За тобой я пойду хоть на край света

Андрей проснулся в семь утра. К его пробуждению в доме заметно похолодало — в течение ночи его никто не подтапливал, — и он обнаружил себя укрытым толстым пуховым одеялом почти полностью. Он зевнул, широко открыв, и сел в постели. Потянулся. Макаров еще спал, посапывая. Перед тем, как ложиться, он подложил себе под загипсованную ногу подушку, и кусочек ступни выглядывал из-под одеяла. Он лежал на спине и выглядел умиротворенно, будто спал не в самом ненавистном для него месте. Ну, самом ненавистном месте после «Зордайи», наверное. Через полчаса завтрак. Андрей, встав с койки — на ней было очень удобно спать, кстати, — поправил шторы, чтобы утреннее солнце не мешало, закинул в печь пару бревен и сходил в туалет. Следом он подогрел немного воды и умылся. Теперь он связной. Со вчерашней ночи он повышен до мальчика на побегушках и теперь должен общаться с Темниковым, обращаться к нему по всем вопросам и вести с ним все дела, хотя, после слов Макарова, не очень и хочет. Ну а что делать? Терпеть. Хотя это все выглядит странно. Командир до этого вполне себе спокойно общался с верхушкой страны, вон, тогда, в НЦУО, а сейчас взбеленился из-за простых солдат. К Баркову не все относились с обожанием и уважением, даже Бога не все любили, а тут всего лишь генерал армии. Ясно же, что у него помимо сторонников будут и противники. Может, вообще, те парни, обоссавшие граффити, это отбросы батальона, которых никто не любит? Макаров, в общем, повел себя как баба, но уже ничего не сделаешь. Закрыв за собой калитку, Андрей зевнул себе в кулак. Несмотря на утро, в лагере уже кипела жизнь: люди вереницами тянулись к столовой. Он решил стать частью одной из таких верениц, но для начала хотел посмотреть на то самое граффити. Просто любопытно. Это любопытство может стоить ему хорошего места за завтраком, но… Андрей прошел влево. Там находилось еще немного домов разной степени древности, включая совсем уж развалившийся, и между двумя избушками расположился тот самый ларек. Покоцанный, чем-то походивший на тот, что стоял в лагере на Урале. Где-то вылезла ржавчина, были приклеены обрывки пожелтевших газет, а на пол стены расползлось граффити. С Барковым. Оно в некоторых местах размазалось, в целом выцвело, но все равно было нарисовано удивительно для такой глуши красиво. Генерал был нарисован по пояс, уверенно смотрел в сторону, вверх, хмуря кустистые брови, и был сильно похож на самого себя настоящего. Рядом с ним, слева, витиевато выведена фраза на арабском, но ее Андрей перевести не сумел. А еще было пятно. Оно почти высохло, но его нетрудно заметить, если приглядеться. Плюс, на месте преступления обнаружилась просто тонна бычков. Солдаты явно любили здесь курить. Зачем было так заводиться? Андрей переступил с ноги на ногу. Макаров нередко упоминал Баркова. Он зыркнул на Милену, когда та предлагала поставить памятник ему; сравнил Андрея с ним, когда орал за оставленную позицию, в напутствие солдатам кричал, что генерал бы гордился «Конни». А теперь это. Обоссанное во всех смыслах граффити. Макаров защищал честь Баркова так, как это не делал малолетний Андрей на уроках в школе, заступаясь за Россию, ибо все его одноклассники стебались над ним и думали, что там везде холодно и медведи ходят по дорогам. Он мысленно махнул рукой и поковылял в столовую. К моменту как он до нее добрался людей в ней поубавилось, но хороших свободных мест не наблюдалось. Андрей не хотел сидеть с незнакомыми солдатами армии: он еще чутка сонный, хотел покоя, а еще не до конца переварил сказанное Макаровым. На завтрак были овсяная каша, хлеб с маслом и чай. Давали еще печенье. Андрей быстренько накидал себе еды на поднос и занял пустой стол — когда он ставил миску с кашей, его освободила целая толпа солдат. Благодать. Он подвинул стул, на который сел, поближе и шмыгнул носом. Потом нужно заскочить к Темникову и узнать у него план действий на сегодня. Андрей отправил в рот первую ложку каши. Она была теплая и почти горячая, вкусная. Откушенный секундой позже кусочек хлеба с маслом только дополнил картину. Это так себе еда, конечно, она не сытная и вскоре снова наступит голод, но нажираться с утра пораньше чем-то тяжелым — плохая идея. За своими