Между хаосом и порядком

      Утро пятницы выдалось ясным – первый день без дождя за почти две недели. Солнце наконец пробилось сквозь февральскую серость, и залив сверкал так, словно его натёрли до блеска. Джейс стоял на участке Veritas в 10:45, за пятнадцать минут до назначенного времени, и смотрел, как рабочие заканчивают разметку под дренажную систему.       Он оделся иначе, чем обычно выезжал на участок. Как правило на нём была какая-нибудь старая футболка, рабочие джинсы, ботинки, которые помнят ещё орегонские стройки, потёртая кожаная куртка. Сегодня же на нём были хорошие тёмные джинсы, высокая обувь на толстой подошве и простая, но явно новая белая футболка, поверх которой он накинул лёгкую серую куртку, не ту, что пережила с ним десятки объектов, а другую, купленную недавно. Чистую. Без пятен и потёртостей. Без истории.       Анна, стоявшая рядом с планшетом, покосилась на него:       – Ты сегодня как будто на свидание оделся.       – На участке нет смысла носить костюм, – ответил Джейс, не поворачивая головы.       – Так я не про костюм. Ты обычно на стройку надеваешь то, что не жалко испачкать, а это, – она кивнула на куртку, – похоже на то, что ты купил специально. Чтобы кто-то увидел.       Джейс усмехнулся, его лицо было спокойным, но Анна слишком хорошо его знала, чтобы не заметить, как он чуть напрягся:       – Я просто подумал, что старая куртка уже неприлична для встреч с руководством. У нас сегодня Каллахан, Оливия, Маркус, Стерлинг. Не хочу выглядеть как рабочий.       – Ты всегда выглядел, как рабочий, но тебе это шло.       – Мы теперь работаем в высшей лиге, Анна. Я не навязываю вам правила корпоративного мира, но они должны видеть во мне руководителя, а не полевого рабочего. Не хочу, чтобы они решили, что могут пренебрегать нами. Внешний вид формирует восприятие, как ни крути.       – Ещё и побрился.       – И?       – Ты обычно не бреешься перед выездом на участок. Ты бреешься перед презентациями. Или перед... – она сделала паузу, подбирая слово, – важными встречами.       – У нас сегодня важная встреча. С руководством.       – Ты видел руководство всю неделю и был небритый.       – Сегодня я выспался и подготовился, как следует. Не знал, что это преступление.       Анна хмыкнула, но ничего не сказала. Она повернулась к планшету, однако краем глаза Джейс заметил, как она чуть заметно улыбнулась – той самой улыбкой, которая означала: «Я что-то заметила, но пока промолчу».       Пол, который сверял разметку с геологическим разрезом, поднял голову и молча кивнул Джейсу – жест, означавший «всё в порядке». Мира ходила по краю траншеи, разглядывая пробы грунта. Калеб снимал участок на камеру для документации процесса, это тоже была часть его работы.       В 10:58 на площадку въехали два автомобиля. Из первого вышли Оливия Ван и Маркус Ван – она в элегантном тёмно-зелёном костюме, он в классическом чёрном. Из второго – Ричард Каллахан с тростью, которую он обычно не держал, идя по офису, но здесь позволил, и Уилл Стерлинг. Джейс заметил его сразу – заметил, как Уилл вышел из машины и остановился, оглядывая участок, щурясь от солнца. На нём были тёмные брюки и светлая рубашка, рукава закатаны до локтей – впервые за всё время, что Джейс его видел, Уилл был без пиджака. Его предплечья – жилистые, с проступающими венами – были открыты солнцу, и Джейс поймал себя на том, что смотрит на них дольше, чем следовало бы.       Соберись. Ты здесь главный. Ты контролируешь этот участок. И его – тоже.       – Дамы и господа, – сказал он с доброжелательной улыбкой, не глядя на Стерлинга, выходя вперёд, – добро пожаловать на Veritas.       