Блики в витражах

В центре лабораторий «Химера-4» у каждого были свои инструкции на случай нападения. Секретные разработки «Гласк индастриз» ни при каких обстоятельствах не должны были попасть к конкурентам, а потому, как только прозвучал сигнал, каждый из ученых отправился в свой блок. Они замуровывали закрытые части лабораторий, прятали тетради с расчетами, уничтожали заготовки, которые нельзя было перенести в укрытие. После сигнала тревоги лаборатория обратилась в муравейник, где каждый следовал своему алгоритму, не обращая на других никакого внимания. По инструкции Экко, как руководитель, должен был проследить, чтобы его команда уничтожила все, что создала за последние дни. - Экко… - поджигатель умоляюще смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он должен был высыпать особый порошок в специальный приемник, подключенный к металлическому паровому котлу. Поджигатель физически не мог заставить себя опустить руку – ведь одно это и движение, и крупицы бледно-розового цвета сведут на нет всех их попытки наверстать сроки. Бессонные ночи, cкучающие семьи, сожженные слизистые и больные спины, все зря. – Может, обойдется?... Вздохнув, Экко шагнул к нему и забрал коробку с порошком. - Иди прячься с остальными, - сказал он. – Я сам. Еще какое-то время поджигатель смотрел на него, словно ожидая, что Экко сейчас объяснит, как собирается спасти их работу, но тот угрюмо молчал. В конце концов ученый поспешил к коллегам, оставив Экко наедине с котлом. Вещество «СУ-4639-К IVк1», которое могло развеять Серое небо. Его коротко называли «будущее». Будущее Зауна, свет и чистый воздух на его улицах, вот что кипело в этом котле. Экко медленно поднял коробочку с порошком и высыпал все до крошки в воронку. Он видел через стеклянную полоску, как раствор в котле загустел и поблек, а пузырьки стали меньше, пока совсем не исчезли. Все было потеряно, момент, когда люди смогут вдохнуть без фильтра, откладывался на месяцы, - сделать закупки таких масштабов и заново подготовить вещества будет очень долго. Сколько человек просто не доживут из-за одного этого движения?   Зажмурившись, Экко с шумом выдохнул и сжал в перчатке z-привод. Четыре секунды назад. Раствор в котле медленно кипел, сверкая безупречным ровным розовым цветом, в руке Экко сжимал коробку, полную порошка. Все снова было в порядке, у них снова была надежда успеть. В этот миг Экко понял, что в убежище с остальными не отправится. - Ты чего тут до сих пор трешься!? В укрытие! – рявкнул на него один из вооруженных охранников, проверяющий все помещения с автоматом наперевес. Все ученые уже скрылись в специальном убежище – их знания и умения были не менее ценным ресурсом, чем тетради с формулами, и инструкции Гласк подразумевали, что людей нужно прятать так же тщательно, как разработки, над которыми они трудились. То, что Экко еще не скрылся в изоляторе, было прямым нарушением инструкций. - Я буду здесь, - ответил он. Охранник двинулся на него, но Экко только сложил руки на груди и шире расставил ноги. За спиной под белым халатом у Экко висела одна из его бит поменьше, в карманах полно гранат и ключей времени. Он был готов к встрече с кем угодно, и, если он решил защищать котел, он будет защищать котел. – «Будущее» нельзя уничтожать, я буду защищать его. - Не дури, парень! – рявкнул охранник. – Порошок сюда и марш к остальным ботанам!... Инструкции Гласк были написаны кровью. Она прекрасно осознавала всю ценность разработки и потери, которые понесет за собой уничтожение запасов, но также предвидела, что, если хоть капля попадет к конкурентам, они смогут продавать формулу Пилтоверу вместо нее. Это выведет Ренату из игры, серьезно ослабит влияние и не позволит сблизиться с «Лабораториями Талиса». Охранник меньше всего хотел оказаться тем, кому