foedus daemonum

5:12. Двадцать шестое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Темница «The Centium». Юго-запад острова Хонсю. Тело ныло не давая Чуе мыслить здраво. Это было странно. Обычно, после того, как Накахара приходит в себя после вольничества Арахабаки у него болит только голова. А тут всё тело разом. Чуя пытается открыть глаза, и у него это получается. Но зрение очень размыто и плывёт. Лицо саднит, а в горле словно кошки нагадили. Он с усилием поворачивает голову, потому что шея адски болит, и из его горла вырывается не то вздох, не то стон. Зрение постепенно приходит в норму, но Чуя вообще не понимает, где находится. Перед его лицом решётка. Он пытается пошевелить руками, но осознаёт, что на цепи. Руки прикованы каналами к стене, и по ощущениям онемели. — Где я? — Чуя хмурится, дергая руками, но из этого выходит только отвратительный лязг цепей. — Они тебя заперли. — в голове проносится хриплый голос Арахабаки. — Кто они? — шепчет одними губами парень, хмурясь от слишком громкого голоса в своей голове. На этот вопрос демон не отвечает. На Чую накатывает приступ кашля, и если бы он мог, то сложился бы пополам. Его влажный кашель нарушает тишину камеры, и он видит, что из его рта идёт кровь. В его сознание медленно проникает чувство паники. Такого небыло. Никогда. Его слух начинает улавливать чей-то дикий рёв. Нечеловеческий. И сопровождается он скрежетом когтей. Чуя старается успокоится и дышать ровно, но все идёт прахом. Страх стремительно поглощает его. В его сознание медленно проникает чувство паники. Кажется, что у него есть шанс не выбраться отсюда живым. 8:46. Город Осака. Штаб Агентства по уничтожению демонов. Здание Агентства тронуло в напряжённой тишине. Буквально двадцать минут назад, стало известно о нападении демона на Йосано Харуно и Дазая. — Тацухико отвёз Йосано-сан в лазарет, она в стабильном состоянии. — шепчет Гин, поворачиваясь на стуле к Рампо, чтобы хоть как-то его успокоить. Эдогава сидел неподвижно все эти двадцать минут, не говоря ни слова,и просто смотрел в одну точку. Кроме них в офисе находился Куникида, который внимательно смотрел в монитор своего ноутбука. — Самое интересное, что у этого Дазая нет ни одной раны, которая могла бы подвести его к смерти. — начал шептать Рампо сквозь зубы. Гин сглатывает. — Йосано-сан откинуло волной гораздо дальше, поэтому у неё больше повреждений. — она медленно начинает заплетать волосы в хвост. — Нам просто нужно ждать и постараться успокоится. Напряженную атмосферу нарушает звук открывающейся двери. Акутагава поворачивает голову в сторону шума, и видит в дверях Фукудзаву. Его внешний вид оставлял желать лучшего. Синяки под глазами от усталости полностью выдавали его состояние. Ситуация произошедшая с Аккико, Харуно и Дазаем заставила чувствовать Юкичи вину и искать информацию тщательнее, чем уже есть. Но он понимал, что жаловаться нет смысла. На данный момент Фукудзава уже два дня занимался похоронами Эйми Дазай. У Осаму итак состояние сейчас подорвано. Так что, лучшее, что он может сделать — это помочь ему хотя бы в этом деле. Так как дальше все зависит от самого Дазая. 9:22. Больница «Hospital Expo Osaka». Больничные коридоры освещались люминисцентными лампами, что гудели и раздражали глаза своим миганием, создавая эффект стробоскопа. На стенах были видны участки с облезшей краской. Юкичи шёл по коридорам, высматривая патологоанатомическое отделение. Мимо него проходили медсёстры, санитарки, врачи и пациенты. Его взгляд бегал от одного отделения к другому, и наконец бросив самостоятельные попытки, он обратился к девушке на стойке регистрации.        Поверх её одежды на ней был надеть белый халат, а на нём бэйджик с именем. Ито Акияма. Она увидев мужчину приветливо ему улыбнулась. — Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? — девушка смотрела точно на него. Фукудзава немного замешкался, но выдохнул, достав из кармана своей куртки удостоверение, открыл его и показал ей. Она прищурилась, читая информацию с серьёзным выражением лица. — Значит вы из агентства? — уточнила она тише, опасаясь, что кто-то может услышать. Юкичи на это молча кивнул, пряча свой документ. — Мне нужно найти патологоанатомическое отделение. Будьте любезны, подскажите где оно находится. — Конечно. Оно находится на четвёртом этаже. Там будет дверь с надписью, так что точно не ошибётесь. — Большое спасибо. — мужчина слабо улыбнулся, и покинул стойку регистрации.

