За тобой я пойду хоть на край света

— Джентльмены! Прямо сейчас мы покажем всему миру и шлюхе Фаре Карим, кому по праву принадлежит Урзыкстан! Он всегда был неразрывно связан с Россией, он входил в состав СССР и войдет в состав России..! В толпе кто-то кашлянул. — И никто не уедет оттуда пока не выполнит контракт или не сдохнет! Наша задача минимум сейчас — взять Эль-Надаар, максимум — взять Сахру и убить Фару, и мы это сделаем! Все это Макаров рассказывал, стоя перед целой кучей бойцов «Конни». Холодно пиздец, ледяной ветер хлестал по лицу всех присутствующих, но каждого грела мысль о скорых победах. Командир подстегивал, орал, почти рычал, и все слушали, сжимая в руках автоматы. Все эти две недели до начала СВО по большому счету производилась только переброска ребят поближе к границам — Урзыкстан ведь от Урала далековато, — а так почти все было готово. Все были готовы. И Макаров тоже. Он успел поорать в напутствие в лагере, орал и сейчас, перед самой поездкой на урзыкстанский пограничный пункт пропуска «Баб аль-Нуджум», самый большой, но не единственный на границе. Слова его были одинаковы что тут, что там: Фара — шлюха, урзыки — террористы, Барков — великий, за Баркова отомстим, Баркова не забудем. Ему особо не было нужды это проговаривать, ведь ребята и так понимали, зачем подписали контракт. А теперь еще и на себе прочувствовали. Андрей на правах заместителя стоял рядом, сложив руки за спиной. Он тоже добавил пару слов от себя, но сдержаннее: — Запомните! Не употреблять, не воровать и не мародерить! Всегда слушать командира и не бросать своих! Вы едете в Урзыкстан воевать за Родину и умирать за нее, и поэтому обязаны беспрекословно выполнять приказы ваших командиров! Все, кто струхнул — а такие были, — уже давно уехали. Кто-то понял, что игра не стоит свеч, на Урале, а кто-то — уже здесь, на Юге, где очень ветренно и нет снега, только голые деревья и черная мокрая трава. Отсюда до границы с Урзыкстаном ехать не так далеко, и выдвигаться планировалось уже совсем скоро. — ..нам суждено умереть на поле боя, а не сдохнуть в стардоме! Кто-то в толпе, освещенной уличными фонарями, был ближе к роддому, чем к дому престарелых и копеечной пенсии. Отважные молодые парни, порой вытирая сопли, появившиеся из-за холода, стояли и слушали инструктаж от второй важной в «Конни» шишки, вспоминая, как их учили в лагере. Они сидели на лекциях, спрашивали, порой шутили, а теперь применят на практике все то, о чем им поведали бывалые. Да так и с более старшими мужиками тоже. Под вечер вся толпа расселась по грузовикам и отправилась к границе, которая представляла из себя КПП и забор с колючей проволокой, разделяющей Россию от Урзыкстана. Именно на том пункте, куда собрался Андрей, также располагалось еще и административное здание для проверки документов, но остальные, куда, например, вызвали Кельхина, были гораздо скромнее. Специальная военная операция России в Урзыкстане началась в ночь с тридцать первого января на первое февраля. Прогрев к ней стоял великолепный: резко увеличившееся осуждение урзыков и их прекрасной «лидерки» в Сети, всякие заказные посты в мессенджерах и целые документалки на видеохостингах с перечислением их грехов и истории, половину которой занимают одни теракты; по телевизору даже помянули добрым словом Баркова, но подобные репортажи бы наверняка разозлили Макарова, если бы он их увидел, ведь до этого эти же самые люди поливали того говном. Но вишенкой на торте был теракт в самолете. Ребята Рафика устроили нечто невероятное: они вычислили, чем занималась бывшая подружка Фары по УО, Самара Джалал, и решили использовать ее. У той на конец января была запланирована поездка из Кастовии в Сочи. Четыре особо заряженных урзыка, главой которых назначили мужчину по имени Ахмед, купили билеты на тот же рейс и сумели пронести с собой на борт оружие. Кастовия бедная, у нее всего два аэропорта в стране (один из которых был взорван в девятнадцатом году и затоплен недавно), а тут еще и хаос, связанный с подрывом дамбы. Сотни людей перестали чувствовать себя в безопасности в этом крохотном