Аунеса Блад — хроники инквизитора.

Время по имперскому летоисчислению: 41-е тысячелетие, 256 год. Место составления журнала: борт фамильного инквизиторского крейсера «Чистота крови», каюта лорда-инквизитора. Составитель: лорд-инквизитор Ордо Маллеус Аунеса Блад.

***

Главная каюта, принадлежавшая потомственному инквизитору, не пестрела множеством излишеств — лишь самое необходимое, выверенное годами службы и тысячами смертельных операций. Кровать с жёстким матрасом, способным принять измученное тело после очередной бессонной вахты. Гололитический стол, куда проецировались обновляющиеся в реальном времени карты звёздных систем — мерцающая россыпь огней, среди которых враг всегда находил себе новую нору. Стойка дальней вокс-связи, позволявшая в любой момент отдать приказ команде или вызвать огонь орбитальных орудий. И, разумеется, оружейная стойка — святая святых любого оперативника её уровня. В силовых захватах покоились два образца, каждый со своей историей. Силовая сабля «Агитатор» — клинок, чьё силовое поле гудело в унисон с её сердцебиением, а рукоять, украшенная гравировкой в виде терновых шипов, помнила хватку ещё её матери. Рядом, под отдельным защитным колпаком с биометрическим замком, лежала «Воздаяние» — бывшая винтовка ассасина храма Виндикар, переделанная под её руку. Каждый раз, глядя на неё, Аунеса слышала в голове его последние слова: «Ты влюблена в неё, инквизитор». Она не была влюблена. Это было нечто иное, чему она пока не находила названия. Но винтовку забрала — как напоминание о цене ошибки. Единственным оружием, остававшимся непосредственно при ней, был плазменный пистолет «Покаяние», смирно несущий службу в скрытой кобуре на правом бедре. Она никогда не расставалась с ним, даже во сне кладя под подушку. Привычка, выработанная десятилетиями охоты на тех, кто не спит и не умирает так, как предписано природой. Рядом с её головой, едва слышно жужжа антиграв-двигателями, парил сервочереп. Его глазницы горели тусклым красным светом — шёл активный режим записи. Из разверстого рта, заменённого тубусом аудиофиксатора, тянулся пергаментный свиток с уже нанесёнными первыми строками нового досье. Автописцы внутри черепа, омытые священными маслами и благословлённые магосом корабля, выводили каллиграфическим почерком каждое её слово. Она диктовала уже несколько часов, но дело двигалось медленно. Слишком сложным был объект. Слишком липким, ускользающим, словно дым от погребального костра. Она сделала глоток амасека. Крепкого, средней паршивости — на «Чистоте крови» не держали изысканных напитков, это было не в традициях семьи Блад. Но сейчас, после очередного провала, когда цель снова ушла, растворившись в варпе за мгновение до захвата, даже это пойло казалось сладким. Горечь поражения требовала хоть какого-то противовеса. Перед внутренним взором всё ещё стояла картина: зал заброшенной станции, искажённый варп-эхом, и фигура в сине-золотом доспехе, тающая в вспышке телепортационного перехода. Азель даже не обернулся. Он знал, что она придёт. Знал, когда, с какими силами и через какой шлюз. Он просто ждал её там, чтобы уйти за секунду до того, как её бойцы ворвались в помещение. Это был не побег. Это было послание. Демонстрация. — Начать запись протокола: Досье номер 1296, — раздался её голос в тишине каюты. Усталый, но ровный, как лезвие ножа, с той самой хрипотцой, которая заставляла подчинённых вздрагивать, а еретиков — запираться в своих убежищах. — Составитель: Аунеса Блад, лорд-инквизитор Ордо Маллеус. Передача досье для оценки опасности противника, а также для внутреннего пользования моего штаба. Она помедлила, собирая разрозненные факты в единую нить. Годы наблюдений, тысячи прочитанных отчётов, десятки допросов культистов, взятых живыми и уже мёртвых — всё это дало ей лишь лёгкое, скользящее по поверхности представление о том, кем на самом деле был этот слуга Тзинча. Слишком мало для того, чтобы предсказать его следующий шаг. Слишком много для того, чтобы спать спокойно. — Общие сведения. Имя: Азель Пса'ан. Принадлежность: космодесантник Хаоса, легион «Тысяча Сынов», основатель и лидер вар-банды «Предвестники Рока». Предположительный возраст: от одиннадцати до двенадцати тысяч стандартных терранских