За тобой я пойду хоть на край света

Прошло две недели. Ровно за такой срок Рафик и команда вспомнили все, чему учились, а затем получили на руки поддельные паспорта и одежду, после чего отправились в Урзыкстан. Это было тяжело, им пришлось выискивать такие места на границе, чтобы их не засекли, но они справились и незамеченными попали в нужную страну. Легальные способы им не подходили: в случае, если бы иностранные спецслужбы в будущем что-то заподозрили и начали проверку, компанию веселых смуглых ребят быстро бы нашли, поэтому пришлось скакать по горам, как горным козлам. ДРГ тут же, только перейдя границу, затихла. Никто из парней не выходил на связь, но ни у кого это не вызвало беспокойства — они еще не обосновались, посему передавать привет командованию было рискованно. Для начала следовало обжиться на новом месте и привыкнуть к новым ролям, но у группы Рафика проблем с этим точно не будет. Они — профессионалы, да и у кого-то оттуда, если память не изменяет, был талант к актерству. Ну и вот, чем Урзыкстан не театр? Фара так вообще марионетка. Андрей принял немного участия в подготовке бойцов. Рафик — отнюдь не новичок и не растерял навыки за время затишья в Мали, так что даже тот факт, что там он вместо перестрелок убирал коровье говно с улиц или чинил трубы, помогая местным, не сделал из него беспомощного болванчика. Он все так же шустро разбирал и собирал калаш и прекрасно стрелял, а также пользовался маскхалатом. На учебном полигоне не было мест, куда насыпать песок на манер имитации девяноста процентов пейзажей Урзыкстана, однако шустрый боец умело сливался с холодной землей и редкими пожухлыми травинками на ней. Утром перед отправкой Андрей собрал всю ватагу, построил ее недалеко от корпуса, где ютились абитуриенты, и на всю площадку пробасил цели и задачи ДРГ, которые она должна выполнить на территории Урзыкстана. От его громкого голоса некоторый молодняк в гражданском, еще даже не прошедший фильтр, с интересом выглянул в окна, смотря на спины контрактников «Конни» да их командира. Второго командира. Дядя Вова все это время провел в разъездах, в лагере появлялся редко, а потому Андрей остался там за главного. Но за эти две недели на территории базы не случилось ничего криминального или в целом плохого, ведь в «Конни» дисциплина стоит далеко не на последнем месте. Ну и хорошо. — А долго мы тут еще будем сидеть? Смеркалось. Уже успел начаться декабрь, и погода по такому случаю совсем испортилась: за окном шустро падал снег, подсвечиваемый фонарями на улице. Андрей и человек пятнадцать новобранцев сидели в лекционной, комнате, очень сильно похожей на кабинет в школе. Он развалился за столом у стены, пока остальные сидели перед ним. Кто-то смотрел в окно, кто-то — с интересом вокруг себя, а кто-то смотрел прямиком на него и слушал. У Андрея пока не было поводов особо напрягаться, потому он занялся тем, что время от времени читал лекции молодняку. — Столько, сколько будет нужно. Он рассказал историю конфликта в Урзыкстане — четверть от присутствующих ее не знала и даже не была в курсе о том, что какой-то там генерал Барков какие-то там двадцать лет практически правил какой-то там страной, — поведал немного теории о ведении боя, о том, как прятаться от вражеских БПЛА; перечислил, какие элементы экипировки в будущем выдадут. Ребята только пару дней назад прошли медосмотр, разобрали себе позывные и теперь с предвкушением ждали, когда им сделают и выдадут жетоны. Жетоны в «Конни», кстати, не были пафосными, как в каких-нибудь фильмах: вместо имени и фамилии, группы крови и прочего на них просто выгравирован набор номеров с буквами. Под этими самыми номерами контрактники проходят в списках ЧВК. — Вообще, — Андрей поерзал на стуле, и тот жалобно скрипнул под ним. — Вы радуйтесь, что можете тут долго проторчать. Наберетесь опыта как следует, а в будущем мы программу сильно укоротим. Молодняк закивал. Да, сейчас у абитуриентов есть вагон и маленькая тележка времени для того, чтобы