Блики в витражах

Ноги людей, пытающихся выбраться из зала, утопали в высоком слое лепестков. Сладкий запах перемятых цветов из аромата превратился в удушливую вонь, от которой краснела кожа и щипало ноздри. Нога одного из гостей попала на окровавленный труп, скрытый под розовым ворохом. Мужчина завопил, отскочил в сторону, но поскользнулся. Цветы слетели с лица мертвеца и стеклянные глаза смотрели на то, как выживший барахтается, в панике пытаясь подняться из вязкого плена лепестков.  Во дворе снаружи уже сгрудились повозки миротворцев, новые подъезжали каждую минуту. Вооруженные бойцы заходили в здание, волонтеры помогали гостям забраться в машины, которые должны были увезти их в безопасное место. Оказавшись снаружи, Тобиас отыскал Джейса и передал Сьюзан ему. Девушка бросилась к жениху, ища защиты, но тот неожиданно выставил руки вперед и удержал ее за плечи, не давая приблизиться к себе. Он увидел черную розу, которую сам прикрепил к ее груди, и его горло сдавило от страха. - В чем дело, Джейс? Где ты был? – спросил Тобиас. Он пока не понимал, в чем дело. - С начальником охраны, - попробовал объясниться он. Во взгляде Тобиаса засквозило осуждение: Джейсу стоило позаботиться о Сьюзан, а гоняться за ускользнувшими убийцами предоставить вооруженной охране. У каждого свои обязанности и не стоит нарушать порядок системы. - Не делай резких движений, – проговорил Джейс, глядя в глаза девушки. Он изо всех сил старался не выдать свой страх, но актер из него вышел неважный: губы Сьюзан задрожали от ужаса. Она все поняла и Тобиас тоже. - Небо всемогущее… - прошептал мужчина, глядя на нее широко раскрывшимися глазами. Она же ровесница Кейтлин, такая молодая!... - Я приведу саперов, они уже здесь, - сказал Джейс, медленно отступая. - Если цветок до сих пор не сработал, скорее всего он поврежден. Не двигайся, Сью. Они снимут его и все закончится. Тобиас оставался со Сьюзан все время и успокаивал ее, пока люди в шлемах и грубых защитных костюмах не окружили хрупкую девушку, выставив к ней щиты. Человек в броне и с инструментами подошел к ней и принялись за дело. - Чисто! - крикнул он почти сразу, и люди с щитами расступились. Сьюзан почувствовала, что оседает на землю: пережитый вечер был самым страшным в ее жизни, ее организм не выдерживал такого напряжения. Джейс подоспел к ней и подхватил, позволив прислониться к своей груди. - Это обыкновенная брошь, в ней ничего нет, - сообщил сапер, демонстрируя советнику розу. - Передайте ее следователям, - велел он. Страх уже отступил и к Джейсу вернулся прежний твердый тон человека, привыкшего к тому, что ему подчиняются. Сапер кивнул, он и его команда ушли, и тогда Джейс обернулся к Тобиасу. - Спасибо, что присмотрели за Сьюзан, - сказал он, удерживая невесту в объятиях. – Я у вас в долгу. - Езжайте домой, ей нужен отдых, - сдержанно ответил Тобиас. Джейс кивнул. Он предпочел бы остаться и помочь следователям, однако под взглядом Тобиаса не посмел: он прав, сперва стоило позаботиться о Сьюзан. - Едемте с нами, - предложил Джейс. Он отметил, что длинные пальцы мужчины мелко трясутся от пережитого. Тобиас был нехарактерно бледен, его взгляд казался рассеянным. Ему самому не помешало бы присесть и вдохнуть нюхательной соли. - Нет, благодарю, я останусь. Мне нужно дождаться брата. Тобиас был не намерен поддаваться своему состоянию, он сжал пальцы руки в кулаки и ушел. Вдалеке он уже заметил Ренату Гласк, беседующую со следователями. Тобиас видел, что первым погиб Ноа Блад, когда она толкнула своей рукой, и вряд ли он единственный, кто это заметил. Наверняка к ней возникли вопросы, и даже если сейчас ее отпустят, на этом все не закончится. Тобиас все равно ждал, пока Шан Ли выйдет, и потому, когда Рената освободилась, подошел к ней. На ее красном костюме кровь была не видна, но густые брызги остались на ее протезе и пара капель попала на маску и лицо. - Вы были так близко, но не пострадали, - отметил он, осмотрев женщину. В его настороженном взгляде читался незаданный