Уставы Империи Мония, нарушенные в тишине.

Когда они наконец дошли до жилого крыла, вся компания начала расходиться по комнатам. Сильвана и Фанни, продолжая держаться за руки, остановились у королевских покоев. Фанни что-то задорно шепнула королеве на ухо, отчего та тихо рассмеялась и, вопреки всем дворцовым приличиям, мягко притянула воительницу к себе за талию, оставляя нежный поцелуй на её щеке. — Ну всё, официально попались, — не удержался Грейнджер. Он лениво облокотился о плечо Алукарда, издевательски приподняв бровь. — Ваше Величество, у вас дисциплина в армии хромает. Кажется, один из ваших лучших бойцов окончательно дезертировал в ваши покои. Фанни в ответ лишь показала ему язык, а Сильвана, ни капли не смутившись, спокойно переплела пальцы с рыжей воительницей и посмотрела на друга детства с мягкой улыбкой. — Завидуй молча, Грейнджер. Завтра на утреннем совете я сделаю официальное заявление для Ордена. Нам скрывать нечего. И вам с Алукардом, кстати, тоже. Тигрил, стоявший рядом с Эстесом, одобрительно и спокойно кивнул королеве, поддерживая её решение. — Ну вот, Грейни, а ты ворчал, — весело шепнул Алукард, бесцеремонно подхватывая Грейнджера под бедра и, вопреки его тихому писку, увлекая в сторону своей комнаты. Засов на двери спальни Алукарда со щелчком закрылся, отрезая их от всего мира. Ночная прохлада осталась за окном, а в комнате воцарился полумрак, разбавляемый лишь мягким лунным светом. Грейнджер, оказавшись на ногах, капризно дернул плечом и принялся не спеша стягивать свой строгий камзол. Без тяжелой верхней одежды, в одной тонкой рубашке, он казался совсем хрупким, бледным и невероятно изящным. — Хватит так пялиться, Алу, — буркнул Грейнджер, хотя в его хриплом голосе не было и капли злости. Он сел на край кровати, подтягивая к себе колени и сонной, капризной сучкой уставился на блондина. — Я устал как собака после твоего архива и этой ярмарки. Если ты собрался снова прыгать на меня, как на гончую Бездны, то я тебя пристрелю. Алукард тихо, невероятно тепло рассмеялся. Самый известный в империи охотник на демонов сейчас выглядел как абсолютно ручной домашний кот. Он подошел к кровати, опустился на колени прямо перед Грейнджером и аккуратно, бережно взял его бледные, озябшие ступни в свои теплые ладони, мягко согревая. — Никаких гончих, радость моя, — тихо ответил блондин, поднимая на него взгляд, полный бесконечной нежности. — Только если ты сам этого не захочешь. Грейнджер замер, чувствуя, как к щекам приливает приятное тепло. Вся его напускная стервозность испарилась. Он расслабился, позволив Алукарду забраться к нему на кровать и притянуть себя в объятия. Блондин аккуратно уложил его спиной на мягкие подушки, накрывая их обоих одеялом, но не спешил переходить к грубости. В эту ночь всё было по-другому. Алукард бережно, едва касаясь, скользил ладонями по узкой талии Грейнджера, точным движением проверяя, не давят ли медицинские бинты на ребра. Его поцелуи были медленными, тягучими, пахнущими карамелью со свежей ярмарки. Он ласково оглаживал бледные плечи охотника, заставляя того тихо, прерывисто вздыхать и выгибаться навстречу каждому прикосновению. — Алу... — хрипло, со стоном выдохнул Грейнджер, утыкаясь носом в его широкую шею и крепко обвивая руками плечи блондина. В этой сонной, интимной тишине спальни не нужно было кричать, материться или защищаться. Грейнджер полностью растворялся в чужих руках, отдавая своему наглому охотнику всю ту любовь, которую так долго прятал за маской ледяного безразличия. Их движения были плавными, полными глубокого, осознанного чувства и трепета первого времени, когда они оба наконец-то поняли, что принадлежат друг другу целиком и полностью. Когда к рассвету всё стихло, Грейнджер спал самым крепким и спокойным сном за последние несколько лет, надежно укрытый широким крылом Алукарда и уткнувшись лицом в его теплую грудь. — Люблю..очень сильно…— напоследок прошептал мечник, тем самым сильнее прижав к себе брюнета, погрузился в спокойный глубокий сон.