получить все необходимые знания для участия в будущей войне в Урзыкстане. Инструкторы возятся с ними почти как с маленькими, чуть ли не каждый день водят на учебный полигон, до куда минут сорок бодрым шагом и столько же — обратно; у них есть достаточно времени на отдых, включая сон и хобби по типу чтения. Им даже уже платят! Мало, буквально по нескольким тысячам рублей в день, но этих денег все равно хватает, чтобы купить что-нибудь к чаю в ларьке. Новобранцы катаются как сыр в масле и правда должны быть этому рады: после провокаций, которые запланировал Макаров, в случае, если все пройдет гладко, потенциальных новобранцев повалит целая куча, и с ними некогда будет сюсюкаться. Необходимо будет в кратчайшие сроки ввести их в курс дела, выдать снарягу, посадить в автобус и отправить в Урзыкстан. — А вы с урзыками сталкивались когда-нибудь? — спросил щуплый новобранец, занявший первую парту правого ряда, что ближе к двери в темный коридор. — Лично — нет, — ответил Андрей. — А вы давно здесь? — спросил темноволосый мужик с самой задней парты, которому на вид лет тридцать. — Четыре года. С самого основания. Лекция закончилась, и теперь пришло время для такого ленивого общения, когда тишину разрезал короткий вопрос, молчание повисало снова, и спустя полминуты-минуту Андрей отвечал. Обстановка, кстати, не ощущалась неловко: здесь и во всей ЧВК в целом создавалось впечатление братства, настолько, что даже эти новые лица Андрею казались давно знакомыми. — А в Кастовии были? — О, у меня кент оттуда, — сказал русоволосый крепкий парень, по виду как богатырь. Андрей вскинул бровь. — Был. Еще вопросы есть? Никто ничего не ответил. — Ну и славно, — он встал, уперевшись ладонями в стол. Стул под ним со скрипом проехался по полу назад, к стене. — Возвращайтесь в кубрик. Бывайте. Новобранцы попрощались с Андреем, и он резво вырулил из комнаты в коридор. Там не горел свет, посему он, решив не усложнять парням жизнь, включил его нажатием на выключатель около двери. Затем он прошел к лестнице и спустился по ней на первый этаж, после чего толкнул массивную входную дверь и вышел на улицу, прямиком в объятия холодного ветра. Снаружи стояла картина, словно из какого-нибудь фото из интернета, которое вызывает ощущение непонятной тоски и ностальгии: в жилом здании, том самом, где ночуют новобранцы, везде горел свет; в другом здании, с медблоком, где абитуриенты сдавали анализы — тоже желтые окна. Тропинки и асфальтированную дорогу, включая голые деревья и постройки тут и там, освещали фонари. Слабый, но холодный ветер сдувал снежинки, заставляя их беспорядочно кружиться в и без того морозном воздухе, когда раз в пару минут едва ощутимые порывы усилялись. Андрей поморщился и на миг втянул голову в плечи — холодно! Еще и с вероятностью в сто процентов наверняка лицо покраснело — кожа у него там тонкая и при любом удобном и не очень случае приобретала цвет спелого помидора. Ну ничего, сейчас он вернется к себе, заварит горячего чая, попьет его с пряниками или остатками печенья, а потом дождется сытного ужина, м-м-м… В кармане штанов завибрировал телефон. Андрей, бодро вышагивая по покрытой тонким слоем снега дороге, румяными от мороза пальцами вытащил его, включил нажатием на кнопку и удивился. В шторке — уведомление о новом сообщении. От Макарова. «Зайди ко мне» — все, что он написал, и Андрей посмотрел вперед, вдаль, словно ожидал там увидеть транспорт, с помощью которого командир вернулся на базу. Увидел он только еще кучку зданий да контейнеры. Пришлось поспешить и сделать шаги шире. Берцы чуть скользили по снегу. Андрей засунул телефон обратно в карман и выдохнул через рот. Облачко пара, когда он повернул налево, тут же унес очередной порыв ветра. База будто пустовала. Людей на улице мало, крайне мало, и больше их только вблизи столовой (там трудились вызвавшиеся помогать поварихам ребята, и в преддверии ужина они активизировались). На пути Андрея до административного здания же никто не