането-о-й… — тихо запела девушка, и весь класс тут же обратился в тишину, — из пустоты без твоей красоты не родится… Юности вольная птица-а… Её голос зазвенел ручьём, заставляя даже самых не вовлечённых обратить внимание на него. — Лети-и-и над землё… Вдруг дверь открылась, заставив Милану оборваться на полуслове. В кабинет, словно фурия, влетела классная руководительница, которая явно была чем-то недовольна. — Галицкая! — каркнула классная, — бегом в кабинет директора. Та застыла, не сдвинувшись с места. Эта новость стала как гром среди ясного неба: Милана судорожно перебирала в голове все последние события, чтобы понять, что же она такое успела натворить, чтобы её к директору вызывали? — Ты оглохла? Я кому сказала? — Хорошо… — растерянно обронила Милана и на ватных ногах покинула класс. Но к сожалению или счастью ей быстро освежили память. И хуже всего было не сам визит к директору, а тот факт, что там уже была её мать, при взгляде на которую Милана поняла — дома ей не жить. Она ощутила себя сейчас карикатурно маленькой, словно хомяк перед стаей голодных хищников. Простор светлого кабинета сузился до размеров картонной коробки. Картины, горшки с цветами, в общем, всё, что было интерьером — сейчас выглядело как размытое пятно. И эта тишина, воцарившаяся при появлении растерянной Миланы, стала предвестником бури. Директор, чопорная женщина лет шестидесяти, которая старательно запрашивала свои реденькие волосики чёрной краской, смерила изучающим взглядом Милану поверх очков в толстой чёрной оправе. Она откинулась на спинку кожаного кресла, сложив руки на груди и начала: — Мне поступила информация, что ты обижаешь маленьких детей… Обзываешь их. — Что? — задохнулась от возмущения Милана, — это не правда! — Да помолчи, не позорь меня, — сквозь зубы процедила мать, бросив полный злобы взгляд на Милану. Она стояла чуть поодаль, будто бы стыдясь находиться так близко с родной дочерью. — Тебе имя Ева Орлова тебе о чëм-нибудь говорит? Так вот, Галицкая, — не дождавшись ответа, монотонно продолжала директор, перегнувшись через стол и поставив на него локти, — тебе проблем в конце учебного года захотелось? Могу устроить. — Любовь Григорьевна! Эта Ева на другую девочку накинулась, за портфель её таскала, я пошла вместе с Яной за неё заступиться! Можете у неё спросить! — Да хоть с Яной, хоть с Машей, хоть с кем! — строго стояла на своём директор, — ты кем приходишься той девочке? Какого чёрта ты полезла? Кто тебя просил? Милана замолчала, чувствуя, как к лицу приливает жар. К горлу подкатил ком. Она его сглотнула. «Сейчас или никогда. Бей или беги». — Какая разница, Любовь Григорьевна, — дерзко заявила Милана, пытаясь унять дрожь в похолодевших пальцах, — вы только что признались, что вам плевать на буллинг в вашей школе, вам важнее статусные ученики и ваша репутация. После этих слов Милана сорвалась с места и пулей вылетела из кабинета, пока директриса багровела и задыхалась от злости. Плевать. Это стало последней каплей в чаше, казалось бы, бесконечного терпения Миланы, которую никто никогда не воспринимал всерьёз. Даже собственная мать. В этот же день директриса подписала приказ об исключении Миланы Галицкой из школы. Да, когда до выпуска остались считанные недели. Да, очень жестоко и подло, но такие люди, как Любовь Григорьевна ради своих принципов готовы даже себе на горло наступить. Этим же вечером, умываясь кровавыми соплями, Милана спешно собирала свои скромные пожитки в дорожную сумку под неутихаемые вопли матери. Да уж… Даже когда она ударила дочь несколько раз по лицу, она не успокоилась и продолжала орать, как будто её кипятком ошпарили. — Пиздуй из дома, чтобы глаза мои тебя не видели! Всю семью опозорила! — вопила та, ходя-бродя по всей квартире, не зная, куда бы ещё деть свою злость. Отчим в это время преспокойно смотрел телевизор, даже бровью не поведя. И только Матвей хоть как-то поддерживал сестру, пытаясь достучаться