Уставы Империи Мония, нарушенные в тишине.

Грейнджер замер, удерживая цель на мушке. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Кусты с треском раздвинулись, и на тропинку, отчаянно пища, выкатился… крошечный пушистый лесной зверек, с ног до головы измазанный в черной болотной грязи, которая из-за гнилушек слегка светилась фиолетовым. Охотник медленно опустил дуло пистолета. Его лицо каменным изваянием повернулось к Алукарду. — И вот этого «грозного демона» Бездны великий паладин испугался? — Грейнджер издевательски приподнял бровь. — Ты так напрягся, что я почти услышал, как трещит твой хваленый героизм. Напомни мне в следующий раз взять для тебя погремушку. Для защиты от лесных чудовищ. — Эй, он двигался очень агрессивно! — Алукард со смешком закинул меч обратно на плечо, ничуть не обижаясь. — Да и вообще, я просто проверял твою реакцию. Ты так эффектно загородил меня собой. Я тронут, Грейни. — Я загородил тебя только потому, что твои похороны обошлись бы Монастырю слишком дорого, — фыркнул Грейнджер, разворачиваясь и ускоряя шаг. Минут через двадцать они наконец вышли к опушке, где у раскидистого дуба со вчерашнего дня их преданно ждали привязанные кони. Лошадь Грейнджера — вороная, под стать хозяину, недовольно фыркнула, а верный белый скакун Алукарда радостно заржал, приветствуя раненого падина. — Ну вот, а ты переживал, — Алукард легко вскочил в седло, даже не поморщившись, хотя по бледности его лица было видно, что лихорадка от раны возвращается. Грейнджер молча поднялся в седло своего коня, пустив его галопом вперед, чтобы блондин не видел его обеспокоенного взгляда. Дорога до столицы заняла несколько часов. Когда они наконец въехали во внутренний двор величественного дворца Империи Мония, Алукард уже едва держался в седле, хотя всё еще пытался дежурно улыбаться стражникам. Грейнджер, даже не дожидаясь слуг, резко перехватил поводья коня Алукарда. — Сползай, сияющий. Мы идем к лекарям, пока ты не рухнул прямо на королевский газон, — процедил охотник. Он практически силой потащил блондина по светлым коридорам дворца, направляясь прямиком в лазарет. Грейнджер надеялся, что они проскользнут тихо, но удача сегодня была явно не на его стороне. В дверях лечебного крыла они буквально столкнулись с целой делегацией. — О, вы вернулись! — раздался звонкий, стремительный голос. Фанни, крутя в руках свои стальные тросы, задорно подмигнула им. — Ну и как зачистка? Грейнджер, ты всё-таки не пристрелил его за болтливость? Рядом с ней высился монументальный Тигрил. Главнокомандующий Ордена строго оглядел помятый вид Алукарда и тяжело вздохнул: — Опять геройствовал и подставился под удар, Алукард? Сколько раз я говорил тебе на тренировках держать левый фланг? — Ну, наставник, там была непредвиденная магия Бездны… — попытался оправдаться блондин, но его прервал шелест тяжелых королевских одежд. Из глубины зала вышла сама Сильвана. Королева Монии выглядела как всегда величественно, но в её глазах читалась искренняя забота. Она мягко посмотрела на охотника: — Грейнджер, ты цел? Я рада, что вы вернулись живыми. Грейнджер, бывший другом детства королевы, лишь коротко и уважительно кивнул ей, оставаясь верным своей мрачной натуре: — Ваше Величество. Со мной всё в порядке. А вот этот упрямец считает, что бинты из склепа — это новый писк моды. — Довольно разговоров. Кровь Бездны в ране — это не шутки, — раздался прохладный, спокойный, словно журчание ручья, голос. Из полумрака лазарета выступил Эстес. Король эльфов, временно пребывающий во дворце, грациозно поправил свои длинные светлые волосы и указал Алукарду на кушетку. — Садись. Посмотрим, что там. Алукард послушно устроился на кушетке. Когда Эстес осторожно снял испачканный бинт, Фанни присвистнула: «Ого, глубоко задело», а Тигрил лишь нахмурился, скрестив руки на груди. Эстес внимательно осмотрел рваные края пореза, а затем бросил мимолетный, проницательный эльфийский взгляд на узел, которым была завязана повязка. На губах мудрого лекаря появилась едва заметная понимающая улыбка. — Рана затянулась бы быстрее, если бы кто-то не затянул узел с такой… карательной страстью, — ровно произнес Эстес, краем глаза глядя на Грейнджера. — Но должен признать, первая помощь была оказана вовремя. Это спасло руку от заражения. Алукард тут же оживился, несмотря на то, что эльфийская магия исцеления начала покалывать его кожу зеленым светом: — Вот видишь, Грейни! Эльфийский король подтвердил: ты спас мне жизнь! Твоя забота буквально исцеляет. Фанни прыснула в кулак, Тигрил неодобрительно качнул головой, а Сильвана лишь тихонько улыбнулась, прекрасно зная, как её мрачный друг детства реагирует на подобные выпады. Грейнджер почувствовал, как под пристальными взглядами всей верхушки Империи его уши снова предательски обжигает теплом. Он резко развернулся спиной к кушетке, поправляя свой неизменный воротник. — Я затянул узел так, чтобы у тебя перекрыло доступ кислорода к языку. Жаль, не сработало, — ядовито бросил Грейнджер, направляясь к выходу из лазарета. — Моя миссия окончена. Ищите себе другого смертника на следующий выезд с этим недоразумением. — До встречи на ужине, Грейни! Я зайду за тобой! — весело крикнул ему вдогонку Алукард, полностью игнорируя ворчание Тигрила о дисциплине. Грейнджер не ответил, но шаг почему-то замедлил, втайне радуясь, что магия Эстеса уже вернула блондину его привычный, невыносимо живой румянец.