вопрос. - Я знаю, как это выглядит, Тобиас, - мрачно ответила она. Заметив его растерянный взгляд на своей маске, она сняла ее и вытерла капли настоящей рукой. – Я не имею к случившемуся никакого отношения, уверяю вас. На груди Блада находилось устройство. Черная роза. Оно пришло в движение, и я оттолкнула Блада, пока взрыв не задел и меня. - На Сьюзан тоже была роза, но саперы вскрыли ее и сказали, что цветки безвредны. Гласк бросила на него вопросительный взгляд: раз Ноа Блада убила не роза, стало быть, Тобиас считает убийцей ее? Вместо ответа он достал из нагрудного кармана свой платок с инициалами и, сжав его трясущимися пальцами, протянул ей, чтобы она могла вытереть протез. Виновна она или нет, свои выводы он придержит при себе до официального заключения. А до тех пор он намерен быть вежливым. Как и всегда. Задержав взгляд на его дрожащей руке с галантно протянутым платком, Рената невесело хмыкнула, но все-таки приняла эту помощь. - Все это похоже на тот вечер, когда я привезла к вам Кейтлин, - сказала она, переводя взгляд на освещенное здание. – Очень похоже. Когда год назад барона из Пилтовера четвертовало на глазах у гостей, размах безусловно был меньше, но эта демонстративность… Словно убийцы стремились шокировать людей, прогреметь на весь город, влепить Пилтоверу пощечину. - Похоже? – Тобиас непонимающе взглянул на нее, затем тоже посмотрел на здание, откуда еще в спешке выбирались люди. Сквозь длинные окна были видны спущенные сети, в которых в начале праздника лежали цветы. - В тот раз был несчастный случай, а сейчас убиты ноксианские делегаты, Рената! Это планировали самое меньшее несколько недель. И за эти смерти заставят ответить весь город. - Не заставят, если мы отдадим им того, кто это сделал, - произнесла Гласк. Жесткость в ее голове на миг заложили в Тобиаса сомнения в том, что она имеет отношение к случившемуся. Но он был не настолько наивен, чтобы верить словам этой женщины. Шан Ли выбрался из здания и быстро отыскал брата. Он подошел к ним с Ренатой как раз во время этого разговора. - Я в порядке, Тоб, - произнес он, когда брат обратил к нему обеспокоенный взгляд. – Вижу, ты тоже. Едем домой. Тобиас обернулся к Гласк, должно быть, собираясь предложить ей поехать с ними, чем вызвал на ее лице снисходительную улыбку. Она защищала «Химеру-4». Она была бы способна добраться домой самостоятельно, даже если бы кровь на ее красном костюме была ее собственной. - Возьми его под руку, Шан, или ты не видишь, что он вот-вот рухнет? - проговорила она, скользнув веселым взглядом по Шан Ли. В глазах обоих промелькнул мрачный огонек: они любили подшутить над тонкой душевной организацией Тобиаса. - Если возле тебя рухнет еще и Тоб, будет весьма не кстати, - заметил Шан Ли, намекая на инцидент с Ноа Бладом. Он взял брата под локоть, позволяя ему опереться на себя, и повел в сторону, где их ожидала повозка с эмблемой дома Кирамманов.   По дороге до поместья Шан Ли задумчиво смотрел в окно. Тобиас, хотя и нуждался в паре успокоительных пилюль, отметил настроение брата. Подобное молчание было ему несвойственно, у Шана явно имелись мысли по поводу случившегося. - Думаешь, она причастна? – спросил он. Иониец перевел на брата взгляд матовых черных глаз. Он был абсолютно уверен, что вечер Джину заказала одна из химбаронесс, эта скелетообразная в тюрбане, но говорить Тобиасу прямо, что видел заказчика представления, и тем более раскрывать имя исполнителя Шан Ли не собирался. - Если бы за этим стояла наша дорогая подруга, то не оказалась бы так близко к Ноа Бладу в столь неподходящий момент, - произнес иониец вместо этого. – Однако она могла позволить замарать руки одной из своих пешек, а та могла просчитаться и подставить Гласк под удар. Если так, Рената преподнесет ее миротворцам на блюде уже к утру, - Шан Ли умолк. Подумав, он добавил: - Если же она ни при чем, то с ее стороны это серьезный проступок. Ее задача держать Заун в узде, а если она не способна предвидеть подобные фокусы от собственной свиты, совет