Крестоносцы. Кровавая душа

*** Иглик стоял на одном колени в чертогах своего капитана. Молчание хранил, глаза опустил в пол. Перед ним же в паре шагов высился Айвен и взором яростным, как молнией, прожигал его. За стеною, в покое соседнем, мирным сном спала младшая сестра их Элона. В долгом пути к ордену растратила она силы свои до единой, оттого и нуждалась в отдыхе да покое. Вечерело уже, когда Иглик переступил порог в усадьбу капитана. Вину свою он сердцем чуял и сам хорошо знал, что грешен в содеянном. Он… не вступил в бой по глупости своей, уповая, что сами они совладают с тварью. Но нет, впервой оступился он и познал ошибку горькую. — Моя всё это вина, капитан, впервой я глупость учинил. Прости меня, готов я прийнять наказание любое, — молвил Разум Божий, так и не возведя глаз свои на Айвена. — Благо, что ошибки свои да вину признаёшь. Но ты едва не погубил узорочье наше — братьев и сестёр младших! — грозным рокотом, как громом, пронизили тишину слова его. — Ты должен был защищать своих, а не обрекать их на гибель лютую от твари поганой ради пробы радивой! — Впредь не повторится такого, слово воина даю, — тихо молвил Иглик, голову склонив. — Ступай же в святилище да перепиши уставы наши, покуда в сердце и разуме своём накрепко их не запечатлеешь, — успокоив гнев свой, повелел Айвен. — Я очень зол и опечален твои поступком. Сгинь с глаз моих. — Да. — Коротко бросил Иглик и поднялся с колен, поклонился и покинул дом Айвена. И за всем тем из-за стены безмолвно наблюдала Элона. Пробудилась младшая от криков капитанского, но и шагу ступить к нему не решалась, видя, в каком неистовстве и ярости тот перебывает. — Подумать только, Айвен, ты самого Разума Божьего отчихвостил, — в оконном проёме явился Лоргон, и лик его был исполнен ликующей ухмылкой. Совсем дверей для него не бывает. Палач перевёл свой суровый взор на очередного гостя в его чертогах. Лоргон же вмиг очутился подле капитана и устремил глаза к проходу за стеною, где укрывалась Элона. Так поступил и Айвен. Девушка едва успела отпрянуть в тень, дабы не выдавать себя. — Ты чего-то хотел? — Перевёл свой взгляд обратно обратился Айвен к Лоргону. Знал капитан с самого начала, что прячется она там, да только виду не подавал. — Поговорить надо, — Лоргон был твёрдо настроен, что сразу же приметил Айвен. — Птица крылатая, весть мне принесла на крылах своих. Сдаётся, вновь собираться нам в поход крестовый. — Элона, — внезапно Айвен твердо молвил имя её. — Выходи, не учили мы тебя подслушивать разговоры старших. Девице ж, прослышавшей, как зовут её, волею-неволею пришлось из укрытия своего выйти да глазам их явиться. — Вы снова с братьями уйдете? — Во-первих, ты зачем подслушиваешь? — Воин Божий устримил свой взгляд на младшую. — Случайно получилось, — пожала она плечами подойдя ближе к ним. — Ты мне то, зачем врешь? — Лоргон раставил руки в бока свои и продолжил. — Давно не лупили? Элона посмотрела на воина, прищурилась и спряталась бысто за спину Айвена. — Видимо давно, — тяжелый вздох вырвался из уст капитанских. — Эй! — Раненых не бью, — хмыкнул довольно Лоргон. — Как рана твоя? — не смотря на былую злость, он не мог продолжать злиться на младшую. — Заживает как на собаке… — Так, хватит. Рассказывай давай. — Айвену, что ликом был суров, не смел забывать то зачем пришел он. — Война грядёт, Айвен. Против эльхов, святая обитель далеко уже зашла, — слова, что молвил Лоргон нимало не удивили капитана. Элона же от