Хранимая

Ночь в квартире Ксандра всегда была слишком тихой. Не той уютной тишиной, которую любят люди после тяжёлого дня, когда можно включить музыку, налить бокал вина и наконец расслабиться. У Ксандра тишина была другой — тяжёлой, почти звенящей. Тишиной человека, который слишком долго живёт один и давно перестал замечать, что разговаривает вслух только в редких телефонных звонках. За окнами его квартиры, Манхэттен жил своей привычной бессонной жизнью. Город мерцал огнями, как дорогая витрина, мокрый после дождя асфальт отражал вывески и фары машин, а где-то далеко внизу продолжали сигналить такси. Ксандр стоял на кухне, опираясь ладонями о холодный мраморный остров и смотрел на экран телефона. Очень старый контакт — тот же номер телефона, до боли знакомый, который он набирал раньше слишком часто, так, что цифры успели намертво впечататься в память. Настолько старый, что сам факт этого звонка казался почти ошибкой. Он не любил возвращаться к прошлому. Прошлое имело отвратительную привычку вытаскивать наружу вещи, которые человек хоронил годами. Но сейчас был исключительный случай — всё могло посыпаться прахом и сломаться, не успев отстроиться. Ксандр провёл большим пальцем по экрану и всё-таки нажал «вызов». На кону стояло слишком многое, чтобы ждать еще хотя бы минуту. Мужчина мельком взглянул на часы на стене — три часа ночи. — Твою мать. Я совсем потерял счет времени. — прошептал телохранитель. Но все-таки он не нажал «отбой» и терпеливо ждал ответа. Гудки тянулись долго — один, второй, третий. Мужчина решил уже, что ответа не будет: возможно абонент уже либо поменял телефонный номер, либо просто заблокировал его в телефонной книге. Но на четвёртом гудке в трубке наконец послышался хриплый сонный голос: — Если это снова налоговая, то официально сообщаю: Зейн Карвер умер ещё в прошлом месяце. Ксандр невольно усмехнулся, он узнал шутки старого друга. Оказывается он успел по ним соскучиться. — Не знал, что мёртвые отвечают на звонки в три часа ночи. На другом конце линии повисла долгая пауза. Потом послышался резкий шум пружин кровати. — Ван Хейс?.. — недоверчиво и тихо переспросил мужчина. Ксандр прикрыл глаза, они не общались шесть чёртовых лет, а Зейн всё ещё помнил его голос. Как впрочем и сам Ксандр. — Привет, Зейн. Да, это я. Ты как всегда угадал. На другом конце линии шумно выдохнули и старый друг прочистил горло кашлем. — Да чтоб меня… Сколько лет, сколько зим? Так ты живой?! — Пока да. — коротко ответил Ксандр. — Не верю. Я не верю в это! Ксандр медленно отошёл от окна и покачал головой. — Ты всё такой же драматичный, Карвер. — А ты всё такой же ублюдок, который исчезает с радаров на полжизни. В голосе Зейна Карвера не было настоящей злости, только удивление и облегчение, которое он даже не пытался скрыть достаточно хорошо. Ксандр невольно представил его. Наверняка всё тот же хаос в квартире. Разбросанные вещи, пистолет на тумбочке и полупустая бутылка виски где-нибудь рядом с кроватью. Зейн всегда жил так, будто в любой момент мог начаться конец света. Хотя, учитывая их прошлую работу, это было не самой плохой стратегией. — Сколько прошло? — продолжил Зейн. — Пять, шесть лет? — Шесть и несколько месяцев. — Надо же. Ты считал. Удивительно. — Что удивительного? — спросил ван Хейс. — Удивительно то, что я был уверен, что ты вычеркнул из жизни всех старых друзей. — Ты всё ещё раздражаешь меня, Карвер. — А ты всё ещё разговариваешь так, будто тебя воспитывал бетонный блок. Ксандр неожиданно тихо рассмеялся. На том конце линии снова стало тихо. — Вот дерьмо… — пробормотал Зейн. — Ты сейчас смеялся? — Не драматизируй. — Нет, серьёзно. Я почти забыл, что ты умеешь смеяться. После смерти Лоры ты вообще стал роботом со стальными нервами. Имя жены полоснуло по старому шраму где-то в районе сердца. Там, где он навсегда похоронил память о ней. Боль от воспоминания о Лоре была тупой, пульсирующей и уже не такой сильной, как раньше, но всё-таки ощутимо колючей. Ксандр медленно опустил взгляд на собственную руку левую руку. Большим пальцем провел дорожку на безымянном пальце, там, где раньше золотилось обручальное кольцо, а сейчас была привычная пустота. Но иногда ему всё ещё казалось, что металл продолжает сжимать палец — фантомное