избавятся от нее быстрее, чем она возьмется за свои уловки, - Шан Ли тихо рассмеялся. - Ей пригодится ее способность задерживать дыхание, чтобы не захлебнуться в дерьме, которым ее начнет заливать с завтрашнего утра. Шан Ли отвернулся к окну, на его лице застыло выражение довольства. Может, Джин и отказался выполнять его приказ убрать Гласк, но его работа, - великолепная работа, - серьезно навредила химбаронессе, а значит у нее будет меньше сил и времени, чтобы играть против клана. Нужно отыскать этого строптивца и вернуть под свою защиту, пока в Зауне не началась охота за его головой. За оскорбление Кейтлин он еще ответит, но наказание Шан Ли решил смягчить. Тобиас с подозрением смотрел на брата. Почему тот так уверен, что за случившимся стоит Заун? Химбароны никогда не враждовали с ноксианскими торговцами. Очень многие, в том числе Гласк, ведут с ними дела. Эти смерти могут быть выгодны только Ионии и обосновавшимся в Пилтовере кланам, возможности которых ноксианцы требуют ограничить. - Почему зауниты? – спросил он непонимающе. - Интуиция, - загадочно улыбнулся Шан Ли. Тобиас вздохнул и отвернулся к окну, разгладив пальцами усы и бороду. Если виновными окажутся ионийцы, это навредит Шан Ли. Если зауниты, пострадает Гласк. Случившееся его тревожило: Рената еще нужна городу, нельзя допустить, чтобы эти смерти повесили на нее, если она не причастна. В то же время она права, если не предоставить ноксианцам виновных, не убедить их, что Пилтовер не имеет к убийствам никакого отношение, через месяц красный флот подойдет к городу и все будет кончено. Этого противостояния им не выдержать, тем более пока Заун парализован задымлением. Шан Ли не прав, захлебнуться в дерьме предстоит не только Гласк. Они все окажутся в нем по горло. На следующий день весь город услышал о произошедшем. С раннего утра, как только отпечатали срочные тиражи, газетчики на улицах срывали горло. Они снова и снова выкрикивали громкие заголовки: все делегаты из Ноксуса убиты; на празднике людей погребло под цветами заживо. Что это, колдовство или безжалостный терроризм? Происки ионийских кланов или несчастный случай с участием советницы Гласк? Что скажет о грядущем расследовании Мо Лин, шериф Пилтовера, когда выступит в полдень с особым сообщением для взволнованных граждан? Мо Лина вызвали в здание Совета на совещание. Необходимо было решить, какую версию он представит. - Мы считаем, на празднике орудовала группа стрелков, затаившихся в разных частях зала, - докладывал он, стоя перед полукругом стола в здании совета. На него были устремлены восемь пар глаз. Услышав его слова, Рената Гласк вскинула голову. Ночь она провела дома, уже сменила костюм и выглядела строго и собранно, как и подобает советнице. - Черные розы на их груди, - сказала она, пристально глядя на шерифа. Он вообще видел ее показания? – Они взрывались прямо над их сердцами, никаких выстрелов не было! Ириус Болбок повернулся к ней, согласно кивнув. Он, как и Рената, был на празднике и видел все собственными механическими окулярами. Одну смерть он застал вблизи и готов был покляться, что металлический цветок раскрылся, а потом разнес грудь бегущего человека на куски. Джейс Талис, который также был на празднике, придерживался другого мнения. Он не видел ни одну из смертей своими глазами и потому его больше привлекала теория со стрельбой. Была и еще одна причина, ведь он собственными руками надел одну из роз на платье невесты – если взрывались именно они, значит, он мог бы быть виновен в смерти Сьюзан. Все в Джейсе восставало против этой мысли. - Мы учли ваши показания, госпожа Гласк, как и показания других свидетелей, - спокойно сообщил седовласый шериф с безупречной осанкой. - Две целые розы удалось изъять у гостей, - он кивнул Джейсу. - Мы изучили цветки и не обнаружили ничего подозрительного. По показаниям свидетелей эти украшения ноксианцам раздавал один из работников. Все они охотно принимали их, одна из роз досталась невесте советника Талиса. У нас нет причин