государстве и решили покинуть его, но вот незадача… «Бывший солдат УО* Самара Джалал совершила теракт на борту самолета, следовавшего по рейсу Верданск-Сочи: как сообщили власти Кастовии, женщина действовала по приказу своего бывшего начальника Фары Карим* и использовала жилет с бомбой, чтобы уничтожить самолет, рухнувший в небе над Урзыкстаном. Все находившиеся на борту пассажиры погибли. *Признано террористической организацией и запрещено на территории РФ. *Включена в список террористов.» «Ваххабитка самара джалал пронесла с собой в самолет пояс смертника и взорвала его. Блять, вы можете себе это представить? Только недавно в Кастовии закончился траур, а тут опять. Я говорил уже, что нам пора ебануть по урзыкам ядеркой? Они ничего хорошего не приносят в мир, а от них страдают мирные люди! Запоздалов. Подписаться.» «Очередное доказательство того, что урзыки ненавидят все, что хоть как-то связано с Россией. Вы, кстати, знали, что эта самая Самара в ДЕТСТВЕ! вместе с родственниками поджигала целые поля, чтобы армии РФ было нечего есть? Вы представляете, что уже тогда у нее в голове творилось?» Использовать Самару было необязательно, люди бы и так поверили, что это дело рук урзыков. Но так веселее, так у хозяев Фары больше причин поугрожать ей, а у нее самой — поводов для визгов в СМИ и истерик: как сообщили ребята Рафика, почти сразу же после того, как стало известно, где находятся обломки самолета и кто его взорвал, вместе со своим дружком Алексом она тут же кинулась к месту, чтобы, внимание, поудалять с телефонов пассажиров видео произошедшего. Это даже звучит тупо, а на деле выглядело еще хуже — она в невменяемом состоянии ковырялась в дымящихся обломках, чтобы выцепить из пальцев обгоревших людей их гаджеты. Естественно, она ничего не нашла. Разумеется, за спиной над ней все ржали. — Товарищ командир! КамАЗ, в кабине которого сидели Андрей и Макаров, жутко тарахтел и следовал за колонной таких же грузовиков, плетясь третьим с конца. Свет фар проезжающих мимо гражданских авто облизывал вереницу темно-зеленых великанов. Вообще, Андрей не должен был сидеть за рулем, но безопасность начальника стояла превыше всего. — А? — А вы были когда-нибудь на этом КПП? — Я везде был, — ответил Макаров. Он сидел в полном боевом облачении: нарядился в «мультикам», накинул шлем, жилет и разгрузку и даже присобачил гарнитуру, в которую время от времени проговаривал приказы. Андрей хмыкнул. Ну, это да. Командир кучу лет провел в этой стране, странно было бы не выучить каждый ее угол. «Конни» планировали заходить с востока. Но не все. Ближе со стороны моря в страну прорывалась армия, а вот с района гор и пустынь наступала ЧВК. Леса, Кельхина и с десяток других более опытных мужиков поставили командовать молодняком (некоторых даже выдернули из Африки в самый последний момент), и Андрея тоже, но… ему пейзажи Урзыкстана не знакомы. Вот тем же Кельхину и Лесу, со времен, когда он еще был Залесовым и драил полы в столовой — да, но никак не заместителю Макарова. Ну, что ж, придется учиться ориентироваться. Провинция Эр-Ракка со столицей в Эль-Надааре, которую следовало занять для проведения первого референдума о присоединении к России, пустынная, но большая — самое то, чтобы овладеть искусством поиска отличий между с виду одинаковыми барханами. Колонна чуть ускорилась, и Андрей прибавил газу. Макаров смотрел в окно. — Там километрах, ну, может, в пяти от КПП есть деревня. Анияс. Там окопаемся. Один хуй мирняк весь смоется. — вдруг сказал он. Андрей ответил кивком и «угу», заглушенным ревом двигателя КамАЗа. Если смотреть на Урзыкстан как на бывшую республику Советского Союза, а не страну-террорист, то там было красиво. Традиционные постройки переплетались со всякими хрущевками, бетонные дороги — с дорогами из камня и грязи. Около побитых временем памятников советским вождям, бывало, насались дети, а взрослые пасли домашних животных. Это был прекрасный регион. Без религиозности, радикализма и пидоров с Запада, где выращивали пшеницу, вкусные фрукты, а также делали одежду. Был. Сейчас же там засилье ваххабитов.

