Новый сосед

      Вскоре на телефон Чимина пришло сообщение от родителей, поэтому он поспешил домой, договорившись с Юнги пойти вместе в школу. Они просили его что-то замерить, чтобы купить подходящее: то ли шкаф, то ли полки. Юнги не стал вникать, а лишь проводил нового друга до двери, ведь уроки-то делать надо было.       Оставшись один в своей комнате, Юнги прокручивал в голове новое знакомство, не в состоянии сосредоточиться на домашке. Он смотрел в решебник, пытаясь вникнуть в суть задачи, но перед глазами вставал беловолосый сосед. Особенно вспоминался момент в его комнате, когда Юнги на мгновение показалось, что их губы вот-вот соприкоснутся. Интересно каково это, целоваться? По поводу своей ориентации Юнги сообразил в самом начале полового созревания, но, не имея друзей, у него никогда не было и романтических отношений. А в классе ещё и постоянно обсуждали и осуждали тему однополых отношений, хотя Юнги был уверен, что по крайней мере пара его одноклассников точно были не гетеро, потому что он застукал их как-то целующимися в раздевалке, и даже не раз, но именно они громче всех заявляли о ненависти к радужному движению, заигрывали с девчонками, пытались вести себя как мачо, а потом сосались в укромном уголке. Вот это лицемерие больше всего Юнги в людях и ненавидел, но и проявлять себя открыто желания особо не появлялось, когда учишься с такими. Он просто старался быть нейтральным, хотя каждый день выслушивал насмешки и издевательства из-за своей внешности. Что уж говорить, если всем станет известно о его ориентации.       Стало интересно, как воспримут в школе Чимина. Юнги ведь даже защитить его не смог бы, если кто-то решит переключиться на новенького. Стоило ли его предупредить заранее о самых главных монстрах школы? Наверное, так Юнги и сделает по пути, чтобы Чимин был готов хотя бы морально и старался не реагировать. Хотя Чимин так легко нашёл с ним общий язык, что возможно и со всеми подружится? Или корейский станет барьером, ведь у Юнги создалось стойкое впечатление, что уровень разговорного английского у него такой же, как у Юнги с корейским: понимаю, но не говорю? Или наличие узких глаз будет решающим моментом для клейма очередного изгоя? Получится ли стать для него хотя бы моральной поддержкой?       Мысли в голове не унимались, а свет лампы резал глаза, поэтому Юнги погасил ее (всё равно сосредоточиться на уроках не получалось) и встал возле окна, выглядывая на звёздное небо. По привычке. Но сегодня звёзд не было видно, потому что яркий свет из окна дома напротив перебивал любой другой. Юнги ненавидел подглядывать и, даже заметив обжимающихся одноклассников, всегда быстро уходил. Но сейчас не смог, потому что залип на парня, который передвигался по своей комнате всё ещё развешивая одежду. Неудивительно, ведь у него было целых два огромных чемодана. У Юнги наверняка столько не набралось бы, даже если собрать все вещи, которые у него были.       Чимин, пританцовывая и, что-то напевая, судя по движению губ, буквально парил от кровати к шкафу, будто репетировал вальс или нечто в этом роде. Его движения были плавными и завораживающими. В какой-то момент Чимин остановился и посмотрел в окно, да так, что Юнги почувствовал на себе его взгляд. Испугавшись, он дёрнулся, пытаясь спрятаться, отчего со страшным грохотом уронил стоявший на подоконнике поднос, к счастью, с пластиковым, а не стеклянным, стаканом и таким же графином, в котором уже не было воды. Когда вспомнил, что из ярко освещённой комнаты невозможно увидеть то, что происходило в тёмной, да ещё и через окно, Юнги расслабленно выдохнул и выглянул из своего укрытия: Чимин как ни в чём не бывало продолжал танцевать. Вскоре шкаф был закрыт, и Чимин прислонился спиной к его дверцам, заложив руки назад. Было похоже на то, что раздумывал, чем заняться ещё, а затем, будто кивнув собственным мыслям, стал… раздеваться. У Юнги спёрло дыхание, а сердце пропустило удар, когда сначала были сняты джинсы, открывая вид на ровные ноги с красивой