лет. Уровень угрозы: предположительный «Экстремис». Ожидаю одобрения Конклавом. — Она произнесла это почти буднично. «Экстремис» — высший уровень опасности, санкционирующий применение любых средств вплоть до «Экстерминатуса». Но для этого требовалось обоснование. И она его готовила. Сервочереп зафиксировал паузу, ожидая продолжения. Аунеса поднялась, прошлась по каюте, машинально коснувшись рукояти «Агитатора» — прохладный металл приносил странное успокоение. Затем снова заговорила, глядя на звёздную карту, где пульсировала красным точка последнего обнаружения цели: — Со слов очевидцев, еретиков и культистов, которых удалось допросить перед казнью, Азель Пса'ан представляет собой одну из наиболее значительных угроз для миров Империума на границах с варп-разломами или в секторах с высокой концентрацией нематериальной энергии. Он неоднократно вступал в прямое столкновение с силами Империума, в частности с орденами космического десанта: «Космические Волки», «Расчленители» и «Чёрные Храмовники». Каждое столкновение заканчивалось значительными потерями с нашей стороны и практически полным отсутствием потерь со стороны противника. Причина: предполагаемый дар ясновидения, позволяющий Азелю просчитывать тактические ходы задолго до их совершения. Она сделала ещё глоток. Амасек почти кончился. Надо бы запросить у сервиторов ещё, но не хотелось прерывать запись. — Перехожу к детальному разбору личности объекта, — произнесла она, и сервочереп послушно вывел новый заголовок. — Прозвище «Предвестник Судеб» дано объекту за способность предвидеть исход битв и событий с точностью до секунды. Истинное родовое имя утеряно — или намеренно скрыто. В открытых источниках и допросных показаниях фигурирует исключительно как Азель. Статус: Excommunicatus Maxima, отступник XV легиона «Тысяча Сынов». Ныне — лидер собственной вар-банды «Предвестный Рок». Аунеса на мгновение умолкла, подбирая слова. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы сервочереп тихо пискнул, напоминая о себе. — Азель — это загадка в доспехах, — произнесла она наконец. — Он не говорит о прошлом. Не говорит о будущем. Он просто знает. И когда он смотрит на тебя сквозь свои пустые линзы шлема, ты чувствуешь: он уже видел твою смерть. И она ему не понравилась. Или понравилась. Ты никогда не узнаешь. Она позволила себе эту субъективную ремарку, зная, что позже, при финальной редактуре, подобные лирические отступления обычно вымарываются. Но сейчас, наедине с сервочерепом, она могла быть чуть более откровенной. Это был её метод: сначала проговорить интуитивное ощущение, а затем подтвердить или опровергнуть его фактами. — Внешность. Доспех объекта — типичный для легиона «Тысяча Сынов»: золото-лазурный, с выраженными стилизованными мотивами забытых доимперских цивилизаций, инкрустированный рунами и защитными знаками. Шлем выполнен в форме головы хищной птицы — символ Тзинча. Рост средний для Астартес, ничем не примечателен, что затрудняет визуальную идентификацию в группе. Лица нет. Ни одного достоверного изображения, ни одного свидетеля, видевшего объект без шлема. Предполагаю, что под шлемом — ничто. Или всё. Или лицо его брата-близнеца Артура. Она замолчала. В висках вдруг запульсировало — предвестник близости варпа. Аунеса прикрыла глаза, пережидая волну, и перед внутренним взором пронеслись чужие, не принадлежащие ей образы: бесконечная библиотека, стеллажи уходят в бесконечность, и все книги охвачены холодным, переливающимся синим пламенем. Между горящими рядами — пустота, в которой плавает пепел. И в этом пепле — сотни, тысячи фигур в таких же золото-лазурных доспехах, застывших, безмолвных. Пустых внутри. Она открыла глаза. Пульсация в висках утихла, но осадок остался. — Я пыталась заглянуть в его душу — как псайкер, — тихо произнесла она, обращаясь скорее к себе, чем к сервочерепу. — И знаете что? Там была библиотека. Миллионы книг, и все они горели. И между ними — пустота, заполненная пеплом и безмолвными фигурами в таких же доспехах. Азель — это не человек. Это архив. И он ищет одну конкретную книгу. Книгу о том, как вернуть себе тело. Я не знаю, найдёт ли он её. Но я знаю, что если найдёт — Империум содрогнётся. Она сделала знак сервочерепу продолжать запись. — Психологический