встретился, а те немногие, кто отважился в такую погоду сгонять покурить или к ларьку, были замечены им только боковым зрением, как тени или актеры второго плана. Наконец, нужное здание. Андрей пролетел по нескольким ступенькам, открыл тяжелую дверь, переступил порог и закрыл ее, нырнув в приятное тепло освещенного коридора, в котором стояла относительная тишина. До тех пор, пока он не явился. Антоха, сгорбившись в кресле, усиленно что-то печатал и неотрывно смотрел в монитор компьютера. Чуть шуршал системный блок. Из ближайшего кабинета доносились звуки, будто кто-то не без усилий скреплял степлером пачки листов бумаги. Вытерев обувь о тряпку у двери, Андрей поправил волосы холодной ладонью и пошел вперед. Чего хочет Макаров? — Здравствуйте, — сказал он, войдя в кабинет. Приветствие из-за скрипа дверной ручки получилось скомканным и приглушенным, похожим на «расьте». — Здорово. Макаров, обутый в черные ботинки и одетый в футболку и темно-синюю теплую мастерку, рылся в шкафу. Перед столом рядом с ним, который вечно забит всякими документами, стоял стул, а на нем — коробка с новыми пачками бумаги. У командира — Андрей сумел разглядеть его лицо — красные щеки. Видимо, с улицы сразу прибежал сюда. Ровно как и его заместители. — Давай, рапортуй, — махнул рукой Макаров и чуть ли не нырнул в недра шкафа. Его полки ломились от плотных папок, таких прямо массивных, с круглыми скобами. — Рафик и его группа на связь не выходил. За последние несколько дней сюда приехали пятеро. Никаких происшествий не было, за эти две недели в контейнер никто не сел, — Андрей машинально сложил руки за спиной и выпрямился, докладывая. Макаров кивнул с тихим «угу-м-м-м». Из папки, которую он вытащил, выскользнул лист и чудом улетел в коробку, а не на мокрый пол с грязными разводами. В «Конни» проблем с дисциплиной нет, опять же, но у абитуриентов она могла быть. Любители привезти в бутылке из-под воды водку, дегустаторы непонятных таблеток или мелкие воришки в лагере пусть и очень редко, но бывали, и, если их ловили с поличным — а их ловили, — они тут же после того становились всеобщей грушей для битья. Некоторые парни, кто свободен от тренировок и прочих занятий в нужный момент, с радостью вытирали об провинившегося ноги и кулаки. Возможно это дико, но не для контрактников, потому что алкаш, наркоман и вор — потенциальная угроза если не всей ЧВК, то как минимум одного отряда. Андрей как раз недавно рассказывал об этом новобранцам: вот что будет, если командир группы выпьет? Минимум, придется тащить его на себе, а как максимум, тащить и его самого, и его подчиненных, уже мертвых, придется медикам. С наркоманами тоже самое — не ясно, что можно от них ожидать. Вор может в любой момент предать, ведь если у него хватает наглости пиздить чужое, то и оружие бросить она у него найдется. Вот эти категории людей, ну, или не совсем, после публичного опиздюливания оказывались в самом обыкновенном грузовом контейнере, в которые еще на огромных судах товары грузят. Оказаться в таком месте — крайне унизительная вещь. Обычно даже после побоев не так больно, как после отсидки в контейнере, потому что боль от поджопника слабее дикого стыда за свой проступок. Всего одним косяком, пусть и грубым, можно лишиться уважения у всей ЧВК — вот это настоящая боль. Но, слава Богу, пока Макарова не было, никто не чудил и не испытал ее. Тот наконец отошел от шкафа, выудив оттуда пару листов бумаги с распечатками. — Что вы искали? — спросил Андрей. Ему стало интересно, что такое командир так усиленно пытался найти. — Да так, — тот махнул свободной рукой, подойдя к забитому столу. — Несколько документов с покупки здания под наш будущий офис. Андрей ответил кивком и «м-м-м». Он повернул голову влево и увидел, что на рабочем столе, где мусора поменьше, помимо лежавшего у органайзера пистолета стоял ноутбук на зарядке. Он был включен, и с расстояния в несколько метров, с помощью своего почти стопроцентного зрения, Андрей заметил, что там была