Блики в витражах

- Я хочу попросить тебя об услуге, - произнес Джейс. Камилла сидела на столе в своей комнате в секретной лаборатории, Джейс присел возле нее в рабочем фартуке с инструментами и закреплял новые лезвия на ее протезах. Феррос взглянула на него из-под прикрытых век. Довольно неудобно отказывать, человеку, от которого зависит твоя способность выйти из комнаты. Но Джейс, похоже, слишком ушел в свои мысли, чтобы подумать о том, что будет и более подходящий момент для этого разговора.   - Разумеется, Джейс, - произнесла Камилла. – Все что угодно для единственного мужчины, которому я могу доверить свое сердце. Опомнившись, он растерянно посмотрел на нее. Как и многие, кто имел с ней дело, Джейс часто забывал, что у агента Феррос есть чувство юмора. Его вид позабавил Камиллу, и она улыбнулась. - Я слушаю, - пояснила она, чуть качнув ногой возле него, намекая на то, что не намерена оставаться без протеза ни секундой дольше необходимого.   - Я видел, как на конгрессе Гласк вилась возле Тобиаса Кираммана, - сказал Джейс, возвращаясь к работе. – Меня это беспокоит. Ты сможешь выяснить, что происходит? Новость насторожила Камиллу. После возвращения из Ноксуса Рената начала действовать агрессивнее, но Кирамманы? Она потеряла последний страх, если посмела сунуться к ним. Пора было остудить ее. Феррос потребовалось несколько дней, чтобы узнать о том, что юристы Кирамманов уже занимаются подготовкой документов для будущих вложений. Так же Камилле стало известно, что однажды Рената побывала на пороге поместья, а до этого Кейтлин предположительно провела какое-то время в ее повозке. Недолго, но вполне достаточно для того, чтобы Гласк могла повернуть один из своих грязных фокусов и теперь угрожать Тобиасу здоровьем дочери. - Клянусь своей фамилией, Камилла, я не имею к этому никакого отношения! - уверила ее Рената, подняв обе свои руки в знак безоружности. - Тобиас действует добровольно. Феррос стояла в ее кабинете, нависая над столом. Ее лицо не выражало ни капли доверия к словам Гласк, но та смотрела на старую знакомую с самой честной улыбкой, на которую была способна. Ренату происходящее забавляло, хотя она и понимала, что Камилла может устроить ей серьезные проблемы, если решит, что за деньги Кирамманов Гласк придется заплатить другими своими доходами. - Может, он так выражает благодарность за мою помощь Кейтлин? Многовато, но Кирамманы славятся щедростью, - Рената повела плечами. – Кто его знает? В его возрасте мужчинам часто утрачивают вкус к привычному и освежают жизнь аферами, которые другим кажутся странными и необдуманными. Странными и необдуманными аферами свои предприятия Гласк бы не назвала, значит, она пыталась сказать что-то другое. Любила напустить интриги, как и всегда, а еще проверяла, как много Камилла знает.   - О чем ты говоришь? – раздраженно спросила агент Феррос. На этот раз она не знала. - Ты выглядишь напряженной, Камилла. Тяжелый день?   Гласк поднялась со своего кресла и прошла к устройству, в котором хранила бутылки с вином. Выбрав ту, которая лучше подходила вечеру, она откупорила ее и поставила подышать, пока занималась бокалами. Камилла была из того типа гостей, о которых не стоило знать даже личным секретарям, потому Рената делала все сама. Раздраженно вздохнув, Камилла уселась в кресло Гласк и, откинувшись на спинку и покачивая ногой, ждала, пока та покончит со всеми ритуалами. День у агента Феррос в самом деле не задался. С тех пор, как помимо прочего она занялась убийством в музее, она ощущала себя собакой, утратившей нюх, и это чувство преследовало ее ежедневно, как затянувшаяся простуда. Выходило так, что совершенно случайный человек по наитию зашел в музей и у него при себе по удаче оказались устройства для массовой казни, которые он, похоже, просто хранил многие годы. Никто ничего не знал, никто не участвовал в подготовке, никто из тех, кто мог это заказать, ни словом не выразил, что желает заполучить посох, а устройство гранат и даже их сплав не могли привести ни к одному мастеру, ясно было только то, что их сделали очень давно.    