ощущение. — Да, наверное, — спокойно ответил он. Зейн помолчал, думая о чём то своём. Потом заговорил уже тише: — Я тогда пытался тебя найти, ты же знаешь? Ну, когда ты подал в отставку и пропал с радаров. Ксандр ничего не ответил, потому что знал и слишком хорошо помнил десятки пропущенных звонков, сообщений и даже бумажных писем, которые стопками лежали так и не распечатанными на столике в прихожей. Он помнил, как сидел в пустой квартире после похорон и просто смотрел в стену сутками напролёт. Он много курил, много пил и просто мучительно хотел сдохнуть тут же, чтобы не испытывать этой адской мучительной боли, которая сковывала всё его существо. Лора умирала медленно и это было хуже всего, потому что она долго мучалась и страдала. Это была не внезапная смерть, не случайность, они были готовы к этому давно. Рак. Настолько коварная болезнь, что ты каждый день живешь на измене, ожидая результата заранее проигранной лотереи от жизни: ремиссия или смерть? Сначала врачи говорили осторожно и обнадёживающе: «Рак не приговор. Вы заметили его рано, у вас первая стадия! 60% людей с легкостью преодолевают его. Пару месяцев химиотерапии и вы войдете в стойкую ремиссию» Они прошли химию. Ксандр сам лично ходил с женой на все сеансы, он видел насколько плохо она переносила это лечение, но они старались, выполняли все рекомендации. «Поздравляю, вы достигли ремиссии!» — радостная весть от врача была колоколом победы. Несколько месяцев после этого Ксандр и Лора были безмятежно счастливы, они уехали на Гавайи, куда давно хотели попасть и просто наслаждались жизнью. А потом Лора сообщила ему о задержке. Ксандр помнил, как он побежал в аптеку за тестом на беременность. Положительный. Казалось, жизнь выдала им счастливый билет в один конец — новая жизнь, без права на ошибку. Но врач сказал, что сохранять беременность опасно, после дозы химиотерапии, но Лоре было все равно. Она давно мечтала о ребёнке. А потом все пошло по одному месту. Жизнь подкидывала новые удары. Рак вернулся, резкое ухудшение с метастазами, беременность замерла, химиотерапия не поможет. Ксандр до сих пор помнил больничный запах, белые стены и её тонкие пальцы в своей ладони. Лора, такая ослабленная, в белом платочке, скрывающим голый череп после химиотерапии, всё равно умудрялась шутить даже под капельницами. Она всегда была шумной, смешливой, совершенно не похожей на него. Лора умела вытаскивать людей из самых тёмных состояний так легко, будто это вообще не требовало усилий. Она постоянно говорила, что Ксандр выглядит как человек, который однажды подерётся даже с автоматом для кофе. А ещё она была единственным человеком, рядом с которым он действительно чувствовал себя живым. — Ты будешь счастлив… — сказала Лора ему в последний свой день, — прости, что не смогла подарить тебе счастье. — Без тебя мне не нужен этот сраный, уродливый мир. Я не смогу жить без тебя. Но он смог. И живет. Правда большую часть времени это было похоже на существование. Ксандр до сих пор иногда просыпался среди ночи с ощущением, будто снова сидит возле её больничной койки и считает вдохи, потому что боится момента, когда они прекратятся. После её смерти он ушёл из армии, прекратил контакты со старыми друзьями. — Ты тогда просто исчез, — тихо сказал Зейн. — Даже на похоронах толком ни с кем не разговаривал. Ксандр подошёл к кофемашине и нажал кнопку. Тишину кухни заполнил тихий механический шум. — Мне нечего было сказать. — Это неправда. — Зейн. — Что? — Не надо. Давай не будем о прошлом. Всё это было давно, жизнь продолжается. На секунду снова повисла тяжелая тишина. Но неловкости в ней не было, обычно, так молчат люди, которые слишком многое пережили вместе. С Зейном Ксандр познакомился ещё в армии. Сначала они ненавидели друг друга почти профессионально. Но потом начались совместные задания, командировки и операции, о которых нельзя рассказывать даже спустя годы. Однажды Зейн вытащил Ксандра с простреленным плечом из-под огня в Кабуле. Через полгода Ксандр вытаскивал уже самого Зейна, когда тот словил осколок в ногу. После такого люди либо становятся братьями, либо сходят с ума. Они каким-то образом умудрились совместить оба варианта. — Мне нужна помощь, — наконец тихо сказал Ксандр. Зейн сразу посерьёзнел и шуток больше