до матери, что так нельзя и она очень пожалеет. За что и он получил. Словесно, правда. Мать, бухтя себе под нос очередное недовольство, ушла на кухню. Милана, уже не реагирующая на этот бубнëж, продолжала собирать вещи, наскоро запихивая их в сумку. Слëзы давно кончились, но противные капли всё ещё остались на ресницах. Внезапно её взгляд зацепился за одну вещь, заставив сердце пропустить удар: это был синтезатор, который ей пару лет назад дарила уже покойная бабушка. «Блин, забрать бы его», — с досадой подумала она, но поняла, что он ей будет только мешать. Тут хоть бы самое необходимое унести! «Ладно, в следующий раз», — вздохнула она. Хотелось как можно скорее отсюда убежать. Без понятия куда, лишь бы больше не находиться в этом аду. Матвей наблюдал, как его сестра, шмыгая носом, носится по туда-сюда и раскидывает ненужные вещи по комнате, а нужные пихает в сумку. Вдруг он кое-что вспомнил и убежал к себе в спальню. Вскоре он вернулся, пряча руки в карманах. Милана даже не заметила, что он куда-то уходил. — Мила, — прошептал мальчик, подойдя ближе, — Мила! — Что? — обернулась девушка, наконец, обратив внимание на брата и перестав рыться в шкафу. — Возьми вот это… Матвей достал толстую стопку денег из кармана шорт и робко протянул ей. — Ты чë? — опешила девушка, застыв на месте. — Это мне папа давал на карманные расходы, — прошептал мальчик, — чтобы я себе копил на новый комп. Но тебе сейчас они нужнее. А папе я скажу, что не удержался и проел их в столовой. — Матвей… — всхлипнула Милана, чувствуя, как слëзы вновь жгут глаза. Она ведь никогда не воспринимала брата всерьёз, он её даже раздражал. Она думала, что он такой же точно как и его родители — абсолютно равнодушные ко всему, кроме совей репутации в глазах общества, а он оказался в тысячу раз человечнее и мужественнее якобы умных взрослых. На эмоциях она тут же прижала Матвея к себе, роняя слëзы на его упругие кучеряшки. Но тут же вспомнив, что времени мало, она резко отодвинулась и заглянула ему в лицо со словами: — Я когда заработаю, я тебе обязательно всё верну, понял? Обещаю. — Я буду скучать по тебе, — прошептал мальчик, пронзительно глядя на Милану.

***

Наконец, наступила долгожданная пятница — тот самый день, который с нетерпением ждали Полина с Максом. Полина поднялась даже без будильника ровно в семь утра. Почистив зубы и умывшись, она принялась готовить завтрак, попутно проверяя телефон — не написала ли ей чего-нибудь нового Лиза, с которой они держали связь. Последнее сообщение было получено ещё вчера ночью, в котором Лиза сказала, что они приедут ближе к вечеру. И больше пока ничего. Быстро заведя тесто на оладьи, она поставила сковороду на варочную поверхность и настроила на сенсоре плиты нужные режимы. И пока тесто настаивалось, а сковорода накалялась, Полина полезла в холодильник, чтобы достать фрукты, мëд, сгущёнку, сметану и… Кабачковую икру. Соня почему-то очень любила оладьи с кабачковой икрой. Так. Готово. Теперь нужно наполнить электрочайник водой, чтобы в нужный момент просто нажать на кнопку. И пока Полина возилась на кухне, в это время проснулся Максим. — Ты чë так рано встала, сегодня выходной… — сонно пробасил он, подходя ближе к Полине, которая водрузила чайник на подставку. Они приветственно быстро поцеловались и Полина восторженно ответила: — Я в предвкушении! А когда я в предвкушении, я не могу спать. — Я заметил. Встала ни свет, ни заря. — Кто бы говорил, сам спал, как пожарный… — Почему как? — Макс аж взбодрился. — Есть выражение такое просто, — объясняла Полина, придвинув к себе миску с тестом, которое довольно быстро поднялось, — у тебя сон чуткий, как у мамы новорождённого. Ничего от тебя не скроешь. — А ты что-то собралась скрывать от меня? От своего мужа? — засмеялся Максим, приближаясь вплотную и тыкаясь носом ей в шею. — Да! — смеясь, отодвинулась от него Полина, — я хотела скрыть свою попытку приготовить завтрак в