Экскурсия длилась сорок минут. Джейс вёл группу по участку, показывая ключевые точки: здесь будет центральный водоток, здесь – терраса с папоротниками, здесь – кипарисовая роща. Он говорил без опоры на заметки, потому что знал каждый дюйм этого участка. Его голос был ровным и спокойным, но в нём звучала та самая страсть, которую он обычно прятал за маской профессионализма.       Уилл шёл позади всех. Джейс чувствовал его взгляд. Он знал, что Уилл смотрит. Знал, что он видит: джинсы, облегающие бёдра и ягодицы, прямую спину, уверенную походку, руки, которые Джейс время от времени запускал в карманы или скрещивал на груди. Он не позировал, просто был собой, но был уверен во всём, что говорит и делает. Он знал, что именно это и действует на Уилла сильнее всего.       – Здесь будет сердце сада, – сказал он, останавливаясь в центральной точке участка. – Точка, где сойдутся вода, свет и основные видовые линии. Через два года это место будет выглядеть так, словно оно существовало здесь всегда – ещё до того, как люди построили первый бетонный блок.       Оливия кивнула, явно впечатлённая. Маркус Ван задал очередной вопрос о стоимости эксплуатации, он был дотошный, но не надоедливый, скорее просто человек, который делает свою работу хорошо. Ричард Каллахан опёрся на трость и долго смотрел на разметку, потом произнёс:       – Молодой человек, у вас дар. Я нечасто это говорю, но вы это заслужили.       – Благодарю, – ответил Джейс. – Но это не только мой дар. Это работа всей команды.       Он обернулся и встретил взгляд Уилла. Тот стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым. Но Джейс уже научился читать его: напряжённые плечи, сжатые зубы – Уилл смотрел на него, и это был не профессиональный интерес, а кое-что другое.       – Мистер Стерлинг, – сказал Джейс, делая шаг в его сторону, – вы ещё не задали ни одного вопроса. Вас всё устраивает?       – Да, – ответил Уилл. Его голос был ровным, но в нём звенела та самая нота, которую Джейс уже знал. – Всё. У меня нет вопросов.       – Хорошо, – сказал Джейс, и его губы дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. – Тогда предлагаю завершить осмотр. На сегодня у меня запланирована ещё одна встреча, но если у вас появятся вопросы позже – мой кабинет открыт.       Уилл узнал эти слова. Это было то же предложение, которое он сам сделал Джейсу на лестнице в первый день. «Мой кабинет открыт». Джейс только что вернул ему его собственную фразу – перевёрнутую, перенаправленную, как зеркало, в которое он заставил его посмотреть.       «Каков ход», – подумал Уилл, и что-то в его груди сжалось.       Джейс заметил это. Заметил, как дрогнули его ресницы. Заметил, как пальцы, скрещенные на груди, сжались чуть сильнее. Заметил и ничего не показал.       – Что ж, – сказала Оливия, – это было впечатляюще. Джейс, у вас уникальный подход.       – Спасибо, Оливия.       Группа двинулась к машинам, и Джейс пошёл проводить их. Проходя мимо Уилла, он чуть замедлил шаг. Их плечи разделяло расстояние в несколько дюймов.       – Кстати, – сказал Джейс не утруждаясь, чтобы его слышал не только Уилл, – никогда не видел вас без пиджака. Вам идёт, лет на десять моложе выглядите.       Он сказал это просто, будто это ничего не значило, не остановился, чтобы увидеть реакцию, просто пошёл дальше к Оливии, которая уже садилась в машину, и продолжил разговор с ней как ни в чём не бывало. Но краем глаза он всё же заметил: Уилл остался стоять на месте. Его щёки чуть порозовели, он не двигался, пока Маркус Ван не окликнул его.