не отпускал. — Насколько всё плохо? — Пока не знаю. — А если по шкале от «небольшие проблемы» до «срочно прячем трупы»? — Где-то посередине. — Отлично. Моя любимая категория. Ксандр сделал глоток кофе. Он был горький и слишком обжигающий, но мужчина даже не поморщился. Он машинально поднял взгляд на гостиную. И в груди неожиданно неприятно кольнуло, потому что здесь всё ещё остались следы Райны. На спинке дивана лежал плед, в котором она лежала завернувшись почти полностью, той самой ночью. На журнальном столике до сих пор стояла кружка, которую она обозвала «самой депрессивной чашкой Нью-Йорка», потому что она была полностью чёрной. А ещё в квартире до сих пор пахло её духами. Это был едва заметный аромат, но его было достаточно, чтобы это мешало дышать спокойно. Ксандр вдруг слишком ясно вспомнил, как Райна сидела вот здесь, за кухонной стойкой, болтая ногами и рисовала «портрет» Ксандра джемом на приготовленных ею оладушках. Как возмущалась, что он хранит в холодильнике «только воду, лёд и мужскую депрессию». Как ходила по квартире так, будто у себя дома: шумная, живая, слишком яркая для его мира. И теперь без неё квартира снова стала такой, какой была раньше — холодной, пустой, тухлой. После того, как здесь побывала Райна, Ксандр и забыл насколько одинок он был до встречи с ней. — Так, — внезапно протянул Зейн. — Ты опять замолчал. Только не говори, что ты сейчас смотришь в стену и страдаешь? Ксандр медленно выдохнул. — Заткнись. — Так так так. Неужели у мистера холодное сердце кто то появился? — Карвер… — предостерегающе сказал Ксандр. — Женщина? — в голосе сквозило неподдельное любопытство. — Я не буду отвечать на твой глупый вопрос. — О, господи! Неужели мужчина?! — Да, конечно. Зейн самодовольно рассмеялся. — Да ты влюбился. — Нет. — Ты ответил слишком быстро. Ксандр невольно провёл рукой по лицу. Потому что хуже всего было то, что Зейн был прав. Его тянуло к Райне с какой-то ненормальной силой и это начинало пугать даже самого Ксандра. — Зейн. Давай серьезно, мне правда нужна твоя помощь, — перевёл тему Ксандр. Зейн сразу посерьёзнел. Голос стал собранным и холодным — тем самым, который появлялся у него только на заданиях. — Насколько всё плохо? Ксандр медленно подошёл к окну. Манхэттен светился внизу россыпью огней, но сейчас город казался ему каким-то бесконечно далёким. — Пока не знаю. — Ты всегда так говоришь перед тем, как начинается катастрофа. — Возможно именно это и происходит. Зейн тихо выдохнул. — Ладно. Говори. Ксандр несколько секунд молчал, потому что даже произносить это вслух было неприятно. Слишком многое в этой истории ему не нравилось. — Мне нужно, чтобы ты нашёл одного человека. — Имя? — Макс Керроу. На другом конце линии воцарилась короткая пауза. — Керроу… Керроу?.. — задумчиво проговорил Зейн. — Подожди. Керроу, как те самые Керроу? — Да. — Ого. Ты решил сразу прыгнуть в категорию «очень плохие идеи». Ксандр проигнорировал комментарий. — Мне нужно знать всё. Где он сейчас. Чем занимается. С кем контактирует. Почему исчез из семьи. — Настолько серьёзно? — Настолько. Зейн задумчиво присвистнул. — Слушай, даже я слышал, что младший сын Керроу будто испарился несколько лет назад. Ходили слухи, что он послал семью к чёрту и оборвал все контакты. — Мне нужны не слухи. — Понял, принял. Буду рыть. Ксандр прикрыл веки и добавил: — Но это ещё не всё. Мне приходили сообщения с неопределенного номера. — Угрозы? — Типо того. Предостережения. Зейн помолчал. — У меня ощущение, что ты мне что-то недоговариваешь. — Это не телефонный разговор. Просто мне нужно пробить, кто мне писал. — отрезал Ксандр. — Хорошо. Сбрось мне сообщением все данные. Я прогоню по базе. Ксандр устало потер пальцами глаза. — Спасибо, Зейн. И прости, что так внезапно. Просто я не знаю больше никого, кому я могу доверять так, как тебе. — А я слишком хорошо знаю твой голос, ван Хейс. — серьезно ответил бывший напарник. — И что же говорит тебе мой голос? — Что ты, кажется, снова готов сделать какую-нибудь очень опасную хрень ради женщины. — сурово ответил Зейн. Ксандр ничего не ответил и этого молчания оказалось достаточно. Зейн тихо присвистнул. — Господи… Ты реально влип по самые помидоры, брат… — Да, — наконец спокойно ответил он. — Похоже, что так.