формой икр, как у футболистов или бегунов. Где-то в подсознании билось, что нельзя подглядывать, что нужно отойти от окна, а ещё лучше — плотно его занавесить, но в реале это было сделать невозможно. Юнги будто приковало цепями к окну, зафиксировав голову в одном положении и даже не давая моргать. Он сглотнул так громко, что сам вздрогнул от раздавшегося звука, когда футболка Чимина полетела на стул. Сердце заколотилось, дыхание сбилось, потому что торс нового соседа был прекрасен: если бы Юнги мог, то прямо сейчас потрогал бы его. Он даже неосознанно протянул руку, но коснулся лишь холодного стекла, отчего разочарованно ее опустил. Но на этом представление не закончилось… Чёрные боксеры Чимина тоже оказались сняты, являя взгляду Юнги крепко стоящий член. Он даже проморгался, не веря своим глазам, но видение не исчезло, в собственных штанах стало настолько тесно, что он, не задумываясь быстро избавился от них.       Тем временем Чимин прислонился к шкафу, оказавшись к Юнги боком, и начал ласкать себя. Юнги не знал, на чём остановить свой взгляд: то ли на запрокидываемой от удовольствия голове с прикрытыми глазами и прикусываемых губах, с иногда высовывающимся языком, который облизывал их так, будто они давно не касались воды, то ли на руке, плавно скользящей от головки к основанию и обратно, задерживаясь подушечкой большого пальца на самой верхушке, и спускающейся вновь. Когда Чимин ускорил движения руки по члену, Юнги не выдержал и тоже себя коснулся, вторя движениям соседа в окне. Дыхание сбилось окончательно, стало невыносимо жарко, а желание ощущать на себе чужие руки, а не собственные, было непреодолимым. Чимин кончил, выгибаясь в спине так, что Юнги представил, как он бы прогнулся под ним, выстанывая просьбы не останавливаться, отчего и сам получил оргазм, по ощущениям сильно отличавшийся от того, что он испытывал при просмотре порно или утренней дрочке в душе. На губах Чимина заиграла удовлетворённая улыбка, а затем он повернулся в сторону окна так, что Юнги снова показалось, будто его заметили. Чимин взял со стула футболку и медленно и тщательно вытер еще не до конца опавший член, забрал джинсы и боксеры и скрылся из поля зрения, а свет в комнате погас.       Только в этот момент Юнги осознал, что позорно подглядывал и дрочил на нового знакомого. Теперь как завтра смотреть ему в глаза, да и вообще на него смотреть и не вспоминать об увиденном? Ему самому бы понравилось, если бы кто-то так подглядывал за ним? Но Чимин тоже молодец! Кто же занимается таким с незанавешенным окном и включённым светом? А если бы это увидел кто-то другой, то завтра вся округа бы знала, чем Пак Чимин занимается вечерами? Юнги-то никому не расскажет… Но он тут же пресёк собственные возмущения и рассуждения, потому что их дома и окна располагались так, что кроме находящихся в их же комнатах, больше никто и не мог видеть то, что происходило в соседской.       Пиздец, Мин Юнги...       Теперь на Юнги накатила сонливость, но нужно было убрать последствия своего приключения. Наученный собственным опытом, он плотно зашторил окна и только потом включил свет. Он обтерся влажными салфетками, натянул штаны, поднял поднос со стаканом и графином (видимо, мама не услышала грохот, иначе давно бы прибежала проверять, всё ли было в порядке). Расслабленность после полученного оргазма накатывала всё сильнее, но нужно было смыть липкий пот и подсохшую сперму, а одежду закинуть в стиралку, потому что Юнги был совсем не аккуратен, что запачкал и футболку, в которой был, и штаны, на которые накапало. Хорошо, что он успел сменить школьные брюки, прежде чем сесть за уроки, иначе пришлось бы утром объяснять и маме и учителям, почему он не в школьной форме.       Вернувшись из ванной, Юнги выключил свет в комнате и отдёрнул шторы: в окне напротив свет не горел и не было заметно ни малейшего движения. Разморённый горячей водой, он заснул практически мгновенно, лишь поверхностно подумав о стройном теле Чимина и его пухлых манящих губах.