***

Патологоанатомическое отделение встретило Фукудзаву запахом формалина, и ощущением безысходности. Он медленно постучал в одну из дверей, и чуть приоткрыл её. Через щель он увидел патологоанатома, что осматривал чьё-то мёртвое тело. — Извините пожалуйста. — подаёт голос деректор агентства, и уже входит в кабинет. — Я из агентства по уничтожению демонов. Юкичи Фукудзава. Потологоанатом наконец обращает на него внимание, снимая маску с лица. Перед Фукудзавой предстаёт весьма молодой парень для такой профессии. — Здравствуйте.— он подходит ближе, но не к Фукудзаве, а к раковине и снимает окровавленные перчатки, бросая их в мусорку, и начинает мыть руки. — Можно взглянуть на ваше удостоверение? — Да, конечно. — Юкичи нащупывает документ, но ждёт, пока медик высушит руки от воды, и только тогда отдаёт ему своё удостоверение на изучение. Спустя две минуты патологоанатом хмыкает, улыбаясь. — Не часто у нас такие гости. Я Сато Каору. Чем могу вам помочь? — спрашивает он, но помимо этого, он зовёт одну из девушек, и говорит ей увезти тело. Девушка кивает и вскоре увозит труп. Как только дверь за ней закрывается, парень говорит. — Прошу простить. Издержки профессии. — он включает электрический чайник, и Фукудзава слышит звук греющейся воды. — Присаживайтесь. — он кивком головы указывает на кушетку возле стены. Юкичи молча садится, и говорит. — Дело в том, что не так давно, а точнее двадцать четвёртого сентября к вам должны были привести труп некой Эйми Дазай. Парень услышав это, чуть хмурится, словно вспоминая. И Фукудзава может поклястся, что почти слышит, как шестерёнки в его голове лихорадочно крутятся. — Такие вещи нужно спрашивать на стойке регистрации, но позвольте спросить Фукудзава-сан.. сколько лет было убитой? В тот день на ночной смене был мой напарник, поэтому так быстро информацию я вам не скажу. — он складывает руки на груди. — Девятнадцать. — сухо отвечает Юкичи, опасаясь, что его попросят снова пойти на стойку регистрации. — Молодая.. — вздыхает патологоанатом. — Подождите меня здесь. Я сейчас вернусь. — сказав это, он выходит из кабинета. В его отсутствие Фукудзава все равно чувствует запах формалина, что скорее всего, уже успел впечататься в его мозг. Спустя десять минут, Каору возвращается. — Да, есть такая. — подтверждает он, смотря на Фукудзаву. — А что вам конкретно нужно? Юкичи вздыхает. — У неё есть брат, и её нужно похоронить, сами понимаете. — он следит за Сато, который подходит к электрическом чайник, что уже успел выключится. — Но её брат не может по некоторым причинам прийти лично. Агентство решило ему помочь, и взять организацию похорон на себя. Каору кивает, размешивая сахар в чашке, и помимо лёгкого запаха формалина, Юкичи начинает чувствовать запах кофе. — Ну если дело только в этом.. — Сато в задумчивости облизывает нижнюю губу. — Раз уж это просьба агентства, то я не имею права препятствовать. Пройдёмте, я покажу где её тело. Он отпивает кофе, но гримасничает от слишком высокой температуры напитка Юкичи закусывает нижнюю губу, чтобы на улыбнуться, и идёт за ним, выходя из кабинета. 