***

Райна сидела на полу своей гардеробной среди платьев, коробок с косметикой, украшений и абсолютного хаоса, который ещё утром пытался называться «подготовкой к дню рождения». Теперь это больше напоминало последствия стихийного бедствия. На диване лежало уже шестое отвергнутое платье. На кресле — туфли. На полу — блестки. В воздухе пахло дорогим парфюмом, лаком для волос и нервным срывом. — Я клянусь, — простонала Эмили, сидя возле зеркала, — если ты ещё раз скажешь «мне ничего не нравится», я лично заверну тебя в штору и отправлю на вечеринку так. Райна мрачно посмотрела на своё отражение. — Мне ничего не нравится. — Господи, дай мне сил. Софи, развалившаяся на кровати с бокалом шампанского, лениво подняла голову. — Мне кажется, проблема не в платьях. — Конечно не в платьях, — буркнула Райна. — О, наконец-то признание. — Проблема в мужчинах. — А вот теперь другой разговор. Райна закатила глаза и снова повернулась к зеркалу. На ней было чёрное платье с открытыми плечами — красивое, идеально сидящее на ней. Любая другая девушка уже фотографировалась бы в нём для соцсетей с подписью: «Birthday princess.» Но Райна смотрела на себя так, будто собиралась на собственные похороны. Потому что последние несколько дней были ужасными. И даже не из-за скандала с Октавианом, не из-за придурка Калеба, даже не из-за дурацкого соглашения — хотя это её волновало не меньше. А из-за Ксандра. Точнее — из-за его отсутствия. Она не видела его уже несколько дней и это бесило её неприлично сильно. Хотя девушка сама велела ему исчезнуть и не появляться, муки отсутствия уже привычной сильной фигуры телохранителя в её жизни были слишком угнетающими. Особенно потому, что какая-то жалкая часть её сознания постоянно ждала: вот сейчас он позвонит или напишет, или сейчас распахнется дверь и он зайдет сюда со своей фирменной чуть кривоватой улыбкой. Но телефон молчал и даже особняк без него вдруг стал какой-то молчаливой, бездушной крепостью. — Ты опять думаешь о нём, — внезапно сказала Софи. Райна резко подняла голову. — С чего ты взяла? — Потому что у тебя лицо человека, который либо влюбился, либо готовится к самоубийству. Эмили задумчиво прищурилась. — Хотя одно другому не мешает. — Я не думаю о нём, — слишком быстро ответила Райна. Подруги переглянулись с тем особым женским выражением лиц, которое означало: «Какая же ты лгунья.» Райна раздражённо схватила кисточку для макияжа. — И вообще, он меня бесит. — Конечно, — кивнула София. — Поэтому ты проверяешь телефон каждые две минуты. — Я не проверяю! Эмили молча подняла бровь и Райна замолчала, потому что телефон действительно лежал экраном вверх рядом с ней уже третий час. Это было унизительно. Она, Райна Рейн, которая всегда считала себя эмоционально независимой девушкой, последние несколько дней скучала по одному конкретному мужчине так сильно, что это начинало напоминать клинический диагноз. Особенно по вечерам, когда в комнате вдруг становилось нестерпимо душно и тихо. Когда она спускалась на первый этаж, а её никто не раздражал своими острыми комментариями. Никто не пил кофе и не курил сигареты во дворе особняка и никто не смотрел на неё этим невозможным взглядом, от которого внутри всё начинало плавиться самым предательским образом. Райна ненавидела, насколько сильно привыкла к нему за столь короткое время. — Может, он просто занят? — осторожно сказала Эмили. Райна нервно усмехнулась. — Да. Конечно. Настолько занят, что исчез с лица земли. Софи