***

      Утро наступило слишком быстро, но проснулся Юнги не от будильника, а от стука о стекло. Не понимая, что происходит, он разлепил глаза, осматриваясь и пытаясь распознать источник звука. Когда до него дошло, что это в окно прилетают мелкие камушки, он подскочил с кровати и увидел за разделяющим их участки забором улыбающегося и полностью собранного в школу Чимина.       — Привет. Ты ещё спишь? — он улыбался, а Юнги не мог отделаться от ночной картинки мастурбирующего соседа в окне, поэтому быстро отвёл взгляд, чувствуя, как жар заливает уши и щёки. — Я думал, мы пойдём пораньше, чтобы ты мне всё показал.       — Ты завтракал? — только и нашёлся что сказать Юнги хриплым после сна голосом. Он совсем забыл, что до школы придётся идти пешком, тогда нужно выйти пораньше, или ехать на автобусе, чего Юнги точно не хотел, ведь вряд ли Чимин согласится, ехать на велосипеде пассажиром. — Прости, я не услышал будильник, — соврал он, хотя и поставить-то его забыл.       — Без проблем. Поедем на автобусе. Сколько у меня ещё есть времени? Пойду завтракать, а то я тоже чуть припозднился с подъёмом, поэтому решил поесть в школе.       — Хочешь поесть со мной? Мама уже, наверное, ушла на работу, но завтрак она всегда оставляет на столе с запасом, — предложил Юнги, всё еще пытаясь избавиться от наваждения, но голос нещадно хрипел, дыхание сбивалось, а член уже жаждал разрядки. — Заходи в кухню, дверь открыта. Я умоюсь и приду.       — Окей, — Чимин сложил знак из пальцев и развернулся боком к Юнги, направившись к калитке. Ох уж этот Чиминов профиль…       Юнги проследил за ним взглядом, а потом, спохватившись, помчался в ванную. Быстро умылся, стараясь разыграть непринуждённое выражение лица, чтобы не палиться перед Чимином. От этих мыслей даже член послушно улёгся, не подавая признаков жизни. Юнги было стыдно, но ведь если он сам себя не выдаст, то никто же не узнает о его позорном подглядывании и не менее позорном (да кому он пытался врать?) ярком оргазме? Конечно, об этом знал только он сам…       Веди себя естественно, Мин Юнги.       Мама, как и всегда, оставила полезный и питательный для молодого организма завтрак: яичный рулет, овощной салат, тосты и свежевыжатый апельсиновый сок.       — М-м, вкусно, — промычал Чимин, смакуя нежнейший ролл. — Твоя мама отлично готовит. Я ещё вчера это заметил.       — А твоя мама? — Юнги ковырялся в своей тарелке, потому что присутствие соседа аппетита не прибавляло: он иногда кидал короткий взгляд на чужие губы, которые мерно двигались при жевании и сексуально открывались, чтобы закинуть новую ложку салата, являя юркий язык и ровный ряд зубов. Видимо, со вчерашнего вечера Юнги стал озабоченным, потому что никогда за собой ничего подобного не наблюдал, хотя и настолько привлекательных парней в его окружении никогда и не было. Лишь бы Чимин не заметил…       — Моя мама тоже хорошо готовит, но у нас всегда традиционная корейская еда, а в последнее время ей совсем не до этого, а питаться доставкой и общепитом надоело. А ты всегда так плохо завтракаешь?       — По-разному… — уклончиво ответил Юнги и, чтобы не развивать тему, отодвинул стул и встал: — Пойдём, если закончил.       — Спасибо за еду, — Чимин быстро поклонился в пояс, а затем весело рассмеялся от вида опешившего Юнги: — Ты совсем будто не кореец.       