Мы переспали быть друзьями

      За окнами вдалеке звучит шум прибоя, солнце лениво закатывается за горизонт, озаряя небо причудливым переливом ярких красок — за одним только этим неописуемым великолепием следовало сорваться в отпуск в другую страну так спонтанно. Юля лениво потягивает из бокала ставшее тёплым шампанское и задумчиво смотрит вдаль, вновь и вновь прокручивая в голове недавние события, перевернувшие жизнь с ног на голову.       — Ксюх, а если я перепила и поцеловала своего друга, это выходит за рамки приличий? — уточняет она наконец у сидящей рядом Мамаевой.       Подруга реагирует как ни в чём не бывало: жмёт плечами и делает глоток из своего бокала. Ксюше вообще надо отдать должное за слишком спокойную реакцию на всё происходящее — такой ответ на зарождающуюся внутри панику приходится сейчас как нельзя кстати. Юля мысленно выдыхает, понемногу осознавая, что ничего смертельного не произошло.       — Если речь о Марке, а я уверена, что речь о нем, то это выходит за рамки всех дедлайнов, Юль, — наконец обдумав ответ, качает головой Ксюша, — давно нужно было это сделать.       — Давно, — соглашается Паршута, внутренне продолжая метаться между двух решений, каждое из которых кажется самым что ни на есть правильным.       — А как хоть это произошло? — не скрывая любопытства, уточняет Мамаева.       — Долгая история, — тянет Юля, собираясь с мыслями: подобные отговорки смысла не имеют, рассказать всё равно придётся и что произошло, и какого хрена она так резко сорвалась из Москвы в Испанию, аргументируя это тем, что в голову пришла идея для клипа, реализацию которой она может доверить только Ксюше. И вот они сидят на кухне её съёмной квартиры, смотрят на пылающий вдалеке закат и даже не заикаются про клип, прекрасно осознавая, что он всё это время был лишь предлогом для поездки.       — Я не тороплюсь, если ты не заметила, — флегматично замечает Ксения, отправляя в рот несколько виноградин.       — Ну в общем я перепила… — начинает издалека Паршута, погружаясь в ещё свежие воспоминания.