***

      Уилл не поехал с остальными обратно в офис. Сказал, что у него тут недалеко встреча – предлог, который никто не стал оспаривать. На самом деле он просто не мог находиться рядом с Джейсом. Не сейчас. Не после того, что он увидел и услышал.       «Никогда не видел вас без пиджака. Вам идёт, лет на десять моложе выглядите».       Он прокручивал эту фразу в голове снова и снова. Она была брошена вскользь, почти небрежно, но Уилл услышал подтекст. «Я вижу тебя. Я смотрю на тебя так же, как ты смотришь на меня. Ты мне интересен». Или, может быть, это было просто вежливое замечание, и он, Уилл, выдумывал то, чего не было?       Нет. Не выдумывал. Я видел его взгляд. Я слышал его тон. Он делает это нарочно.       Только вечером он вернулся в офис, когда солнце уже садилось за мостом Золотые Ворота. Офис был пуст, пятница вымыла всех до последнего сотрудника. Он поднялся на свой этаж, чтобы забрать забытую папку, и шёл по коридору, когда услышал шаги за спиной.       – Ты вернулся, – сказал Джейс.       Уилл обернулся. Джейс стоял рядом, всё ещё в той же куртке, с планшетом в руке. Его волосы были слегка растрёпаны, лицо немного уставшее. Он сегодня выглядел по-другому: не как офисный сотрудник, а как человек, который провёл день на земле и чувствовал себя там на своём месте.       – Ненадолго, – ответил Уилл. – Забыл кое-что.       – Что именно?       – Папку. По лондонскому проекту.       Джейс кивнул и сделал несколько шагов вперёд, постепенно сокращая расстояние между ними. Он остановился, посмотрел на Уилла долгим, изучающим взглядом, не агрессивным, но и не случайным.       – Ты сегодня был тихим, – сказал Джейс. – На участке. В прошлом у тебя было куда больше вопросов к моим работам.       – Мне нечего было спрашивать. Ты всё показал и обосновал.       – И тебя всё устроило?       – Да.       – Врёшь, – сказал Джейс спокойно, без обвинения.       Уилл замер:       – Что?       – Ты не задаёшь вопросов не потому, что тебя всё устраивает, – Джейс склонил голову чуть набок, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. – Ты молчишь, потому что боишься. Задать вопрос, значит открыть рот. А открыть рот, значит сказать то, что ты на самом деле думаешь.       – И что же я, по-твоему, думаю?       Джейс сделал шаг, ещё один, теперь они стояли лицом к лицу, и их разделяло всего несколько сантиметров. Уилл чувствовал запах – земля, хлопок, что-то чистое и тёплое.       – Ты думаешь не о работе. Ты думаешь обо мне, – сказал Джейс тихо, почти шёпотом. – Ты думаешь обо мне всё время. На совещаниях. В лифте. На участке. Дома, когда ложишься спать. Ты думал обо мне тринадцать лет, и сейчас ты думаешь обо мне ещё сильнее.       – Ты самоуверен.       – Но я же прав, – возразил Джейс, и его голос был мягким, но непреклонным. – Скажи, что я не прав. Скажи мне в лицо, что ты не думаешь обо мне, и я отступлю.       Уилл открыл рот и ничего не сказал. Тишина растянулась на несколько секунд. Джейс ждал. Уилл не мог произнести ни слова, потому что любое слово против было бы ложью.       – Я так и думал, – сказал Джейс наконец. Он не улыбался, его лицо было спокойным и открытым, и от этого Уиллу становилось ещё страшнее. – Ты сказал мне, что не отступишь. Я запомнил. Я проверяю, серьёзно ли ты говорил.       – Я говорил серьёзно.       – Тогда докажи.       – Как?       – Не словами, – сказал Джейс, и его взгляд скользнул по лицу Уилла – по лбу, по скулам, по губам. – Красивые слова ты говорить умеешь, ты продаёшь свои слова за миллионы долларов. Меня словами не купишь, мне нужно другое.       – Что? – голос Уилла дрогнул.       – Поступки, – ответил Джейс. – Что-то, что ты сделаешь не потому, что так нужно для сделки, а потому что ты не можешь иначе. Потому что ты не можешь не сделать.       Он сделал паузу. Его глаза смотрели прямо в серые глаза Уилла.       – Когда будешь готов – ты знаешь, где меня найти. Но на сегодня хватит.       Он отступил на шаг, потом на другой.       – Спокойной ночи, Уильям.       И он ушёл. Его шаги затихли в коридоре, и Уилл остался один. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Его сердце билось так, словно он пробежал пару километров, его руки дрожали, и он не мог думать ни о чём, кроме одного: Джейс только что сказал «поступки». И он ждал.       Что ты хочешь, чтобы я сделал? Пришёл к тебе? Поцеловал тебя? Упал на колени?       Он не знал. Но одно он знал точно: он больше не мог притворяться, что не смотрит на Джейса, что его мысли не заняты Джейсом. Он видел Уилла насквозь, он... играл с ним. Но для Уилла это была не игра. Это было всё.

***

      В выходные Уилл почти не спал. Он провёл субботу в квартире, перебирая старые фотографии, которые не открывал много лет. Снимки колумбийского лета: их комната в общежитии, крыша, на которую они забирались, чтобы смотреть на город, Джейс с обгоревшими плечами, смеющийся чему-то. Ему было девятнадцать. Им обоим было девятнадцать. Это была другая жизнь, такая далёкая теперь, будто Уилл её выдумал.       В воскресенье он поехал в офис, пустой, тихий и тёмный, сел за стол и долго смотрел в стену. «Поступки», – сказал Джейс. Уилл не знал, какие именно поступки от него ждали. Но он знал, что больше не может просто стоять и смотреть.

***

      В понедельник он пришёл на работу раньше обычного. Джейс уже стоял у кофемашины в общем опенспейсе, когда Уилл вошёл. На нём сегодня была тёмно-синяя рубашка, закатанная до локтей, и чёрные брюки. Он был без пиджака, и Уилл заметил это. Заметил, как рубашка облегает его плечи. Заметил, как он держит чашку – пальцами, обхватывающими керамику, без ручки.       – Доброе утро, – сказал Уилл, подходя к кофемашине.       – Доброе, – ответил Джейс, не поворачиваясь. – Что-то ты рано.       – Ты тоже.       – Я всегда прихожу рано, – Джейс налил себе кофе и наконец обернулся. Его взгляд скользнул по лицу Уилла и задержался на тенях под глазами. Он ничего не сказал, но его бровь чуть приподнялась – вопрос без слов.       – Плохо спал, – признался Уилл.       – Заметно, – сказал Джейс. Он взял чашку и сделал шаг мимо Уилла, но у самого края остановился, обернувшись через плечо. – Кстати, Уильям...       – Да?       – Ты так и не купил растение? Я же советовал.       И он ушёл, оставив Уилла стоять с сердцем, которое колотилось где-то в горле из-за такого простого внимания от Джейса.