профиль. Пункт первый: скрытность. Азель не раскрывает своих планов никому, включая ближайших соратников. Даже Дхаренгу. Он даёт указания намёками, видениями, снами. Может сказать: «Завтра мы атакуем мир Вульпанис» — и не объяснить, почему. А через неделю выясняется, что на этом мире находился артефакт, который предотвратил бы катастрофу. Или наоборот — ускорил её. Пункт второй: целеустремлённость. Его главная и, вероятно, единственная цель — вернуть себе физическое тело. Ради этого он готов на всё: предавать, убивать, жертвовать своими же солдатами. Он не жесток ради жестокости. Он жесток ради результата. Она снова коснулась рукояти «Агитатора», провела пальцем по гравировке. — Пункт третий: одержимость будущим. Объект видит вероятностные линии грядущих событий, но не уверен, что какое-либо из них единственно. Он постоянно проверяет, меняется ли ход реальности. Играет с ней, как с шахматной доской, и часто жертвует фигурами — как своими, так и чужими — чтобы оценить реакцию противника. Пункт четвёртый: отношение к Империуму. Глубокая, личная, всепоглощающая ненависть. Истоки её, по всей видимости, лежат в событиях десятитысячелетней давности — в Эре Ереси, в том, что произошло на Просперо. Точных данных у меня нет, лишь обрывочные видения: горящие пирамиды, пепел в воздухе, лязг цепных мечей. Но суть ясна: его ненависть — не слепая ярость. Это холодная, выверенная жажда возмездия. Она взяла пустой бокал, покрутила его в пальцах, разглядывая блики на гранях. В висках снова застучало — эхо чужих воспоминаний, прорвавшееся сквозь её ментальные барьеры. Обрывок фразы, брошенной не ей и не в этом тысячелетии, но отпечатавшейся в варпе намертво: «Мы сражались за Него, а Он назвал нас мутантами...» Аунеса не стала включать его в протокол — слишком ненадёжный источник. Но для себя отметила. — Пункт пятый: отношение к варп-богам. Сложное. Азель не поклоняется Тзинчу. Он сотрудничает с ним. Я подозреваю, что он пытается переиграть самого Повелителя Перемен — использовать его силу для достижения своей цели, а затем... — она усмехнулась, — а затем — неизвестно. Возможно, он хочет стать кем-то большим, чем просто слугой. Или умереть. И то, и другое — в его стиле. Сервочереп тихо зажужжал, перематывая пергамент. Аунеса кивнула ему и продолжила. — История. Азель родился на Терре, в древнем дворянском роду, ведущем происхождение с доимперских времён. У него был брат-близнец — Артур Пса'ан. Их разлучили в детстве: Азеля забрали в легион «Тысяча Сынов», Артура — в легион Сумеречных налётчиков, позже переименованный в Гвардию Смерти. Азель быстро проявил способности к псайкерству, но скрывал их истинную силу — делал вид, что его дар слабее, чем на самом деле. Он боялся. Боялся, что его уничтожат как нестабильного мутанта. Боялся, что брат-близнец, служащий в другом легионе, тоже пострадает из-за его «дара». Она на мгновение прикрыла глаза. — Его прошлое окутано туманом. Всё, что я могу извлечь, — обрывки образов, которые он сам, кажется, не в силах забыть. Когда я пыталась заглянуть в его душу, я видела зал, полный воинов, и голос, провозглашающий что-то о запрете. Видела планету в огне — пирамиды, рушащиеся под ударами с орбиты. Видела его, стоящего среди руин, и чувствовала то, что чувствовал он: предательство. Не ярость — предательство. Словно отец отвернулся от сына. После этого, полагаю, он ушёл в Око Ужаса. Там, в Варпе, он встретил других выживших сынов Магнуса. Подробности их дальнейшей судьбы неизвестны, но, судя по тому, что я видела в его душе, — сотни безмолвных фигур в доспехах, заполненных лишь пеплом, — с ними произошло нечто, превратившее большинство в пустые оболочки. Азель избежал этой участи. Или, напротив, стал одной из таких оболочек, но сохранил разум. Тысячелетия он бродил по Оку, собирая банду, искал артефакты, знания, союзников. Нашёл Дхаренга. Нашёл Глазесс. Нашёл многих других. И создал «Предвестный Рок» — вар-банду, специализирующуюся на прорицании и подрыве миров изнутри. Текущая цель: вернуть себе тело. Я не знаю, как именно он планирует это сделать, но подозреваю, что ключ — в Глазесс. В её кристаллах. Или в том, что она поёт. Аунеса почувствовала знакомую пульсацию в висках, едва произнесла это