Уставы Империи Мония, нарушенные в тишине.

Спустя десять минут Грейнджер всё-таки вышел в коридор — уже полностью одетый, застегнутый на все пуговицы, в своем привычном строгом камзоле и с высоко поднятым воротником, который теперь казался ему единственной защитой. Алукард преданно ждал его, прислонившись к стене, и при виде охотника его глаза снова азартно блеснули. Они вместе направились в огромный обеденный зал дворца Империи Мония, где уже был накрыт роскошный королевский ужин. За длинным дубовым столом сидели Сильвана, Тигрил, Фанни и Эстес. При появлении напарников Фанни весело помахала им рукой, а Сильвана мягко улыбнулась, жестом приглашая их занять свободные места. Грейнджер сел как можно дальше от блондина, надеясь на спокойный вечер, но Алукард устроился ровно напротив него. Весь вечер превратился для Грейнджера в изощренную ментальную пытку. Стоило королеве Сильване заговорить о государственных делах или Тигрилу начать обсуждать тактику будущих патрулей, Алукард полностью игнорировал разговоры. Он подпирал подбородок рукой и открыто, двусмысленно смотрел прямо на Грейнджера через весь стол. Каждый раз, когда Грейнджер поднимал взгляд от своей тарелки, он натыкался на этот лукавый, потяжелевший взгляд паладина. Алукард то медленно проводил пальцами по краю своего бокала, то едва заметно подмигивал, явно намекая на сцену, которую застал в комнате. Мечник то и дело переводил взгляд на воротник Грейнджера, словно мысленно срывал его, вспоминая бледную кожу, узкую талию и тугие бинты под белой тканью рубашки. Грейнджер чувствовал, как у него внутри всё закипает от неловкости и злости. Его пальцы так сильно сжимали столовый нож, что костяшки побелели. Он отчаянно пытался держать лицо каменным, но предательский румянец то и дело подступал к скулам. — Грейнджер, дорогой, ты почти ничего не ешь, — вдруг обратилась к нему Сильвана, заметив его напряжение. — И лицо у тебя какое-то бледное… вернее, наоборот, слишком раскрасневшееся. Ты точно хорошо себя чувствуешь после миссии? Грейнджер резко перевел взгляд на подругу детства, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно: — Всё в порядке, Ваше Величество. Просто в зале немного… душно. И некоторые присутствующие портят мне аппетит своим невоспитанным поведением. Алукард в этот момент сделал глоток вина, тихонько хмыкнул и, не сводя с охотника горящих глаз, невинно произнес: — Да, Ваше Величество, миссия была очень… жаркой. Особенно финал. Грейни просто слишком близко к сердцу принимает наши общие секреты. Правда, напарник? Фанни подавилась соком и подозрительно прищурилась, переводя взгляд с одного на другого, а Эстес лишь многозначительно приподнял бровь, продолжая элегантно резать мясо. Грейнджер под столом с силой пнул Алукарда по ноге, надеясь сломать ему голень. Алукард от резкого пинка под столом даже не поморщился. Наоборот, его губы растянулись в еще более довольной ухмылке. Пользуясь тем, что скатерть надежно скрывала всё от чужих глаз, мечник мгновенно перехватил инициативу. Он поймал ногу Грейнджера своими ногами, крепко зажав её между лодыжками и лишая охотника возможности отстраниться. Грейнджер замер. От этой внезапной, скрытой от всех близости у него перехватило дыхание, а столовый нож в руке едва не хрустнул. Алукард подмигнул ему, продолжая как ни в чем не бывало слушать рассуждения Тигрила о поставках оружия. Каменное лицо Грейнджера дало глубокую трещину — уши вспыхнули пунцовым цветом. Он понял, что если останется здесь еще хоть на минуту, то просто потеряет остатки хваленого самообладания. К счастью, ужин подошел к концу. Тигрил и Фанни откланялись первыми, а Эстес, бросив на Грейнджера еще один проницательный, понимающий взгляд, бесшумно удалился в свои покои. В зале остались только королева, Алукард и Грейнджер. — Алукард, оставь нас, пожалуйста, — мягко, но