***

Атака на КПП началась одновременно с обстрелом всей страны. Десятки ракет и сотни жужжащих дронов полетели в рассадник грязи, падали там и взрывали базы, небольшие скопления «Теней» и мелкие электростанции. У пункта «Баб аль-Нуджум» же стартовала перестрелка. Парочка дронов влетела в окна на первом и втором этаже административного здания и, покружив там немного, благополучно взорвалась; чья-то пуля прорезала урзыкский флаг на тонком столбе, а стоявшие в пробке местные жители пытались понять, куда им, назад, или вперед. Бойцы «Конни» же вывалились из КамАЗов. Андрей сходу застрелил двоих пограничников. Он повел винтовкой чуть влево и всадил несколько пуль второму, стоявшему сбоку от первого. Кровь хлынула на асфальт и, стоило их телам свалиться, как лампа фонаря сверху над ними из-за чьего-то выстрела разлетелась на осколки. Кашлянув, Андрей метнулся в сторону будки охраны. Над головой свистели пули, где-то далеко в стороне взрывались снаряды, а видно было примерно нихера. В темноте мелькали лица своих и чужих, горела трансформаторная будка, а от оборвавшихся проводов линии электропередач временами шли искры. С громким характерным звуком от взрыва дронов обвалилась кирпичная стена, подняв в воздух клубы пыли и побелки. В прохладный воздух, кстати: зимы в Урзыкстане ощущаются почти как зимы на юге России. В родном для Вани Ставрополе, например, в декабре может снега не быть вовсе, а погода (если без дикого ветра) вполне походит на осеннюю, что порой можно сильно не утепляться. Так же и здесь. В стране может выпасть снег, но редко и мало. Это через месяц начнется адская жарюка, а пока приходится довольствоваться температурой в плюс двенадцать днем. Андрей подстрелил очередного пограничника. Где-то на горизонте мощно ебануло ракетой, и краем глаза в темноте он заметил, как встрепенулись новобранцы. Для них сейчас все новое: наступление огромной роты, ревущая техника, звуки пальбы и гул летающих в небе ракет. Это Андрей и другие бывалые привык, он, вон, вообще в какой-то момент своей жизни ловил контрабандистов в море, а вот для недавно прошедших фильтр ребят любое действие это шоу и воспоминания на всю жизнь. Особенно их, наверное, впечатляло то, что Макаров тоже взялся за оружие и боролся вместе с ними, а не отсиживался где-то в жиденьких кустах. Он мастерски уворачивался от пуль, будто знал, куда они полетят, и не палил без разбора, а расчетливо укладывал на землю одного пограничника за другим. Они, кстати, явно не ожидали нападения. Фара и ее верные друзья могли догадываться о том, что что-то готовится, но никаких мер для защиты не приняли: вояки на КПП плохо вооружены, подступы к границе забиты машинами гражданских, и вокруг не наблюдалось ни единого солдата Грейвза. Это хорошо, меньше придется тратить БК. Андрей разбил прикладом окно и выпустил очередь притаившемуся в будке пограничнику прямиком в лицо. Один из ребят-водителей протаранил ворота, а неудачливый незнакомец свалился на кафельный пол и раскрасил бордовым грязную плитку. — Дожимаем! — прорычал Макаров, выглянув из-за КамАЗа. Смазанной очередью со стороны одного из бородачей пробило шину, и тот нырнул в темноту, отойдя к кузову. Машин гражданских уже почти не осталось, стояла только парочка с разбитыми лобовыми стеклами, освещая ярким светом фар окровавленные тела бородатых пограничников. Командиру лучше не рисковать. Было бы хорошо, если бы он отдавал приказы либо с базы, либо из своего коттеджа, и Андрей подумывал предложить это перед отъездом, но тот бы ни за что не согласился. Макаров положил несколько лет своей жизни не для того, чтобы по итогу сидеть пить коньяк в Москве. Он хотел воевать наравне со всеми, плечом к плечу с теми, кто подписал контракт, и делал это. Андрей почти перекатился от будки в сторону брошенной «Лады Весты» и поднял голову вверх. На крыше полуразрушенной горящей двухэтажки стоял один из пограничников, стрелявший по противникам внизу. Он только-только успел прильнуть