Раскалённые.

Кейн стоял у двери, уже с сумкой: его вещи были собраны на этот раз аккуратно, не впопыхах. Он не хотел уезжать, но знал, что должен. Между ними повисло всё то, что они не договорили вчера. Все слова, которые застряли в горле. —Ты ведь знаешь, — сказал вдруг Кейн, глядя в пол, — что я ужасно тебя люблю? Грант поднял голову, провожая мужчину. —Знаю, — сказал он. — И я... Он осёкся, слова давались ему с трудом… они всегда давались ему с трудом, когда дело касалось чувств! —Я тоже, — сказал он наконец. — Я тоже тебя люблю, сам того не осознавая. И я не хочу, чтобы ты уезжал. —Я должен, — тихо сказал Кейн. — Ты знаешь, что должен. —Знаю. — Грант раздражённо выдохнул. — Но это не значит, что я должен отпускать тебя просто так. Он подошёл к конферансье, его рука поднялась и легла на щёку Кейна. Ладонь была тёплой, чуть шершавой, и Кейн прикрыл глаза, прижимаясь к ней. —Отвези меня домой, — прошептал он. —Маркус отвезёт, я договорился. —Я знаю, но я хочу, чтобы ты отвёз меня лично.  Грант посмотрел на него, а после кивнул. —Хорошо, я отвезу. Они стояли посреди гостиной, и между ними было расстояние вытянутой руки. Кейн смотрел на Гранта и он не выдержав: шагнул вперёд и обнял его, столь крепко, отчаянно, зарываясь лицом в плечо, вдыхая запах его одежды. Грант замер на мгновение, а потом его руки сомкнулись на спине Кейна, так же крепко, так же отчаянно. И они стояли так, обнявшись посреди гостиной, и никто не говорил ни слова. —Я вернусь, — прошептал Кейн ему в плечо. — Обещаю. —Я знаю, — ответил Кингерли. — Я буду ждать. Они отстранились ровно настолько, чтобы видеть лица друг друга. И тогда Грант впервые сам, без подсказок наклонился и поцеловал Кейна. Медленно и с чувством. Его губы были мягкими, и Кейн ответил ему так же медленно, так же нежно. Их губы двигались в унисон, и конферансье чувствовал, как руки Гранта скользят по его спине сначала поверх рубашки, потом под ней, касаясь обнажённой кожи. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но от каждого из них по телу Кейна пробегала дрожь. Он прижался ближе, и Грант ответил ему тем же, углубляя поцелуй. Их языки встретились сначала робко, потом увереннее, и Кейн застонал ему в рот. Они двигались по гостиной, не разрывая поцелуя. Медленно, шаг за шагом, как будто танцевали тот самый танец, который когда-то танцевали в ресторане. Грант наткнулся на подлокотник дивана и, не удержав равновесия, опустился на него, увлекая Кейна за собой. Конферансье оказался сверху, упираясь коленями в диван по обе стороны от бёдер Королёра. —Я люблю тебя, — сказал Грант. — Я люблю тебя, Кейн, и я не хочу тебя отпускать. —Я знаю, — прошептал Кейн. — Я тоже тебя люблю. Грант притянул его к себе, их губы встретились снова, на этот раз более жадно, более настойчиво. Руки блуждали по телам, сминали одежду, забирались под неё. Кейн расстёгивал пуговицы на рубашке Гранта медленно, одну за другой, пока Кингерли стягивал с него пиджак, откидывая куда-то на пол. Между поцелуями они шептали что-то бессвязное, нежное, пьяное без вина. Грант перевернул их, и теперь уже Кейн оказался лежащим на диване, а Грант нависал над ним. Одна его рука упиралась в подушку рядом с головой Кейна, другая скользнула по его груди, по рёбрам, по животу, задержалась на поясе брюк. Конферансье выгнулся навстречу, и мужчина, наклонившись к его уху так близко, что дыхание обожгло кожу, прошептал: —Я хочу тебя. —Так возьми, — выдохнул Кейн, и его голос сорвался. *** Маркус ждал их снаружи. Он стоял у машины ровно в семь сорок пять, как и положено. Хозяин должен был выйти в восемь — так они договаривались накануне. Маркус должен был отвезти мистера Кейна в другой город, и он, как всегда, прибыл за пятнадцать минут до назначенного времени. Машина была вымыта, салон проветрен, в багажнике достаточно места для сумки: всё было готово. В восемь ноль пять дверь дома оставалась закрытой. Маркус посмотрел на часы, поправил галстук и продолжил ждать. Он был человеком терпеливым, да и сэр Королёр, при всех своих странностях последних недель, тоже был человеком пунктуальным. Ни одного опоздания за семь лет — если не считать того случая с цирком, когда он пропал так надолго, но это было исключение! По крайней мере, Маркус так думал. В восемь десять тишина. В восемь пятнадцать Маркус заметил какое-то