11:04. Две тысячи двадцать второй год. Остров Хонсю. Лагерь охотников на демонов. Дазай просыпается на том же месте, на котором уснул ночью. Он зевает, пытаясь сфокусироваться, и видит, что Рюноске спит на кровати Шибусавы. Сам же Тацухико спит на полу, свернувшись калачиком. Он поворачивает голову, и чувствует, что боль в затылке словно притупилась. Продолжив осторожно ощупывать место, где должна быть рана, Дазай чувствует под своей ладонью марлю. Шатен встаёт, слегка покачиваясь, и понимает, что никто кроме него не проснулся. У всех раны и повреждения обработаны, намазаны мазью или и вовсе зашиты. Да и его ожоги обработаны, но всё так же ноют. Но несмотря на это, его мысли сейчас занимает бешеный демон, что чуть не оставил его калекой, но спасибо всем богам, что вовсе не убил. А что ещё важнее — оставил Йосано на границе жизни и смерти. Дазай осматривает комнату, и замечает, что на столе лежит связка ключей. Он блестят, превликая взор. Соблазн пойти в одиночку и отыскать место, где спрятана тварь, что напала на них этой ночью растёт. Осаму вертит головой из стороны в сторону, чтобы убрать пелену наваждения, и прийти в себя. Воровать ключи опасно, так как у охотников нет никакого доверия к нему, и есть вероятность, что узнав о краже они вышвырнут его на улицу как щенка. Не зная что делать, Дазай подходит к двери, собираясь выйти, но слышит шорох. Он поворачивает голову, и замечает, что Тацухико понемногу начинает просыпаться. Шатен недовольно вздыхает. — А ты куда собрался? — голос Шибусавы тихий и хриплый спросонья. Осаму слегка прикусывает нижнюю губу, а в его голове крутится тысяча вариантов, что сказать. По правде, он просто хотел осмотреть то место, куда попал, ведь неизвестность — хуже всего. Он мгновение молчит, просто смотря на Тацухико. Тишину нарушает тихое посапывание остальных находящихся в комнате. — Я в туалет вообще-то хотел. — говорит Осаму так же тихо, чтобы никого не разбудить. — Дорогу не покажешь, раз проснулся? Охотник потирает глаза, и медленно встаёт, потягиваясь. — Идём. — Тацухико зевает, вставая и маня рукой Дазая идти за ним. Осаму хромал, словно ему лет восемьдесят, из-за боли в ноге, но Тацухико, кажется, не собирался ему помогать. Решил ограничится показом пути до уборной. Дверь комнаты закрывается с тихим щелчком, и они оба оказываются в коридоре. Шибусава ещё раз зевнул и повернулся к Осаму, пристально осмотрев его сверху вниз. — Как себя чувствуешь? Дазай чуть хмурится, прислушиваясь к своим ощущениям. Раны и повреждения обработаны, отрицать нет смысла, но жутко ноют, ногу словно выворачивают, и из-за этого его скорость значительно снизилась. – Хреново, честно говоря. – тихо отвечает Дазай, засовывая руки в карманы штанов. – Не хило тебя вчера эта тварь приложила. – Тацухико цешет затылок, и пододит к парню поближе, закидывая, его руку на своё плечо, помогая идти. – Да я и сам могу... – начал свои возражения шатен, но Шибусава его прервал. – Не геройствуй, прошу. Иначе в конец свалишься, а я потом виноватым буду. Дазай прикрывая глаза, вздыхает, но позволяет белокурому себя вести. Осаму не любил, когда с ним сюсюкались. И даже сейчас, когда у него почти живого места нет на теле, ему бы не хотелось, чтобы какой-то левый парень тащил его до уборной. Пройдя коридор, они завернули налево. В этой части было темновато. Если напрячь зрение, можно было конечно что-то увидеть, но Шибусава не очень хотел усложнять свою жизнь, поэтому, отойдя начал сосредоточенно шарить руками по стене. Дазай оперся о стену с другой стороны, и с недоумением смотрел на спину охотника. Нет, он конечно смотрел фильмы и читал книги, в которых упоминались чёрные ходы спрятанные в стене, но к сожалению или счастью, нащупав то, что надо Тацухико едва слышно хмыкнул, и над их головами зажёгся свет. – Теперь всё в порядке. С моей помощью хотя бы лоб не расшибёшь. – Тацухико повернулся, и вальяжно подошёл к осаму. – Сам дальше справишься? Шатен кивнул, но Тацухико не спешил уходить. – Тебе нужен отдых, и еще несколько перевязок. И вообще, постарайся не вставать без надобности.