к прицелу, как за него выстрел точнехонько врагу в лоб сделал новобранец Артас — отчислившийся с четвертого курса физмата студент. Он упал на бок, но быстро встал, отряхнулся и, звеня патронами в подсумке, побежал дальше. Далее Андрей разделался еще с тремя пограничниками, и через полчаса территория была полностью очищена от сил противника. Он выдохнул. Вокруг — куча трупов. Реально куча. Этот КПП был одним из самых популярных среди любителей съездить в Урзыкстан (а также для ценных специалистов оттуда), потому охрана здесь на более-менее приемлемом для этой страны уровне. Возможно, бородачей тут даже больше, чем звезд на ночном небе, которым Андрей любовался, пока, стоя у «Гранты» переводил дух. Что-то, что горело в административном здании после обвала стен, гореть перестало и теперь просто лениво тлело. На линии горизонта виднелась парочка крохотных оранжевых точек — прилеты. — Вы четверо, — Макаров показал пальцем на Артаса, Фауста, Айсберга и Заботу. — Осмотрите здание. — Так точно! — ответил последний. Небольшая группа развернулась и, чтобы срезать путь, пошла через клумбы. Андрей подошел к командиру. — Что по деревне? Остальные парни слонялись особо без дела: кто-то стоял у КамАЗов, кто-то — у трупов, осматривая их, а другие чистили оружие и помогали немногочисленным раненым: усыпанный веснушками Чеддер здорово поцарапал руку о пулю, которая чудом в него не влетела, а бывалому Кусту пришлось вытаскивать осколки стекла из кожи лица. Слава Богу, что мертвых нет. Макаров поправил наушник. — Сейчас эти сбегают, — он кивнул в сторону здания. — И поедем. — А если оттуда за это время никто не сбежал? — Значит, расстреляем всех нахуй, а если дяди из армии начнут выебываться, и я, и ты, и мы все скажем, что они были вооружены и оказывали активное сопротивление. Резонно. — Атас! Андрей на автомате пригнулся и точно так же рефлекторно потянул за собой Макарова, как тогда, в Мали, что сейчас спасло им жизнь, потому что через секунду после этого вокруг просвистело просто невероятное количество пуль, которые впились в ворота, столб с флагом, бедную «Гранту» и самый первый КамАЗ. Все бросились врассыпную: командир снова скрылся где-то в темноте, ребята-водители заняли позиции у грузовиков, а Андрей отполз к зданию и выглянул из-за угла, тяжело дыша через рот. Впереди мелькали две пары фар. Моторы гудели так, что их, казалось, было слышно аж в Сахре. — Пулеметы! Прогремела вторая очередь из выстрелов, а рев моторов стал громче. Суки, приехали на помощь, подумал Андрей и зажмурился, когда над его головой раскрошился на крохотные кусочки кирпич. Когда по воздуху разлетелся скрежет, дополненный скрипом тормозов, он выглянул снова. Два стареньких «Урала» припарковались друг рядом с другом, осыпая свинцом все вокруг, но самым интересным было то, что этот самый свинец летел из пулеметов, установленных в кузовах. — Да блять, — выругался Андрей, когда мелочь из кирпича посыпалась ему за шиворот. Нужно кончать этих пидоров как можно скорее. В ответ на пулеметную очередь раздалась очередь из винтовок — группа Артаса, заняв позиции наверху, решила ответить, но результата это дало мало: стрелки противника надежно защищены спереди, а палить по самим грузовикам смысла особо нет. Но это может дать время подобраться сбоку. Андрей продолжил обходить здание. Проходя мимо разбитого окна, он краем глаза заметил движение и остановился. Нахмурился. Пригляделся. Напротив здания, через дорогу, стояла фура с длиннющим прицепом, судя по всему, собирающая тут песок давненько. Так вот Андрей увидел, что кто-то из его ребят обходил эту фуру. Видимо, решил с другой стороны добраться до пулеметчиков. У конца здания Андрей остановился. Оба пулемета продолжали работать на полную, превращая все вокруг в решето и, прежде чем высовываться, необходимо дождаться, пока хотя бы в одном закончится лента. Или что-то заклинит. Можно и не тратить время, конечно, и на свой страх и риск высунуться, но приехавшие