открыта браузерная версия «Телеграма» с обычной темой. Слева располагался длинный список чатов, и четыре из них были закреплены: «Милена», «Андрей Нолан», «Башиир» и «Максим Барков». Вдруг на весь монитор, чуть пыльный, вылезла аватарка — зеленый кружок с буквой «Р» посередине. Звонок. И это звонил Рафик. — Ответь, — отдал приказ Макаров, вчитываясь в написанное на листах. Андрей же ринулся к столу и рухнул на стул. Он нажал на клавишу enter, но ничего не произошло — вызов не принялся и все еще отображался как входящий. Андрей нажал снова. И еще раз, чуть громче, что не скрылось от Макарова, который недовольно цокнул языком, подошел близко, встав сбоку, близко к правому плечу, и, когда Андрей быстро спрятал ладонь под стол, с помощью тачпада и пары тычков пальцем по нему-таки принял вызов. Появился Рафик. В плохом качестве. Он сидел, обмотанный шарфом, что носили местные, и в рубашке. Позади него трудно было что-то разглядеть — ночь, все синее и черное, еще и связь не очень. — Здравия желаю, — поздоровался он чуть весело и помахал рукой в камеру. — И тебе не хворать, — Макаров наклонился посильнее и обхватил ладонью край стола, чтобы опереться. — Как вы там? От него исходил совсем слабый аромат одеколона. Может, это подарок от Милены? — Пока все ровно, товарищ командир. Мы с Зевсом и Пушкиным уже как полнедели служим у Фары, остальные пока готовятся. Приняли без вопросов, снарягу выдали и оружие. Причем оружие, я вам скажу, точно от нашей армии. Оно почти все российского производства! — Ну тут я не удивлен, — хмыкнул Макаров. — Фару ни я, ни ребята не видели. Подготовку проходили у местных, но парочка америкосов с шевронами «Шэдоу компани» тоже была. Сдавали нормативы. Биографию там не проверяют, просто посмотрели паспорт. Ну, нам же лучше. Естественно. В «Конни», если абитуриент имел неосторожность, например, усомниться в поступках Баркова лет семь назад и оповестил об этом подписчиков своего блога, его при тщательной проверке разворачивали и выпинывали за пределы лагеря. Спасибо, что не обоссывали — здесь и правда могут откопать древние записи в соцсетях и предъявить их, а отпереться шансов нет. Позади Рафика кто-то прошел — картинка не очень, не ясно, кто, но определенно кто-то из его группы. — Будем потихоньку искать газ и отмечать скопления людей Грейвза и техники. Постараюсь держать вас в курсе как можно чаще, но звонить часто не смогу. Тут уебищный интернет. — Я заметил, — сказал Андрей. — Что местные? — Мы сейчас на окраине Сахры, и тут все осталось так, как было при Баркове. Куча песка, мусор… вывесок и вообще в принципе надписей на русском нет. Все к херам поснимали. В центре тоже. Ну, они ж независимые, — выделил с издевкой последнее слово Рафик. — Баб на улицах мало. Мужиков пока высматриваем, но я вам уже сейчас скажу, что как минимум парочка из тех, кто принимал у нас нормативы, шепчется о перевороте. И правда очень вероятно, что с такой обстановкой мужчины, которые были с Фарой при Баркове, хотят ее сместить. Она и так взяла курс на отказ от связанного с Россией и СССР прошлого, но им этого мало, и они хотят возвращения в каменный век, который царил до прихода в регион советов и Баркова после девяносто первого года. Для этого урзыкстанским радикалам нужно как-то устроить переворот и убить Фару, сделав это так, чтобы никто затем не влез. Присутствие «Шэдоу компани» в стране мешало сразу насадить Фару на вилы — у нее с американцами контракт, и возможно даже не один, так что они будут беречь ее и ее режим как зеницу ока. — Походу, Фара все деньги спускает на вооружение. У нас пока наше, но ее подсосам со статусом повыше выдают и натовское. Мы с пацанами сейчас думаем, как кого-нибудь из тех, кто пока готовится, отправить охранять порт: говорят, что америкосы собираются отправить ракеты. На аэродром в Сахре могут меня поставить, но я пока просто так болтаюсь. Испытательный срок прохожу, считайте. Макаров все то время, что Рафик говорил, порой кивал. Свет лампы на