имя. Словно сама вселенная отзывалась на него болью. Она усилием воли загнала ощущение на задворки сознания. — Однажды, — произнесла она медленно, — я получила неподтверждённые данные из варп-видения, которое не могу верифицировать. Азель стоял на Терре, сжимая в руке сердце Императора. И улыбался. И он знал, что я это вижу. Если это правда — его планы простираются дальше, чем я предполагала. Если это ложь, посланная Тзинчем, чтобы сбить меня с толку, — это работает. Конец субъективной заметки. Она выдержала паузу, давая автописцу зафиксировать эти слова с должной тяжестью. — Брат объекта — Артур Пса'ан. Статус: жив. Находится в другой вар-банде, название неизвестно. Служит в Гвардии Смерти. Лидер. Отношения с Азелем сложные: они не виделись тысячи лет, но Азель иногда говорит о нём. Шёпотом. Его слова, переданные через осведомителей: «Он — моя вторая половина. Мы должны встретиться. В конце». Предполагаю, что Артур — ключевая фигура в плане Азеля. Возможно, именно через него он хочет получить тело. Или использовать как сосуд. Или... убить. — Она поджала губы. — Я отправила группу своих агентов разузнать об Артуре. Они ещё не вернулись, возможно их раскрыли, но пока это лишь мои догадки жду донесений от них. Она вновь поднялась и прошлась по каюте. В висках уже ощутимо стучало — верный признак того, что где-то там, за тонкой плёнкой реальности, демоническая сущность вновь обратила на неё свой взгляд. — Оружие и способности. Колдовство: широкий арсенал псайкерских способностей — от пирокинеза до управления временем. Объект может остановить сердце человека взглядом, заставить его видеть будущее, которое никогда не наступит, переписать воспоминания. При себе имеет магический посох — артефакт, усиливающий его варп-способности. Посох украшен символами Тзинча и, по слухам, содержит душу одного из его бывших врагов. Также владеет клинком хопеш — артефакт под названием «Открытие Чистоты». Выкован высшими демонами Тзинча. Именно этим клинком Азель пронзил сердце Глазесс, превратив её в то, чем она стала. Клинок может рассекать реальность, открывать порталы в Варп и — возможно — открывать чистоту в душах. Что бы это ни значило. Аунеса почувствовала, как от одной мысли о прикосновении этого клинка к Глазесс у неё по спине пробежал холодок. Она сжала пальцы в кулак и разжала, возвращая контроль над телом. — Особая способность: видение будущего. Азель видит все возможные исходы событий за секунды до их наступления. Это делает его почти непобедимым в бою — он всегда на шаг впереди. Однако у способности есть цена: чем чаще он пользуется ей, тем сильнее Тзинч влияет на его разум. Она снова села и придвинула к себе почти опустевший бокал. — Заключительная пометка. Азель — это не просто враг. Это, возможно, самый опасный хаосит из всех, с кем я сталкивалась за девяносто лет службы. Не потому, что он силён — сильных я видела много. Не потому, что он умён — умных я переигрывала. А потому, что он знает. Он знает, что я сделаю завтра, послезавтра, через год. И единственный способ победить его — сделать то, чего он не ожидает. То, чего нет ни в одной из его вероятностных линий. Она допила остатки амасека и тихо добавила: — Конец записи досье номер 1296. Сервочереп издал мелодичный сигнал, фиксируя завершение протокола. Автописцы в последний раз прочертили строку на пергаменте, и свиток с тихим шорохом скрылся в недрах устройства. Аунеса откинулась в кресле. В висках шумело. Завтра предстояло передать досье в штаб, получить формальное одобрение уровня «Экстремис» — или отказ, если Конклав сочтёт её выводы основанными на слишком зыбких, неподтверждённых источниках. Но она знала, что они одобрят. Потому что всё, что она написала, было правдой. Или почти правдой. Единственное, о чём она умолчала — и о чём не узнает никто, пока она сама того не захочет, — это то, что, глядя в пустоту под шлемом Азеля, она чувствовала не только ужас. Но и странное, извращённое, глубоко запрятанное понимание. Слишком хорошо она знала, каково это — всю жизнь искать что-то, что не можешь обрести. И ради чего готов пересечь черту. Она коснулась перевёрнутого знака Инквизиции, висевшего у неё на шее под воротником. Холодный металл обжёг пальцы. Или это только показалось.