Юнги пожал плечами. Что он мог сказать в своё оправдание? Он вспоминал о своей национальности, только когда его начинали дразнить…       — Остановка в пяти минутах ходьбы, но если мы не поторопимся, то школьный автобус уедет без нас и тогда придётся идти пешком и опоздать на первый урок, — мысль о поездке не на велосипеде приводила в уныние: мало того, что придётся тесниться с другими детьми, да ещё и терпеть на себе насмешливые взгляды, да и ромашковым полем придётся любоваться только в окно.       — Тогда двигай булками быстрее, — Чимин схватил Юнги за руку, потянув за собой, и ускорил шаг.       Юнги не сразу отошёл от шока, что ладонь, за движениями которой он беззастенчиво наблюдал вчера, теперь крепко держала его собственную, а потому они едва не пропустили нужный к остановке поворот. Юнги резко дёрнул Чимина в обратную сторону, и тот чуть не завалился на него, споткнувшись о собственную ногу, но всё же удержал равновесие.       — Нам туда, — он мотнул головой в нужном направлении, теперь уже сам оказавшись тем, кто вёл.       Они подоспели к остановке как раз в тот момент, когда автобус уже отъезжал, ведь водитель привык видеть Юнги едущим рядом или обгоняющим его на велосипеде, а не стремящимся попасть внутрь.       — Кто это у нас тут? — на весь автобус раздался голос Тимоти Фокса, который по своему обыкновению сидел в самом конце, подмечая всё происходящее вокруг. — Сам Мин Юнги почтил это транспортное средство своим присутствием. Да ещё и не один. Познакомишь?       Тимоти был чистокровным янки, если такие вообще существуют как вид: натуральный блонд, голубые глаза и тонкие губы. Выглядел он как глист в школьной форме из-за своего роста в шесть с лишним футов и худого телосложения. Он был лучшим игроком и капитаном баскетбольной команды, в которую Юнги не взяли из-за роста, хотя на уроках физкультуры он показывал результаты не хуже остальных. И этот Тимоти был одним из тех, кто прилюдно осуждал геев, а сам, по всей видимости, им и являлся.       Юнги, как и всегда, решил проигнорировать мерзкого одноклассника и только собирался сказать Чимину, чтобы не обращал на придурка внимания, для чего открыл было рот, как услышал на чистом английском:       — Пак Чимин и, видимо, твой новый одноклассник. — А затем Чимин посмотрел на Юнги и достаточно громко продолжил: — Теперь я понимаю, почему ты ездишь на велосипеде. Здесь вместо полевых ромашек воняет навозом. Водитель, вам подарить кондиционер, чтобы салон опрыскивать? Хотя это вряд ли поможет, пока не выбросите завалявшиеся на заднем сиденье отбросы.       Пока Чимин говорил, Юнги всячески старался заставить его замолчать: он и за рукав его дёргал, и губами показывал «заткнись», и даже толкнул слегка, но тот не унимался, пока не договорил.       — У нас появился ещё один узкоглазый, да ещё и языкастый? — скривившись в злой ухмылке, Тимати втянул воздух сквозь зубы. — Я обязательно познакомлюсь с тобой поближе, чтобы укоротить твой язык.       Но Чимин равнодушно поднял средний палец.       — Тебе жить надоело? — громким шепотом возмутился Юнги. — Он же теперь в покое не оставит.       Да-а-а, плакала надежда Юнги без приключений закончить школу. Мало того, что Чимин появился в самом конце выпускного класса, так ещё и на проблемы нарывается. Нельзя было перетерпеть каких-то два месяца?       — Мне тоже нужно купить велосипед, — будто не слыша роптаний Юнги, сказал Чимин. — Покажешь после уроков, где?       Юнги обречённо вздохнул:       — Если выживем…