придется отчитываться перед Ренатой за невыполнение ее прямых указаний. Он двинулся было на Экко, но тот выхватил металлическую биту из-под халата и с грохотом ударил ей о бетонный пол между собой и охранником. Удар вышел такой, что металл высек искры, и, если бы бита попала в чей-то череп, его бы разнесло на осколки. Охранник, не ожидавший подобного от книжного червя, - он в принципе был невысокого мнения об ученых, - замер на месте. Его поразило даже не то, что у зубрилы при себе оказалась бита, и не его неожиданная сила, а взгляд, поменявшийся в миг до неузнаваемости. Мрачный мутный взгляд убийцы, не такой, как у солдата, который делает что должен, а как у тех маньяков с заунских улиц, которые продолжают колошматить по телам даже когда те уже давно мертвы. - Я останусь здесь! – повторил Экко, твердо глядя в глаза силовику. – Иди дальше, я беру всю ответственность на себя. Постояв перед ним еще какое-то время, охранник кивнул. Он снял со своего пояса баллончик без этикетки и протянул чернокожему. Экко с подозрением осмотрел неожиданный подарок. Было похоже на ингалятор. - Вдохни это, если сюда доберутся, - велел охранник, прежде чем уйти. - Что это такое? – крикнул ему Экко, обернувшись. - Узнаешь, - загадочно бросил тот.   Охранник вышел из лаборатории и запер дверь снаружи. Экко видел, как колесо в центре закрутилось, затем по стенам и полу прошла вибрация от запирающих механизмов, сработавших в стенах. Экко остался в лаборатории один. Он поставил порошок недалеко от котла – возможно, ему все еще придется уничтожить его, - и приготовился ждать. Он не знал, добрались ли поджигатели до убежища, не знал, сколько охраны на стенах и есть ли у них реальный шанс справиться с врагом. Все, что ему оставалось, это прислушиваться к звукам снаружи: бесконечная беготня по металлическим подвесным платформам, закрывающиеся двери, звон цепей и задвигаемых засовов, громкие команды охранников. Услышав особенно громкий удар, Экко принял стойку и покрепче ухватил биту, его взгляд устремился к замурованной двери, но после нескольких повторений подозрительные звуки стихли. Что бы это ни было, оно прошло мимо.   Он не мог видеть собирающихся вокруг стен киборгов и тревожно снующих по периметру охранников. Не знал, в какой из долгих моментов ожидания первая волна захватчиков отправилась карабкаться по стенам. Не видел, как пули отскакивали от их металлических тел, а если и попадали, то поврежденные конечности на зеленом золоте все равно продолжали двигаться и нести киборгов вперед. Обороняющиеся сбрасывали вниз дымовые шашки с дурманящими газами производства «Гласк индастриз», но это не могло надолго сдержать противника – в конце концов эта разработка была рассчитана на наемников других химбаронов, а не на монстров из подземелий. Каторжники быстро забрались на стены и стали пробираться к воротам в здание лаборатории. Некоторые пытались сломать тяжелые укрепленные дверцы, но те, что были помельче и проворнее и кому позволяли модификации, полезли по стенам к окнам. На стенах лаборатории они становились легкими мишенями, словно гигантские пауки, но людей в охране оказалось настолько мало, что они просто не успевали отстреливать ползущих киборгов, поэтому в конце концов один из самых пронырливых все-таки добрался до цели. В его бедрах были сделаны механизмы с катушками и тросами, - работники Ургота почерпнули немало полезных идей, изучая тело Камиллы, и отчасти успех вторжения в Заун был обеспечен именно тем, что она так некстати попала к ним в плен. Удачливый киборг выпустил крюки-кошки в стену у самого окна и подтянул себя к решетке. Он спилил ее пилой, встроенной в руку, и, разбив стекло, проскользнул внутрь, ему это было легко, потому что ребер у него почти не осталось. Оказавшись внутри, он без труда добрался