Гласк поставила перед Камиллой бокал красного вина такого густого цвета, что она смотрелось почти черным, и уложила на стол тарелку с закусками, которые нашлись в ее холодильной камере. Рената практически жила в своем офисе и привыкла держать что-нибудь на подобный случай. Она простила Камилле, что та опять устроилась в ее кресле: у Феррос был на редкость вздорный характер.     Гласк встала, упершись бедром в столешницу, и за бокалом вина с закусками рассказала Камилле про Шан Ли, о том, кто он такой и какое разнообразие товаров он может поставить из Ионии. - Тебе стоит защищать бедняжку Тобиаса не от меня, а от его братца, - подытожила она. – Если всплывет, во что он втянул Кирамманов… - Похвальная забота о ближних, Рената, - едко проговорила Камилла. Она сидела, облокотившись на стол, и устало касалась лба пальцами. – Я слышала о том, что ты говоришь. Разве все так плохо? - Я уже направила своих специалистов в Ионию и готовлю независимое исследование. Камилла скептически покосилась на Гласк из-под ладони. Независимое исследование? Это так называется, когда собираешь всю грязь на товар конкурентов? Та проигнорировала ее взгляд и продолжила. - Когда оно будет готово, поделюсь с тобой результатами, - пообещала Рената. – Предвижу, что обнаружится много любопытного. Феррос размышляла. - Мы обе знаем, что, если я задолжаю ноксианцам еще больше, нам всем придется столкнуться с последствиями, - проговорила Рената спустя время, когда мысли Камиллы уже наверняка вились возле решения, которое она собиралась принять. – А деньги Кирамманов безобидны. Обещаю, я буду хорошо себя вести, – она посмотрела на Камиллу с легкой улыбкой, чуть склонив голову, и та раздраженно отвернулась. Рената сошла с ума, если считает, что ей позволят впиться в златоносную артерию Пилтовера. Гласк поняла, что Камилла не настроена отступать, и решила, что пора расстаться с одной из припрятанных в рукаве карт, чтобы агент Феррос была посговорчивее. - Я слышала, дело с музеем не двигается, - как бы между прочим проговорила Рената, отпив из бокала. Камилла подняла на нее настороженный взгляд. - Тебе что-то известно? - Мне – нет. Но я могу организовать тебе беседу с человеком, который видел того, кто это сделал, - сказала Рената, не став ходить вокруг да около. – Правда, есть нюансы. *** Из мастерской по шахтам разносились голоса: - …и тогда я ему говорю: «хочешь секрет, почему заунцы завидуют пилтоверцам?», - рассказывала Джинкс, сидя за столом для чертежей, скрестив ноги, и упершись локтем в столешницу. Джин с интересом слушал, сидя напротив нее и подставив руку под подбородок. - И он пошел за тобой? – спросил он с предвкушающей улыбкой. - Ты бы видел его глаза, когда в коморке я достала пушку. Джин искренне рассмеялся, представив эту сцену. - О, это просто кошмарно! – выдохнул он, отсмеявшись. – Я провел с тобой так много времени, что твой юмор начинает мне откликаться. Пора перечитывать классику, а не то меня тоже потянет на бурлески - Я была хороша, - вздохнула Джинкс, с улыбкой вспоминая те два дня в университете. – Знаешь, мне даже понравилось, когда я играла Паудер. Как будто на время окунулась в жизнь, которой могла бы жить. Джин кивнул. - Гордились бы нами все те, кем мы не стали? – продекламировал он одну из строк знаменитой пьесы. Джинкс впечатлило, она устроилась подбородком на сложенных локтях и задумалась, смотря на Джина. Она никогда не задавалась этим вопросом, но он показался ей близким. Сколько случайностей меняло ее судьбу? Кем она вообще могла бы быть, не произойди одна или две? Лучше ли она тех версий себя, которыми не стала? Что бы они о ней подумали? - Откуда это? – спросила она.   - «Взгляд из вечности», Афелий Курнаве, - сказал он. – Монолог Нола в третьем акте. Джинкс решила, что почитает. - Джинкс! Девушка вздрогнула: она не заметила, когда в мастерскую вошел Экко. И не знала, сколько он слышал. Поджигатель стоял у прохода, на нем была маска, и по лицу наверняка было не сказать. - Я жду тебя уже целую вечность! Ты собралась? Похоже, не слышал. - Это все он, он опять меня заболтал! – тут же воскликнула Джинкс, поднимаясь из-за стола и начиная сворачивать чертежи. Вообще-то они тут делом занимались – утверждали механизмы для локтевого сустава. - Я уже ухожу! – миролюбиво произнес Джин, поднимая руку в знак безоружности под взглядом строгого типа в маске. Экко не спускал с него глаз, пока иониец не накинул свой плащ и не вышел. - Загляну завтра, - пообещал Джин на прощание. - Давай послезавтра, завтра я в лавке, - крикнула ему Джинкс. Когда он ушел, Экко стянул маску и сложил руки на груди, осуждающе глядя на девушку. - Эй, отцепись! – возмутилась она, тем не менее, виновато отведя взгляд. Она укладывала чертежи в тубус. – Могут у меня быть свои друзья? - Он клиент, а не друг, - напомнил Экко. – Зачем ты ему сказала, где будешь? Ты ничего о нем не знаешь, ему нельзя доверять. «Ну, кое-что все-таки знаю, поэтому сдавать он меня точно никому не станет» - подумала Джинкс, но ничего не ответила. Экко не нравилось, как сильно она привязалась к этому типу, хотя на самом деле Джин влиял на нее положительно. Иониец любил проводить с ней время в мастерской, даже помогал с чем-то, потому что умел обращаться с кузницей, она учила его стрелять, он показывал ей какие-то странные упражнения из Ионии, чтобы справиться с эмоциями. Джинкс начала читать, хотя Экко с роду ее не видел с художественными книгами. Но довольно часто, если Экко заходил в шахту во время их разговора, они умолкали и не возобновляли свою беседу, пока он не уходил. Когда он спрашивал Джинкс, о чем они так упоительно болтают до поздней ночи, она отшучивалась, что они сплетничают и красят друг другу ногти. Самое неприятное тут было то, что ногти на единственной руке ионийца периодически оказывались выкрашены в черный.  - Твой «друг» так и не заплатил аванс, - проворчал Экко, когда они шли от шахты к месту, где он оставил лодку. - Он заплатил все что мог, остальное отдаст, когда сам получит деньги, - ответила Джинкс. – Если не выкупит руку, мы найдем, кому ее продать. Выходит очень неплохо, знаешь. - Не вздумай делать ему скидки, - пригрозил он, потому что аргументов против Джина больше не было.   На самом деле Джинкс уже сделала, но Экко об этом знать не обязательно. Она понимала, что привязываться к кому-то вроде Джина идея так себе, но тем не менее здорово отдыхала, проводя время в компании ионийца. Если не брать в расчет то, что он больной ублюдок, то Джин был просто душка. Как-то она взяла с собой в мастерскую запчасти для лодки Иши, девочка хотела дракона на носовой части и Джинкс решила устроить сюрприз, сделав морду как у живого чудовища. Джин увидел, как она возится с небольшим корпусом. - Это что… детский дирижабль? Или как это называется? – удивился он. – Не думал, что ты берешься за такие заказы. - Он не детский, он просто маленький, - ответила Джинкс. – И это не заказ, это подарок. - У тебя есть ребенок? Девушка замялась, не зная, как ответить, и неловко почесала лопатку зажатым в руке инструментом. - Скорее подопечная, - сказала она в конце концов, хотя это слово было слишком холодным для того, что она испытывала к Ише. Слово «сестра» тоже уже не казалось ей точным, потому что сестру иногда должно хотеться прибить. Иша была просто ее Ишей. Джинкс не хотела рассказывать Джину подробности о своей семье, но он и не стал дальше спрашивать. Зато расписал корпус так, что дракон вышел как на ионийских гобеленах, Иша была в полном в восторге. После этого Джинкс и решила, что сделает ему скидку. Позже Джин попросил воспользоваться ее кузницей, и она решила, что ничего такого в этом нет, тем более если он принесет свой материал и инструменты. Джин неплохо справлялся одной рукой, работая с зажимами, но иногда Джинкс ему все же помогала, и они провели пару вечеров за совместной работой. Когда Гласк вызвала ее к себе, почему-то потребовав, чтобы она была одна, Джинкс пришла в приподнятом настроении, не подозревая, что на этот раз разговор пойдет в принципиально новом ключе. - Ты говорила, что видела, кто устроил взрывы в музее, - произнесла Рената, глядя на нее из своего зловещего кресла. - Разве? – Джинкс вскинула брови. - Мне нужно, чтобы ты поговорила с Феррос и рассказала ей все, что знаешь. Джинкс нахмурилась и улыбнулась, покачав головой. - Нет, - ответила она. Отказывать Гласк было