мыслями Андрей не сразу заметил, что к нему подошли. Он смотрел в одну точку и не обращал внимание на мужиков вокруг. — Тут свободно? Андрей проглотил очередную ложку каши, и вот она уже ощутилась как комок теплой слизи, поскольку он поднял взгляд и увидел перед собой Темникова. Полковник держал в руках свой поднос и чуть улыбался. — Да, конечно. В столовой были не заняты еще несколько столов, и Андрей нахмурился, пока тот присаживался на лавочку напротив. С одной стороны, хорошо, что не придется идти к нему в дом, а с другой… зачем он подсел? Для чего? — Как вам дом? Отопление хорошее? — Да, все нормально. — Мои вам спать не мешали, надеюсь? — полковник усмехнулся и повертел в руке ложку. — Не горлопанили? — Да нет. Темников прочистил горло и отпил немного чая из своего стакана. — Хорошо. Надеюсь, вы выспались, потому что у меня для вас крайне, крайне ответственное задание… — он лениво повертелся вправо и влево, окидывая взглядом столовую. — А где товарищ командир? — Я за него, — ответил Андрей. — А, ну, с больной ногой, конечно, тут не повоюешь, — согласно кивнул полковник и помешал ложкой горячую кашу. — В общем, у нас тут база снабжения. А сзади нас есть база снабжения побольше, но у нас все довольно скромно, мы по большей части сидим и нихрена не делаем. Мои ребята, то есть, армия, закрепились в Бир-Зейте. Они выкинули урзыков за пригород, но они периодически занимают подходы к нему и прячутся в скалах. Въезд в город всего один, и он окружен скалами. Они невысокие, но оттуда удобно атаковать. Мне нужно, чтобы вы и ваши ребята сработались с моими и доставили в пригород Бир-Зейта припасы и зачистили пару точек. — Понял, — Андрей съел очередную ложку каши. — Когда выдвигаемся? — Ночью, часов в десять. На подъезде выключите фары, ну, наши знают, где. — Мы будем работать с вашими людьми? — Да. Мои поведут. После того, как вы их выебете, подумал Андрей, на пару секунд задержав во рту ложку. Темников чуть поджал губы: — Вы же лично поедете, да? — Конечно. Полковник медленно покачал головой и отпил еще немного чая. — И вы не боитесь умереть? — Да мы все тут в опасности. — Это не ответ, Андрей. Если вы погибнете, ваш командир потеряет свою правую руку, а не просто какого-то наемника. А если бы и он с вами поехал? Двое главных в вашей ЧВК. На одном поле боя, — Темников оттопырил два пальца. — Это очень жирная приманка для вражеской ракеты. И конец «Конни», я смею предположить. Разве вам не будет лучше командовать из штаба, отсюда? У меня хватит места. — Мы с товарищем командиром любим делать все лично, — возразил Андрей. — Мы не первый день воюем. — Конечно, Андрей, я понимаю. Просто такие риски для меня, э-э… это непривычно. Лично мне лучше быть штабной крысой и направлять людей по рации. На мне тут все держится и все проходит через меня, и, если я умру, тут все, извините меня, пойдет по пизде. К тому же, — Темников сделал паузу, будто говорил невзначай. — Роман Дмитриевич работал точно так же. Темников, ну правда, выглядел адекватным. Интеллигентом. Он смотрелся как актер какого-нибудь советского фильма про Россию девятнадцатого века. И он говорил здравые, правильные вещи, но… внутри неприятным грузом плескалось услышанное вчера от Макарова. Командир Андрею никогда не врал. Он никогда не искажал правду себе во благо, ничего важного от него не утаивал и не настраивал против разных людей чисто из-за своей неприязни к ним. Такие серьезные обвинения как насилие практически вчерашних выпускников одиннадцатого класса звучали дико, но, раз Макаров их произнес, значит, они правдивы. Так же? Андрей пожал плечами. А вот про Баркова он не подумал. Он хотел возразить, сказать что-то в его защиту, но сразу понял, что говорить нечего: генерал точно так же сидел в штабе и орал через рацию на своих людей. И Макаров никогда его за это не осуждал. Но ведь это же Барков! Барков это другое… а тут… непонятный полковник. — Так, ладно, что-то я засиделся. Зайдите ко мне после ужина, я расскажу вам детали. Пока можете заниматься своими делами. Оказывается, за время беседы Темников успел — да когда?! — доесть свою порцию завтрака. Он убрал поднос и быстро смылся сам, оставив Андрея наедине с кашей в голове и тарелке. Странный разговор какой-то получился.