до более крупных окон и распахнул их для своих приятелей. Так каторжники постепенно стали заполнять лабораторию. Двадцать минут, вот сколько охрана смогла удерживать их с начала наступления. Каждая минута давалась им титаническими усилиями, они делали все, что могли, и, погибая, знали, что не совершили ни одной ошибки – они действовали безупречно, просто врагов оказалось слишком много. На стенах оставалось не больше пяти живых охранников, они прятались в сторожевых коморках и за телами погибших, пытаясь тайком отстреливать каторжников, преодолевающих стены. Восставшие из Ям уже даже не пытались искать их, они просто пробирались в здание, чтобы вырезать всех, кого там отыщут. Внутри здания лаборатории еще сражались, многие двери оказались слишком крепкими и надежно запертыми, киборги не могли пролезть внутрь и один из их гонцов уже вернулся наружу, чтобы запросить взрывчатку. Это был только вопрос времени, когда все кончится по-настоящему. В самый разгар бойни, когда итог уже казался предрешенным, среди собравшихся под стенами киборгов стал распускаться розовый дым. Он тянулся тонкими струйками из отверстий канализации, постепенно эти струйки собирались в плотный туман и в конце концов заволокли все пространство в двух метрах над землей. Этот особый газ был настолько легкий, что фильтры киборгов пропускали его, и то, что начало происходить под покровом этого розового дыма, лучше было не видеть. Люди, если их еще можно было так называть, теряли последние остатки рассудка, они прекращали наступление и бросались друг на друга. За считанные минуты киборги поубивали больше своих собратьев, чем обороняющиеся смогли устранить за те злополучные двадцать минут. Экко, так и остававшийся запертым в своей лаборатории, услышал лязгающие шаги за дверью. Он обратился в слух и, приняв стойку, стал напряженно вглядываться в щель над полом, через которую мелькали тени. Очень крупные тени. Сперва они пытались пробурить дверь, он слышал, как сверло с ужасным визгом набирало обороты, кто-то пытался пробурить особый сплав. Они пытались высверлить щели, скважины, петли, рыскали по всей площади, пытаясь отыскать слабые места. Экко ждал, что вот-вот какая-то из деталей треснет, дверь распахнет и внутрь войдут монстры, которых он видел утром на баррикадах. Но потом произошло то, чего он совсем не предвидел: раздался взрыв, от которого металл мгновенно лопнул и прогнулся, в комнату ворвалась ударная волна, сбившая Экко с ног и оглушившая его. Он упал на пол, сбив коробку с порошком и сильно ударившись затылком о котел, порошок рассыпался на пол, и прежде, чем Экко успел сообразить, чем все это ему грозит, внутрь вошли модифицированные киборги. Он запомнил, сколько их и где они стоят, и сжал z-привод. Оказавшись в мире, каким он был четыре секунды назад, Экко подхватил коробку с порошком и отошел за котел, сунул ее за пояс возле спины и зажал руками уши. Раздался взрыв, тогда он разжал уши и, выйдя из-за котла, метнул в появившихся двух киборгов в проходе бомбу времени, надавив напоследок пальцами в нужных местах на сфере. Достигнув цели, сфера взорвалась, образовав вокруг себя зеленое поле, которое замедлило и оглушило обоих. Они сами не замечали воздействия и двигались, думая, что все происходит как обычно, но Экко видел их замедленными, он мог понять, что они намерены делать, и опередить их. Первый, с бурами вместо рук, двинулся к нему, а вот тот, что сзади, вскинул руку-пулемет. У Экко мелькнула мысль, что Джинкс пришла бы от такой задумки в восторг, и скорее всего хорошо, что она этого не видит. Пока эта мысль вспыхнула в его сознании, он пригнулся и убрался обратно за котел за несколько секунд до того, как туда врезались пули. Он поморщился от звонкого звука, словно стреляли в часть него самого. Этот котел