на подмогу пограничникам пидорасы лупили вообще по всему. Они не целились в четверку в здании, в КамАЗы или в фуру, а просто палили без разбора в надежде задеть хоть кого-то, поэтому Андрей, не желая помереть так глупо, терпеливо ждал. Руку в перчатке он запустил в подсумок и выудил оттуда гранату. Пальба продолжалась. Он ждал. Пальба не стихала. Он все еще ждал. Напряжение гуляло по венам вместе с кровью, отдавая в руки совсем мелкой дрожью. Спокойно, это всего лишь двое боевиков с ржавыми пулеметами, попытался утихомирить свой мандраж Андрей. Не так давно он прикончил бугая Гоуста, а теперь сомневался, докинет ли гранату или нет. Что, если она отрикошетит? Что, если она попадет в того, кто сейчас с другой стороны ползал около фуры? Ой, блять, все, нашел время нюни распустить. На мгновение повисла тишина. Разрезающие прохладный ночной воздух десятки пуль перестали вылетать из перегревшихся стволов пулеметов, и тогда Андрей понял, что пора. Он моментально выдернул чеку из гранаты, отскочил от угла здания в сторону, замахнулся и с силой швырнул ее вперед. Боец «Конни» отзеркалил его действия, а затем они почти одновременно рванули назад, чтобы их не задело осколками. Раздались два взрыва. Андрей от греха подальше отвернулся от них, когда оба грузовика, а также их водители и стрелки взлетели на воздух, объятые ярким красным пламенем. — Все чисто! Слава Богу. Андрей облегченно выдохнул и, прихватив ствол, вышел на дорогу. «Уралы» освещали ее и КПП вокруг заместо нескольких разбитых фонарей. — Все целы? — спросил он подоспевших парней. — Почти, — отозвался Фауст. У него в районе плеча побагровела куртка — задело пулеметной очередью, видимо. Айсберг притащил бородатого Рузвельта — тот был бледный и, судя по всему, мертвый: он никак не шевелился, пока его волокли по земле, его футболка в районе живота и чуть ниже — почти черная от крови. Также подоспел и перебинтованный Чеддер. — Сколько двухсотых? — задал вопрос Макаров, подойдя к Андрею сзади. А, видимо, это он ползал около фуры и бросил вторую гранату. Есть такие дядьки, которые едут в зону боевых действий и разводят там очень бурную деятельность: то сфотографируются в разбомбленном штабе врага, то попозируют у сгоревшей техники. Эти снимки потом растаскивают по телеграм-каналам и СМИ, нахваливая этих дядек, мол, какие молодцы! будучи при деньгах, занимаются таким опасным делом, защитой Родины от всякой падали, наравне со всеми! Но на самом деле они пускают людям пыль в глаза. Они не воюют, а просто приезжают на места, где какое-то время назад шли бои, и делают вид, что стреляют по врагам тоже. А Макаров не такой. Статус основателя и командира ЧВК «Конни» не мешает ему помогать своим ребятам и вместе с ними ползать по земле да нюхать песок. И кидать гранаты в грузовики. — Четверо. Макаров вздохнул и встал, чуть отставив левую ногу и уперевшись костяшками в таз. Он нахмурился, затем поднял взгляд с асфальта на присутствующих. — Те, кого не сильно задело, собирайтесь. Передадим мертвых и раненых и поедем. Двое бойцов отправились к воротам, чтобы открыть их полностью; пятеро пошли оттаскивать тела мертвых с дороги. Некоторые расселись по обе ее стороны и закурили. Андрей исключением не стал. Он не получил ни царапины, а кто-то уже умер. Кто-то, кто не один месяц готовился к войне и, возможно, надеялся дойти до самой Сахры, но судьба оказалась сукой, и ничего не вышло. Ну, это жизнь, так бывает. Андрей затянулся и посмотрел в сторону, где Макаров стоял и переговаривался по рации с теми, кто приедет забирать погибших. Теплый свет от горящих машин подкрашивал его силуэт оранжевым, отделяя от общей массы солдат, сбившихся в кучки в темноте. Они бубнели, стряхивая пепел с сигарет, и порой посматривали на красивое ночное небо. Андрей выдохнул через рот, и дым быстро расплылся по воздуху. Интересно, как там другие ребята из «Конни»? А армия? Да точно так же, поди, сидят и курят, потому что оборона Урзыкстана никакущая.