Я смотрю на тебя другими глазами

Может, я тормозила, но мир будто замер

Ты какой-то другой, и другие мы сами

И что между нами, нами, нами

2 дня назад       То, что алкоголь затуманивает разум и заставляет взглянуть на реальность несколько другими глазами, Юля знает и помнит — большая же девочка, всякое бывало. Но сегодня бразды правления бренным телом перехватывает далеко не разум и память, а не то желание забыться, не то компания — ответить на это наверняка не получается. И не то, чтобы Юля пытается найти ответ на этот вопрос, скорее наоборот, забивает на лишние мысли и просит бармена повторить заказ. Пара минут — и выкрашенные в тёмно-бордовый губы оставляют отпечаток уже неизвестно на каком шоте подряд.       Помутнённый взгляд скользит в сторону, туда, откуда чувствуется прожигающий насквозь взор не то с примесью осуждения, не то с беспокойством, не то со всем и сразу — Марк, с которым они коротко поприветствовали друг друга в самом начале вечера, не углубляясь в длительные беседы, беззвучно наблюдает, как она то методично вливает в себя алкоголь, то отжигает на танцполе, периодически поправляя ползущее вверх короткое платье на тоненьких бретельках — тёмно-бордовое в цвет губ.       — Поцелуемся? — Юлино появление рядом после длительных жарких танцев оказывается крайне внезапным, но с неожиданностью её вопроса явно не сравнится ни при каких обстоятельствах.       — Чего? — Марк едва не давится коктейлем, растягиваемым уже час.       В бар неподалёку от его дома его вытаскивают друзья, аргументируя тем, что они давно не веселились их дружной компанией. В приход Юли он не верит до последнего: в последние несколько месяцев подобные мероприятия девушка, с головой погружённая в новые отношения, посещает не часто, то и дело норовя соскользнуть с них.       Но Паршута удивляет весь вечер: и приходом, и количеством вливаемого в себя алкоголя, и весьма соблазнительно-откровенными танцами посреди танцпола — настолько чувственными, что в один момент Марк ловит себя на мысли, что хочет выдернуть её за руку из бара, утащить в квартиру и наглядно продемонстрировать, что именно она творит своими движениями с его и без того державшейся на грани нервной системой вкупе с половой.       А теперь она удивляет и внезапным предложением, никак не вяжущимся с трезвыми глазами при очевидно пьяном состоянии.       — Того, — фыркает девушка, бесцеремонно прильнув губами к губам напротив. Тишман цепенеет от внезапности сих действий — об ответе при таком раскладе не идёт и речи.       Наутро она вряд ли ответит, что ей руководило в тот момент: исключительно алкоголь или пробудившиеся под его влиянием потаённые желания. Как своего гипотетического молодого человека Марка она не воспринимала, кажется, никогда: во времена «фабрики» он замещал брата, разругавшегося с семьёй, которого Юле дико не хватало, после Америки выполнял роль жилетки и поддерживал во всём (тогда уж точно было не до мыслей о новых отношений), после всех последующих отношений Марк был подружкой, с которой можно поделиться чем угодно и поплакаться в плечо на несправедливость судьбы. Один-единственный поцелуй, произошедший по ошибке во времена гастролей, она не помнит: память тогда отшибло напрочь и если бы не коллеги по проекту, то и знать не знала бы — сам Марк молчал тогда как партизан и словом не обмолвился, что что-то было.       А сейчас в голове что-то щёлкает — резко, непредсказуемо. Алкоголь точно меняет в глазах линзы, настраивая остроту зрения на давнего друга, и ноги сами несут её к нему.       — Ты чего? — удивленно смотрит на неё Марк, на секунду отстраняясь.       Юля пронзает его взглядом, молчит, пока в глазах едва заметно начинает штормить страх, а губы сами вновь целуют губы напротив без ожидания взаимности. Потому что так страх глушит, потому что так есть ещё хоть малейший шанс, что они не будут обсуждать происходящее и она не сгорит со стыда.