прищурилась. — Вы поссорились? — Нет. — Тогда что произошло? Райна замолчала. Потому что как вообще объяснить: «Возможно, мужчина, которому я верила до глубины души, скрывает какую-то чудовищную тайну, связанную со мной, а ещё мой дядя пытается выдать меня замуж по корпоративному договору»? Это звучало не как жизнь — это звучало как сценарий очень дурацкого психологического триллера. — Всё сложно, — наконец пробормотала она. Софи тут же фыркнула. — Не помню, чтобы кто-то из мужчин тебя так цеплял. — Никто меня не цепляет. Эмили задумчиво отпила шампанское. — Судя по лицу Райны, тут запущенный случай влюбленности. — Да пошли вы обе. Но голос прозвучал слишком несчастно, чтобы это выглядело убедительно. Райна устало закрыла лицо руками. И вдруг тихо призналась: — Я просто не понимаю, что происходит. Подруги сразу перестали смеяться. — Он ничего не объясняет, — тихо продолжила она. — Все вокруг что-то знают. Калеб знает. Октавиан знает. Роберт знает. А я чувствую себя полной идиоткой, которая последняя в этой комнате понимает, что происходит с её собственной жизнью. Софи медленно села ровнее. — Но ты ему веришь? И вот тут Райна зависла. Потому что проблема была именно в этом, она всё ещё хотела верить. — Это самое ужасное, — честно прошептала она. — Я ужасно скучаю по нему. Мне его не хватает. Я до сих пор замираю от каждого сообщения, в надежде, что это он. Эмили тихо выдохнула. — Ну всё. Поздравляю. Ты окончательно пропала. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Софи вдруг усмехнулась. — Слушай, а может это просто сексуальное напряжение? Райна возмущённо подняла голову. — Софи! — Что? Я серьёзно! Я же помню, как Вы смотрели друг на друга так, будто сейчас наброситесь. Эмили задумчиво кивнула. — Иногда одновременно. — Вы обе ужасные. — Зато мы правы и ты это знаешь. Райна закатила глаза, но всё равно невольно улыбнулась. Потому что несмотря на весь этот кошмар, несмотря на злость, страх и путаницу…она до дрожи хотела снова увидеть Ксандра. — Какой у нас итог? Праздник уже завтра и я не вижу результата! — воскликнула Эмили, перебирая вешалки на кровати. Райна подняла вешалку с блестящим бежевым платьем. Оно было почти голым, но в тоже самое время не переходящим границы пошлости, на бретелях, с вшитыми в него блестящими кристаллами, идеально сидящее по фигуре. — Его. — твердо сказала Райна, прикладывая платье к телу. — Тяжелая артиллерия? — понимающе хмыкнула Софи. — Тяжелее некуда. — подтвердила Райна.

***

Поздно вечером, Райна наконец выпроводила знатно захмелевших от шампанского подруг и задумчиво остановилась на пустой кухне. Прислуга уже давно спала, Октавиан уехал на какую то из своих нескончаемых встреч, Райна осознала, что сна не было ни в одном глазу. Она порылась в баре и откопала закрытую бутылку дорогого красного вина — одно из коллекционных вин Октавиана. — Я этого достойна! И я все ещё злюсь на тебя, дорогой дядя. Девушка целенаправленно достала штопор и откупорила бутылку с громким звуком на всю кухню. Вино было очень вкусное, с ягодными нотками, которые очень изысканно открывались на языке и играли приятной сладостью. Райна включила музыку и в наушниках заиграла уже ставшая любимой мелодия Arctic Monkeys. Она почувствовала в груди те самые эмоции, испытанные на кухне квартиры Ксандра, когда она слушала эту песню, самозабвенно готовя завтрак. Незаметно для себя, девушка выпила больше половины бутылки вина и, конечно же, алкоголь ударил в голову коварно и внезапно.