***

В течение дня Андрей откровенно маялся и занимался всякой херней. Он отчитался хмурому Макарову, сходил покурить примерно сто пятьсот раз, пообедал и даже помог ребятам из армии разобраться с проблемой в двигателе у покоцанного грузовика. А еще он сходил на ужин. И пошел к Темникову домой. По пути к нужному зданию Андрей со стороны обошел колонну из восьми машин — четыре из них это «Уралы», а еще четыре — серые «Тойоты Хайлюкс». К ним и от них бегали люди, перетаскивали что-то, и вкупе с громкими голосами солдат в прохладном воздухе стоял рев моторов. Невдалеке, у других домиков, покуривали ребята из «Конни», включая парочку тех, кого Андрей решил взять с собой. Уже знакомый рядовой Яшин обнаружился у открытой настежь двери. Он стоял как те британские охранники в черных смешных шляпах и даже не посмотрел на Андрея, когда тот прошел мимо, коротко кивнув в знак приветствия. На первом этаже — целый табор из молодежи. Кто-то был в кепках, кто-то — со шлемом на голове, а кто-то просто сидел на диване, вальяжно растекшись по нему. Андрей проводил взглядом уткнувшегося в телефон солдата и прошел к столу, около которого, склонившись над картой, стоял Темников. — ..мы не можем раскурочить дорогу, нам по ней еще ездить, — объяснил он парню, который сидел в углу стола и ковырялся в ноутбуке. — Добрый вечер, Нолан! Вы готовы? — Да, мои люди уже собрались. — В общем, вы сейчас отсюда, — полковник кивнул и ткнул пальцем в отмеченное красным фломастером место на карте. — Во-от по этой дороге едете сюда, в Бир-Зейт. Вот тут сидят урзыки. Мы не знаем, откуда конкретно они лезут. Возможно, у них прикрытие в скалах. Вам нужно расчистить дорогу и выкурить их из своих землянок, плюс доставить припасы. Ехать туда час. Ориентировочно вернетесь к утру. — Понял. — Я буду с вами на связи, — Темников поправил очки, быстрым движением кончика языка облизнул тонкие губы и огляделся. — Артем! Настрой человека на нашу частоту! Забежал какой-то юноша с темными волосами и большими синими глазами. Он забрал у Андрея рацию и ушел на улицу. — У вас будут дроны, мы легко сможем их запустить для прикрытия, — сказал Темников, повернувшись к Андрею. Он натянул очки на лоб. — С нашей стороны главным будет капитан Козаченко, у него позывной Сосна. Вы поедете в машине с ним, вы вторые в колонне. Он хорошо знает местность, так что вы не потеряетесь. — Так точно, — кивнул Андрей. Он уточнил у вояк еще несколько деталей операции, а потом построил своих ребят и сел в машину к Сосне. Получив финальные указания от Темникова, колонна медленно выдвинулась к Бир-Зейту. На пыльной приборной панели мотылялась фигурка девушки в травяной юбке и с частями кокоса на груди. Она была без волос, правда, и Андрей быстро потерял к ней интерес — он предпочел смотреть в окно. Безоблачная и довольно теплая ночь, полная