считать их орудиями убийства. Джейс перевалился на другую сторону кресла, устраиваясь удобнее. - Если не розы их убили, то что? – Рената стиснула настоящую руку в кулак. – Их грудные клетки пробивало насквозь! Вы нашли осколки снарядов? Гильзы? Хекстековых вспышек никто не видел, подобное оружие исключено! - Пока что мы не обнаружили ничего кроме осколков цветков, - ответил Мо Лин. – Наши эксперты изучают тела и улики прямо сейчас, утверждать что-либо до их отчета будет преждевременно. Джейс едва заметно сморщил нос. В глубине души он понимал, что она говорит разумные вещи и ее нужно поддержать, но все равно испытывал глубокое раздражение. Ему хотелось думать, что Ноа Блада прикончила сама Гласк, а розы были просто сувенирами от организаторов торжества. Сам того не ведая, он безупречно справлялся с ролью, отведенной ему режиссером постановки. - Скрыть вспышку возможно, как и звук выстрела, - заметил он. – В Зауне скрываются весьма искусные мастера, способные воспроизводить наши технологии во многих формах, мы уже не раз в этом убеждались. Исключать новый вид оружия нельзя. Мо Лин коротко кивнул. Рената бросила на Джейса презрительный взгляд: даже в мыслях он не способен допустить ни единого пятнышка на своей безупречной репутации, и ради этого готов оглохнуть, ослепнуть и сбить следствие с толку. - А эти магнолии? – спросил Ириус Болбок. – Уже известно, были ли они связаны с убийствами? Например, как отвлекающий маневр? - По словам организаторов их добавил в программу один из спонсоров, господин Корниус, - сообщил Мо Лин. – Пока нет оснований полагать, что цветы и убийства связаны. Ириуса и остальных это несколько успокоило. Но только не главу совета, госпожу Шулу в золотой маске на половину лица. - Розовые магнолии - это символ праздника цветения, который сейчас проходит в Ионии, - произнесла она, обведя взглядом других членов совета. - Если они часть убийства, значит, это была демонстративная месть ионийских кланов. Их привилегии ограничили, а их культура… хм… допускает подобные методы. Крайне важно понимать, были ли цветы частью убийства или нет, это напрямую подводит к мотиву, - она серьезно взглянула на Мо Лина из-за своей золотой маски. Тот кивнул: цветами займутся с особенной тщательностью. – Пилтовер не должен стать очередной площадкой для войны между Ионией и Ноксусом. Гласк бросила на нее мрачный взгляд. В каком мире она живет? Пилтовер уже давно ей стал. - Эти искусственные розы, они ведь были черными, - заметил Ириус. - Нельзя исключать, что это может быть интригами высоких домов Ноксуса, ведущих дела с колдунами. Возможно, выстрелов в самом деле не было, но сработать некое проклятие. - Тот цветок был механический, магия колдунов выглядит иначе. Мне доводилось видеть ее в Ноксусе, - сказала Рената, обведя взглядом всех присутствующих и убеждаясь, что ее слышат. Нельзя было допустить, чтобы миротворцы припрели к этим смертям «сверхъестественное», как они сделали, чтобы избавиться от необходимости расследовать теракт в музее. - Клан Черной розы не имеет к этому отношения. Но тот, кто раздавал эти розы, наверняка собирался свалить свое преступление на них. - Вы не маг, Рената. Не вам судить о способностях клана, - заметила Шула. Она, как глава совета, понимала, что версия абсурдна, но видела в ней свой потенциал. Она повернулась к Мо Лину. - Пусть специалисты рассмотрят версию с Черной Розой с особой тщательностью. Если мы обнаружим свидетельство того, что замешана магия, значит ноксианцев настигли враги с их родины и мы не должны отвечать перед Свейном за их смерти. Рената умолкла. Оставшийся доклад она слушала в половину уха, едва слышно барабаня по столешнице пальцами: ей стало ясно, что от этих остолопов из Пилтовера никакого толку не будет. Похоже, Шула намерена скормить Свейну ложь про колдунов и стравить его с Черной Розой, но только в Ноксусе идиоты долго не живут, они на это не купятся. Если Рената хочет отвести гнев от себя и от Пилтовера, она должна найти виновников сама, пока в