потолке бил прямиком в экран ноутбука, и в нем отражалось сосредоточенное лицо командира. Он смотрел на одного своего подчиненного, но порой переводил взгляд и на другого — на Андрея, что временами от скуки ерзал на стуле и пялился на разные углы кабинета. Странная ситуация: он сидел, как король, на скрипучем стуле, а человек главнее его буквально во всем, стоял, нагнувшись. Со стороны это наверняка выглядело нелепо, но Макарова это не смущало. Все его внимание сейчас было приковано к Рафику и его докладу, и тот все продолжал и продолжал говорить: дополнял уже сказанное, делал лирические отступления, активно жестикулировал, из-за чего звук отставал от картинки. Вообще, если бы его монолог услышал какой-нибудь любитель нахваливать Запад и жизнь везде, кроме России, то он бы непременно подумал, что это нехило так приукрашенная ложь, чтобы очернить Урзыкстан и его невероятный колорит, свободный дух не менее свободной страны. Хорошо, что в «Конни» таких не водилось.

***

Прошло полчаса. Все это время разговаривали только Макаров и Рафик, а Андрей просто сидел, аки реквизит в театре — он даже почти не двигался и со стороны Рафика наверняка выглядел как статичное изображение или картонная фигура с каменным лицом. Ладно, он иногда открывал рот, но глобально в беседу ничего нового не привносил. Он мог и уйти, но вдруг он бы понадобился? Пришлось остаться и нюхать одеколон. — Бывай. Удачи вам. — До связи, командир! Пока, Нолан, — Рафик попрощался и завершил звонок. На мониторе снова всплыло окно браузера с вкладкой «Телеграма» и чатами. Командир отошел от стола и размял спину. — Это был… — Андрей хмыкнул. — Очень продуктивный разговор. — Обосраться какой продуктивный, — сказал тот и, сделав пару шагов, плюхнулся в кресло у своей стороны стола. — Но теперь мы знаем, что Рафик жив. Андрей кивнул. И предположил: — Он упомянул порт. Что, если его группа отправит газ в Кастовию по морю, когда найдет его? — Можно. Но до этого сначала нужно дожить. Пока мне кажется, что легче будет погрузить его в машину и вывезти так, потому что в порту наши люди будут только со стороны Урзыкстана: когда контейнеры с газом доставят в Кастовию, их будут разгружать явно не ряженые урзыки. Короче, потом обдумаем, — размял спину Макаров: он повел плечами и покрутился влево-вправо. — Рафик еще толком не освоился и нихуя не нашел, пускай работает. Повисло молчание. Командир взялся за те бумажки, которые искал до звонка от подчиненного, и принялся их читать. — Ты свободен. Андрей кивнул. Он поспешил выйти из кабинета и отправился на улицу, по пути до двери отметив отсутствие Антохи, который после обнаружился в забитой на девяносто девять из ста процентов столовой. Порой по рядам эхом проносилось «приятного аппетита» и «передайте соль», и этот гул сотен голосов был настолько громким, что наверняка был слышен жителям ближайшего города как минимум. Или группе Рафика как максимум. Эх, бедняга он, наверняка сейчас давится сухпайком (вкусным, справедливости ради) или шедеврами урзыкстанской кухни в виде какой-нибудь пресной похлебки и лепешки из опилок, потому что все сферы, включая сельскохозяйственную и сферу производства жратвы, благодаря Фаре находятся в жопе. Хорошо, что она там, а не здесь: на ужин сегодня макароны с говяжьим фаршем, такие спиральки, название которых Андрей не знал, и картофельное пюре с сосисками. В качестве добавок как обычно выступали салат с капустой, помидорами и огурцами, а также разные виды хлеба. Главные блюда можно было выбирать, но некоторые умники в очереди перед Андреем за сегодня, видимо, так проголодались, что накладывали себе все вместе и завершали башню из еды несколькими кусками хлеба. Это все они ставили на подносы, брали столовые приборы и что-нибудь попить — чай, сок или вода — и уходили искать свободные места, желательно рядом с друзьями. Андрей остановился на том, чтобы сегодня поужинать пюре с сосисками. Их он наложил себе две штуки, попросил повариху плеснуть побольше