одиночестве! — Ла-адно, — протянул тот, — я всё равно пойти покурить хотел. — Ну вот и иди. Или вместо оладушка уголёк положу тебе. Их взгляды встретились и Полина засмеялась. — Полинка, ты получишь когда-нибудь! — ответно хохотнул Макс и удалился из кухни. Вот это вот смешное и немного укоризненное обращение «Полинка» из уст Максима прозвучало довольно забавно и непривычно. Он не так часто к ней вот так обращался. Соню решено было оставить дома, ибо все пришли к выводу, что делать ей нечего среди взрослых, которые будут бухать, курить и много материться. Подобный опыт уже был и неоднократно, поэтому они не боялись, что что-то произойдёт. Правила по типу: «не открывай дверь незнакомым людям», «спички детям не игрушка» — Соня знала назубок. Однако в этот раз Соня попросила лишь разрешить позвать к себе в гости её подружку — Риту, с которой они хотели посмотреть различные фильмы и мультики на большом телике. Рита училась в параллельном классе и Полина тоже была знакома с её семьёй. Разумеется, с мамой обо всём Риты они договорились. И чтобы девочки никуда не выходили из квартиры, она собиралась закупить для них всяких вкусняшек, но при условии: всегда быть на связи. Поначалу мама, конечно, Риты переживала, но Полина объяснила, мол, посмотрите на меня! Меня родители и в шесть лет на тусовках у непонятных гостей забывали и ничего! Понятное дело, что сейчас время совсем другое. И трава не та, и дышится не так легко, но… Нынешние дети, как показывает практика, гораздо умнее и смышлëннее предыдущего поколения. После завтрака каждый занялся своими делами: Полина повезла Соню в школу, а Максим мариновал мясо на шашлык. Всё шло по плану, однако парковке у школы Полину ждал сюрприз. Её прямо у забора ждала классная руководительница. Судя по её хмурому выражению лица, она была явно чем-то обеспокоена. — Не поняла, — пробормотала она, — глуша машину, — Сонь, ты что-то натворила и нам не сказала? Вжавшаяся от страха в кресло девочка помотала головой. Но она догадывалась, по какой причине учительница хочет видеть Полину. — Доброе утро, Елена Николаевна, вы меня ждёте? — буднично поинтересовалась она, покидая авто. Соня, словно тень, вышла следом. На улице было пасмурно, влажно и душно. Ветер кружил вихрами, будто заблудившийся путник. Солнце робко пыталось выглянуть из-за пелены туч, но те всеми силами не позволяли ему это сделать. Складывалось впечатление, что сама природа не могла определиться со своим настроением. — Здравствуйте, Полина Сергеевна, да, я хочу поговорить с вами насчёт вашей подопечной, — начала классная руководительница, и тут же обратилась к Соне, — Сонь, ты можешь идти в класс. Та, не издав ни звука, бесшумно потопала ко входу в здание, нервно размахивая в воздухе сумкой со сменной обувью. Елена Николаевна обратилась к Полине: — Вы уже, наверное, знаете, что вчера после уроков дети во дворе немного повздорили и… В этот конфликт вмешалась старшеклассница… И… — И? — с нажимом спросила Полина. Она хоть и не знала об этом абсолютно ничего, но не стала подавать вида. Хотя внутри что-то подозрительно кольнуло: Максим ей ни слова не сказал о том, что произошло. — В общем, — вздыхала Елена Николаевна, на миг отведя взгляд в сторону. Стало заметно, что учительница тщательно старается подобрать слова, не называя имëн, — из-за этого из школы вчера отчислили без пяти минут выпускницу. Я не стала ничего писать в чате, решив, что лучше поговорить лично. — То есть, — сощурилась Полина, а в её голосе послышался металл, — вы хотите сказать, что старшеклассница заступилась за Соню, а её из-за этого выгнали из школы? И в этом виновата Соня? Это что за новшества ещё такие? — Ученица проявила неуважение к директору и оговаривалась с ней, вместо того, чтобы промолчать. И я бы хотела, чтобы хотя бы вы отнеслись с пониманием и не распаляли конфликт в конце года. Полина выпала в осадок, потеряв дар речи от таких заявлений. Эта на вид милая сорокалетняя женщина