произошедшем не обвинили ее. Прямо о ее причастности пока никто не говорил, но, если убийц не найдут быстро, если колдунов приплести не удастся, еще обязательно вспомнят, что она ударила Ноа Блада пред самой его смертью. С остальными убийствами это не вяжется, но, когда это Пилтоверу нужны были неоспоримые доказательства чтобы засадить того, кого город хочет видеть за решеткой? Сразу после совещания Рената отправилась в свой кабинет в башне, там на ее столе лежал толстый конверт с еще теплой печатью – это был отчет от ее команды из Зауна. Гласк побывала в офисе сразу после событий и отдала нужные распоряжения, с тех пор прошло уже семь часов и вполне вероятно, что ее люди за это время собрали больше сведений, чем миротворцы. Так оно и было. Ознакомившись с докладом, Гласк стиснула челюсти и саданула папкой об стол с таким грохотом, что проходящий мимо ее двери по коридоре человек едва не подпрыгнул. Рената немедленно отправилась в «Химеру-5». Управляющий отыскал Экко возле котла с реагентами. - В первую переговорную, - бросил он, прикрыв нос локтем от едкой вони из котла. – Сейчас же! Когда парень увидел в переговорной химбаронессу, его это не удивило. Он предвидел этот разговор, потому спокойно развалился на стуле за круглым столом и взглянул на нее, ожидая, что она скажет. - Твои люди обнесли дирижабль из Ионии с тоннами цветов, - сказала она, не сводя с него тяжелого взгляда. – Кому вы их передали? Экко вскинул брови, изображая удивление. Ей ли не знать, что заказчики поджигателей не называют своих имен, как правило они общаются с ними через подставных лиц. - Какому-то типу в маске, - ответил он. Гласк сжала кулак искусственной руки и поднялась, возвысившись над парнем. Он продолжил сидеть, только поднял на нее спокойный взгляд. - Эти люди убили ноксианских дипломатов, может начаться война! - проговорила она, понижая голос. – Мне нужен этот человек и ты мне его достанешь. Экко молча смотрел на нее несколько секунд. - Они забрали цветы, а не взрывчатку или винтовки. Где тут связь? – спросил он. Гласк прищурила черные глаза с розовой радужкой. - Не притворяйся идиотом, Экко! Цветы были частью демонстрации, и покупали их у тебя отнюдь не пилтоверцы! Рената не верила, - и миротворцы не поверят, когда раскопают этот факт, - что организаторы торжества из Пилтовера в самом деле решили сэкономить и обратились к поджигателям, чтобы те выкрали магнолии с ионийского дирижабля. Это просто смешно! На такое дно Зауна им не забраться. А вот убийцы из кланов вроде людей Шан Ли могли обратиться к поджигателям. Узкоглазые обосновались в Нижнем городе как у себя дома. Узнав, что цветы для праздника не купили, а выкрали, Рената больше не сомневалась, что делегатов убили ионийцы, и сделали это во славу своей ненаглядной родины, которую они покинули ради безоблачно жизни в столице Прогресса. Грудь женщины вздымалась в тугом жилете, напряженные уголки губ тянулись вниз, чуть приоткрывая острые крепкие зубы. Она явно была на взводе, и это порадовало Экко. Если даже Рената так заметалась, может, теперь в совете наконец очнутся и поймут, что пора начать вкладываться в Заун, объединить города, чтобы противостоять настоящим врагам, вместо того чтобы кланяться Ноксусу и тянуть соки из Нижнего города.   Шан Ли был прав, когда говорил, что за убийствами стоит Заун. Но он и представить не мог, что новый покровитель Джина, позволивший ему воплотить свой замысел, – это бездомный мальчишка-алхимик. - Поспрашиваю у парня, через которого на нас вышел этот заказчик, - сказал Экко, поднявшись. - Крутись как хочешь, но имя должно быть у меня сегодня же! – сказала Гласк, провожая его недобрым взглядом. Экко кивнул и вышел из переговорной. Навлекать на себя гнев химбаронессы он не собирался и сделал вид, что охотно сдаст ей своего покупателя, раз вопрос стоит настолько остро. Но он ведь может просто его не найти, и тут никто ни в чем не сможет его обвинить. Может этот тип в маске уже улетел на дирижабле через хексврата в другую часть мира, кто