***

Ксандр уже час пытался уснуть. После звонка Карверу, он никак не мог сомкнуть глаз. Он достал телефон и разблокировал его. Пусто. Никаких уведомлений. Нет, он конечно, понимал, что Райна вряд ли напишет ему на следующий день о том, что она все забыла и хочет, чтобы он вновь был рядом… разумеется, как телохранитель. Но в душе неприятно скребли кошки. Он хотел поскорее разузнать всю информацию о Максе Керроу и, наконец, спокойно поговорить с девушкой. Чтобы она узнала всю правду, даже если после этого она не захочет с ним больше разговаривать. По крайней мере, она узнает всё и его совесть будет чиста. Вдруг в дверь начали барабанить. Кто-то очень настойчивый стучал в дверь кулаками. Мужчина недовольно посмотрел на время: четыре часа утра. — Какого хера? Кому не спится в четыре часа утра?! Ксандр шел к двери, натягивая на себя футболку и уже мысленно представлял, как четвертует этого несчастного возмутителя его покоя. В дверь продолжали безбожно громко барабанить. — По голове у себя постучи, мать твою… — почти зарычал он распахивая дверь настежь. Но осекся. На пороге стояла та, кого он совершенно точно не ожидал увидеть ни сегодня, ни завтра, вообще никогда. Райна Рейн. Собственной персоной. В темных джинсах и совершенно бесформенной какой то черной толстовке, волосы завязаны в небрежный пучок на затылке. Немного пьяная, Ксандр сразу почувствовал от неё запах вина, её духов и какой то её особый запах кожи, принадлежавший только ей одной. — Неужели ты соизволил открыть эту чёртову дверь. — проворчала девушка. Она осеклась, заметив шокированное выражение лица мужчины и затем хмуро прищурилась. — Райна? Что ты тут делаешь в такое время? — Пустишь меня внутрь? Или я должна вечно тут торчать? — Проходи. — Ксандр отошел от прохода, пропуская девушку внутрь. Нетвердо делая шаг вперёд, девушка зашла в квартиру, а затем неловко споткнулась о порог, почти падая на пол. Но Ксандр вовремя подхватил её за локоть и поймал её, помогая избежать столкновения с полом. — Зачем тебе такие высокие пороги? — пробурчала Райна, пытаясь преодолеть смущение, которое уже окрашивало ее щеки в розовый цвет. — Кому то просто надо было меньше пить и внимательно смотреть под ноги. — со смехом ответил телохранитель. Райна осеклась, осознавая, что ван Хейс до сих пор сжимает ее локоть и придерживает ее неуклюжее тело. Он тут же отпустил, увидев её взгляд и сделал шаг назад. Райна прошла в квартиру, скинула ботинки и зашла внутрь с таким видом, будто пришла в собственную квартиру. — Почему ты мне не писал? — вдруг спросила она с вызовом. Ксандр медленно закрыл входную дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине квартиры. Он несколько секунд просто смотрел на Райну, будто пытался убедиться, что она действительно стоит сейчас посреди его гостиной в четыре утра, слегка пьяная, растрёпанная и невозможная. А потом тихо выдохнул. — Потому что ты сама сказала держаться от тебя подальше. Райна фыркнула и начала стягивать с себя толстовку. Под ней оказалась обычная чёрная футболка, открывающая одно плечо. Ксандр мгновенно отвёл взгляд. — Это была эмоциональная речь человека с нервным срывом, — проворчала девушка. — У нормальных людей такие вещи обычно фильтруются. — Ты никогда не была нормальным человеком. Райна подняла на него взгляд и у Ксандра внутри что-то предательски дёрнулось. Потому что он скучал. Господи, как же сильно он скучал по ней. По её голосу. По хаосу, который она приносила с собой. По этой невозможной способности одновременно выводить его из себя и заставлять чувствовать себя живым. Несколько дней без неё вдруг показались ему слишком длинными. Райна медленно прошла вглубь квартиры. Она остановилась возле кухонного острова и провела пальцами по холодному мрамору. — Тут всё ещё так же депрессивно. — Спасибо. — Не за что. Ксандр невольно усмехнулся. И Райна тут же заметила это. — Вот. Опять. — Что опять? — Ты улыбаешься. Он замер. Райна смотрела на него слишком внимательно, слишком мягко. — Рядом со мной ты всегда улыбаешься чаще, — тихо сказала она. И это было сказано так просто, без кокетства, что Ксандру вдруг стало тяжело дышать. Он медленно отвёл взгляд. Райна сделала