бесценен, его недолжны повредить, иначе все зря! Экко соображал, как ему справиться сразу с двумя монстрами, и тут вспомнил, что охранник дал ему какое-то зелье. Сомневаться было некогда, Экко приложил ингалятор ко рту и носу и на вдохе нажал на клапан. Приторно-сладкий газ с приятной ментоловой холодцой хлынул в его ноздри и горло, мгновенно наполняя легкие. Экко ощутил, как по телу от них разошлась теплая пульсирующая энергия, и вдохнул еще. Глаза защипало, они начали слезиться, но в мозг ударила такая гремучая смесь, что на это неудобство стало плевать: в ушах Экко зазвучал его любимый бит, мышцы налились силой, все горести забылись. Он словно снова был мальчишкой, который верит, что весь мир лежит перед ним. Оставаться на месте стало невозможно. Экко вскочил и, замахнувшись битой, в танцующем движении вышел из-за котла и вмазал по подбирающемуся с той стороны киборгу с бурами. Уже в момент удара Экко начал приседать и, припав на колено, перекувыркнулся вперед. Таким образом он ушел от буров и оказался возле стрелка, стоявшего за спиной громилы. Направляя инерцию от кувырка в удар, Экко описал битой дугу и со всей взыгравшей в нем силы треснул ей по голове киборга с автоматом. Тот был в шлеме, скрепленным с доспехами, и, если бы не металл, одним живым в комнате стало бы меньше. Экко не дрался, он танцевал, пружиня на коленях, пригибаясь и замахиваясь битой. Киборги гонялись за ним, пытаясь достать, но он был настолько меньше их и быстрее, что они успевали только развернуться к нему, а он уже готовил биту с другой позиции. Иногда им казалось, что он каким-то образом просто проходит сквозь них. Действие микстуры от Гласк постепенно стало таять, появился здоровый страх, прошлое снова давило на плечи, мышление замедлилось. Когда Экко ощутил эту разницу, - музыка в голове словно стала едва слышной, - он находился в паре метров от противников. Это был его шанс выиграть несколько драгоценных секунд. Никогда нельзя недооценивать секунды. Он швырнул в противников еще одну сферу, а потом быстро вытащил с пояса ингалятор и снова вдохнул. Музыка снова зазвучала громко, и Экко прыгнул вверх и вперед, занося биту за спину так, чтобы весь его вес, сила рук и инерция прыжка пришлись на голову киборга с автоматом. Стрелков всегда стоит валить первыми, они слабее и есть шанс расправиться с ними до того, как подоспеет громила ближнего боя. Бита с треском врезалась в его шлем, помяв металл. Череп киборга возможно и не раскололся от мощного удара, но его шея хрустнула, и он свалился на пол, словно вышедший из строя металлический конструкт. Не успел Экко обрадоваться победе, как налетел прямо на второго киборга, который успел подобраться ближе. Экко почувствовал адскую боль в пронзенном буром животе, его органы наматывало на кривые шипы, разрывая. В последние мгновения перед смертью он сжал z-привод и оказался на пару секунд раньше, где его внутренности оставались целы, как и оба киборга. В этот раз Экко вынул из кармана с голени ключ времени и швырнул ее в киборга с бурами. Вокруг сферы в поле раскрывались геометричные зеленоватые узоры и, когда она долетела до противника, эти поля замедлили его движения. Пользуясь выигранными секундами, Экко прыгнул чуть правее стрелка, он не обрушил на него всю свою силу, но устроил ему серьезное сотрясение и приземлился так, чтобы стрелок находился между ним и бойцом с бурами. Тем временем сфера начала сворачиваться и полетела обратно к Экко, - он держал на поясе специальный датчик для них, - и по пути, набрав скорость, задела полями стрелка. Из-за действующего замедления он не сумел вовремя развернуться к Экко и тот ударил битой второй раз, теперь уже сокрушая череп. Один из врагов был повержен, а от второго Экко успел отскочить. Сферу он, правда, не поймал, и, не