Свобода,чай и чихуахуа:инструкция как разнести библиотеку

Коля тем временем смотрел на чашку и уже забыл, зачем вообще здесь находится. Но ему всё нравилось: чай с этим чудесным вкусом, мягкое кресло и печенье. Уборка и дети — не надо, зачем всё это, если есть чай? Учитель английского сидел с чашкой и смотрел на чёрную жидкость внутри, и вдруг у него появилась мысль. Он поднял с пола книгу зарубежной литературы и написал на первой пустой странице чаем: «Ориентации не существует. Мы все любим чай!» После этого он засмеялся как сумасшедший и выбросил книгу в окно. Николаю было всё равно, что окно разбилось от книги, которую он кинул. Он сидел и безумно смеялся за чашкой чая. ——— Тем временем в тёмной тесной кладовке Дазай и Чуя не переставали пытаться найти способ выбраться оттуда. — Дазай, если ты ещё раз ткнёшь мне пальцем в глаз — я тебе его откушу! — Ой, Чуечка, я просто пытался понять, где в этой темноте заканчивается швабра и начинаешься ты. Похоже, вы одного роста… Чибико-кун злился на Дазая, но его внимание привлёк огромный паук, спускавшийся с потолка прямо ему на голову. Чуя прыгнул к Дазаю и вцепился в него. Дазай со смехом начал рассказывать: — Тут такой красивый паук… такой чёрный, огромный… Кстати, если бы ты был пауком, то был бы ещё меньше! Чуя злился, но боялся отпустить Дазая из-за паука. Потом он обернулся и заметил, что паук залез обратно в дыру в потолке кладовки. Чуя и Дазай одновременно пошли искать выход, но получилось так, что они обнимали друг друга. Дазай понял, что это Чуя, и отпустил его. Пока Гоголь допивал уже третий чайник чая, Чуя начал рыться по карманам, и Дазай тоже. И Чуя увидел у Дазая в руках шпильку. — ДАЗАЙ, ИДИОТ, МЫ ТУТ ТОРЧАЛИ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ, А У ТЕБЯ БЫЛА ШПИЛЬКА И ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ТЫ МОЛЧАЛ?! — Я просто забыл… — Дазая выдала улыбка и взгляд, насмехающийся над Накахарой. — Но ты милый, когда злишься! — Тыыыыыыы… — Чуя одной рукой схватил Дазая за плечо и прижал к стене, а вторую напряг, чтобы ударить его. — Эй, Чиби, остынь! Я сдаюсь. Лучше держи шпильку. Чуя отпустил Дазая, но всё ещё был очень раздражён. Однако взял шпильку и открыл кладовку. Они наконец выбрались. Уже закончился шестой урок. ——— Соукоку решили, что нужно найти этого идиота, который запихнул их в кладовку. Чуя, шедший рядом с Дазаем, зло проговорил: — Надеюсь, Идиот-сан хоть что-то делал? — О, Чуечка, смотри! Это наш Гоголь! Похоже, он не просто бездельничал, а успел разбить окно, допить весь чай, который существовал в школе, и съесть всё печенье! И, кажется, сейчас он держит фейерверки, направленные в потолок! ЭЙ! ГОГОЛЬ-САН! Почему вы мне печенье не оставили? Николай только увидел парней и вспомнил, что вообще тут делал, и с улыбкой ответил, держа в руках фейерверки: — Дазай! Поздравляю! Вы, как я вижу, ещё не поженились? Эх, а жаль, я ведь для этого вас там и закрыл… А печенье не оставил, потому что думал, что тебе швабры хватит! Смотрите! Раз… два… ТРИ! Фейерверки полетели вверх, и раздался громкий взрыв… Они пробили крышу, которая и так была тонкой как картон, вся побитая и потрескавшаяся. Гоголь посмотрел наверх и сказал: — О, солнышко видно! Чуя зло сжал кулаки и проговорил: — Сейчас будет тебе и солнышко, и чай, и всё остальное! Чуя поднял кастрюлю, которая почему-то стояла посреди библиотеки на полу (не спрашивайте). Но Коля перехватил её и сказал, что она ему сейчас нужна. Он налил туда остатки кипятка и бросил все чайные пакетики, какие были в библиотеке. — Точно! Дазай, дай сахар! Желательно килограмм! Дазай кинул ему кучу коробок сахара, и Гоголь-сан высыпал их все в кастрюлю. — Чуя, а ты дай мне швабру! Чуя в полном шоке протянул учителю английского швабру, и Николай начал размешивать содержимое кастрюли шваброй. — Парни, это ЭЛИКСИР БЕССМЕРТИЯ! Кто выпьет — переживёт даже Куникиду! Или же получит премию Дарвина! Дазай, будешь? Чуя бросил на Дазая злой взгляд: — Дазай, не смей. С кем тогда я буду ругаться? — Чуечка, ты же слышал? Премия Дарвина! Звучит как идеальный план на вечер! — он