с мягким голосом сейчас напрямую ей говорит, чтобы она молча сидела и наблюдала, как ребёнка гнобят и затыкают ей рот? — Вы серьёзно сейчас? Полина чувствовала, что закипает словно чайник на плите. — Полина Сергеевна, поймите меня, сейчас Любовь Григорьевна… Она… — Елена Николаевна, — перебила её Полина, чуть успокоившись, — я понимаю, что сейчас все на взводе, но вам не кажется, что ситуация абсурдная? — Я понимаю, но… Полина её вновь перебила: — Если вы понимаете, то сделайте что-нибудь, чтобы наладить отношения в классе хотя бы до конца учебного года, вы же классный руководитель, а не я. — Да, разумеется… — Вот и отлично, — кивнула Полина. Она вернулась домой, когда Максим уже закончил мариновать мясо. Хоть он и убрал пластиковый контейнер с шашлыком в холодильник, воздухе всё ещё стоял запах лука и специй. Полина зашла на кухню и остановилась в проходе, подпирая плечом дверной косяк. — О, а ты чего такая загруженная? — заметил он, вытирая руки о полотенце. — Ты ничего не забыл мне рассказать? Макс застыл, прокручивая в голове воспоминания. И тут его пронзило осознание: — Блин, Полина, я совсем забыл… Извини. Макс откинул полотенце на столешницу кухонного гарнитура и подошёл к Полине вплотную. — Угу, — она сложила руки на груди, будто принимая защитную позу, — а я стояла, как дурочка, глазами хлопала, когда меня училка Сонина встретила у парковки. Макс, я понимаю, тебе оно и не надо, это не твоя дочь, но мог бы хоть просто рассказать что ли. — Да говорю тебе, я забыл! Да, я виноват, оправдываться не буду. Но а Соня что? Сама не могла? Ладно я, кто я ей, но тебе она вроде как доверяет. Сколько раз ей говорили, чтобы она не молчала? Хотя… — голос Макса затих, — когда ты родился и рос с чокнутой мамашей, которая ломала тебе психику, то за пять минут изменить мышление не получится. Полина лишь вздохнула. Он прав. Соня — ребёнок и требовать от неё как от взрослой тоже не вариант. В пекарне есть живой пример такой вот «Сони» во взрослом возрасте — Мила. — Это понятно, но надо с этим что-то делать, раз мы решились на этот шаг. Иначе грош цена таким родителям, как мы. — Быть родителями приёмным детям — ещё сложнее, чем родным. Хотя бы потому что ты не знаешь их с рождения, — резонно заявил Максим. — Надо узнавать, Макс. Что будет, когда у нас свои появятся? При упоминании детей у него в глазах мелькнула тень надежды. Они ни разу не заводили разговоры на эту тему. Неужели лёд тронулся? Он так хотел детей от Полины, но боялся лишний раз на неё надавить. Он осторожно обнял Полину за талию, заглядывая в глаза. Что им мешает сейчас? Квартира есть, деньги вроде тоже. Пока молодые, надо заниматься этим вопросом! — Я же самое главное не рассказала! Ту девочку, которая за Соню впряглась, исключили из школы. И классуха, если коротко выразиться, попросила нас не встревать. — Серьёзно? За то, что заступилась — из школы исключили? Что за бред. Макс аж разжал объятия. — Я тоже ничего не поняла. Сказала, что она нагрубила директору и та очень сильно разозлилась. — А я знаю, — заявил Максим, — у главной задиры класса отец прокурор. Светленькая девочка такая, как её… — А-а, — осенило Полину, — Орлова что ли? Та ещё оторва. Покоя от неё никому нет. По ходу, она нажаловалась предкам, перевернув ситуацию в свою пользу, а директорша, чтобы не навлечь неприятностей решила убрать главную проблему, так сказать. Только что-то мне подсказывает, что она сделала только хуже. Это же сейчас разлетится везде и слухи пойдут всякие. Девчонку жалко. Видимо на эмоциях она наговорила всякого директрисе. Надо найти её что ли и… Может, помочь ей? Она же Соню пыталась защитить. — Интересно, а родители как к этому отнеслись? Почему они за свою дочь не поборолись? — Как бы кошмарно это ни звучало, но им тоже, скорее всего, плевать. Поэтому будет справедливо, если мы ей поможем. Но надо для начала её найти. — И я уже даже знаю, как это можно сделать, — заявил Максим.