вестей таких вмиг застыла, ужас застыл на лике её, глаза метались то на Лоргона, то на Айвена. — Что?.. Она вспомнила того маленького мальчишку, что в лесу повстречала. Запуганого и неразговорчивого поначалу, но затем такого милого да забавного, что так сердцем привязался к ней за какие-то пару дней. — Пожайлуй, нам медлить нельзя, — вздохнул тяжело Айвен. — Намерены они делом всерьёз пойти. — Мы должны сделать свое дело, — молвил Лоргон. — Да, Элона, это тебе не с Зегелем неприятности искать. — Но почему да и зачем церьков на то пошла? — тихо спросила она где на глазах уже наворачивались слёзы. Она понимала, что такое война и насколько она страшна бывает. — Так, Элона, иди спать. *** — Слыхал, Иглик уже получил от капитана? — Молвил Зегель идя вместе с Рунборой по тропе к дому капитанского. — Он теперь уставы наши переписывает. — Сейчас и нас та же участь поджидает, — отозвался Рунбора. Был он собран, невзирая на то, что ночь прошла без сна. От слов тех Зегелю стало не посебе, холод по коже пробежал, будто мороз лютый спину опалил. — Гляжу, вы и вовсе до солнышка поднялись, — по дороге их повстречала Руя, — даже будить не пришлось, сами на ногах стоите. — Да уснёсь тут, как же! — взвыл Зегель страшась идти к капитану. — Зная, что ты прямиком к палачу суровому шагаешь. — Я-то здесь и вовсе ни при делах, коли на то пошло, — развела руки Руя. — Меня сила Иглика утянула за вами. Я книжку мудрую читала… и, к слову, хотела бы дочитать! Так нет же, из-за вас и я иду на ковёр! — Да не вой ты так, — молвил Рунбора устало потирая переносицу. — Тебе в любом случае не достанеться, а вот с нас Лоргон уж точно будет готов все три шкуры спустить. Или палкой бить начнёт. — Тц. А, что хуже? Зегель хоть и возносил молитвы вчера, да только уверен, что это не поможет. Выговор их знатный ждёт, а тлумаков от Лоргона сурового и подавно не миновать, начиная ещё с первого дня когда они их нашли. — Я уже и сам не рад, что ввязался в это дело вместе с вами, — со вздохом добавил Рунбора, хмуро глядя на закрытые двери усадьбы капитана. Даже не заметив как они быстро дошли. — Это тебе, Зегель, с Элоной стало интересно, подначивали Иглика чтобы он попробывал сие чудо силы своей, — Руя припомнила ему то как он притащил младшую в бибилиотеку ордена. — Да кто же знал, что нас так далеко забросит! Зегель лишь горько ухмыльнулся переступив с ноги на ногу. Тяжёлые сапоги Логона, шагавшего за дверью, глухо отзывались в самом сердце. В этот миг тяжёлые дубовые двери со скрипом отворились и на пороге вырос Лоргон. Взор его, устремлённый на провинившихся крестоносцев, не обещал ни капли пощады. Все дружно они сглотнули. — Ну что, голубчики, — зловеще протянул воин. — Довольно лясы точить да грехи свои пересчитывать. Айвен ждёт. Живее шагайте, пока я сам вас за шкирки не вволок! Гнетущая тишина воцарила в малом зале, едва лишь переступили порог. Айвен стоял у окна, устремив взор в предрассветное небо. Самая младшая из них, что пробыла ночь в доме капитана, уже опиралась о деревяную стенку дома и на вид она была никакая. Прокручивала в голове она разговор вчерашний. Айвен медлено повернулся. На лбу его тускло, но грозно мерцало святое знамение ордена. Взгляд капитана упал на понурившихся молодых кретоносцев. Он бросил короткий взгляд на Лоргона, чьё лицо застыло суровой безжалостной маской. Капитан понимал, они сами — он и другие, что живут дольше ордена — ничем не лучше этих юнцов перед ликом Вышнего. Проделки