– он легонько взъерошил волосы Дазая, на что тот издал недовольный звук. Шибусава хмыкнул. – Сядь на пол, и подожди немного. – голос охотника слегка поменял свою тональность, и исчезла утренняя хрипотца спросонья. – А это еще зачем? – вопрос Осаму сопровождался гримасой боли на лице, но он сел на прохладную плитку, и опёрся спиной о стену. – Ногу твою осмотреть, глупый. – парень садится на корточки напротив него, чтобы обзор на раненую конечность был лучше. Он задрал край штанов Осаму, обножив бедро, и сняв его обувь, чтобы не было излишней нагрузки. На бедре виднелось несколько гематом, а одна из них была мерзкого темно-лилового цвета, что Шибусава чуть нахмурился. При пальпации он старался не давить на сами синяки, а аккуратно обходил их, и пальпировал на границе. Больше всего Дазая мучала ноющая боль в районе голеностопа. За эту ночь происходило много всего, так что он вполне мог не заметить момент, когда подвернул ногу. – Здесь больно? – задумчиво произнёс охотник, слегка надавливая между стопой и голенью. От этого Осаму от боли прикусывает губу, и от неожиданности ударятся затылком о бетонную стену. Дазай что-то невнятно простонал не открывая глаз, и лишь услышал от Шибусавы тихое цыканье. – Ясно всё с тобой. – Шибусава прекратил свои экзекуции над ногой Дазая, и встал, хрустя коленями. – На руках я тебя не понесу, настолько сюсюкаться с незнакомцами я не привык. Принесу все необходимое, чтобы немного облегчить твои страдания, а ты сиди тут, идёт? Не дожидаясь согласия, Тацухико разворачивается и уходит, двигаясь в сторону комнаты, из которой они вышли ранее. Слух Дазая улавливал удаляющиеся шаги, но открыть глаза он пока не мог. Нужно было зайти в уборную и хотя бы умыться. Преодолевая ноющую боль в теле и прихрамывая ногой, он с горем пополам дошёл до уборной и открыл дверь. По размерам комната была маленькой, и Осаму не обращая внимания ни на что, сразу ринулся открывать кран. Ощутив руками холодную воду, он несколько раз обмокнул лицо, чтобы привести мысли в порядок. В зеркале на него смотрел уставший юноша, с синяками под глазами, и непроницаемым выражением лица. Мысли в голове Дазая съедали друг друга. Ему начало казаться, что идея стать охотником с самого начала была до жути абсурдной, и он поступил как полный идиот. Он ставил на кон свою жизнь и безопасность ради чего? Ради мести, или помощи бедным людям? Он и сам до конца не понимал. Возможно, при принятии решения в нём бурлило отчаяние, а возможно еще и эгоизм. В голове парня крутилась мысль о том, что он не помнит, где его телефон. При такой ночи, он бы не удивился, если бы выронил смартфон где-то по дороге в лагерь, но то, что он не мог связаться с Тачихарой нагоняла на него и без того страх. В тот момент, сидя в кабинете Юкичи Фукудзавы, Осаму не думал о том, что будет с Тачихарой, если упаси Господь, Осаму всё же станет охотником, и погибнет. Но сейчас, когда он лицом к лицу столкнулся с реальной опасностью, ему хотелось бы оказаться на месте Мичизу и отказаться от этой затеи.