несколько шагов ближе. — Я скучала по тебе. У него внутри всё сжалось. Она говорила без её привычного желания всё превратить в шутку, это была просто правда. Ксандр медленно поднял на неё взгляд. — Райна… — Нет, дай договорить. Она нервно облизнула губы и это движение едва не добило его окончательно. — Я злилась на тебя, — тихо призналась девушка. — Очень. И сейчас всё ещё злюсь. Но… Боже, как же мне было плохо без тебя. Ксандр на секунду прикрыл глаза. Потому что если он продолжит смотреть на неё прямо сейчас, его выдержка закончится очень быстро. — Ты пьяна. — Немного. — Райна… — Я не настолько пьяна, чтобы не понимать, что говорю. Она подошла ещё ближе. Теперь между ними оставалось меньше шага. Ксандр медленно провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, но безуспешно. Рядом с ней у него никогда не получалось нормально думать. Райна вдруг подошла вплотную. Настолько близко, что он почувствовал её дыхание на своей шее. А потом осторожно коснулась пальцами его груди поверх футболки. Это простое движение ударило сильнее любого выстрела. Ксандр резко замер. В этом прикосновении не было игры, не было флирта, только она: настоящая, уязвимая, скучающая по нему так же сильно, как он скучал по ней. — Я ненавижу, что мне так сильно тебя не хватало, — тихо призналась Райна. И в этот момент у него окончательно сорвало все тормоза, потому что он тоже скучал. Так сильно, что несколько раз ловил себя на том, что почти едет к особняку среди ночи просто чтобы убедиться, что она в порядке. Так сильно, что её кружка всё ещё стояла на его кухне, потому что он не позволял себе убрать её. Так сильно, что квартира без неё снова стала похожа на склеп. Ксандр медленно поднял руку и провёл костяшками пальцев по её щеке. Нежно, почти болезненно нежно. Будто до сих пор не верил, что она действительно здесь. — Райна… — хрипло произнёс он. — Не надо сейчас всё портить разговорами. И прежде чем он успел ответить, она сама приподнялась на носках и, обхватила ладонями его лицо. Большим пальцем она огладила шрам, рассекающий бровь. А потом, серьезно глядя в его глаза, поцеловала его. Сначала осторожно, нерешительно, будто всё ещё проверяла, не оттолкнёт ли он её. Но Ксандр сломался в ту же секунду. Его ладонь резко легла ей на талию, притягивая ближе, и он поцеловал её так жадно, будто умирал без этого последние несколько дней. Потому что именно так он себя и чувствовал. Райна тихо ахнула ему в губы от его напора, и этот звук окончательно уничтожил остатки его самообладания. Какая же она была сладкая. Тёплая, живая — его персональная катастрофа. Ксандр целовал её глубоко, медленно, будто пытался почувствовать каждую эмоцию, которую она скрывала все эти дни. Её пальцы дрожащими движениями вцепились в его футболку, сминая ткань на груди, и от этого у него внутри всё перевернулось самым опасным образом. Она даже не представляла, что делает с ним. Ксандр чувствовал её всю: вкус вина на губах, горячее дыхание, тонкое дрожание её тела, когда он прижимал её ближе. Его ладонь медленно скользнула под мягкую ткань её футболки, чувствуя ее теплую и мягкую кожу. А у Ксандра внутри всё болезненно сжалось от этого простого прикосновения. Слишком давно он не чувствовал ничего настолько настоящего. Райна вздрогнула в его руках, и это движение ударило ему прямо под рёбра. Он целовал её уже не медленно. А жадно. С надрывом. Будто пытался компенсировать все те дни, когда заставлял себя держаться от неё подальше. Её пальцы неожиданно скользнули ему в волосы на затылке, и Ксандр шумно выдохнул ей прямо в губы. Чёрт. Это было слишком. Она сводила его с ума с пугающей лёгкостью. Райна прижалась к нему теснее, почти беззащитно, и Ксандр понял, что его возбуждение плотно прижалось к её паху и она явно чувствовала его и её это не пугало. А наоборот, она осознанно сильнее стремилась к нему. Он резко развернул её, прижимая спиной к кухонному острову. Мрамор мягко стукнул под её поясницей. Он сжал её талию и посадил на столешницу, заставив обхватить его бедра ногами. — Ксандр… — простонала она ему в губы. — я больше не могу. И Ксандр почувствовал, как последняя нитка здравомыслия в нём порвалась навсегда.