И я ухожу от всех ухажёров

Давай целоваться на светофорах

Знакомые мы, незнакомый город

Пришло наше скоро, скоро, скоро

      Марк отвечает на поцелуй вяло, едва сдерживая себя остатками разума и здравого смысла, и Юле вскоре надоедают попытки без ответа. Она с лёгким налётом обиды поджимает губы, поправляет размазавшуюся помаду, обновляя её слой, и вновь уходит танцевать. Он лишь тихо хмыкает себе под нос, продолжая приглядывать за ней — мало ли что эта несносная девчонка способна натворить в таком состоянии.       — Юля, поехали домой, — предлагает Марк позже, когда девушка присаживается на соседний стул после очередного горячего танца и просит новый шот.       — Не хочу ехать, — дует губы она, отвлекаясь на мгновение на очередного за вечер мужчину, предпринявшего попытку уговорить на совсместную ночь, — отстань, а, не видишь, я с парнем разговариваю.       — С твоим? — глупо переспрашивает неудачливый ухажер.       — Нет, с твоим. Что, забыл, с кем пришёл сюда? Какой ужас, — язвит Юля, но собеседник не уходит, продолжая пожирать её глазами, — без шансов, котик, так что отвали.       — А что ты хочешь? — проследив взглядом за ушедшим мужчиной, лениво уточняет Марк, продумывая план действий, что делать с сидящей напротив него девушкой.       — Что? — переспрашивает Паршута, потеряв мысль.       — Ты сказала, что не хочешь ехать, — напоминает он. — А что ты тогда хочешь?       — Гулять хочу. Пошли?       — Ну пошли, — соглашается Тишман, подзывая бармена и оплачивая Юлин счёт — она даже возмутиться не успевает, не то что достать карточку из клатча и лишь растерянно хлопает глазами, — забей.       Пальто оказывается длиннее, чем пресловутое платье, но застегивать его Юля отказывается категорически. И даже аргумент «опять заболеешь» не срабатывает как обычно.       Её едва пошатывает, и девушка вцепляется в подставленную руку Марка, чудом не навернувшись с высоких каблуков. Почему она надела такие перед походом в бар, не сделав выбор в пользу удобных кроссовок, Юля и сама не понимает.       — Идём? — невинно уточняет она, облизывая пересохшие губы.       — Идём, — кивает он, чудом не поддаваясь на очевидную провокацию.       По дороге домой Юля поёт песни под нос и тянет его самой длинной дорогой к её дому.       На очередном светофоре, загоревшимся красным, Паршута вдруг оборачивается на мужчину и смотрит на него чистейшим пронзительным взглядом, в котором читалось сплошное желание, но никак не алкогольное воздействие.       — Что такое? — уточняет Марк, наблюдая за поражающей переменой.       — Почему ты не захотел меня целовать? — со всей серьёзностью спрашивает она. — Я тебя не привлекаю, да?       — Юль… — он пытается подобрать слова, описавшие бы все его мысли, но в голову как назло не идёт ничего, кроме бессмысленных извинений.       — Поняла, — грустно улыбается девушка, вновь оборачиваясь на дорогу — там красный человечек отсчитывает последние секунды до её бегства, оставляя после себя зелёного идущего собрата.       — Ничего ты не поняла, — качает головой Марк, придерживая её за локоть и не давая перейти дорогу. Теперь отсчёт ведёт зелёный человечек, но на этот раз с каждой отнятой секундой сквозь пальцы утекает надежда, что всё закончится без последствий для их дружбы и общения в целом. — Юль, ты пьяна и на утро наверняка об этом пожалеешь. Не надо.       — Ты тоже пил вообще-то, — слетает с её губ аргумент, пока она пытается вырвать руку из его хватки, но вместо ожидаемой свободы пошатывается и едва не падает. — Я в порядке, не надо меня держать.       — Пил, — Марк усмехнулся, окидывая подругу взглядом: в пьяном состоянии она казалась совершенно другой и одновременно всё той же, которую он знал больше десятка лет. — Полбокала вина и всё. А ты сколько и чего в себя навливала?       — Душнила, — бубнит Юля, твёрдо добавляя, — я не передумаю и жалеть не собираюсь. Ты всё ещё идёшь со мной?

Я тебя хочу-у-у

Увидеть сегодня возле подъезда

Тебя уведу-у-у

Твоя девушка против, но я буду вместо

И я держу-у-у пари

Парень, ты будешь держать мою руку

Да ладно, шучу-у-у

Мы же друзья, так давай дружить в губы

      — Ты сумасшедшая, — делает вывод Ксюша, когда Паршута делает большую паузу, собираясь с силами на продолжение рассказа. — Ты и сама это знаешь.       — Знаю, — кивает Юля. — Это можно было понять как минимум на моменте моего предложения, а как максимум — когда я потащила его к себе, хотя до него было идти десять минут.       — И что дальше? — Мамаева подливает вина в оба бокала, призывно глядя на подругу в ожидании продолжения.       — А дальше мы целовались на каждом светофоре, на каждом шагу, а потом очень-очень долго у какого-то падика в панельках.       — До квартиры не дотерпели? — подкалывает Ксюша.       — Немного.       О произошедшем в квартире Юля ничего не говорит, но многозначительная тишина не оставляет вопросов и непоняток сама — Ксюша всё понимает без слов.       — И в чём тогда проблема? — закономерно интересуется она. — Как я понимаю, всех всё устраивало, всем всё понравилось.       Юля лишь пожимает плечами, погрузившись в воспоминания.

Ты же знал всё давно и вряд ли был friendly

Я звала тебя «бро» — дружба крепче, чем бренди

Но терялись в моменте, касаясь руками

Так что между нами, нами, нами?