движение в окне гостиной. Он не стал присматриваться, это было бы невежливо, но краем глаза он заметил две тени, которые двигались очень близко друг к другу. А потом одна тень прижалась к другой, и они исчезли из поля зрения, кажется, опустились на диван. Он моргнул, посмотрел на часы. —Понятно, — сказал он сам себе. — Подождём. Он открыл водительскую дверь, сел за руль и включил радио. Какая-то классическая станция — скрипки, виолончели, что-то медленное и тягучее. Маркус сделал музыку чуть громче, чтобы создать атмосферу. Он посмотрел на часы снова: восемь двадцать. —Вот уже семь лет, — произнёс он задумчиво, глядя на циферблат. — Семь лет сэр Королёр был показателем пунктуальности, по нему сверяли часы, а теперь... Он бросил ещё один взгляд на дом. Занавески в гостиной были задёрнуты не до конца, и сквозь щель пробивался солнечный свет. Тени больше не двигались, или двигались так медленно, что заметить было невозможно. Маркус тактично отвёл взгляд. —А теперь у него появился мистер Кейн, — продолжил он, обращаясь к рулю, — и пунктуальность... страдает с фатальной необратимостью. Он помолчал, прислушиваясь к музыке. Скрипки выводили что-то особенно проникновенное, словно аккомпанируя его мыслям. —Понятно... — повторил он, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза. — Подождём. *** Они вышли из дома около девяти сорока пяти — с опозданием, что было личным рекордом Гранта за все семь лет работы с Маркусом. Оба выглядели слегка взъерошенными. Королёр поправлял очки и пытался пригладить волосы, которые после душа всё равно торчали в разные стороны, его рубашка была застёгнута не на ту пуговицу, но он этого ещё не заметил. Кейн шёл чуть позади, неловко прижимая ладонь к шее, туда, где красовался свежий засос, оставленный Грантом. Собственно, засосов было два: один под ухом, второй чуть ниже, у воротника, и ни один из них не скрывался рукой полностью. Кейн попытался натянуть воротник повыше, но воротник предательски отгибался. Маркус, завидев их, вышел из машины и выпрямился. —Доброе утро, сэр Королёр, мистер Кейн. —Доброе, Маркус, — сказал Грант. — Прошу прощения за задержку. Обстоятельства... изменились, я сам отвезу мистера Кейна, можете отдохнуть. —Конечно, сэр. — Маркус кивнул. — Никаких проблем. Он подошёл ближе и, не меняя бесстрастного выражения лица, хлопнул Гранта по спине широкой, тяжёлой ладонью, жестом, которым старые армейские товарищи приветствуют друг друга после долгой разлуки. Жест был совершенно не рассчитан на то, что спина сэра Королёра была не в лучшем состоянии и Грант сложился пополам. —Ах! — вырвалось у него. Он согнулся, упёршись руками в колени, и на его лице отразилась такая боль, что Кейн мгновенно покраснел до корней волос и прижал ладонь к лицу. Маркус замер, его рука всё ещё висела в воздухе. Он перевёл взгляд с Гранта на Кейна, с Кейна на Гранта, и в его глазах промелькнуло осознание. —Прошу прощения, сэр, — сказал он ровным голосом. — Я не знал, что у вас... травма спины. —Ничего страшного, — прохрипел Грант, выпрямляясь с видимым усилием. — Потянул вчера в театре… —Конечно, сэр. — Маркус кивнул. Конферансье, всё ещё красный, уставился в землю и, кажется, мечтал провалиться сквозь неё. Его рука всё ещё прикрывала шею, но теперь он понял, что это бесполезно. —Я, пожалуй, пойду, — сказал Маркус, и в его голосе послышалось что-то, подозрительно похожее на с трудом сдерживаемый смех. — Хорошего дня, сэр Королёр, мистер Кейн. И... берегите спину, сэр. —Спасибо, Маркус, — процедил мужчина. Маркус решил пройти в сад, чтобы не смущать молодых, и только тогда Кейн наконец поднял глаза. Грант посмотрел на него, Кейн посмотрел на Гранта. И оба, не сговариваясь расхохотались. —Серьёзно? — выдавил Кейн сквозь смех. — Потянул? —А что я должен был сказать?! — Грант всё ещё смеялся, прижимая ладонь к пояснице. — «Простите, Маркус, моя спина разодрана, потому что я провёл утро на диване с конферансье»?! —Звучало бы правдоподобнее! —Ничего бы это не звучало! *** Кейн вышел из машины и на мгновение замер, глядя на шатёр. Красно-белый купол возвышался над пустырём, и в лучах полуденного солнца он казался… родным? Где-то внутри этого шатра его ждали люди, которые стали его семьёй. Он попрощался с Грантом быстро, потому что если бы они начали прощаться по-настоящему, с объятиями и