уже тянулся за своей чашкой. Но Гоголь снял шляпу с головы, начал зачерпывать ею эликсир бессмертия и поливать всё вокруг. — Идиот-сан! Кхм… то есть ГОГОЛЬ-САН! Прекратите! Мы сейчас диабет получим! Тем временем Дазай танцевал с Гоголем вальс вокруг кастрюли с эликсиром бессмертия, стоявшей на полу. Коля уже снова надел шляпу на голову, поэтому волосы у него были липкие от «эликсира бессмертия». Но Николаю было всё равно, и он продолжал танцевать вальс с Осаму по скользкому и липкому полу библиотеки. Чуя тяжело выдохнул и пошёл искать книгу «Как убить учителя английского». Мир будто замедлился. Дазай, держа Гоголя за руку, сделал последний пируэт, и они с грохотом влетели в последний целый стеллаж. Послышался стон старого кирпича. Трещина, начавшаяся от выбитого окна, молнией пробежала по стене до самого потолка. — Ой, — успел сказать Дазай. — Берегись! — крикнул Чуя, хватая обоих за воротники. И в тот же миг стена библиотеки просто… выдохнула. Она не упала — она рухнула наружу, открывая вид на школьный двор. Облако пыли поднялось выше крыши, а на месте библиотеки осталась только пустота и одинокий котёл с эликсиром посреди руин. Дазай открыл глаза и прокашлялся. Волосы были в пыли и растрёпаны. Рядом поднялся Чуя. А Гоголь лежал неподвижно. Осаму и Накахара подошли к нему и присели. — ГОГОЛЬ-САН, ВЫ ЖИВЫ? Гоголь не дышал… Чуя уже начал в панике трясти Николая: — Эй! Вы живы?! Идиот-сан! Пожалуйста, не умирайте! Гоголь резко вскочил и рассмеялся: — Чуя, слышал бы ты себя со стороны! Дазай, я не думал, что вы меня настолько цените! Мой пранк прошёл идеально! А вы что, правда думали, что Гоголь может умереть? Я же выпил эликсир бессмертия и сказал, что переживу даже бессмертного Куникиду! ТА-ДАМ! Сработало, сработало, СРАБОТАЛО! Учитель английского начал кружиться вокруг котла. ——— Уже был вечер. Солнце почти скрылось за горизонтом. Библиотеку заливал свет заката. И вдруг вошли Куникида и Мори… Они смотрели на всё это секунд пять… потом развернулись и пошли обратно. Но директор первым пришёл в себя и вернулся к библиотеке. Точнее — к руинам библиотеки. — Чуя… Дазай… и Гоголь-сан. Идите за мной… Куникида шёл, уставившись в одну точку, явно находясь в шоке. Даже его Идеалы не могли выдержать Гоголя. Пятеро дошли до кабинета директора. Мори сел в своё кресло, а Доппо стоял рядом, всё ещё парализованный шоком. Гоголь стоял за Соукоку, сидевшими напротив директорского стола. Мори-сан спокойно сказал (потому что от шока уже не мог перейти на крик): — Как вы довели библиотеку до такого состояния? И что в котле делала швабра, кстати? Гоголь, это случайно не ты хотел стать учителем химии? Потому что именно на эту должность ты сначала и хотел устроиться. Но она была занята, поэтому Коля стал учителем английского. Николай драматично приложил руку ко лбу и максимально трагичным голосом произнёс: — Ох, вы даже не представляете! Эти двое — это всё они! Я тут вообще ни при чём, клянусь! Они дрались, и Чуя сломал стену приёмом карате! Огай Мори посмотрел на него и понял, какого идиота взял работать в школу. Но, если честно, его это даже немного развлекало. В этой старой школе редко происходило что-то такого масштаба. Но наказание всё равно нужно было вынести. Поэтому Мори-сан медленно достал из ящика стола рекламный буклет, на котором была нарисована очень счастливая белка с орехом в лапках. — Итак, — начал директор, — поскольку на ремонт библиотеки нам теперь нужен бюджет небольшой страны, я решил, что вы трое поедете на перевоспитание. Лагерь «Весёлая белка». Неделя на свежем воздухе. Дазай заинтересованно вытянул шею, рассматривая буклет. — О-о-о, — прошептал он, — надеюсь, белки там не такие сумасшедшие, как наш учитель английского… — Гоголь-сан, — Мори перевёл взгляд на Николая, — ты за старшего. Постарайся сделать так, чтобы хотя бы деревья остались стоять после вашего отъезда. Гоголь радостно захлопал в ладоши: — ТА-ДАМ! Приключения начинаются! Чуечка, ты уже умеешь печь ореховые пироги? Чуя лишь закрыл глаза, стараясь не представлять, как душит Гоголя этим самым буклетом прямо в поезде.