луна непривычно ярко освещала залитое миллионами звезд черное небо с разводами фиолетового и темно-синего. Красиво. Шумно, правда, потому что спереди и сзади шумела техника. Сосна выглядел лет на тридцать, что сильно выделяло его среди остальных солдат батальона. Он был худой, с округлым лицом и синяками под глазами. Щуплый, среднего роста, он ощущался совсем маленьким в такой большой машине, а еще его легонько подбрасывало на кочках, но он крепко держал руками в перчатках кожаный руль. Андрей поджал губы. Он хотел узнать о Темникове побольше. Ему не давало покоя клеймо гея-садиста, эти два слова прямо горели красным в его голове, и он чувствовал, как с легким волнением в кишках смешивалось липкое теплое любопытство. Надо было поменьше с Антохой трепаться, когда еще СВО не началась, а то он потихоньку стал превращаться в базарную бабку. Но как спрашивать? Нельзя просто сказать «а что, ваш полковник ебет молодых ребят? А тебя он ебал?» — это не Австралия, где многие довольно спокойно относились к геям, а полный русских Урзыкстан. Тут за такое отпиздить могут. — Ты тут служил? — спросил Андрей. — Да, — кивнул Сосна, глядя на освещенную белыми пятнами фар каменистую дорогу и заднюю часть идущего впереди «Урала». — Еще когда Барков был. Скажи еще что-нибудь… Капитан помолчал, переключив передачу рывком руки назад. — Когда наши войска вывели, я вроде и расстроился, а вроде и обрадовался, потому что последние годы были полнейшей жопой. А потом как стали зимой предлагать контракт подписывать, я решил вызваться. — А давно ты у Темникова служишь? — Да с самого начала. — И как он? — Нормальный мужик. Некоторые его не очень жалуют, типа, коррупционер, но а кто не ворует? Честно, похуй, у кого сколько вилл и где они, главное, что мне заплатили, — Сосна бросил короткий взгляд на Андрея. — А твой? Я слышал, Макаров вообще жесткий. — Скорее требовательный, — поправил с ухмылкой Андрей. — Ну, он уж явно не хуже вашего Темникова. — Не, реально, товарищ полковник умеет воевать. Мы Бир-Зейт без особых усилий взяли. Это было не совсем то. Андрей хотел услышать что-нибудь грязное. — А у вас там не жалуются, что он в штабе просто сидит? — А хули ему еще делать? С автоматом бегать? В его-то возрасте, — хмыкнул Сосна. — Лично мне заебись. Не то. Не то! Ни слова про геев и молоденьких мальчиков. Андрей нахмурился. И о чем он только думает? Какие мальчики, когда он посреди урзыкстанской глуши на важной миссии? И какого хрена он вообще вдруг поставил слова Макарова под сомнение? Что заставило его хотя бы на чуть-чуть подумать, что тот был неправ или врал? Не типичная для злых насильников внешность Темникова? А по Глыбе нельзя было сказать, что его заднеприводного брата забили в душевой «Зордайи». Необходимо сосредоточиться, а вот это бабское желание перемыть кости — оставить на потом.