сумев закрыться правильно, она упала на пол, выйдя из строя. Оставался еще один киборг. Пока перед стенами развернулась кровопролитная бойня, а Экко защищал котел, крышка одного из скрытых люков на первом этаже лаборатории подалась ниже и со скрежетом стала отъезжать в сторону. Это был потайной ход в подпол, соединенный с канализацией: за десятилетия в заунском бизнесе Гласк научилась строить лаборатории, которые у нее никто не мог бы забрать силой. Из открывшегося люка скорым ровным строем поднимались вооруженные наемники, держа оружие наготове. Первого же киборга, попавшегося им в коридоре, снесла такая мощная очередь из нескольких пулеметов сразу, что его зашатало и опрокинуло на пол, словно подпаленного паука с непропорционально длинными конечностями. Выбираясь из подземного хода, наемники быстро рассредотачивались по лаборатории. После первых нескольких десятков показалась сама Гласк в белоснежном костюме и металлической маске-фильтре на лице: она так и не успела переодеться, примчалась в лабораторию в том же, в чем была на совете химбаронов двадцать минут назад. Ни киборг, ни Экко не знали о подкреплении в здании и не услышали быстрых шагов из коридора, поэтому для обоих стало сюрпризом, когда в шею громилы с бурами врезалась пуля. Видимо, она едва задела его, потому что он только передернул плечом и удивленно обернулся на звук выстрела. Внушительная фигура Ренаты Гласк стояла в проходе, в вытянутой настоящей руке женщина сжимала украшенный серебряными набойками тяжелый пистолет. Она снова нажала на курок и сделала это быстрее, чем киборг осознал, что правила поменялись и теперь это он один стоит против двоих. Музыка в ушах Экко стремительно стихала. Появление Ренаты ошеломило его, но он знал, что стоит делать, когда в бою что-то идет не по плану: он снова сжал ладонью z-привод, возвращая себя всего на секунду назад. Это дало ему возможность оказаться возле киборга как раз тогда, когда Гласк выстрелила во второй раз, и, пока он выставлял вперед один из буров, чтобы защитить голову, Экко ударил его битой по затылку, защищенному шлемом. Для Гласк это выглядело так, будто Экко схватил ситуацию и среагировал на ее появление со скоростью пули – она поняла, что он должно быть под веществом, которое она раздавала своим силовикам. Она вскинула искусственную руку, и декантер, неизменно следующий за Гласк со дня, когда на нее напал Шан Ли, повиновался сигналу из устройства, спрятанного между розовых волокон протеза и подсоединенному к нервной системе Ренаты. Две трубки с разных сторон от стеклянного резервуара выпрямились и выстрелили спиралевидными зарядами газа, розовым и голубым. Эти струи окутали Экко и киборга, синий газ, пройдя сквозь фильтр киборга, вызвал у него мышечную слабость и туман в сознании парень, а остаток вещества в крови Экко, соединившись с этим, обеспечил ему прилив энергии и сил и послужил антидотом к синему яду. Склонив голову и вжимая ее в грудь, чтобы защитить, киборг махал заведенными на полную мощность гигантскими бурами на руках, пытаясь вслепую достать прыгающего вокруг него Экко. Тому едва хватало скорости и энергии уворачиваться, он никак не мог как следует замахнуться. Гласк пошла прямо к ним, белые пластины, формирующие руку из ее протеза, стали раскрываться и розовые волокна растягивались, выпуская наружу спрятанное в центре жало. Рената обвила их вокруг одной из рук каторжника, заставляя того оставаться на месте: набухшие от хлынувшего в них химтека волокна увеличились в толщине и стали достаточно сильны, чтобы удержать монстра. Это дало Экко пространство для маневра, он набросился на частично обездвиженного врага, нанося удары снова и снова, пока тот не начал терять сознание. Гласк неодобрительно стиснула губы: слишком медленно. Розовые волокна, продолжающие