***

Тацухико с едва слышным щелчком закрыл дверь, и остановился возле стола, на котором лежала связка ключей. Недолго покрутив ими между пальцев, он закинул их в тумбочку в столе, и начал искать что-то, что могло бы облегчить боль парня. – Нужен холод... – невнятно, для себя бубнел он, думая где бы раздобыть лёд – ...и зафиксировать его ногу. Его размышления вслух прекратились, как только он услышал тихий шорох со стороны Харуно. Должно быть, она проснулась. – Тацухико... – тихо произнесла она его имя, не открывая глаз, но лицом была повёрнута к нему. – Не шуми сильно, спать хочется... Она прекрасно знала, что Тацухико тот еще жаворонок, раз без проблем смогла догадаться, кто в такую рань не спит, и обратилась по имени. Шибусава мягко улыбнулся уголками губ, но постарался двигаться тише. Повернув голову, охотник увидел, что волосы Харуно растрепались по одной из подушек, и падали на нос Рюноске, и он изредка во сне шевелил носом, чтобы убрать преграду, но получалось плохо. Найти лёд можно было бы на общей кухне, а фиксирующий жгут наверняка был в комнате Йосано. Но здесь была проблема: нужен был ключ от комнаты, которого у Шибусавы в силу обстоятельств не было. Дазай же в свою очередь, уже минуты три тёр своё лицо холодной водой. И сам не знал, почему так долго и тщательно это делает. Хочет проснуться от сна? Или от кошмара, в котором оказался по собственной воле? Он был мастером накручивать себя, а сейчас этот навык обострился, как только он осознал, в какое дерьмо вляпался. Выключив кран, и кое как выйдя из уборной он практически дополз до комнаты, но только дойдя до прохода, он нос к носу столкнулся с Шибусавой. – Я же вроде ясно сказал тебе сидеть и не двигаться, или это у меня галлюцинации? – Тацухико слегка изогнул бровь, но в его руках было пусто. – У тебя ничего нет в руках. – чуть хрипло сказал Осаму, констатируя. – Хм, интересно, как ты догадался? – шутливо произнёс он, а потом продолжил серьезнее: – Лёд на кухне, а жгут для фиксации у Йосано в комнате. Нужен ключ, которого у меня нет. Осаму чуть нахмурился от ноющей боли, но начал говорить. – Вы все комнаты запираете, или ты просто слишком наивный? – Осаму оперся спиной о косяк, и сел на корточки. Шибусава фыркнул. – У меня просто красть нечего. – он опустился перед ним на корточки. – И сам ты наивный, раз полез в то, в чем не смыслишь. – одарив Осаму легким щелбаном по лбу, Тацухико поднялся, и подал ему руку. Дазай мгновение смотрел на протянутую ему конечность, и с тихим хлопком вложил свою руку в руку Шибусавы. Рывком охотник поднял его на ноги, и заставил закинуть свою руку ему на плечо. Доведя Дазая до кровати, Шибусава отправился за льдом и жгутом для бедняги. Но вот только самого Дазая привлекло то, что связки ключей на столе больше не было.