***

Где-то через полчаса все в колонне повыключали фары, но не замедлились. Лунный свет хорошо разливался по старому асфальту, и среди появившихся по обе стороны от дороги скал получалось хорошо ориентироваться. Андрей доложил Темникову по рации, что транспорт приближался к Бир-Зейту. Попутно он отдал приказ двоим своим ребятам в «Тойотах» в середине выехать вперед. Он же с Сосной ускорился, чтобы проехать по трассе первее всех и оценить обстановку. Поначалу все шло хорошо. А потом справа, с довольно крутого склона, съехала чужая белая «Нива». Автоматной очередью изрешетило бок «Тойоты». Полетели искры, и Сосна прибавил газу — тормозить было чревато, ведь сзади неслись другие авто. — Вот сука! — выругался он и вытаращил глаза в сторону. Вражеский транспорт ехал вровень. — Ебни им! — гаркнул Андрей и приложил пальцы к уху. — У нас контакт, прием! — У нас тоже! У нас тоже! — доложил один из солдат армии, что сидел за рулем «Урала» в конце вереницы. — Сколько? — Андрей обернулся. Блять, нихуя не видно! Куча фар слепит. — Четыре! — Еще двое слева! — настороженно воскликнул Сосна. — Газуй! — Андрей перехватил свою винтовку поудобнее и максимально быстро опустил стекло. Он высунул ствол наружу и надавил пальцем на курок. — Товарищ полковник, у нас контакт с противником! Выпущенные из винтовки патроны пришлись точнехонько по водительскому месту. Затонированное окно разлетелось на кучу мелких осколков, пули попали водителю в платке в голову. «Нива» мгновенно загуляла по полосе и всего через пару мгновений сдала вправо, после чего со всей дури вмазалась в бетонный блок. — Минимум пять машин! — дополнил Андрей и обернулся снова. Сзади уже прилично гремело. — Просим поддержку с воздуха! — Принято, Нолан. Пять минут, ожидайте, — спокойно ответил Темников сразу же. Все на дороге смешалось. Свои, чужие; трасса тонкая и длинная, где-то попадался мусор и даже брошенные гражданскими машины. Сосна, хоть и было очень заметно, что он жутко нервничал, с легкостью обходил все препятствия, будто наиграл не одну тысячу часов в «Need for speed». Андрей же старался отстреливать преследовавший их «Тойоту» вражеский транспорт террористического УО. Подкинуло на очередной кочке, и из Сосны чуть не вышла душа, когда далеко впереди, на участке с небольшой возвышенностью он заприметил мелкие яркие точки. — Там походу засада, — просипел он и приподнял стопу с педали газа. — Что делать? — Товарищ полковник, впереди нас вражеский блокпост. Скорее всего, урзыки блокируют проезд, прием, — нахмурился Андрей. — Грибок, что там у вас? — Лобовуху пробили, с-суки! — проорал Грибок. Он и молодой солдат армии катились в «Тойоте» ближе к концу колонны. — Они зажимают «Уралы»! Отстреливаемся! Андрей приоткрыл рот и чуть высунулся в открытое окно, когда среди прочих громких шумов услышал гул, похожий на выкрученное на максимальную громкость жужжание жука. Это пять дронов пронеслись на дорогой, а потом прошло всего ничего — и на месте засады урзыков нарисовалось огромное оранжевое пятно с красным отливом. Только после этого прогремел взрыв. — Нолан, вражеская техника горит, на точке чисто, объезжайте ее. Не тараньте, там бетон, — связался Темников. — Принято, товарищ полковник, — протараторил Андрей и переключился на водителя первого в веренице «Урала», рядового с позывным