властно произнесла Сильвана, поднимаясь со своего места. — Мне нужно обсудить с Грейнджером кое-какие личные вопросы. Из детства. Паладин неохотно освободил ногу охотника, поднялся, отвесил королеве безупречный поклон и, бросив на Грейнджера многозначительный взгляд, покинул зал. Когда тяжелые двери закрылись, Сильвана повернулась к другу детства. Вся её королевская строгость исчезла, уступая место искреннему беспокойству. Она подошла ближе и положила ладонь на его плечо. — Грейнджер, мы знаем друг друга с малых лет, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза. — Ты никогда не умел прятать от меня свои эмоции, как бы ни старался. Что на самом деле происходит между тобой и Алукардом? Вы вернулись из этого склепа какими-то… другими. Он не сводит с тебя глаз, а ты едва не прожёг в нем дыру взглядом. Вы поссорились? Грейнджер тяжело вздохнул и отвел взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости. Рассказать королеве Монии о том, как её лучший охотник на демонов всю ночь работал грелкой для раненого блондина, а потом был застигнут им полуголым в бинтах? Исключено. — Ничего особенного, Сильвана, — хрипло ответил Грейнджер, намеренно опуская официальный титул в знак их давней дружбы. — Он просто невыносим. Его болтовня и полное отсутствие манер утомляют меня сильнее, чем сотня монстров Бездны. Мне нужно подышать свежим воздухом. С твоего дозволения. Сильвана внимательно посмотрела на него, заметив, как дрогнули его пальцы, и понимающе улыбнулась. — Иди. Но помни, что ты не обязан нести всё в себе, Грейнджер. Вырвавшись из удушливой атмосферы дворца, Грейнджер быстрым шагом направился в королевский сад. Ночная прохлада приятно остудила горящее лицо. Луна заливала серебряным светом аккуратно подстриженные кусты роз и белые мраморные дорожки. Охотник остановился у фонтана, оперся ладонями о холодный бортик и сделал глубокий вдох, пытаясь заставить сердце биться в нормальном темпе. Ему отчаянно нужна была эта тишина. — Красивое место для свиданий, правда? Этот голос Грейнджер узнал бы из тысячи. Он резко обернулся. Из тени вековых деревьев, шагая ленивой, уверенной походкой, вышел Алукард. На нем уже не было тяжелых доспехов — только свободная темная куртка, которая делала его силуэт в полумраке еще более крупным и внушительным по сравнению с тонкой, изящной фигурой Грейнджера. — Ты преследуешь меня? — процедил охотник, инстинктивно делая шаг назад, пока не уперся поясницей в мраморный край фонтана. Пульс снова предательски подскочил. — Я, кажется, ясно дал понять еще в зале, что твоё общество мне противно. — Ну, в зале твоя нога говорила об обратном, Грейни, — тихо рассмеялся Алукард. Он подошел вплотную, полностью лишая Грейнджера путей к отступлению. Но в его глазах больше не было прежнего шутливого издевательства. В лунном свете взгляд паладина казался непривычно глубоким, серьезным и темным. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, поддел пальцами край высокого воротника Грейнджера, заставляя того вздрогнуть. — Хватит прятаться, — очень тихо, почти шепотом произнес Алукард, наклоняясь к самому лицу охотника. — Я видел тебя сегодня в комнате. Настоящего. Без всей этой кожи, оружия и колких фраз. Бледного, раненого, хрупкого… и невероятно красивого. Твоё сердце сейчас колотится так, что я слышу его отсюда. И это точно не от перегара. Скажи мне в глаза, что я тебе безразличен, Грейни. Скажи — и я уйду. Грейнджер замер, вжавшись спиной в мрамор фонтана. Лицо Алукарда было так близко, что он чувствовал его теплое дыхание на своих губах. Слова застряли в горле. Все его ядовитые шуточки и колкие фразы, которые годами служили ему надежной броней, рассыпались в прах под этим прямым, честным взглядом. Внутри него, под тугими медицинскими бинтами, сердце выбивало сумасшедший, оглушительный ритм.