пюре, прихватил стакан с чаем и уселся в середине столовой, среди явно молодняка. Эти лица он видел впервые, но все равно они пожелали и ему, и друг другу приятного аппетита. Ложка громко стукнулась о тарелку. Андрей нахмурился, разламывая ею первую сосиску. Сейчас он поужинает, примет быстрый душ, а затем пойдет спать. Как обычно. Для разнообразия он мог заглянуть к ребятам со склада и посмотреть вместе с ними телевизор на ночь, мог помочь им же перенести позывные новобранцев с бумаги в компьютер; мог подровнять себе волосы или зайти к абитуриентам на фильтрации и рассказать им какую-нибудь страшную или не очень байку, но в любом случае исход будет один: сон, а затем подъем утром и очередной впустую потраченный день за всякой хренью. Еще в ноябре, после вызволения Макарова и повышения, он думал, что его жизнь наполнится опасными заданиями и ответственными поручениями, но единственным серьезным делом за все это время оказалось проведение небольшого экскурса по полигону для Рафика и его шпионов. И все. Конечно, до войны нужно подождать, но Андрею слегка наскучило просто так получать по тысяче-двум в день и почти ничего не делать. Андрей поел, убрался за собой и вышел на улицу, где продолжал идти снег. Выдохнув через рот, он секунды две постоял на месте, полюбовался тем, как в черном ночном небе красиво кружились снежинки, и пошел к себе. Вот здесь была куча людей, а не как когда он вышагивал к Макарову после лекции: контрактники разбредались кто куда и шумно прощались, будто не наговорились в столовой. Внушительная часть от отведавших ужин шла в противоположную от Андрея сторону, где находились казармы для рядовых бойцов. Вместе с ним же снег топтало гораздо меньше ребят. Послышалось громкое «иди, сука!», и из темного проулка на освещенную широкую дорогу вывалились трое: Лес, Витязь и какой-то мужик с окровавленным лицом, которого они вели под руки. Такая компания мигом привлекла к себе внимание, и из толпы кто-то спросил, что случилось: — Да вы у этого пидора спросите лучше! — пропыхтел Витязь. Он сплюнул на землю, и слюна чудом не застряла у него в пышной светлой бороде. — Пидор, че случилось? — повторился вопрос, и вокруг прокатился смешок. — Ну принял! Ну я ж не знал! — Мамаша твоя тоже не знала, и смотри, что вышло, — обратился Лес к провинившемуся, а затем повернул голову и заговорил громче. — Этот долбоеб привез с собой «колеса»! Смешок снова проехался по толпе, и Витязь с Лесом потащили непутевого новобранца к контейнерам. Судя по его лицу и редким каплям крови, что стекали на асфальт, его уже избили, а значит дальше по программе его ждет переселение в контейнер, диета и поездка обратно домой, когда его оттуда достанут. К таким доверия нет, как Андрей говорил на лекции: если человек приехал в такое серьезное место с запрещенными веществами, сомневаться не стоит — накосячит, а уж если он знал, что с наркотиками нельзя и какие за них выписывают штрафы (удар кулаком прямо по морде, точнее), но все равно явился с подозрительным блистером, то и подавно. Немного лицемерно, учитывая, что повышение Андрея он сам и парочка участников операции по вызволению Макарова из тюрьмы отмечал со спритным, но, во-первых, он и ребята заслужили после важной миссии, а во-вторых, ни он, ни они — не абитуриенты. Они давно зарекомендовали себя как хорошие бойцы, да и во время войны в Урзыкстане точно, супер точно, стопроцентно пить не будут. Короче, важным шишкам выпивать крайне редко, но можно, а вот остальное ни им, ни кому-либо другому нельзя. Андрей и такие же заинтересовавшиеся как и он проводили троицу взглядом. Где-то в сторонке кто-то пару раз пошутил, глядя на то, как неудачливый наркоша спотыкался, а Витязь давал ему подзатыльники, но вскоре все продолжили разбредаться кто куда. Чиркнула зажигалка. Андрей затянулся, прищурившись, и отдал ее стоявшему рядом Кельхину. Тот несколько дней провел на учебном полигоне и только недавно вернулся, а теперь стоял у курилки и обменивался с товарищем