      В её квартиру они вваливаются, когда губы уже распухают от продолжительных поцелуев, а кислорода едва ли хватает, чтобы перекрыть основные потребности организма в нём. Голову кружит от кроющих ощущений, пока тело пылает в ожидании продолжения.       Едва ли оба когда-то могли подумать о том, что их дружба будет такой крепкой — настолько, что чистый спирт будет нервно курить в сторонке.       Одежда шаг за шагом отлетает в стороны, обнажая тела, а вместе с ними и распускающиеся друг перед другом души.       Юля ведёт рукой по обнажившемуся торсу, обводя пальчиком жесткие волоски и проступающие контуры мышц, и едва ли осознаёт в полной мере, что всё происходящее — не сон.       Касания ощущаются как прикосновение крыльев бабочки — такие же трепетные и едва заметные. Они теряются, забывают как действовать и ведут себя, точно школьники, впервые попробовавшие на вкус такую взрослую жизнь. Помада, остатки которой чудом сохраняются на губах, расползается причудливыми пятнами по телам, размазываясь от каждого движения, прикосновения, поцелуя. Воздух электризуется, острота чувств достигает максимума…       И становится так легко-легко-легко…

Видел даже слепой, как мы флиртовали

Наконец-то друзьями мы быть переспали

И кажется те, кого долго искали

Это мы сами, сами, сами

      Из ожидаемых негативных последствий утро приносит лишь головную боль вкупе с гудящими висками, но даже это купируется принесенной Марком таблеткой и бутылкой минералки. Разговор завязывается легко, но темы произошедшего ночью они не касаются, безмолвно решив не выносить это на обсуждение.       Завтрак проходит так же без осложнений, и Марк, поцеловав в макушку завернувшуюся в плед Юлю, битый час ковыряющуюся в тарелке с остатками яичницы, уезжает по рабочим делам.       Звук захлопнувшейся двери точно пулей в сердце вбивает Юле навязчивую мысль собрать чемодан и уехать куда глаза глядят, сбежать от проблем, мыслей и прочего.       Паршута пишет появившейся в сети Ксюше, что-то плетёт про новую песню, идею для клипа под неё и желании приехать к подруге сейчас, чтобы снять это. Мамаева, точно прочитав её насквозь, лишь присылает адрес нового съемного жилья и добавляет, что ждёт её в гости в компании красного полусладкого.       Юля прилетает на следующий же день, оставив в Москве шлейф воспоминаний о себе и короткое сообщение Марку с просьбой дать ей время.

Я тебя хочу-у-у

Увидеть сегодня возле подъезда

Тебя уведу-у-у

Твоя девушка против, но я буду вместо

И я держу-у-у пари

Парень, ты будешь держать мою руку

Да ладно, шучу-у-у

Мы же друзья, так давай дружить в губы

      — И вот я тут, — заканчивает рассказ певица, притягивая колени к груди и обхватывая их руками, точно прячась от мира в защитный кокон.       — А он там, — добавляет Мамаева, — и в голове у вас обоих полнейший тарарам.       — Я бы даже сказала пиз… — Юля обрывает себя на полуслове, чтобы не выразиться нецензурно, и шмыгает носом.       — И что думаешь?       — Я хочу его увидеть, — медленно-медленно тянет Юля, смакуя каждое из ожидаемых от себя действий на слух, — поцеловать хочу. И желательно никуда не отпускать.       — Вперёд! — улыбается Ксюша. — Но только после съёмки, а то зря что ли приехала?

Увидимся ночью возле подъезда, а-а

Твоя девушка против, что мы теперь вместе

И я держу-у-у пари

Парень, ты хочешь услышать о том, что

Я не шучу-у-у

Что мы не друзья, а-а

      Она уже забывает, какого это бегать весь день по локациям с Мамаевой, но сегодня словно окунается в давнее прошлое, когда это было спасением от всех бед. Ноги к возвращению в её временное пристанище нещадно гудят, и Паршута еле находит в себе силы сходить в душ, а после дойти до кровати и рухнуть на неё.       От погружения в сон в ту же секунду, как голова касается подушки, отвлекает пришедшее уведомление — рассылка от какого-то магазина одежды о грядущих распродажах. А под ним в «шторке» красуется пришедшее час назад сообщение от Марка, которое она не заметила сразу. Дружочек: Отвратительно мы с тобой дружим, принцесса моя 22:08       Юля набирает быстрый ответ и отправляет его собеседнику, но пока сеть то пропадает, то появляется обратно, в чате появляется новое сообщение и её ответ до смешного оказывается в тему и к нему. Дружочек: Может, поженимся, раз дружим отвратительно? 23:04

Вы:

Согласна

23:04

Увидимся и поговорим

23:05