его знает? Экко намеревался устроить себе выходной, отправиться в деревню к семье и поджигателям, которые сегодня устраивали праздник в честь серии удачных налетов. Но сперва он решил убедиться, что прошлым вечером Джин добрался до убежища и сейчас находится в безопасности. Джинкс говорила, что вчера, когда вернулась в Заун, так и не нашла его в мастерской, и их обоих это тревожило. В шахте ионийца и правда не оказалось, дверь была заперта ровно так, как они оставили ее вчера, когда уходили оттуда впятером. Экко отправился на Красную улицу и постучался в дверь квартиры Джина. Вероятность, что он там, была небольшая, но попробовать стоило. Открыла грозного вида женщина. Оказалось, домовладелец в одностороннем порядке расторг договор с Джином из-за погрома, устроенного людьми клана, и теперь это ее жилье. - Передай всем его узкоглазым и черножопым дружкам, если еще хоть один ко мне сунется, пристрелю к чертовой матери! – она уперла Экко в лоб пистолет и надавила, заставляя отступить от порога. Подняв обе руки вверх, он послушно убрался с этажа. Судя по всему, ее уже спрашивали о Джине и не раз. Интересно, кто? Искать ионийца дальше не было никакого смысла, оставалось только ждать – если его схватили, скоро об этом станет известно. Когда Экко вошел в квартиру на дереве, Иша еще не вернулась из школы, а Джинкс валялась на кровати и смотрела на спящую Фел. Девушка могла проводить за этим занятием все свободное время – просто лежать рядом и смотреть на дочь. Экко отлично ее понимал. Он стянул с себя куртку и сумки, отшвырнул в угол респиратор и завалился к ним, на ходу сбрасывая сапоги. - Смотрите-ка, кто сегодня дома, - улыбнулась Джинкс, сонно перекатываясь на бок лицом к нему и укладываясь щекой на локоть. На ней была только старая майка и нижнее белье. – Че как в городе? Уже шумят? - Истерика даже у Гласк, - ответил он, усмехнувшись. - Нехило мы их встряхнули. Устроившись на подушке так, чтобы видеть обеих, Экко рассказал, что слышал от людей в лаборатории, кто успел прочитать газеты. И что Джина до сих пор нет. - Думаешь, он мог уехать, ничего не сказав? – спросил Экко. Иониец говорил ему о том, что собирается покинуть город, и на самом деле сейчас для него было лучшее время, чтобы сделать это. - Рано или поздно он все равно свалил бы, - девушка пожала плечом. Она перевернулась на спину и повертела перед глазами кисточкой косы. Черная краска Джина лежала на волосах и руках неровными пятнами, где-то фиолетовыми, где-то зелеными. Потом мрачно проворчала: – Сколько вообще можно с ним возиться? Раз встал, пускай уматывает. Экко бросил на нее насмешливый взгляд. Ее бы сильно задело, если бы Джин в самом деле уехал, не попрощавшись: он ведь был ее единственным другом. Экко тоже переживал за него, он считал ионийца своим подопечным, за которого несет ответственность, но на самом деле куда сильнее он беспокоился, что Джин мог попасться и в тюрьме выдать их дела властям. Главное, чтобы он был на свободе, а там… что ж, удачи ему в новой жизни. - Давай-ка перекрасим этот кошмар на твоей башке, раз уж я здесь, - предложил он, взглянув на синие волосы, испорченные черной краской. - О, а давай и тебя в синий покрасим? – оживилась Джинкс, садясь на кровати. – Да отличная идея, чего ты!... – воскликнула она, когда парень закатил глаза. Экко сходил за красителями и химикатами в мастерскую поджигателей, а потом они устроились в ванной, где принялись за дело, толкаясь и цыкая друг на друга, чтобы не разбудить Фел. Оба делали вид, что им все равно, но за дурацкими шуточками и обсуждением домашних дел каждый на секунду-другую замолкал и думал о том, что они изменили судьбу города. К лучшему или к худшему, они не знали, но там за стенами уютной деревни закипало термоядерное варево, в которое они замешали драконовую щепоть ионийского перца. Вечером Экко явился к Гласк и сообщил, что по всем источникам заказчик цветов уже покинул город. Экко и сам не знал, говорил ли правду или лгал, но химбаронессе пришлось ему поверить.