***

Деревня Анияс представляла из себя штук шесть домов и открытые загоны для животных. Без животных. Только одинокая курица бегала где-то в сухих кустах, которую, видимо, забыли с собой взять в спешке. А люди явно ушли, иначе колонну из КамАЗов явно бы кто-то да вышел встречать. Выпрыгнув из кабины, Андрей захлопнул дверь грузовика и взял в руки винтовку. Он обернулся и кивком головы показал, мол, вперед. Макаров повторил его действия и сказал: — Если там кто-то будет, то стреляйте. Возможно, это жестоко. Возможно, это по-людоедски. Но это приказ. Приказ от Владимира Романовича, Бати, Царя — как угодно, и Андрей готов его выполнить. Ребята оперативно разбились на кучки и бегом преодолели расстояние от машин до домов. Они окружили их и по команде ворвались внутрь. Андрею, Макарову и еще паре мужиков достался самый первый дом — глиняная халупа со шпаклевкой буквально везде: на стенах, потолке, полу. Хата походила на полый камень, но с аж двумя комнатами (без ванной), гостиной и спальней со старой кроватью с кучей постельного белья. Мебели также было по-минимуму, предметы быта можно посчитать по пальцам одной руки. Да уж… вот так и живет чуть ли не треть всех граждан Урзыкстана. — Чисто, — доложил Андрей Макарову, заглянув под кровать. Для этого ему пришлось почти лечь, приподнять кусочек грязного по краям одеяла и посветить фонариком. Да, в доме нет источников света. Он ожидал найти там вооруженного «Кастовым» бородатого деда или женщину с ножом, но кроме пыли под койкой ничего не нашлось, так что пришлось встать и подойти к окну, откуда открывался вид на другие домики, что были покрупнее и поцивильнее. Было хорошо заметно, как ребята там шарились и всюду тыкались стволами. Только Андрей хотел закурить, как в окно одного из таких домов выглянул бывалый Отис: — Мы тут подвал нашли! — Там есть кто-нибудь? — ответил ему Ужин, высунувшись из окна другой хаты. — Да хуй его, щас слазим, посмотрим! Андрей хмыкнул. — О, мы тоже! — донеслось из третьего домика от Жука. — Че у вас там происходит? — мимо окна по направлению к дому, в котором засел Отис, прошел Макаров, держа в одной руке винтовку. Андрей поспешил отправиться за ним — интересно, что там в этих подвалах. Там могут лежать припасы, прятаться урзыки, а может и лично Фара, а потому туда ломанулись почти все. В потемках Андрей наступил кому-то на ногу. С самой входной двери тянулась очередь, вставать в которую он не видел смысла, а протиснуться бы не вышло — и без того широкие мужики, до кучи еще обвешанные БК, не оставляли свободного места, — посему он просто обошел халупу и встал у окна в комнате со входом в подвал. — Ну? — спросил у Отиса щуплый сорокалетний мужик Викинг. — Подвал как подвал! Тут банки всякие, тухлые овощи… э-эу, бля, и пауки! Мужики, столпившиеся в комнате, хором заржали, Отис же еще немного потоптался там и, отплевываясь от паутины, поспешил по ступенькам подняться обратно наверх. — Нет, ну, знаете, там есть место, и даже земля не особо говно. Если постараться, можно раскопаться в сторону других подвалов и совместить их, — предложил он, отряхнув колени. — Мы ж тут хуй знает сколько пробудем. — Сначала нужно убедиться, что в этих подвалах нет растяжек, — хмыкнул Макаров и направился к коридору, чтобы растолкать всех и выйти на улицу. — Убедитесь, что все чисто, и можете выгружаться. Мужики вслед за командиром посыпались наружу и поспешили проверить оставшуюся часть деревни на предмет наличия враждебных элементов. Андрей решил им подсобить: отошел от домов подальше и принялся водить фонариком туда-сюда, расхаживая вокруг. Компанию ему составляли красивейшее ночное небо и легкий прохладный ветер. Хорошо здесь. Будто это место с другой планеты, не тронутое цивилизацией (хотя…). Но, все же, с Австралией ничего не сравнится. Там сейчас самый разгар жарюки, яичницу на камнях можно жарить, и Андрей, если честно, когда собирался вступать в «Конни», забыл, что погода в Мельбурне в феврале и в этом же месяце, но в Москве — совсем разные вещи. Если бы не мама, то в лагерь бы он (а дело было осенью) приехал в шортах. Андрей остановился, чтобы закурить. Тишина. Красота. Еще и врагов нет, да и где им тут прятаться? Сплошная степь да кусты. Засунув сигарету в рот и подпалив ее кончик зажигалкой, Андрей обернулся и посветил фонариком назад, в сторону хижин, откуда слышался смех. В окнах мелькали белые пятна света, которые также пару раз облизали КамАЗы и бревна загонов. Ребята упорно искали противников. Андрей стряхнул пепел с сигареты в короткую сухую траву и выдохнул через рот, после чего двинулся вперед. Это уже вторая его сигарета за последнее время — а он не из тех, кто мог выкурить всю пачку за день, — и ему лучше бы поесть, но не особо хотелось. У него в рюкзаке болтался сухпай (полное говно, по словам некоторых новобранцев), и можно, когда все улягутся и молодняк отправят на фишки, вскипятить себе воды на спиртовой таблетке и заварить чай, чтобы попить его с каменным печеньем, однако пока лучше покурить. Организм на адреналине, успокоиться, видимо, еще не успел. Андрей дошел до раскидистого дерева, около которого стоял Макаров и точно так же курил. Только уже без шлема — его он держал в левой руке. Раз уж пришел, надо сказать что-нибудь, подумал он. Как-то негоже просто проплыть мимо, не отчитавшись о выполнении приказа: мужики за эти минут пять наверняка все в домах перевернули вверх дном, и, если никто из них пока не заорал «шухер, урзыки!», все идет хорошо. Вытащив изо рта сигарету, Андрей сказал: — Пока все чисто. Макаров чуть обернулся, но не полностью, и то на секунду. Услышав знакомый голос, он не счел нужным это делать целиком — это ж не враг к нему подошел. Он, выдохнув сигаретный дым, потоптался на месте и облокотился о дерево с крючковатыми ветвями, некоторые из которых будто тянулись к его голове. — Угу. И снова… это все. Снова «я ему что-то говорю, а он мне ничего не отвечает». Большинство попыток Андрея завязать разговор с главным походят на нитку, которую все никак не удается продеть в ушко иголки: и так стараешься, и эдак, а она не хочет пролезать. Спасибо, что хоть на связанные с боями темы тот не отвечает «угу». Андрей выкинул свою сигарету и заметил около ног командира два окурка. Тот курит уже в третий раз? Он же тут недавно… — А нашу армию в девяносто девятом тоже так встречали? — спросил он. — Угу. Макаров продолжал курить. Смотря куда-то вперед, вдаль, пока его заместитель не знал, что делать. Можно уйти. Нет, нужно уйти, ибо разговор не клеится, но ему так интересно узнать из первых уст..! Две тысячи двадцать четвертый это не тысяча девятьсот девяносто девятый, конечно, в те годы людей, которые помнили жизнь при СССР и знали русский язык, было намного больше, следовательно, прорыв армии РФ на территорию Урзыкстана жители как минимум этой провинции могли отпраздновать фейерверками, а не отправкой двух грузовиков с пулеметами. Могли. Но было иначе, походу. Судя по «угу». Где-то совсем рядом пробежала та одинокая курица. Птица насалась туда-сюда в надежде поклевать зерен, а от домов ее отпугнули ребята. Андрей успел посветить в ее сторону фонариком, прежде чем она нырнула в кусты. — Интересно, много ли в этой провинции людей, которые помнят Баркова и хотят присоединения к Рос- — Иди поставь кого-нибудь на фишку. Это прозвучало резко, настолько, что Андрей на миг почувствовал себя нашкодившим ребенком, которого наконец-то заткнули. В кустах закудахтала курица. Макаров кинул сигарету на землю и с плохо скрываемым раздражением притопал ее кроссовком. С точно таким же недовольным тоном он и отдал приказ, после чего, даже не взглянув на заместителя, быстрым шагом направился обратно. Андрей проводил его удивленным взглядом. Уперся им в спину, мазнул вниз, к обуви, и обратно, вверх, до затылка. Нахмурил тонкие брови. Что я сделал не так?