новостями. — Я только Макарову сказал, что пока его не было, никого в контейнер не сажали, — со смешком сказал Андрей и стряхнул пепел с сигареты в мусорку. — Накаркал. — Поменьше рот при нем открывай, когда докладываешь, — с иронией ответил Кельхин. — Звание не позволяет, — Андрей снова сделал затяжку. Ужас как холодно, но дымить в зданиях запрещено, а курить хотелось страшно. — Как тебе, кстати? — Кельхин отлип от покрытой снегом стены, что налип на нее, и чуть повернулся в сторону друга. — Жалование-то повысили? — Ага, аж два раза, — выдохнул Андрей через рот, и порыв ветра унес вправо дым. — Не представляю, как Ваня не помер от скуки пока был заместителем. Если ему тоже, как и мне, приходилось ходить туда-сюда за командиром и пару раз в день открывать рот, то ему щас явно не скучно в больнице. Кельхин прохрипел. Это он так посмеялся. — Нет, ну, справедливости ради, мы тоже не сильно заняты, — подумал Кельхин. — Молодняк натаскивать сильно много ума не надо, да и мы с ними уже раз десять прошли все, что нужно. Вот чую, что на лишнюю неделю никто не останется, когда война начнется. Андрей хмыкнул. — Не терпится? — А то. Я контракт за этим и подписал, а детей мне и дома хватает, — Кельхин прислонился обратно к стене. — Хочется уже повоевать нормально, а не с валенками на полигоне. Иногда такие тупорылые попадаются, что аж начинаешь сомневаться, правда они в армии служили или просто военник купили! Андрей коротко рассмеялся. — А сколько у тебя детей? — Двое. Двое сыновей. А у тебя дети есть? — Упаси Боже. В «Конни» было много женатых. И было много тех, у кого дети. У ребят постарше были взрослые дети, а кто-то оставил малолеток дома с матерью и пошел сюда зарабатывать им на свою собственную квартиру, а не съемную, и на подгузники да кашки. У Андрея же никого не было, даже жены или девушки. Ну некогда ему было, да и незачем. Он уже довольно старый для того, чтобы кого-то искать, да и свою возможную пассию он не хотел подвергать опасности, посему уж лучше остаться холостяком до тех пор, пока его не пристрелят. Меньше нервяка будет, и вообще, отношения — это сложно, долго и дорого. Ну их нафиг. — А че так? У себя в Австрии ты был бы завидным женихом. Андрей посмеялся опять. — Не сомневаюсь. — А какие там бабы вообще, кстати? — Я че, помню? Я дома сто лет не был. Андрей и правда давно не навещал родителей, а сейчас брать отпуск уже поздно. Он даже к тете в Москву не ездил. Работа у него такая, ни с кем кроме ребят из ЧВК не контактировать, что уж поделать — вот! какие еще отношения, если он не может выкроить время даже для визита к ближайшим родственникам? — Да уж, — Кельхин докурил и выбросил сигарету в урну. — Ладно, бывай! — Давай, — Андрей кивнул на прощание, и вскоре его товарищ ушел. Спустя время и сам Андрей смылся, когда к курилке подошла целая толпа. Он по давно отработанной схеме почистил зубы, побрился, помылся, переоделся и спустя около часа лег в кровать. После горячего душа тепло, батареи грели будь здоров, и в голове невольно всплыла ассоциация с австралийской духотой. Кстати о ней… Андрей снял телефон с зарядки и вернулся в кровать. Парой нажатий большим пальцем по экрану он зашел в браузер и вбил в поиске название одного из порно сайтов. Надо бы перед сном вспомнить, как выглядят девушки… не только из Австралии… Он запустил руку под одеяло, отодвинув его чуть в сторону. Затем Андрей приподнялся, приспустил штаны, что служили ему частью пижамы, и белье, и плюнул себе в ладонь, после чего обернул ее вокруг основания пока еще мягкого члена. Он провел ею вверх и вниз, другой ладонью сжимая телефон и листая ленту с видео. Как же давно он не смотрел порно. С этим, да и с сексом в целом, в «Конни» было туговато. Дам с пышными и не очень формами сюда не вызовешь, к ним самому съездить не получится, только если во время отпуска, а телефоны и прочие гаджеты простым смертным не доступны. В ларьке кроме классики русской и мировой литературы ничего не продавали, и