ее тело, расплелись вокруг бура, и, выждав момент, она вонзила жало аккуратно в пространство между шлемом и нагрудными пластинами противника. Острые иглы вошли в плоть и в кровь мужчины хлынул паралитик – обычный человек умер бы от этого удара мгновенно, но химтековый мутант мог бы еще сражаться, поэтому обездвиживающее вещество пришлось кстати. Экко отпрыгнул от них и, восстанавливая дыхание, пораженно смотрел на то, как Рената с горделиво выпрямленной спиной удерживает пульсирующим протезом тело киборга, которое постепенно обмякало. До сих пор он не подозревал в ней такой невероятной силы. Мутант предпринял последнюю попытку достать химбаронессу, буры зашумели и закрутились быстрее, но Гласк только улыбнулась: этой развалине на третьесортном сырье с ней не сравнится! Ее розовые глаза засияли ярче, по розовым волокнам пробежала сверкающуя волна химтека и новая порция яда влилась в кровь ее противника. Он дернулся, буры сбавляли обороты и в конце концов затихли. - Дешевка, - выдохнула Гласк, отшвыривая от себя тело врага, пока он не залил ее костюм кровью из разорванных артерий в шее. Ее протез утягивался и складывался, она встряхнула жалом, убирая оттуда капли крови. - Неплохо, - заметил Экко, вставая ровнее и лихо закидывая биту на плечо. Он смотрел на химбаронессу, чуть вздернув подбородок и прикрыв веки, чтобы не выдать, как сильно он впечатлен. Посмотрев на предводителя воздушных пиратов, чью черную задницу она только что спасла, Гласк перевела взгляд на котел и, пройдя к нему, облегченно выдохнула. Рената неспроста пришла именно в эту лабораторию, как только оказалась в здании: она спешила защитить разработку, надеясь на то, что Экко все-таки не уничтожил ее. Теперь она видела, что на неспособность пиратов подчиняться порядку можно положиться. Глянув в коридор, парень не услышал никаких подозрительных звуков, и спросил: - Все кончилось? Вы их отбросили? Он решил, что, раз Гласк появилась тут лично, значит, она привела подмогу и киборгов отогнали от лаборатории, угроза миновала. Реальность несколько отличалась от его чаяний. - Еще нет, - ответила она. – Но надолго они здесь не останутся. Еще час наемники Гласк выбивали киборгов из лаборатории. Повстанцы успели добраться до самых плохо защищенных укрытий и перебить ученых, но дальше не зашли. Экко, который после встречи с Гласк помогал силовикам вытиснять киборгов, с облегчением узнал, что все поджигатели целы – их знания были самыми ценными, поэтому они сидели в бункере в самой глубине лаборатории. Столкнувшись с сопротивлением, восставшие из Ям спешно убрались из лаборатории. Но ушли они недалеко: их соратники уже строили баррикады через дорогу. Это могло означать, что наступление было только первой попыткой, за которой последуют другие. Гласк решила, что останется в лаборатории и сама будет командовать обороной. - Мы можем помочь, - сказал ей Экко после того, как посоветовался с поджигателями. Все они готовы были драться, если придется – все лучше, чем сидеть взаперти и трястись словно цыплята на убой. - Ваша главная задача - продолжать работу, - сказала Рената, нехотя отвлекаясь от разговора со старшими из наемников. – У вас нет времени слоняться по стенам, дорог каждый час! Пока миротворцы не выкурят ублюдков из этого района, ни один из вас не покинет рабочее место. Считайте это счастливым проведением: может, наконец-то нагоним сроки.   Если бы Рената была капитаном корабля, несомненно, ее матросы продолжали бы грести даже окажись они на самом дне. Экко снова надел халат, закрепил биту за спиной и вернулся в переговорную. После осады, продлившейся не больше часа, все спорные вопросы показались пустяковыми, и они с работниками «Гласк индастриз» без труда пришли к общему решению. Новый сигнал тревоги раздался спустя пять часов.