младших на их фоне казались совсем уж безобидными — детской забавой, не несущей в себе истинного зла. Но они каждый раз заставляют переживать за них. Но именно поэтому Айвен так яростно желал защитить этих детей. С трудом подавив рвущиеся наружу слова, Айвен заговорил, и голос его, хоть и тихий, но заставил вздрогнуть каждого. — Не хотите объяснить? — он подошел ближе, и его тёмный взор красных глаз особенно пронзил Зегеля насквозь. — Я был с Игликом в библиотеке нашей, — начал свой расказ Зегель, — ну и он поведал мне, что силой своей может перемещатся. Затем мне стало интересно, я позвал и Элону, точнее забрал её у Брани, нам очень хотелось увидеть как это работает на практике. — Да, и мы попросили перемистить нас всех, неверя, что он так может, — ожывилась младшая, что стенку подпирала и подошла к Зегелю. — Не буду врать, — развёл руки Рунбора, — я с самого начала с ними был. — Меня и вовсе случайно, я так понимаю, задели… я книжку чла, а потом, неведомо как с ними в чаще лесной очутилась, — молвила Руя, с ноги на ногу в смущении переминаясь. — Мы не думали, что Иглик закинет нас так далеко от дома, — молвила младшая нервно теребя край рубашки. — Недооценили мы силу его, как оказалось потом… — Ага, думали, что он только и читает книжки свои мудрые, — Рунбора дополнил младшую в высказывании. Смотря на других, Рунбора был самым спокойным заставляя вырвать у Лоргона ухмылку. И слова их заставили двоих надзирателей с изумлением посмотреть. — Неужто и впрям думаешь, сопляки, что у него только ума много а мощи нет? — отозвался Лоргон чьи речи его позабавили и затем добавил переведя взгляд на девушку. — Руя, ты иди знаем мы, что ты не приделах. Спасибо, что объяснилась. Руя услышав это только кивнула головой и поспешно скрылась за дверьми усадьбы капитана. А Лоргон ещё долго взор свой держал туда, куда девица побежала. — Вы зрите на нас с Лоргон или других старших братьев и думаеете, что мы рождены были железными? — голос капитана продолжил свою проповедь. — Вы мните, что мы всегда прибудим к вам на помощь? — Ну чего сразу железными… — пробубнил себе под нос Зегель на что получил толчок в бок от руки Рунборы. — А похожие, — Элона же увернулась от пронзительного взгляда Айвена, но вот избежать от подзатыльника Лоргона ей да и Зегелю не удалось. — Да вы явно ошибок своих не признаёте, — жестоко и прямо отрезал Айвен. — Ну ладно закинуло вас, но с тварью чего сражались? У вас ещё мало опыта в стражениях, но вы всё равно полезли в бой против погани нечистивой, — причитал гневно Лоргон скрестив руки на груди своей. — Мы не всегда сможем прийти к вам на помощь, — тяжело вздохнул Айвен у которого уже сил нехватает столько говорить. — Вам ещё много нужно тренироваться. Чудом, что больше никто из вас не пострадал. — Каемся, капитан, — хором отозвались молодые крестоносцы. — С этого дня, вам запрещено выходить из ордена дальше чем на метер. — Прозвучал приказ капитана. — Элона, ты теперь будешь с Лоргон тренироваться. От такого приговора она ужаснулась понимая, что смерть от погани казалась для неё раем. — Ну а вы… — взгляд Айвена скользнул на парней, — будете в святилище перебывать да уставы переписывать как Иглик и молиться о том, чтобы смирение наконец нашло путь к вашей голове. — Уж лучше и я чертила бы уставы наши. Глядишь и забыла все. — Себе под нос молвила Элона. — Ничего, я успею тебе это припомнить, — молвил Лоргон, что услышав её и хитрая улыбка появилась на лике его.