словами, он бы никуда не уехал, просто не смог бы. Они договорились созвониться вечером, и конферансье пообещал, что приедет снова, как только сможет. Машина развернулась и уехала, а Кейн, вздохнув, направился к шатру. Внутри было тихо — репетиция ещё не началась, но Джекс уже был там. Он стоял посреди арены, скрестив руки на груди, и его поза не предвещала ничего хорошего. Кейн заметил его сразу, как только вошёл в шатёр, а глаза привыкли к полумраку. —Явился, — сказал он вместо приветствия. —Явился, — согласился Кейн. —Блудный конферансье вернулся. Мы тут репетируем без тебя, как идиоты, а ты в это время... —Джекс. —Что «Джекс»?! — Он шагнул вперёд, и его голос эхом разнёсся под куполом. — Ты хоть понимаешь, что мы тут пережили?! Ты свалил с этим своим Королёром, и мы даже не знали, жив ты или нет! Мне пришлось вести конферанс! Я, блядь, каскадёр, а не клоун! Я через пропасть на мотоцикле прыгаю, а не шуточки шучу! И всё потому, что ты решил потрахаться с этим... —Заткнись, — сказал Кейн. —Что? —Я сказал — заткнись. Ты можешь орать на меня сколько угодно, я заслужил, уехал без предупреждения, и это было по-свински. Но ты не будешь оскорблять Гранта, это мой человек, ты  понял? Мой. И я не позволю тебе говорить о нём так. Джекс уставился на него, его лицо медленно наливалось краской. —Твой человек, — повторил он. — Твой, блядь, человек. Ты с ним знаком два понедельника, а он уже твой человек. А мы? Мы с тобой пять лет в одной труппе. Пять лет, Кейн! Я тебя из горящего фургона вытаскивал! Я тебе спину прикрывал, когда этот твой Пузырёк свалил и полтруппы с собой увёл! Я тебя пьяного домой тащил! Я твои истерики терпел, когда ты думал, что никогда больше никому не будешь нужен! А теперь ты приходишь и говоришь мне это в лицо?! —Да, — сказал Кейн. — Именно так. —Да пошёл ты! —Сам пошёл! Они стояли друг напротив друга посреди арены, и воздух между ними искрил. Джекс сжал кулаки, мужчина сразу заметил это и не двинулся с места. —Ты хочешь меня ударить? — спросил он. — Давай, я не буду уворачиваться. —Ты думаешь, я не ударю? —Я думаю, ты хочешь, но я не думаю, что тебе от этого станет легче. Джекс выдохнул и его кулаки разжались. Он отошёл на несколько шагов, запустил пальцы в волосы и дёрнул так, что, кажется, вырвал клок. —Я просто не понимаю, — сказал он тише. — Я искренне не понимаю, Кейн. Что в нём такого? Что он тебе дал, чего не можем дать мы? —Себя, — ответил Кейн. — Он арендовал для меня целый театр, Джекс. Просто чтобы я мог постоять на сцене. Он сделал это не потому, что я его попросил, а потому, что он запомнил мою мечту. Потому, что он хотел, чтобы я был счастлив и я... Конферансье прокашлялся и посмотрел себе под ноги. —Я люблю его, — сказал он. — Я люблю его так, что мне страшно. Так, что мне хочется всё бросить и остаться с ним навсегда, но я не могу. Потому что у меня есть вы, и я разрываюсь на части, Джекс. А ты орёшь на меня вместо того, чтобы просто... порадоваться за меня. Хотя бы немного. —Ты правда его любишь? — спросил он. —Правда. —И он тебя? —Да. Джекс помолчал, а после кивнул. —Тогда... я не знаю. Я не знаю, что мне делать с этой информацией, но... — Он запнулся. — Если он сделает тебя счастливым... то, наверное, я не буду его убивать. —Это очень великодушно с твоей стороны. —Завали, — беззлобно сказал Джекс. — Я всё ещё могу передумать. Они стояли на арене, и напряжение между ними медленно спадало. Кейн подошёл ближе, но Джекс не отодвинулся. —Я не уйду, — сказал Кейн. — Из цирка, я останусь. —А как же театр? Твоя мечта? —Мечты меняются. — Кейн пожал плечами. — Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас моё место здесь, с вами. С тобой, придурком. Джекс фыркнул. —Ладно, — сказал он. — Тогда... добро пожаловать обратно. Только попробуй ещё раз свалить без предупреждения. —Договорились. *** Грант же сидел в своём кабинете и смотрел в окно: рабочий день начался, но мысли его были далековато. Он поправил очки и попытался сосредоточиться на документах, но строчки расплывались. Где-то в груди всё ещё теплилось что-то, чего он никогда раньше не чувствовал. Ну, может и чувствовал, но это было так давно! В этот момент в дверь вежливо постучали и Грант поднял голову. —Войдите. Дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина. Он был высоким, стройным, одетым с иголочки в