Ненавижу насекомых…

В пустой раздевалке Блю лок пахло свежим паркетом, дезодорантом и застоявшейся влагой после тяжёлой тренировки. Шум воды в душевых уже стих, и большинство игроков ушли в столовую. Михаэль Кайзер задерживался намеренно. Ему нравилось оставаться наедине со своими мыслями, смаковать детали прошедшего матча и, что греха таить, наблюдать за Исаги Йоичи, когда тот не выжигал поле своим безумным метавидением. Кайзер считал себя гением, королем, абсолютным эгоистом (хотя на самом деле был долбоёбом 😒) которому подвластно всё. Но в последнее время его идеальный внутренний механизм давал сбой каждый раз, когда в поле зрения появлялся этот черноволосый японец. Кайзер злился на себя, называл это спортивной одержимостью, но глубоко внутри понимал: он просто влип. Влюбился как самый настоящий, сопливый придурок. Ему хотелось подчинить Исаги, сломать его, но одновременно с этим — утащить в свой угол и никогда никому не показывать. Исаги сидел на скамье, расшнуровывая бутсы. Его дыхание почти выровнялось. Кайзер, опёршись спиной о металлический шкафчик, лениво крутил в пальцах бутылку с водой, собираясь отпустить какую-нибудь колкую, высокомерную шутку. Вдруг Исаги замер. Его пальцы, застывшие на шнурках, мелко задрожали. Кайзер приподнял бровь, ожидая, что Йоичи сейчас резко вскинет голову и выдаст очередной монолог в стиле ,, я сожру тебя на следующем поле" Но Исаги не двигался. Он смотрел в угол раздевалки, прямо туда, где бетонный плинтус соединялся со стеной. — Эй, Йоичи? Ты что, завис? — насмешливо протянул Кайзер, делая шаг вперед. — Твой крошечный мозг перегрелся от анализа моих идеальных движений? Ответа не последовало. Исаги медленно, судорожно втянул воздух сквозь зубы. Его лицо стремительно бледнело, приобретая неестественный, мертвенно-белый оттенок. Губы затряслись. Кайзер проследил за его взглядом. Там, в полутени угла, сидело оно. Это была простая мухоловка — скутигера. Длинная коричневая членистоногая хуйня с пятнадцатью парами (или сколько их там?) длинных, волосатых, колышущихся лап. Она замерла, словно оценивая обстановку, а её длинные усы нервно подёргивались в воздухе. Для Кайзера это было пустое место. Обычное насекомое, которое забрело в сырое помещение Синей Тюримы. Но для Исаги мир в эту секунду рухнул. В памяти Йоичи мгновенно вспыхнули самые страшные воспоминания: сухие, сброшенные шкурки линяющих пауков, которые он пару раз находил в детстве на даче. Тогда он просто падал в обморок, проваливаясь в спасительную темноту, лишь бы не видеть этот кошмар. Сейчас темнота не приходила, оставляя его один на один с первобытным, парализующим ужасом. Каждая лапка мухоловки казалась ему орудием пытки. Ему казалось, что если это существо сейчас побежит — а скутигеры бегают невероятно быстро, — то оно прыгнет прямо на него, вопьётся в кожу, поползёт по лицу... — У…убей... — едва слышно прохрипел Исаги. — Что? — Кайзер моргнул, искренне не понимая, что происходит с парнем, который вчера на поле готов был перегрызть горло любому ради гола. Исаги не закричал. У него просто не было сил на крик. Ужас сковал горло железными тисками. Вместо этого он резко, ломая ногти о ткань, вцепился в тренировочную куртку Кайзера. Немец даже ахнуть не успел, как Исаги с силой рванул его на себя, прячась за его широкую спину, как за каменную стену. Йоичи уткнулся лбом прямо между лопаток Кайзера. Его била крупная, неуправляемая дрожь. Кайзер почувствовал, как ткань его футболки на спине стремительно становится влажной — Исаги плакал. Настоящие, беззвучные слёзы страха катились по его щекам. Он зажмурился так сильно, что в глазах плясали цветные пятна, и продолжал умолять, сжимая куртку Кайзера мёртвой хваткой. — Убей её... Пожалуйста, Кайзер, убей... Или придуши, похуй что ты с ней сделаешь. Казни. Сделай что-нибудь, я не могу, я сейчас умру, просто убей эту хуету, чтобы я этого не видел... Кайзер застыл как вкопанный. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Эгоист, чудовище, его главный соперник, который никогда ни перед кем не преклонял колени, сейчас буквально умолял о пощаде. И умолял кого? Его. Влюблённый придурок внутри Кайзера в этот момент окончательно победил здравый смысл. Михаэль почувствовал, как по венам разливается дикое, пьянящее чувство превосходства, смешанное с безумной нежностью. Исаги выбрал его. В момент смертельного (по мнению самого Исаги) страха он не убежал, не позвал Бачиру или Кунигами, он спрятался за Кайзера. Он доверил ему свою жизнь. «Я его герой», — пронеслась в голове Кайзера абсолютно идиотская, но такая приятная мысль. — Тсс, тихо, Йоичи, — голос Кайзера внезапно потерял всю свою обычную издевательскую надменность, став удивительно мягким и глубоким. — Успокойся. Твой палач здесь. Я обо всём позабочусь. Он аккуратно завёл одну руку назад, слегка приобнимая Исаги за талию, прижимая ближе к себе, чтобы тот чувствовал безопасность. Другой рукой Кайзер подхватил тяжёлую пластиковую бутылку с водой. Мухоловка на стене шевельнулась. Исаги за спиной Кайзера издал тихий, задушенный всхлип и сжал пальцы на его боках так сильно, что наверняка останутся синяки. Но Кайзеру было плевать. Он смотрел на насекомое как на личного врага, посмевшего довести его сокровище до слёз. — Ты совершила огромную ошибку, приползя сюда, — прошептал Кайзер, сужая глаза. Он прицелился. В футболе Михаэль славился своим идеальным ударом — «Кайзер Импакт». Точность его движений была абсолютной. И пусть сейчас в руках была не сфера, а бутылка, траектория в его голове выстроилась мгновенно. Хлоп! Тяжёлое дно бутылки с глухим звуком врезалось в бетонный плинтус, размазывая несчастное членистоногое по поверхности. Кайзер для верности провернул бутылку пару раз, стирая любые признаки жизни существа, а затем брезгливо отбросил её в сторону. — Всё, Йоичи. Казнь свершена. Враг повержен, — победоносно объявил Кайзер, разворачиваясь в железной хватке Исаги. Исаги не сразу открыл глаза. Он всё ещё тяжело, прерывисто дышал, упираясь носом в грудь немца. Кайзер воспользовался моментом: он осторожно опустил ладони на подрагивающие плечи Йоичи, мягко поглаживая их. Внутри него всё пело от восторга. Наконец Исаги медленно поднял голову. Его глаза были красными от слёз, ресницы слиплись, а на щеках блестели мокрые дорожки. Он выглядел таким беззащитным и помятым, что у Кайзера перехватило дыхание. Никакого «эгоиста». Просто испуганный до смерти подросток. Йоичи осторожно скосил взгляд на угол. Убедившись, что там больше никто не шевелится, он издал долгий, облегчённый выдох. Напряжение начало спадать, и только сейчас до Исаги дошло, в какой позе они находятся. Он стоял вплотную к Кайзеру. Его руки всё ещё судорожно сжимали куртку немца на талии, а сам Кайзер обнимал его за плечи, глядя сверху вниз странным, тёплым и до невозможности глупым взглядом. — Ты... ты её убил? — тихо спросил Исаги, шмыгнув носом. — Раздавил в порошок, мой маленький эгоист, — ухмыльнулся Кайзер, не спеша убирать руки. — Ради тебя я готов уничтожить всю популяцию насекомых в этом корпусе. Ну так что? Какова будет моя награда за спасение твоей жизни? Исаги вспыхнул. Краска мгновенно вернулась на его лицо, сменяя бледность густым, пунцовым румянцем. Он попытался сделать шаг назад, но Кайзер только крепче сжал объятия, довольно жмурясь. — Отпусти, придурок! — буркнул Исаги, утыкаясь взглядом в пол, чтобы не смотреть в эти синие, смеющиеся глаза. — И... спасибо. Последнее слово он произнёс совсем тихо, но Кайзер услышал. Его сердце сделало ещё один кульбит. Этот жуткий, нелепый страх Исаги перед какими-то многоножками только что подарил Кайзеру самый лучший момент за всё время пребывания в Синей Тюрьме. — Ладно, так и быть, отпущу, — протянул Кайзер, нехотя разжимая руки, но напоследок щелкнув Исаги по носу. — Но учти, Йоичи. Теперь ты мой должник. И если я ещё раз увижу, что ты плачешь из-за какой-то букашки... мне придётся утащить тебя к себе в комнату и охранять лично. Круглосуточно. Исаги фыркнул, спешно вытирая рукавом остатки слёз, но в его глазах уже не было злости. Только смущение и странное, новое тепло, которое он сам пока не мог объяснить. Норм получилось? Потом возможно ещё с другими персами сделаю.