не в ее положении, но, с другой стороны, если не хочешь, чтобы тебя послали, не проси невозможного. – По многим причинам нет, Рената! - Что ж, тогда давай обсудим каждую, - произнесла Гласк, подавшись вперед и упершись локтями в столешницу. Времени у них было достаточно. – Начинай, - она сделала приглашающийся жест искусственной рукой. В этот момент Джинкс пожалела о том, что сказала обо всем Ренате. Тогда она не знала, что делать с этим знанием, ей хотелось переложить эту ответственность на кого-то, кому может быть до этого дело. Ренате эта информация могла быть нужна по многим причинам, а еще Джинкс ей доверяла. Ей и в голову не могло прийти, что в итоге Гласк захочет, чтобы она повторила свои слова кому-то из миротворцев. Ей и в голову не могло прийти, что психованный иониец станет ей другом. Возможно, кто-то другой на месте Ренаты просто свел бы Джинкс с Феррос в своем кабинете, поставив первую перед фактом, но у Гласк были причины действовать мягче. Преданность девчонки дорогого стоила, Рената не собиралась терять ее доверие из-за одной услуги для Камиллы, а заманить Джинкс в ее когти без предупреждения именно это и означало бы. Рената намеревалась устроить все так, чтобы они встретились и Джинкс сказала все, что нужно знать Феррос, но ни словом больше. - С каких пор ты вообще помогаешь жестянке? – недоуменно спросила Джинкс. - Я ей не помогаю. Это плата за ее услуги, - ответила Рената, великодушно начиная обмен честностью. – Думаешь, что она попробует тебя схватить? Ей нет до тебя никакого дела, за это я ручаюсь.   Джинкс фыркнула, отведя взгляд в сторону с нервной улыбкой. Она держала Камиллу в заложниках в университете, упирала пистолет ей в голову. Какое стальной тени вообще может быть до нее дело, и правда? - Возьми с собой поджигателя, если опасаешься идти одна. Джинкс мотнула головой, упрямо сжав улыбающиеся губы. Ее глаза начинали слабо мерцать. - Мне за ручку тебя отвести и постоять рядом? – Рената изогнула бровь. Это не был сарказм, она действительно готова была пойти.   Девушка хихикнула. Рената в роли поддержки. Забавно. - Джинкс? - Я не стану, ясно? – крикнула она, повысив голос и заставив себя прекратить улыбаться. Джинкс встала и прошлась по кабинету, сжимая руками плечи. – Ты не заставишь меня стучать миротворцам! Этого не будет! - Ты видела, как он выглядит, что и как сделал. Расскажи это Камилле и все, – Гласк повела рукой в воздухе: – Где тут стукачество, я не пойму? Рената встала и подошла к девушке, развернула ее к себе и заглянула в розовые глаза. - Или ты знаешь его лично? – догадалась Гласк, изучая ее напряженное лицо. - Что тебе нужно от Камиллы? – упрямо спросила Джинкс вместо ответа. Рената улыбнулась краешком рта: девчонка учится смотреть дальше своего носа, как мило. Дети такие забавные. - Хорошая попытка, Джинкс, но ты не сможешь оказать мне эту услугу вместо нее, - сказала Рената. – Кого ты защищаешь и зачем? Девушка знала, что любое ее слово Гласк раздует и использует против нее. А еще знала, что у Ренаты есть множество способов заставить ее делать все, что ей нужно. Гласк тоже это знала. Джинкс смотрела на химбаронеесу исподлобья и упрямо молчала, готовясь к проблемам. Дело было даже не в ионийце, Джин вообще всего этого не стоил. Дело в том, что в Зауне своих миротворцам не сдают, Джинкс просто не могла это сделать. Гласк вздохнула. В некоторых моментах Силко все же перестарался с воспитанием. Искусственная рука Ренаты медленно потянулась к Джинкс, та дернулась, но уворачиваться не стала, и смотрела химбаронессе в глаза, когда та сжала ее лицо и до боли сдавила пальцами щеки. - Героиня Зауна, - медленно проговорила Рената, склонившись к ней с улыбкой. Джинкс различила крошечные точки зрачков в яркой розовой радужке и почувствовала, как нечто острое вышло из ладони Ренаты уперлось в мягкие ткани под нижней челюстью, готовясь проткнуть. А потом Гласк убрала руку и легонько похлопала Джинкс по щеке. – Папочка бы тобой гордился. Сердце Джинкс стучало как бешеное, когда Рената отошла от нее, так ничего и не сделав. - Я могу потерять из-за тебя большие деньги, Джинкс. Надейся, чтобы этого не случилось.