SCP Гача в DC

Меня разбудила тишина. Я не сразу понял, что не так. Просто лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Потом дошло: Готэм молчал. Вообще. Ни сирен, ни выстрелов, ни пьяных криков из соседнего бара. Даже холодильник не гудел — а он обычно гудит так, что стены дрожат. Я сел на диване и открыл интерфейс.

ВНИМАНИЕ. ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННАЯ АНОМАЛИЯ.

Объект: SCP-2935.

Класс угрозы: Кетер. (очень высокий)

Награда за сдерживание: 2000 ОХ.

Примечание: двусторонний переход через аномалию вызывает неконтролируемое распространение эффекта на исходную реальность. Две тысячи — серьёзная сумма. Я уже прикидывал, сколько круток можно сделать, когда заметил приписку внизу — мелкую, почти прозрачную, будто система не хотела её показывать. В случае получения внешней помощи награда будет пропорционально уменьшена. — Внешней помощи? — пробормотал я. — Это какой ещё помощи? Система не ответила. Но я уже чувствовал: что-то изменилось. Тишина вокруг была не просто готэмской. Она была... глубже. Словно сам воздух ждал чего-то. Старое кладбище за городом я знал плохо. Был там один раз, когда хоронили соседа снизу — тихий старик, которого зарезали в собственном подъезде из-за бумажника с двадцатью долларами. Обычная готэмская история. Сейчас кладбище выглядело неправильно. Не жутко — жутко это когда боишься, что из-за угла выскочит маньяк. А здесь было по-другому. Как будто само место затаило дыхание и ждало. Пещера нашлась в дальнем конце, за покосившимся склепом. Чёрный провал в скале. Изнутри не тянуло холодом. Не тянуло вообще ничем. Ни запаха, ни звука. Просто дыра в никуда. — Далеко собрался? Я обернулся. Девушка стояла у старого дуба, метрах в пяти. Тёмные волосы, бледная кожа, простая чёрная одежда. На шее — серебряный анкх. Она улыбалась краешком губ. Я её сразу узнал. Не потому, что видел раньше. Просто это было очевидно. Как узнаёшь дождь, даже если окна закрыты. — Ты — Смерть, — сказал я. — Ага. А ты — Саватар. Консультант по аномалиям. Я за тобой наблюдала. Ну, знаешь, профессиональный интерес. Ты влип в ситуацию, где кто-то мог бы умереть, но не умирает. Это любопытно. Она говорила легко, почти несерьёзно. Но глаза были внимательные. Очень. — Ты пришла из-за этого? — я кивнул на пещеру. — Ага. — Она подошла ближе, заглянула в темноту. — Там что-то не моё. Вернее, моё, но сломанное. Понимаешь? — Не очень. — Я тоже. Поэтому и пришла. Хотела посмотреть. А тут ты... Она повернулась ко мне. Её улыбка стала чуть шире. — Ну что, консультант? Расскажешь, во что мы влипли? Я вздохнул и сел на ближайшее надгробие. Рассказал всё, что знал про 2935. Про мёртвый мир. Про то, что там всё погибло в один момент. И про механизм: если пройти туда и вернуться обратно — здесь случится то же самое. Смерть слушала молча. Когда я закончил, она долго смотрела на пещеру. — Значит, там я умерла, — сказала она. Не спросила. Констатировала. — Не ты. Другая, из той реальности. — Это одно и то же. — Она коснулась анкха на шее. — Я не могу умереть. Это не должно работать так. Я — функция. Я — процесс. Процесс не может умереть. — А там смог. Она повернулась ко мне. В глазах — ни страха, ни злости. Скорее, что-то похожее на печаль. Или любопытство, а может всё сразу. — Мне нужно туда, — сказала она. — Я должна понять, что с ней случилось. — Мы не сможем вернуться тем же путём. Если пройдём через портал обратно — здесь всё умрёт. — Значит, пойдём другим путём. — Она протянула мне руку. — Я — Смерть. У меня есть свои дороги. Я посмотрел на её ладонь. Маленькая. Узкая. Серебряный браслет на запястье. — А если не сработает? — Тогда ты станешь самым интересным клиентом в моей практике. — Она улыбнулась. — Шучу, сработает, я обещаю. Я взял её за руку. Ладонь была прохладная. Не как у мертвеца — как вода в жаркий день. — Ладно. Идём. И тут в интерфейсе что-то изменилось. Я скосил глаза — сообщение обновилось:

Награда пересчитана. Обнаружена внешняя помощь: Вечная (Смерть).

Новая награда: 200 ОХ.