Камаз. — Объезжаем по грунту через триста метров! Сзади раздалось глухое «бум», подсветило красным. — Минус двое! — доложил Грибок. — Нам пробили стекло в кабине, — вклинился в оживленную беседу один из водителей «Уралов» с позывным Коза. — Попали Япошке в плечо, я цел. — «Тойоты», поезжайте по бокам, — приказал Андрей, когда Сосна резко выкрутил руль влево и на полной скорости, не сбавляя, съехал на обочину. Скопление авто урзыков, включая два грузовика с пулеметом, все еще ярко горело; вверх, в небо, поднимались густые столбы черного дыма. — Не давайте этим чмошникам подъехать к «Уралам»! Андрей перезарядил винтовку, когда среди кучи машин сзади высмотрел одну, стремительно нагонявшую их с капитаном. На этот раз черная «Нива» резво выехала вперед — ей камни и кочки ни по чем. Внутри сидело аж пятеро боевиков, и Андрей несколькими точными выстрелами вынес лобовое стекло. Противнику это не особо помешало, и тогда он молниеносно выудил из подсумка слева гранату, выдернул чеку и бросил ее. Она приземлилась на капот. — Ни-и-ихуя себе! — нервно посмеялся Сосна. Он снова выкрутил руль, переключил передачу и выехал обратно на дорогу. «Ниву» разъебало в щепки. — Еще минус пидормобиль! — заорал в наушнике Грибок. — Потеряли одну машину! — Чью? — крикнул Андрей и стукнулся шлемом о дверь. — Шалтая! — ответил Камаз. — Им пробили колесо, и они вылетели с трассы. Блядство. Уже есть потери. Андрей сцепил зубы. — Сколько до Бир-Зейта? — спросил он. — Еще минут д- Сосна не договорил. Ему выстрелом разнесло половину головы, и на внушительную часть салона брызнула теплая, почти горячая кровь. Блять, блять, блять, блять! Андрей инстинктивно потянулся влево. Капитан обмяк и отпустил руль, остатки его лица и башки подсветило белым. Он скривился. Последняя, вроде как, «Нива» поравнялась с их «Тойотой», и тот, кто сидел рядом с водителем, одним выстрелом убил Сосну. Теперь он целился в согнувшегося в три погибели Андрея, который совершенно не знал, что делать. Водительское сиденье занято трупом, машину уже начало мотылять туда-сюда, и она потихоньку сбавляла скорость. Последнее могло быть хорошей новостью, но сзади на пределе неслись другие авто и огромные грузовики. — Снимите последних, нахуй! — заорал Андрей в рацию, едва не стукнувшись лицом о колени мертвого капитана. На его щеках и губах постепенно застывала его кровь вперемешку с мозгами, он жутко взмок и почти не мог пошевелиться. Машина петляла из стороны в сторону. Сука! Очередной дрон влетел в «Ниву». Андрей поднял голову. — Это последняя, Нолан, — доложил Темников. — Принято! — облегченно и очень громко выдохнул тот. Господи, еще чуть-чуть, и ему бы тоже вот так, с одного выстрела с нескольких метров, раскурочили череп. Андрей попробовал переставить ногу, но понял, что не выйдет. Ему нужно видеть, куда неслась машина, а еще держать руль прямо. Он психанул и, не придумав ничего лучше, свернул на грунт. Под колесами запротестовали крупные камни, авто бешено трясло, и Андрей принялся вертеть руль, чтобы сбросить скорость. — Объезжайте меня, водитель — двести, — пробубнил Андрей, напряженно вглядываясь вперед. Машина по земле и щебенке покатилась к зарослям сухих кустов, и он краем глаза заметил, как стрелка на спидометре поползла в противоположную от сотни сторону. Замедляется. Слава Богу.