***

12:20. Двадцать шестое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Темница «The Centium». Юго-запад острова Хонсю. В камерах темницы «Сантиум» можно было услышать шум и рёв демонов, но для Чуи Накахары это место было наполнено вязкой тишиной. В сознании он провёл чуть больше шести часов, но периодически отключался. Не сказать, что Накахара вообще что-то ел, не считая вчерашний мисо суп. Он вообще не видел, чтобы к нему кто-то приходил, но на хорошем состоянии от него стоял деревянный стул со сломанной спинкой, на котором стояла тарелка с максимально несъедобным варевом по мнению Чуи даже на вид. Чтобы дотянуться хотя бы кончиками пальцев, приходилось чуть ли не выворачивать руку. Живот у парня урчал ужасно, хотя ему и казалось, что чувство голода притупилось. Висел он прикованный к стене по рукам и ногам, от чего запястья, и ноги онемели. В тот момент, когда приносили еду, кандалы опускались на уровень стула с едой, но не отпускали руки Чуи. Он бы мог постараться и попытаться дотянуться до тарелки, но сил не было, да и желания тоже. Он мог только гипнотизировать еду, принесённую странными людьми в экиперовке, и ему казалось, что они издеваются и хотят посмотреть, сколько он вообще может протянуть без еды. Чуя не понимал, что происходит. Место было незнакомым, вокруг только чёрные стены, стул и пустое пространство. Окон не было даже с решётками. Они просто отсутствовали, превращая и без того тёмную комнату в непроглядную тьму. Накахара даже не знал, какое сейчас время суток, но одно он понимал точно – то, что он оказался в такой ситуации целиком и полностью вина Арахабаки. Чуя не мог по своей воле променять удобную постель и родную квартиру на такие ужасные условия. Отдаленно он слышал скрип железных дверей и лязг цепей. В его голове сформировалась мысль, что он под стражей, но для него было странным то, что в помещении он находился один. Никаких других заключённых. Только он, и Арахабаки в его голове. Насколько Накахара мог судить, то никаких новых повреждений кроме уже полученных на его теле не было. Чуя попытался подёргать руками. На что надеялся? Неизвестно. Его привлек шум за дверью его камеры, и он без особого энтузиазма чуть поднял голову. На пороге перед ним стояли двое крупных мужчин в экипировке. На них были чёрные как смоль костюмы, которые сливались с общей темнотой помещения. Чуя рефлекторно закрыл глаза, как только ему в лицо полился луч света исходящий от фонаря. Перед его глазами расплывались пятна, а слух уловил неторопливый стук обуви об пол. Только вот, из чего сделан пол? Плитка? Бетон? Чуя не хотел разбираться. В уши ударил хриплый голос мужчины, и он рывком пригвоздил Накахару к стене, что тот ударился затылком, при этом приставив к его нижней челюсти дуло пистолета, чтоб наверняка. Боль была ощутимой, на что Чуя лишь коротко застонал. Парень с трудом открыл глаза, когда ему показалось, что он привык к резкому свету. Голубая радужка озарилась белым светом от фонаря. – Заключённый А5158. – проговорил мужчина в рацию. Сейчас Чуя мог хоть немного разглядеть непрошенных гостей, которые нарушили его размышления о несправедливости жизни. – Признаки агрессии не обнаружены, но мы остаёмся начеку, Нацумэ-сан. Чуя не заострял внимание на именах и фамилиях. И почему вообще А5158? Накахара слегка поморщился, когда осознал, что для них он всего лишь набор из букв и цифр, простая тень, что не достойна называться человеком. Не давая Чуе как следует опомниться, второй мужчина, что минутой ранее стоял дальше, приблизился к нему, и схватив за копну волос, снова ударил Чую затылком о стену позади него. – Церемониться с тобой здесь никто не намерен, щенок. – теперь голос бугая был обращен к Чуе, и вкрадчиво лился ему в ухо. Не давала сосредоточиться и тупая боль у корней волос от силы хвата. – Мы в курсе, что внутри тебя сидит тварь, но снисхождения не жди. Чуя сделал судорожный вдох. Его никогда не пытали, но судя по всему, такой опыт он может получить через считанные минуты. Умом