эротических журналов там не найти, так что оставалось полагаться на воображение. Хотя, если с фантазией все хорошо, зачастую вылезала другая проблема — а где, собственно, дрочить-то? В казармах это делать ну никак не вариант — даже если кажется, что все спят, то это только кажется, а на деле кто-то может просто лежать с закрытыми глазами. Хрипы и скрип койки точно да услышат. В душе — тоже весьма заметно. Можно уединиться в туалете, но это как-то… как-то не то. А еще там иногда пахнет, поэтому личная каморка лучше. Сюда никто не зайдет, и никто не помешает. Андрей случайно кликнул на вкладку «гей порно» и поспешил тут же перейти на страницу назад. Он хотел включить видео, которое заинтересовало его больше всех остальных, но ткнул не туда, и лента обновилась. Ну и ладно. Медленно поглаживая себя, он просто искал что-то, что зацепило бы его по обложке. Он не вбивал «австралийское порно», потому что, во-первых, в Австралии разве снимают порно? а во-вторых, какая разница, кого трахают? Все девушки для него выглядели, ну, одинаково, и он не выделял дам, к примеру, из России, говоря, что они красивее, ухоженнее и в принципе в миллиард раз лучше девушек из Австралии. Это же бред. Вскоре он нашел другое видео. То была вырезка из порнофильма с водяным знаком чуть ли не на весь верхний левый угол, и ролик сразу начался с того, что крупный темноволосый мужчина вколачивался в рыжую девушку с большой грудью. Она вся дрожала, ее буквально подбрасывало от резких толчков, и она ужасно громко стонала, настолько сильно, что ее стоны казались наигранными. Андрею, впрочем, было не до этого: он принялся водить кулаком по стволу усерднее, смазывая его своей же слюной и старательно приводя в стоячее положение. Просмотр порно в тот момент ощущался глотком свежего воздуха — не нужно выдумывать, выцепливать из памяти какие-то пошлые картинки, пыхтеть, пытаясь выдумать что-то, что станет последней фантазией перед окончанием… сейчас, с телефоном в руке, единственное, что требуется, это следить за происходящим. И все. Мужчина затем перевернул девушку на спину, уложив на кровать посреди студии. Он широко развел ее ноги, дразняще провел пару раз головкой по клитору, скользнул ниже и толкнулся вперед, войдя до самого основания. Девушка издала очередной громкий стон и подхватила ноги под коленями, чтобы дальше держать их разведенными. О, да, вот так. Андрей облизнул губы и чуть прикусил нижнюю. Если бы он не был воякой из серьезной ЧВК, который до этого полжизни скитался по разным странам в качестве наемника и никак не мог найти время на самоудовлетворение, то тогда бы он включил какую-нибудь расслабляющую музыку, касался сам себя уж очень ме-едленно, почти лениво; он бы, может, массировал яйца, легонько надавливал пальцами чуть ниже, поднимался вверх, к основанию, и проводил ладонью от него к головке, к крайней плоти. А еще раньше, только раздевшись, Андрей бы клал ладонь себе близ шеи, а затем опускал ее к груди, к животу, к лобку и, наконец, к члену, уже отвердевшему и готовому. Но он лежал у себя в комнатушке в России, а не в австралийском бунгало на берегу Тасманова моря, и дрочил соответствующе: быстро и в спешке, как школьник в пубертате, опасающийся, что его вот-вот поймают. Еще пара резких движений, и Андрей кончил. Пальцы на его ногах поджались, он издал нечто похожее на хныканье и вжался головой в мягкую подушку, когда теплая волна удовольствия прошлась от его макушки до самых пят и в процессе полоснула горячим в районе паха. Он заляпал себе руку одновременно с мужчиной из видео, только тот излился внутрь девушки, в донельзя горячую тесноту, а не в мозолистую правую ладонь. И сперма у него была жидкая, почти как вода, а не густая, как у Андрея. Ну, это понятно: тот-то трахается каждый день. Он прикрыл глаза, дыша через рот. Одеяло чуть запачкалось — прости, Ваня, — в комнате совсем стало жарко, и вдруг накатила усталость. Видео кончилось, рука с телефоном опустилась на кровать. Пора бы уже лечь спать.