Примечание: мы же говорили — помощь не приветствуется. Но Смерть — это, конечно, весомый аргумент. Я мысленно вздохнул. Минус тысяча восемьсот очков. Но с другой стороны — лучше вернуться живым с двумя сотнями, чем не вернуться вовсе. Мы вошли в пещеру. Переход я почти не почувствовал. Просто темнота на секунду стала гуще, воздух — плотнее, а потом мы вышли с другой стороны. Мир был серым. Не в переносном смысле — буквально серым. Небо, трава, деревья, дорога — всё одного оттенка. Как старая фотография, которую слишком долго держали на солнце. И тишина. Не такая, как на кладбище — там хотя бы ветер был. Здесь — ничего. Вообще. Я слышал своё дыхание, слышал, как бьётся сердце, и больше ни звука. Смерть отпустила мою руку и сделала несколько шагов. Остановилась. Закрыла глаза. — Тут никого нет, — сказала она тихо. — Вообще никого. Я не чувствую ни одной души. Ни одной жизни. Даже тех, что должны скоро уйти. Все пусто. — Здесь все умерли в один момент, — сказал я. — Несколько лет назад. Просто остановились. — Это неправильно. — Она открыла глаза. — Смерть не работает так. Я прихожу к каждому отдельно. Никогда не забираю всех разом. — Значит, она сделала исключение. Мы пошли по дороге. Мимо домов, машин, застывших тел. Они не разлагались — бактерии, которые должны были их есть, тоже умерли. Просто лежали там, где их застал конец. Смерть шла молча. Иногда останавливалась, смотрела на кого-то. На женщину в машине с книгой в руках. На мальчика с велосипедом у обочины. На старика на крыльце. И каждый раз её лицо становилось чуть старше. Не внешне — внутри. — Ты знал кого-то из них? — спросил я. — Нет. Но это не важно. Каждая смерть — это разговор. Я прихожу, мы говорим, я их забираю. А здесь никто не пришёл. Они просто перестали жить. Как будто я их бросила. Она замолчала и потом добавила: — Я бы так не смогла, даже если бы очень устала. Тело здешней Смерти мы нашли в такой же пещере с другой стороны. Как будто аномалия была зеркальной — вход в нашем мире, выход в этом, и наоборот. Она лежала на плоском камне. Женщина в чёрном, с таким же анкхом на шее. Волосы разметались по камню. Руки сложены на груди. Глаза закрыты. Смерть остановилась. Долго стояла, глядя на себя мёртвую. — Можно я одна? — спросила она. Голос был тихий, почти детский. — Конечно, я подожду снаружи. Я вышел из пещеры и сел на землю. Серую, безжизненную, но всё ещё твёрдую. Смотрел на небо. Думал о том, как странно устроена жизнь. Точнее, смерть. Она вышла минут через десять. Глаза красные — она плакала, Смерть плакала. Я не знал, что так бывает. — Ты в порядке? — Нет, — она села рядом. — Но скоро буду. Мы помолчали. Потом она заговорила: — Там была запись. Не голосовая — как будто она впечатала мысли в себя. Я их прочитала. — Что там? Смерть обхватила колени руками. — Она была одна. Совсем одна. В этой реальности не было других Вечных. Только она. И с каждым годом, с каждым столетием ей становилось тяжелее. Не потому что работы много. А потому что не с кем поговорить. Я молчал. — Понимаешь, — продолжила она, — у меня есть семья. Сон, Судьба, Разрушение, Отчаяние, Желание, Безумие. Мы разные. Иногда ссоримся. Иногда не видимся веками. Но я знаю, что они есть. Что я могу прийти к ним. А она... у неё никого не было, совсем, бесконечность в одиночестве. Смерть сорвала серую травинку, повертела в пальцах. Та рассыпалась пылью. — Она не хотела убивать их. Свой мир. Она просто не смогла больше. И всё остановилось. — Ты не такая, — сказал я. — Знаю. Потому что я не одна. — Она посмотрела на меня. — И теперь у меня есть ещё один друг. Живой, и это очень важно. Я не нашёлся что ответить. Просто сидел рядом. Потом она встала, отряхнулась. — Ладно. Пора домой. — Через твои дороги? — Ага. Это будет немножко странно. Ты, наверное, первый живой за очень долгое время, кто пройдёт этим путём. Не бойся. — Я и не боюсь. — Врёшь. — Вру, — согласился я. Она улыбнулась. Протянула руку. Мир вокруг начал таять. Не исчезать — именно таять, как лёд под тёплой водой. Серое небо побледнело до белого, белое — до света. Я закрыл глаза. А когда открыл... Мы стояли на том же кладбище. У старого дуба. Пещеры за склепом больше не было. Только камни и мох. Смерть стояла рядом. Вид уставший, но довольный. — Дверь закрыта, — сказала она. — Я поставила стулья на столы и выключила свет. Как положено. — Спасибо. — Это тебе спасибо. Ты помог. — Я просто шёл рядом. — Иногда этого достаточно. — Она поправила мне воротник. Жест был неожиданный, почти сестринский. — Береги себя, Саватар. У тебя впереди много всего. — Ты знаешь, что будет? — Нет. Я Смерть, не провидец. Просто чувствую — у тебя интересная жизнь. Или смерть, посмотрим… Она подмигнула, развернулась и пошла по тропинке. Не исчезла, не растворилась — просто ушла. Я стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за деревьями. Потом сел на то же надгробие, где сидел до этого, и выдохнул. Интерфейс мигал.

+200 ОХ за сдерживание SCP-2935.

+500 ОХ за взаимодействие с Вечной.

Новый титул: «Друг Смерти».

Примечание: да, мы урезали награду. Но ты прошёл Кетер с помощью Смерти. Это как пройти босса с неуязвимостью. Будь честен — ты бы сам не справился. — Честен, — пробормотал я. — Не справился бы.

Итого: +700 ОХ.

Остаток: 720 ОХ.

Я посидел ещё немного, глядя на звёзды. В Готэме редко видно звёзды — слишком много смога. А здесь, за городом, было видно. И ветер снова дул. И где-то далеко лаяла собака. Мир жил, и я был жив, и Смерть была жива — по-своему, по-вечному. Сегодняшний день стал для меня небольшим, но важным уроком — и к тому же принёс ощутимую награду. Я осознал, что в мире есть вещи, с которыми я пока не способен справиться. Это нормально: я всё ещё человек. Возможно, это состояние не навсегда, но сейчас оно так. До уровня, позволяющего совладать хотя бы с SCP‑2935, мне ещё далеко. Я встал и пошёл домой, прикидывая в уме: семьсот десять очков. Тридцать шесть круток. Или копить дальше. Но это завтра. А сегодня я слишком устал.