***

Дождавшись, когда прозвенит звонок с последнего урока и ученики старшей и средней школы массово посыпят на улицу, Максим, сидя в машине, принялся искать глазами Яну — одноклассницу и подружку Миланы. И вот, среди толпы школьниц он заметил знакомое лицо, небрежный пучок на голове и водолазку в чëрно-красную полоску. Яна шла будто бы обособленно от остальных и выглядела зажатой. Пока остальные шли парами и бурно обсуждали что-то, над Яной будто бы нависла туча. И понаблюдав, куда же она пойдёт, он только тогда тронулся с места. Не хотелось лишний раз светиться на глазах всей у школы, а то подумать могут ещё чëрт знает что. Хотя цель у него была одна-единственная и абсолютно прозрачная. Он догнал её, когда она шла мимо автобусной остановки. Слава богу, что кроме неё, рядом не было никого. Он понизил скорость до минимума и «пополз» за Яной вдоль аллеи. — Яна, — позвал он девочку, опуская стекло ещё ниже. Но та даже голову не повернула, продолжив идти. Может, не слышала, а может, делала вид. — Яна! Снова игнор. Макс припарковался у обочины и выбежал из машины. — Яна, подожди! — догнал он её. Та обернулась и остановилась, испуганно уставившись на Макса. — Привет, — начал он, — можно пару вопросов задать? Это касается Миланы. — Чë, познакомиться захотел? — прыснула та, поправив сумку на плече. — Что? — опешил Макс. — Ничего, — буркнула Яна, чувствуя, как к лицу приливает жар. «Вот дура», — ругала она себя. Но Макс сделал вид, что ничего не слышал и тут же спросил: — Я хотел узнать, её правда исключили за то, что она за Соню заступилась? — Угу, — мрачным тоном ответила Яна, — а всё из-за Орловой, будь она проклята. Ненавижу эту мелкую тварь. — Понятно. Родители как на это отреагировали? Яна глубоко вздохнула. — А им похер. Отца у неё нет, а матери тупо насрать, они сыночку младшенького больше любят. — А Милана сейчас где? — Мамка её из дома выгнала и она пока у меня живёт. Всë равно моя матушка на сутках бесконечно, здорово нам не мешает. — Так, понятно, — пробормотал Максим, пребывая немного в замешательстве от манеры речи Яны, — а ты далеко живёшь? — Да вот, пару кварталов пройти надо, а что? Яна насторожилась. — Если хочешь, я могу тебя подвезти. — Не-е, я сама дойду, — отказалась Яна, — погода хорошая вроде, и так шесть часов тухли в школе. — Ладно, настаивать не буду. Но номера наши запишешь хотя бы? Можете звонить в любое время, если вдруг помощь понадобится. Хорошо? Яна кивнула и достала из сумки свой телефон, почему-то при этом загадочно улыбаясь. Максим вернулся домой как раз в тот момент, когда Полина накрывала на стол. Однако её движения были дëрганые и полны злобы, отчего она чуть ли не поняла посуду на ходу. — Ну и как успехи? — нервно восклицала она, — надеюсь, получилось поговорить? Потому что у нас нет! Мы спрятались как улитка в свою ракушку и не хотим из неё вылезать! Полина в сердцах слишком громко поставила тарелку с овощами на стол, что те аж чуть съехали в сторону. — Что случилось? — А как я пойму, что случилось, если мне молчат в ответ, будто я пустое место? Что я делаю не так, скажи? — голос Полины задрожал, — неужели я плохо стараюсь? Неужели я заслужила такое отношение? Что я не так сделала? — Полин, я прошу тебя, — начал Максим, подойдя ближе, — не изводи себя. Ты точно не виновата. — А кто? Ты? Или ребёнок? — Полин… Макс попытался дотронуться до её плеча, но та дëрнулась от него, как от будто её током ударили и продолжила ставить тарелки на стол, будто бы у кого-то было настроение сейчас обедать. — Иди попробуй с ней поговорить и поймёшь, о чëм я, — продолжала гнуть свою линию девушка. — Хорошо, я попробую, — согласился Макс, хотя прекрасно понимал, что идея заведомо провальна. Если Соня с Полиной не хотела делиться, то с ним и подавно. Дети плохо доверяют мужчинам. Особенно девочки. Но попытка не пытка. Максим подошёл к двери Сониной комнаты