он понимал, что оправдания в духе: «я ничего не знаю и не помню» здесь явно не подействуют, даже если это правда. Этим придуркам плевать кто прав, а кто виноват. – У вас.. как я понял, здесь заключены одни лишь демоны.. – хрипло и с предыханием произнёс Накахара. – мерзкое, чужое дыхание опаляло его ухо, но он терпел. – Людей среди них нет. И вы не думаете, что это ошибка? – он поднял голову вперед, рука ублюдка, что стоял возле его уха всё еще сжимала его горло, но он смотрел прямо на второго сотрудника, чьи руки были сложены на груди, а лицо было скрыто маской. Чуя прав. Ну или по крайней мере, почти. Сам он не слышал, а уж тем более не видел случаев, когда бы демон вселялся в тело человека. В мире, который существует на данный момент, попадают под подозрение демоны, а не люди. Но Накахара не может знать всё, верно? Боль врезается в мозг раскаленными углями, и спустя мгновение он смотрит вниз, и понимает что его пнули ногой по коленям. И не абы какой обувью, а берцами. Не очень сильно, но ощутимо, так что Чуя застонал от боли, прикусывая нижнюю губу. – Не тебе рассуждать о том, что ошибка, а что нет. – Чуя не успевает ответить, как второй надзиратель – Чуя бы назвал его именно так, – подошёл к нему ближе, резко выхватил пистолет из кобуры, но все еще находился на расстоянии, и выстрелил в пол в нескольких сантиметрах от стопы Накахары. Пуля не срикошетила, так как не было ма́лого угла для выстрела. Возможно, мужчина хотел лишь припугнуть Чую на первый раз, и если бы у парня спросили, испугался ли он, то он без зазрения совести ответил, что да. Адреналин выплеснулся в кровь, и сердце Чуи забилось быстрее. Взгляд одного из надзирателей прожигал Накахару насквозь, и ему казалось, что в нём вот-вот появится дыра. Второй надзиратель – тот самый, что ударил его по коленям, без предупреждения нанес удар кулаком в живот, да так, что из Накахары вышибло весь воздух, и он согнулся пополам. Кандалы на его руках ограничивали движения, поэтому единственное, что ему удалось сделать, это согнуться лишь на немного, и парень смог издать лишь короткий и напряженный выдох от неожиданности. – Ну хватит калечить его. Оставьте его мне. – со стороны выхода из камеры Чуи послышался ровный, слегка мелодичный женский голос, и шаркающий звук обуви. Чуя медленно повернул голову, поджимая левую ногу к себе, а правую вытянув вперёд. Он чувствовал пот на своём лице от адреналина, который щекотал кожу. В проходе появилась девушка, ростом немного выше Чуи, а на её голове был капюшон. Мужчины моментально расступились, и освободили для девушки проход. Она слегка вальяжно подошла к мужчине, который до этого светил в лицо Накахары фонарём, и бесцеремонно выдернула его из чужих рук. – Заприте дверь с той стороны. – сказала она, даже не оборачиваясь на них, и устремила свет фонаря в лицо Чуе. Он снова поморщился и закрыл глаза, но девушке явно это не понравилось. Он не видел ее лица, но услышал отчётливый скрип закрывающейся металлической двери. Шаркающие звуки становились всё ближе, а свет бил в лицо менее рассеяно. Глаз Накахары пронзила неприятная боль, когда чужой указательный и большой пальцы в кожаной перчатке раскрыли его левый глаз, а вторая рука настойчиво светила в зрачок фонариком. Накахара попытался вырваться и брыкался, но за этими попытками последовал глухой удар в челюсть от девушки. Парень почувствовал неприятную влажность под носом и мерзкий, но уже такой знакомый металлический запах. Она разбила ему нос. – Так и знала, что придётся силой тебя успокаивать. – незнакомка как-то обреченно вздохнула. Чуе потребовалось приложить невероятные усилия, чтобы поднять голову, и взглянуть на неё. Девушка направила свет фонаря на его шею, том, где бился пульс на сонной артерии, а вторая её рука сжимала что-то в кармане штанов. К Чуе медленно, но верно подкатывала паника. Не говоря ни слова, девушка с силой вонзила иглу ему в шею, и нажала на поршень до упора. И с этого момента, мир для Чуи Накахары перестал быть таким красочным.