тёмно-серый костюм. Светлые, почти белые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Голубые глаза смотрели прямо и оценивающе. Он улыбался и в его улыбке было то, что заставило Кингерли на мгновение замереть: острые, как у акулы, — два ряда безупречно белых, но совершенно нечеловеческих зубов. Улыбка была открытой, дружелюбной, но эти зубы... Грант взял себя в руки и поднялся из-за стола. —Доброе утро, — сказал он, протягивая руку. —Доброе, сэр Королёр! — Мужчина шагнул вперёд и пожал его ладонь. — Рад наконец познакомиться лично, я много слышал о вас. —Надеюсь, только хорошее. —Исключительно. — Мужчина улыбнулся ещё шире, и его острые зубы блеснули в свете офисных ламп. — Говорят, вы гений. А гении — это мой любимый тип людей! Грант вежливо кивнул и жестом пригласил гостя присесть. Тот опустился в кресло напротив с грацией. Весёлый на подхват. —Итак, — начал мужчина, закидывая ногу на ногу, — я представляю компанию «Silverline Entertainment». Мы разрабатываем новую игру — масштабный проект, виртуальная реальность, полное погружение. Слышал, ваша компания ищет новые направления для инвестиций. Я подумал — почему бы не объединить усилия? Грант поправил очки и откинулся на спинку кресла, деловой режим включился автоматически. —Я ознакомился с вашим предложением, оно интересное. Но мне нужно больше деталей: техническая документация, команда разработчиков, сроки. —О, разумеется! — Мужчина достал из портфеля тонкую папку и положил её на стол. — Здесь всё. Команда у нас отличная, ребята — настоящие профи. Я лично курирую креативную часть. Знаете, я сам в прошлом... — он сделал паузу, словно подбирая слово, — ...скажем так, человек сцены. Так что в творческих вопросах можете на меня положиться. —Вы работали в театре? — спросил Грант. —В некотором роде. — Мужчина улыбнулся. — В некотором роде. Королёр пролистнул документы: цифры выглядели убедительно, команда профессиональна, а сроки реалистично. Он кивнул. —Хорошо, мы можем обсудить детали контракта на следующей неделе. —Превосходно! — Мужчина хлопнул в ладоши. — Я знал, что мы сработаемся! Грант уже открыл рот, чтобы спросить имя, он был настолько погружён в свои мысли, в утренние события, в образ Кейна, что совершенно забыл уточнить этот элементарный вопрос, но в этот момент его телефон на столе завибрировал. Он бросил взгляд на экран. Крис-практикант. Очередной вопрос, который не мог ждать. —Прошу прощения, — сказал Грант, поднимаясь. — Мне нужно на минуту, срочный вопрос. —Конечно-конечно! — Мужчина взмахнул рукой. — Я подожду, у вас тут уютно. Книги, картины... Чувствуется вкус. Кингерли вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, а мужчина остался один. Он откинулся в кресле, обвёл взглядом кабинет: полки с книгами, дипломы на стенах, фотография дочери на столе, и вдруг его внимание привлекла вибрация. Телефон Гранта, оставленный на столе, снова зажужжал. На экране всплыло сообщение от контакта: «Кейн». Мужчина замер и его голубые глаза сузились. Он медленно наклонился вперёд, прочитал сообщение: «Ты не поверишь, я тут чуть шею Джексу не намылил. Он орал на меня как бешеный, но я не дал ему тебя оскорблять! Он вроде успокоился, всё нормально. Люблю. Позвоню вечером». Мужчина смотрел на экран, потом на дверь и на его губах медленно расползлась улыбка. —Кейн, — прошептал он. — Надо же. Он откинулся в кресле, и его лицо осветилось очень, очень старой обидой. —Интересно всплывают старые знакомые, — сказал он сам себе. — Очень интересно. Он не прикоснулся к телефону, не стал читать дальше. Просто сидел и смотрел на экран, который погас через несколько секунд и улыбался. Когда Грант вернулся, мужчина сидел в кресле с тем же беззаботным видом, что и прежде. —Всё в порядке? — спросил он. —Да, мелкий вопрос. — Грант сел за стол и снова поправил очки. — На чём мы остановились? —На том, что мы договорились о сотрудничестве и я очень этому рад, сэр Королёр. Очень, очень рад. Он улыбнулся и Королёр вежливо улыбнулся в ответ. Он всё ещё не знал имени этого человека и, погружённый в свои мысли о Кейне, об утреннем разговоре, о предстоящем вечернем звонке, он так и не спросил. А мужчина — не представился. Они попрощались. Гость вышел из кабинета и направился к лифту, насвистывая какую-то мелодию — кажется, из старого водевиля. Какое приятное совпадение.