и робко постучал. — Зайдите, — раздался тихий приглушённый голос девочки. Макс медленно открыл дверь и зашёл в комнату, в которой царил полумрак из-за полуприкрытых штор. Соня сидела на кровати, залипая в планшет. И на Макса она даже не посмотрела. — Играешь? — буднично спросил он, отодвигая стул, стоявший у письменного стола. Он сел на него прямо напротив кровати, пристально следя за реакцией девочки. — Нет, — односложно ответила Соня, всё так же не отрывая глаз от планшета. — А вообще? Соня смерила Макса недоумевающим взглядом. — Какие игры любишь? — Геншин, майнкрафт… Бравл старс… И всякое другое. По настроению. — А в моём детстве я очень сильно любил денди… Особенно за утками охотиться. Там собака была такая ещё бесячая, ржала, когда я мазал. Она так злила меня, что я, будучи пацанëнком, и её хотел пристрелить. Но я тогда не знал, что эта игра так задумана, чтобы в неё было интереснее играть. Ведь когда ты постоянно побеждаешь, становится скучно. Надо уметь проигрывать. Проигрыш учит нас в следующий раз быть внимательнее и хитрее. Слушая Макса, Соня даже отложила планшет. — А если получилось обхитрить, что дальше? — поинтересовалась она. — Готовиться к новой хитрости. И дело тут вовсе не в игре. Так устроена жизнь. Нужно быть внимательным ко всему, что происходит вокруг тебя. Только тогда ты начнёшь понимать, что к чему. Кто действительно хочет с тобой дружить, а кто просто делает вид. Я тоже так живу! Хоть я уже и взрослый дядя. Очень важно уметь понимать, чего хотят от тебя люди. А иногда даже в лоб спрашивать, это многих ставит в тупик, позволяя тебе за несколько секунд придумать план для отступления. Соня, явно заинтересованная, аж свесила ногти с кровати и села напротив Макса. — А если мальчик из класса, с которым я никогда не общалась, стал меня угощать конфетами и на физре брать меня в свою команду? Это что значит? — Вполне возможно, что ты просто нравишься ему и он решил так проявить внимание. — А ещё он говорит Орловой отстать от меня, когда она опять меня пытается задеть… — А как зовут мальчика? — Матвей. — А у него есть старшая сестра? Соня закивала. — Это она за меня заступилась, когда Орлова на меня напала. Я знаю, что её исключили из школы… Это из-за меня, получается? — Нет, ты чего! — запротестовал Макс, — это просто директор не смогла принять поражение, признать, что она не справляется. Она не привыкла проигрывать, понимаешь? — Она побоялась противостоять финальному боссу виде Орловой и её папы-прокурора? — предположила Соня, заметно повеселев, — а Матвей просто решил мне помочь и заодно поддержать сестру? — Да! — засмеялся Макс, — вполне возможно. Но кто знает, может, ты ему и действительно нравишься и у него, наконец, появился повод? Не гони его, дружи с ним, пока он дружит с тобой. У вас, у детей, это хорошо получается, в отличие от нас, взрослых. Взрослые иногда боятся того, чего не следовало бы. А всё потому что будучи детьми они не знали, каково это — поделиться с кем-то и не бояться, что его осудят. Именно поэтому они до сих не могут признать, что проиграли. Они просто не умеют. Понимаешь? — Кажется, да, — задумалась Соня. — Так вот. Пока ты ребёнок, ты не должна бояться. У тебя есть мы. Ты можешь рассказать нам всё, что тебя беспокоит. Иначе вырастешь злой директрисой, с которой никто не хочет дружить! Ты же не хочешь стать такой? Соня засмеялась. — Не-ет, — отвечала она. — Тогда давай, не зависай без толку и пошли обедать. Полина нам такую вкуснятину приготовила! — Угу, — согласилась Соня. Полина, которая всё это время незаметно стояла у двери и слышала весь их разговор от и до, удалилась на кухню, вытирая подступившие слëзы. «Я совсем забыла, что вышла замуж за детского психолога, а не за МЧСника. У него за мгновение удалось её разговорить и вытянуть всю информацию. Я… Я так горжусь своим мужем! Мне многому ещё у него нужно научиться…»