***

В конце-концов, к счастью, у него вышло остановиться. Он весь дрожал, когда вывалился из залитого кровью салона, но он был жив и здоров. Колонна продолжила ехать вперед, и Андрей вскоре нагнал ее, когда переложил труп назад. Он связался с Темниковым и объяснил обстановку, а следующие три с лишним часа провел в Бир-Зейте. Ценный груз доехал до места назначения практически в полной сохранности, а группа понесла малые потери, чего не скажешь об урзыках. При поддержке части армии и отряда «Конни» удалось дать пизды врагам в нужных районах, отмеченных Темниковым, а в конце так и вовсе авиация сделала подарок, скинув на парочку скал несколько ракет. Также отработали и дроны тех солдат, что уже были в Бир-Зейте. К утру Андрей вернулся. Выжатый как лимон, сонный (хотя перед отправкой обратно в Эль-Хасу с ним любезно поделились банкой «Адреналина») и грязный. К столовой выстроилась очередь, и он лениво проехался по ней взглядом. Перед глазами все плыло, а руки дрожали еще с того момента экстремального торможения на трассе. Посидев пару минут в грязном салоне, Андрей вздохнул и провел пыльной ладонью по лицу. Другие ребята уже давно повыскакивали на свежий воздух, целые и не очень, а он сидел. Собирался с силами. Тело Сосны забрали. Вздохнув снова, но обреченнее, Андрей открыл дверь и вывалился наружу. Колени подкосились, ему пришлось ухватиться за ручку, чтобы не свалиться на ровном месте. Что-то он после этой поездочки расквасился. До этого месить пузом грязь и сидеть в окопах по несколько дней подряд для него труда не составляло, а тут уже ноги не держат. Он дополз до дома Темникова. Дверь была закрыта, но не заперта, а свет горел только на кухне. На первом этаже кроме Темникова с кружкой чая в руках никого не наблюдалось — весь молодняк куда-то смылся. Спал, наверное: начало седьмого часа только. — Господи, Андрей, — ахнул полковник вместо приветствия, когда чумазый боец «Конни» появился перед ним. — Вы ранены? — Нет, это, — заплетающимся языком ответил Андрей и провел пальцами по щеке. — Не моя кровь. — Садитесь, — Темников отодвинул ему от стола стул. — Докладывайте. Андрей все ему вывалил. Четко и по делу, как его учили, без воды. Он рассказал о потерях, об обстановке в городе и на дороге, о том, как на обратном пути вереница то и дело останавливалась, чтобы на своих двоих пройти к тому или иному месту у скал и прочесать его на предмет наличия там урзыков. Полковник внимательно его слушал. На его лице читались сосредоточенность и, кажется, капля горечи, вместо улыбки, как было вчера. Когда Андрей закончил, он налил ему чая в кружку и поставил перед ним. — Отличная работа, Нолан, — и помолчал. — Как вы? — Нормально. Темников кивнул. — Вы блестяще справились. Я видел немного кадров с дрона… — Темников сделал паузу, когда Андрей присосался к кружке с чаем и принялся жадно пить. — Высший пилотаж. Вы — настоящий профессионал. Он бы ему ответил. Что-нибудь. Но ему в пересохшую глотку лился теплый чай без сахара, такой освежающий этим паршивым солнечным утром, что все слова смыло им куда-то в желудок. Теперь Темников чуть улыбнулся, поправив очки. Кивнул. — Пейте. И отдыхайте. Я попрошу своих, чтобы они вас не трогали. Поспите. Выдув всю полную кружку, Андрей вытер рот рукавом куртки и встал. — Так точно, — ответил он и развернулся. В их с командиром доме было холодно, но Андрею было на это наплевать. Он сполоснул лицо ледяной водой, вымыл ей же руки и, стянув с себя рюкзак и разгрузку и куртку — шлем он снял по дороге, — вошел в спальню. Макаров не спал. Он сидел в своей кровати с ноутбуком на бедрах и что-то лениво печатал. Он посмотрел на своего заместителя. — Доброе утро, — прохрипел Андрей. — Уже вернулись? — вместо приветствия спросил Макаров. — Да. Отчитывался у Темникова- — Сначала ты должен был отчитаться мне, — отрезал грозно Макаров. На секунду тот аж забыл, что жутко хотел спать. Покрывало выскользнуло из пальцев и сползло по кровати. — Я- — Я — твой командир, а не Темников. Ты служишь у меня, а не у него, — нахмурился Макаров. Мышцы его лица близ верхней губы дрогнули, он почти оскалился. — Если ты выполнил задание Темникова или провалил его, ты в первую очередь идешь и говоришь это мне, а не ему. Не забывайся. — Так точно, — растерянно сказал Андрей и отвернулся, выпучив глаза. Да что он сделал не так? Какая разница к кому он пришел первее, что за бред? И почему гей-садист похвалил его за хорошую работу, а великий командир доколупался до мелочи?